Невозможность Смешит Небеса

Души моей зрелость давно уже знает, что смутная тайна мой дух разрушает. И юности камни, изъедены снами, на дно размышления падают сами. «Далёк ты от бога», — твердит каждый камень.

Если бы Цзян Чен обладал даром предвидения, он бы, конечно, не пустил Вей Ина в личные покои ни на палочку, ни на полпалочки благовоний. А если так надо, чтобы он не придумывал и не следовал тут же самопальным идеям, обвязал бы Цзыдянем, которым, как оказалось, обвязаться было приятно при исключительном случае. Хорошо, что даже проведя детство бок о бок с Вей Усянем, Цзян Чен так и не сумел предугадывать его действия. Вей Ин в ханьфу навыпуск, будто его, как и хотели, пытались разорвать на кусочки в праведном гневе незнакомцы, по-варварски сидел, откинувшись на руках назад с поднятым левым коленом за столиком в гостевых покоях. Его лицо в свете часто зажженных светильников и свечей потеряло тени и отстранённо опустело, напоминая полную луну своей бледностью. На дне глаз сверкали выпущенные, наконец, на волю алые искры, и он слабо, устало ухмылялся, будто забыл, что мог уже не держать лицо. Он откинулся на локти, и в какой-то момент даже расслабил шею, запрокидывая голову так, что мог увидеть, что у него за спиной. Там Вень - Вей - Юань спал на любезно предоставленной кланом Лань широкой кровати. У спинки небрежно лежала стопка одежды, которую, видно, пытались сложить аккуратно, но вместо этого она неустойчиво балансировала, подпертая с нужной стороны Суйбянем. Верхнее одеяние Вей Ина с оторочкой из узоров кроваво-красными нитями, похожее на дождевую накидку, было отброшено в сторону, а одежды, что были на мужчине под ним, настолько распахнулись, что два слоя спали с правого плеча, оставляя только самую нижнюю, карминовую фактурную нательную рубашку на теле. Даже зимой Вей Ин носил не больше двух слоев одеяний, да и южная погода Юнмэна не располагала к соблюдению всех приличий. И он бы никогда по своей воле не вырядился, как моток ткани в лавке портного, даже посреди зимы в морозных Облачных Глубинах, если бы они не приехали на Совет Кланов. Но у всего была причина, как у всего был и исход. Да уж, четыре слоя одежды: ночной кошмар, жутко не удобно, он был похож на упитанный кочан капусты, а если бы он выбрал не полностью противоположные цвета, то его даже можно было бы принять за Ланя. А вот если бы то были прошитые заклинаниями ланьские одежки… На этой мысли Вей Ин широко раскрыл глаза и в абсолютной тишине, будто не в себе, очень медленно поднялся с локтей. Ему пришла в голову идея, странная, но настойчиво требующая, чтобы ее тут же начали реализовывать. Беззаботный перед лицом собирающегося воплотиться безумия, на кровати заворошился А-Юань. Но ребёнок не проснулся, лишь тихое сопение с кровати мягко толкает Вей Ина в спину. Зато кто-то тихо стучит в дверь. Вей Ин, все ещё увлечённый иным, в мыслях очень далеко от своих временных покоев, бездумно распахивает двери. В провале скудно освещенного коридора ярко сверкают белые, как у подсвеченной снизу статуи, одежды. То был, со скорбным лицом, будто пришёл сообщить о смерти чьих-то родственников, Второй молодой господин Лань. Вей Ин слегка улыбнулся и молча вернулся обратно к столу, его гость следом за ним. Ни к чему шуметь, да и они толком перестали разговаривать ещё на войне - так не поссоришься. Хотя уместнее будет сказать, что это Вей Ин перестал так много говорить, Ханьгуан-цзюнь же от природы не был никогда склонен к разговорам. Наблюдая, как Лань Чжань