Дальше действовать будем мы

– Стрельба в студенческом городке? – переспросила Эль Гринуэй, заходя в офис. – Да, в парке кампуса, – начал обстоятельно информировать Хотч. – Ни с того ни с сего, беспорядочная, и никто не видел стрелка. – Жертвы? – Убитых нет. Несколько раненых, много побитых стекол. От осколков тоже травмы. И вот надо бы порадоваться, что хотя бы никто не умер, а Эль насторожилась. Почему тогда… – И дело сразу передали нам? – такое могло быть только если за всем этим стояло нечто уж вообще за гранью. – Там на самом деле странно. Стрелял один человек, но выяснить это удалось с трудом. Только по травмам и баллистике. Свидетели там мало надежны. Потому что все происходило на фоне общего помрачения. Народ бегал, орал, воображал себе всякое кто во что горазд. Из того, что запомнилось, бредили о том, что половина населения Земли – и вовсе не люди, что когда-нибудь они сойдут с ума и съедят другую половину. – И что? Тут привлекает внимание только то, что все бредят об одном и том же. Что Рид говорит? Ему такие сюжеты как родные… – Пока обдумывает. А там есть что. Бред не на пустом месте. Нет, до этого массовой истерии не случалось. Но местные полицейские сразу начали вспоминать: уже слыхали нечто подобное. Несколько раз, и не просто на улице, и не в качестве слухов, а под протокол. Потому что абсолютно все люди, от кого о таком слышали, некоторое время были в розыске, числились пропавшими без вести. И все нашлись сами, на улице и были несколько дезориентированы. – Сколько этих «всех»? Тоже студенты? – Шесть случаев, из них четверо молодых парней, но в этом университете никто из них не учился. Двое, правда, туда готовились. Остальные пропавшие – женщины за сорок. Друг друга никто из них раньше не знал… хотя нет, это нельзя утверждать с уверенностью. У всех шестерых воспоминания очень смутные, у кого-то больше, у кого-то меньше, но все путается. Особенно воспоминания о том, что было до их исчезновения. – Но они хотя бы помнят, где побывали? – Где, как – нет, никакой конкретики. А рассказывают… Можешь сама посмотреть, все данные у Гарсии. Вскоре Эль углубилась в чтение. Потерпевшие рассказывали и впрямь разное. Кто-то – про опыты, которые якобы над ними проводили. Кто-то – про откровение и прозрение. Но все сходились на одном: то, через что они прошли, «пробуждает нечеловеческую природу». А еще – что она, природа эта, присуща доброй половине населения Земли. И вот теперь – массовое помешательство на той же теме, беспорядки и даже стрельба. Так что сейчас это уже было похоже не просто на деструктивный культ с вмешательством в сознание, а на отравление некими веществами. Осталось понять – какими и случайное ли.

* * *

Из всех, так или иначе связанных со странностями в округе, в память врезалось одно лицо. Совсем мальчишка, черты азиатские – и при этом почти белые волосы. Не крашеные. И глаза темно-серые. Этот парень пропадал несколько месяцев. А теперь находился в психиатрической клинике. Имени своего так и не вспомнил, а узнал заново: Элвин Вонг. Родных и знакомых тоже так и не узнавал. А себя считал ни больше ни меньше – богом, творцом миров. …И вот теперь вживе, в студенческом городке – почти то же лицо, что на фотографии. Только парень постарше. И все равно – глядишь на него, и становится даже чуть не по себе. Поднял голову от какого-то альбома с иллюстрациями. Отвел с глаз светлую челку, окинул взглядом явившуюся к нему женщину. Бросил совсем неприветливо: – Да, что вы хотели? – Добрый день, – она привычным жестом показала документы. – Мы ищем одного человека, и если у вас найдется минутка… – Найдется, – он внимательно изучил удостоверение. – Спасибо, – она улыбнулась. – Эль Гринуэй. А вас как зовут? – Сложно. Для вас – ну Санзо. Санзо Ченг. – Очень приятно, – а ему, кажется, не очень. …И нет, он тоже не видел стрелка. Помнил только, что и сам, как многие, был не в себе. С чего – сказать не мог. Траву, с его слов, курили в тот день многие, и вроде обычную. Но доселе так тут народ еще не чудил, тем более сразу столько людей, да еще и с пальбой. Явно нужны были образцы наркотиков. Может, был еще шанс достать. А на всякий случай Эль спросила: – Вам не знаком человек по имени Элвин Вонг? – Нет, – и непохоже, чтобы врал, чтобы его это хоть как-то тревожило. Даже содействие обещал, не особо, впрочем, любезно. Когда прощались, повернулся к свету – и Эль заметила: все-таки не настолько похож на парня из клиники. И глаза другого цвета. Необычного. Даже слова верного не подберешь, чтобы его описать.