сноровисто расправляет одеяние, чтобы оно не примялось, пока тот сидит за столом, Вей Ин с усилием сжимает губы, удерживая дикую улыбку: на ловца и зверь бежит. Только вот, как уговорить тигра расстаться со своей шкурой в угоду охотнику? Попросить вежливо? А может, схитрить? Давно ли он возомнил себя лисицей? И та охотилась разве что на фазанов, а тут вам не неуклюжая короткохвостая птичка! Если Вей Ин хотел разжиться ланьским нарядом, ему надо было хорошенько подумать, как это провернуть. А пока - наблюдать. Лань Чжань с тем же ледяным выражением лица достаёт из рукава мешочек цзянкунь и кладёт его на стол. Интересно, у того глаза не устают от такого пристального разглядывания? Все смотрит и смотрит, да ведь Вей Ин еще не готовился ко сну и выглядит точно так же, как и в зале. Он поднимает бровь в немом вопросе, смотря на стол. - Подарок, - необычно низким приглушенным голосом произносит Лань Чжань. - О, А-Юаню? - вальяжно и тоже тихо спрашивает Вей Ин, ему нравится, как и Ханьгуан-цзюню, делать вид, будто все в порядке, будто все так, как на самом деле никогда у них не было, - Я дам ему утром, как он проснётся. - Этот твой. Не открывай его, пока не покинешь Облачные Глубины, - на это ультимативное требование Вей Ин не отвечает, лишь изображая улыбку. Подарок, который не следует открывать в Облачных Глубинах? Если бы не даритель, Вей Усянь заподозрил бы, что там какой-то особо злой дух, который тут же убьет, как его выпустят, или какая-нибудь хитрая ловушка. Только вот духи его боятся. Может ли Лань Чжань спрятать какое-то оружие в этом мешочке с целью навредить, Вей Ин пытается не думать. Все эти мысли не его. - А-Юаню - другой, - пресно продолжает Лань Чжань, в таком ярком свете, неуловимо похожий на звезду в ночном небе. - Оставь на завтра, порадуешь его лично, - наблюдая за сильной и красивой рукой, что потянулась к поясу траурных одежд, говорит Вей Ин. Ему снова чудится все это? Он с усилием заставляет себя обратить внимание на вышивку, которая нужна ему, но он не замечает ее, как ни пытается. А потом Лань Чжань все же берет в руки ещё один подарок. Эти руки созданы, чтобы держать драгоценности, думает Вей Ин, больше, чем золото или серебро, но почему-то они держали только скромные писчие кисти, свитки, бамбуковые палки и Бичень. Хотя, дальше продолжает Вей Ин, чем плох Бичень? Тот очень даже хорош. Как бы то ни было, в этих руках видится потомственная, взращиваемая поколениями высоких господ грация и сила, не чета его дворовой бродячей породе. Нефритовый жетон издаёт звонкий стук, когда бледные руки с длинными пальцами и четко очерченными суставами кладут его ровно на середину стола, к мешочку. Им не жалко расстаться с поблескивающей драгоценностью, хоть это и не безделка, ох, это совсем не безделка. Лань Чжань прячет руки под стол, деловито поправляя ткань верхних одеяний, которые были и так в идеальном порядке. Два маленьких подарка лежат между ним и Лань Ванцзи, как два неприкаянных поздних цветка яблони: один раскрылся, а другой ещё только ждёт пробуждения на ветке, бесстрашный перед лицом разгорающегося лета. Вей Ин вспоминает, что за плотно закрытыми оконными ставнями промозглый и губительный в своей скупости исход зимы. Он расползается туманом по склонам горы, затрудняет дыхание и набивается влагой в ткань, а самое ужасное - в постели, и на Луанъцзан, где и так не бывает солнца, в хилых лачугах она не иссыхает даже летом. Но сейчас он не на курганах. Сейчас на него льётся солнечный золотистый поток, так