* * *

Санзо Ченг, двадцать один год, специализируется на истории искусств народов Востока. Плюс какие-то там замороченные спецкурсы по истории религии. Со слов соучеников, личность, примечательная не только выпендрежем и общей мизантропией. – Этот ваш Ченг сам пытался в тот день массово всех уничтожить! – радостно делился какой-то парень. – Как? – оживился молодой доктор Рид, которому формулировка напомнила любимые с детства фантастические романы. – Он скакал по карнизу в банном халате, белом, размахивал какой-то картонной полоской и орал, что накладывает на всех заклятие, как это, очищения от зла, вот! Так что даже если стрелял не он – он выстрелит завтра! Слова еще какие-то непонятные лопотал, по-своему, видимо. Ничего, конечно, не случилось, но из-за него никто не видел, кто стрелял. – Понятно, спасибо. …Сам Санзо в упор ничего этого не помнил. Снова подтверждал – был не в себе, сказал же уже! – Если бы мы искали снайпера, я б еще на него подумала, – говорила потом Эль. – А так – нет, не наш неизвестный. – Сам под раздачу попал, – соглашались коллеги. – И вряд ли через него можно на кого-то выйти.

* * *

Однако же Ченг позвонил сам, через пару дней. Сообщил, что в соседнем корпусе опять орут и устраивают нечто буйное. И такой шанс упускать было нельзя. Все сразу выехали на место. Народ бегал частично в панике, частично в восторге. И понять, что происходило, было сложно. Санзо встретил команду на въезде в городок и больше уже от экспертов не отходил. Правда, когда они подошли к нужному корпусу, лицо парня вдруг исказилось и глаза зажглись безумным огнем. Так что пришлось ему держаться на расстоянии. Впоследствии он клялся, что травы в этот день не курил – но все равно почувствовал «вторжение в свое сознание». С которым изо всех сил боролся. Природу этого воздействия он, правда, объяснить не мог. Мол, само лезет, и будто ощущаешь себя кем-то другим. Дела, увы, это не проясняло. …Да нет, быть же такого не может. Все это мифы – психотронное оружие и прочее. Но ведь действует не только на принимавших наркотики! – Что-то в воздухе? – предположил Рид и вовремя отключил громкую связь на телефоне – жизнерадостного: «Пришлите мне что-нибудь на анализ, мои маленькие пушистые друзья», – никто не услышал. Кажется, стоило брать пробы вообще всего. Главное, чтобы хоть что-то нашлось. Тем временем Санзо продолжал бороться с собой. Это становилось все труднее, и он сказал: – Может, и меня… проанализируете? Надоело уже. Вот только отпустило! Многих с места происшествия забрали, но только Санзо добровольно поехал в лабораторию. Пока ждал результатов анализа – парню все же показали фото Элвина Вонга. – Нет, я его точно никогда не встречал. Не всю свою родню, конечно, знаю, но явно не из наших. Да, у нас случаются там и сям натуральные блондины, но нет.