смотрят с затаенным ожиданием светлые глаза дарителя, ярко блестящие при таком интенсивном освещении. - Лань Чжань, - собирается и раздельно произносит Вей Ин, - расскажи-ка о своих подарках, да поподробнее. И тут происходит невероятное: в молчании Второй Нефрит отводит глаза и лицо его, не двинувшись, выглядит уже не таким отстранённым, а замкнутым или даже упрямым. Уж это выражение лица Вей Ин помнит ещё с обучения в Облачных Глубинах, но теперь ему оно кое-что напоминает. Он старается не смеяться: - Я жду, - тем же покровительственным и требовательным тоном, который он использовал разве что с А-Юанем. - … Лань Чжань скользит взглядом по комнате, спотыкаясь о целые десятки свечей, о талисманы на ставнях, которые он никогда не видел ранее, но скорее всего смог бы разгадать, зачем они. Он ведь превосходный заклинатель, у него острый ум. Вей Ин наблюдает, давая ему время дойти взглядом до кровати: - Это же твой жетон, Лань Чжань? - заходит сбоку Вей Ин. - Мгм, - на этот раз отвечает мужчина. - И что, по-твоему, А-Юаню делать с ним? - Вей Ин поражается, что голос строгого гэгэ, который он тренирует на ребёнке, почему-то действует на взрослом мужчине. - Это поясной жетон Облачных Глубин, - очевидно, жетон надлежало повязать на пояс, вот, что он имел в виду, и если уж Лани носились с любой мелочью, то с жетоном из полупрозрачного дымного нефрита, который носил сам брат главы ордена, как пить дать, будут сложности. У Вей Усяня ко времени отхода ко сну голова точно будет раскалываться от этих словесных упражнений, но шумно вздыхает с еле слышным стоном он уже сейчас: - Никто не поверит, что это твой жетон, пока ты прилюдно не повяжешь его на ребенка Старейшины Илина, щедрый мой Ханьгуан-цзюнь. Даже не представляю, что тогда подумают твой дядя и брат, хорошо ещё, что я не дева… Да и А-Юаню не будет понятна такая игрушка, ему по душе только красные кисточки, никак не голубые. - … - тот снова отводит взгляд на такой резкий отказ, не желая, видимо, его принимать. - Так что я вынужден отказаться от этого подарка за нас обоих, Лань Чжань, - продолжает Вей Ин, сам не совсем ясно понимая, почему же этот подарок вызывает у него такое резкое желание отказаться, - Может, снимешь с себя что-нибудь другое, поменьше? Например, хоть, ленту. Не может же у тебя быть всего одна. - ... - Лань Чжань аж отвернулся! - Что, жалко ленты? - все больше входит в раж Вей Ин, - А нижнюю рубашку? Их-то на смену у тебя достаточно? Лань Ванцзи только успевает поднять глаза, как застаёт Вей Ина, уже опирающегося одним коленом на стол, тянущегося к нему рукой с хитрой улыбкой. И, хотя одежда на том распахнута и чуть ли не виснет на талии мешком, она совсем не стесняет его стремительных движений. Как всегда, парализованный слишком близким присутствием другого человека, спутанный собственным же возмущением и шоком Ханьгуан-цзюнь с почти видимой растерянностью смотрит на Вей Усяня. А Вей Ин все увереннее тянется через стол: он наперёд знал, что Лань Чжань заупрямится и не примет подарков назад на словах. Единственный способ отделаться от жетона, который уже жёг льдом руки, был дезориентировать Ханьгуан-цзюня, втиснуть ему этот подарок куда-нибудь и выпроводить под благовидным предлогом, пока не пришёл в себя. Так что он решил бить сразу в несколько мишеней: этикет, приличия и личные слабости. Как опытный стрелок, он попал во все. Вей Ин, чувствуя себя хозяином положения, не глядя подцепил со стола шнурок жетона. Ему было на что посмотреть: на расстоянии вздоха лицо Лань Ванцзи, ожидаемо, не казалось глупым или странным, а только совершенным в каждой своей черте. Было немного непривычно видеть его так близко и смотреть сверху - они всегда были равного роста. И он бы мог предположить, по позднему уже разумению, что Лань Чжань отскочил бы от любого другого человека, но раз тот не сбежал с самого начала, то будет лишь напрягаться и каменеть костяной статуэткой самому себе, пока не начнёт возмущаться. Только пока Вей Ин жадно глядел в это прекрасное лицо так близко, он спустя столько времени знакомства заметил, что в светлых глазах была тонкая темная кайма, от которой в центр сходились редкие узкие темно-серые иглы. Он мягко дотронулся до внешнего пояса одеяний Ханьгуан-цзюня в несколько мгновений завязав шнурок на нем, с приторной улыбочкой наблюдая, как эти иглы стали острее в расширившихся, верно, от осознания, что его удалось провести, глазах. И уже хотел плюхнуться на место с довольной улыбкой, как двери покоев снова распахнулись, застав двух мужчин врасплох: - Вей… Какого гуя!? - несдержанно шипит Цзян Чен, реагируя на картину за столом. На столе. Полураздетый Вей Усянь срывает пояс с одежд Второго Нефрита Лань, который, конечно же, может подать голос, только когда его будут долго и со вкусом пытать! - Глава ордена Цзян, - или не только. - Не собираюсь и пытаться сделать вид, что здесь происходит что-то приличное! - фыркает он на эту попытку с шокировано-неверящим лицом, - Вей Усянь, слезь со стола, или забыл уже, где в Облачных Глубинах можно постоять на коленях? - Ой-ой-ой, слезаю, - пытаясь не засмеяться в голос на эту колкость, Вей Ин перекинул вторую ногу через стол и подскочил к Цзян Чену. - Лань Чжань уже уходит, - как щитом отгораживается плечом бр… Цзян Чена, кладя на его руку, и ябедничает, - Не оставив в подарок даже ношеной нижней рубашки. Прятаться за младшими и дразниться плохо, но Вей Ину тоже уже нехорошо: его колотит удачная шалость и новая идея, пока усталость скребёт когтями по его вискам. У Лань Ванцзи и Цзян Чена какая-то природная несовместимость характеров, Вей Ин не помнит, чтобы они могли обменяться хотя бы двумя репликами, как и не помнит, чтобы они ссорились, он просто рассчитывает на наиболее вероятный исход. Они вдвоём наблюдают, как осуждающе глянув напоследок, Лань Ванцзи заторможенно удаляется из комнаты. Вей Ин с облегчением видит, что без дальнейших попыток настоять на своём: мешочек цзянкунь сиротливо лежит ближе к углу стола. Цзян Чен скидывает его руку, дергая плечом, и торопит. Он уходит уже совсем далеко, к покоям шидзе, пока Вей Ин маскирует сигнальный талисман в дверях, чтобы знать, если кто-то войдёт, пока А-Юань будет один. Когда Вей Ин небрежно лепит талисман тишины с внутренней стороны покоев шидзе, его уже ждут за столом с чаем. - Ты просто не представляешь, А-Ли, что я только что увидел, - ехидно протягивает Цзян Чен, напоказ. - А-Сянь что-то сделал? - она улыбается, разливая чай. - Ещё как, он такой нелепый идиот, - на лице главы ордена Цзян проскальзывает юношеское наглое выражение. - Да ладно, не верь ему, шидзе, - машет рукой на это Вей Ин, - Лучше послушайте, что я тут придумал, и помогите мне. - Ну, нет, он чуть ли не раздевал в своих покоях Второго Нефрита клана Лань, хотя обещал мигом вернуться, а теперь заговаривает зубы! - ябедничает Цзян Чен шидзе. - А-Сянь? - шидзе еле сдерживает смех, и ее глаза так восхитительно горят на милом лице. - Честно говоря, я хотел так и сделать, - честным тоном начинает Вей Ин и берет пиалу в руку, - да он не дался. Цзян Чен и Цзян Янли уже не сдерживаясь прыскают на это эмоциональное и, как всегда, бесстыдное заявление. Только в отличие от звонко хихикнувшей шидзе, Цзян Чен просто фыркает чуть более шумно. - И все же, что там с Лань Ванцзи? - Да, какого он оказался в твоих покоях? - Он принес подарок А-Юаню, - упрощая, обьясняет Вей Ин. - Мда, - тянет невпечатленно Цзян Чен, но по нему видно, что он совсем не хочет ничего знать о той картине, которую застал. Его лицо, когда он думает об этом, все ещё изламывается во что-то странное, что очень напоминает о Мадам Юй. Шидзе слегка заинтересовано смотрит то на одного, то на другого брата, но, видимо, по спокойному виду Вей Ина решает, что все это не звучит плохо и так. - А насчёт одеяний клана Лань я не шутил. Мне кажется, стоит вызнать, что это за письмена и как их можно вшить в ткань. Так не придется каждый раз проходить ритуал очищения от темной энергии. - Возможно ли договориться об этом с Лань Сиченем? - спрашивает шидзе задумчиво. - Да, я смогу придумать, как протолкнуть эту идею отдельно от Совета, - потирает кольцо Цзян Чен на это. - Скажи что-нибудь насчёт юных адептов, - подсказывает Вей Ин. Вот бы им ещё как-то договориться на парочку Очищений раз в месяц, чтобы ему было спокойнее за золотые ядра Цзян Чена и шидзе. В Облачных Глубинах была, по слухам, настоящая резня, когда явился Вень Сюй, но сейчас здесь едва ли улавливался хоть отдаленный намёк, на сопутствующую подобным событиям темную ци. - Что предпримет Верховный Заклинатель дальше? - спросил Цзян Чен неуверенно. - Он уже пытался придраться к положению А-Сяня. Это ещё не все? - Конечно нет, сейчас он только прощупывает почву насчет меня, - качает тот головой. - Они слишком много сегодня узнали, - недоволен собой Цзян Чен. - А-Чен, - в поддержке шидзе накрывает его нервно вертящую кольцо руку. - Было в самый раз, - убежденно говорит Вей Ин, - Вы оба справились отлично. А вот мне надо было больше молчать. Но не думаю, что нас не попытаются спросить еще. - Свадьба А-Ли. Думаю, он захочет конкретики по этому вопросу, - добавляет Цзян Чен, принимая похвалу как должное, но уже более расслабленный. - Шицзе, - с усилием произносит Вей Ин, - что ты думаешь по этому поводу? - Говоря об этом, не один А-Сянь сегодня остался с подарками, - девушка наливается румянцем, - Пока А-Чен ходил за тобой, слуга принёс мне гребень и шпильку для волос. - Вы что, все сговорились в тайне от меня? - фыркает на это Цзян Чен, - или мне тоже ждать полуночного гостя из ниоткуда? -Да кто к тебе прийдет, привереда, - толкает Вей Ин его под столом. Шидзе достаёт из рукава богато украшенную резьбой коробочку, открывая ее и демонстрируя подарки. Гребень украшен с одной стороны пионом, с другой лотосом посередине, серебряная шпилька же почему-то инкрустирована темными, как капли запекшейся крови, рубинами, которые делают серебро почти белым. - Такую годится примерить только с красными свадебным нарядом, - говорит Вей Ин, что думает при взгляде на это. - Хм, и резьбу на гребне догадался заказать с мотивами нашей местности, - скупо бросает Цзян Чен, видимо, думая, что так хвалит. - Мне нравится и то, и другое, - она, и правда, по-особенному улыбается, разглядывая и убирая назад шкатулку. - Если шидзе сейчас выйдет замуж за пав… Цзинь Цзысюаня, то… - Мы ещё не разобрались с делами в Пристани Лотоса, А-Чен. К тому же я ещё плохо обращаюсь с темной энергией, ни в какое сравнение с вами не идет, мальчики. - Шидзе самая могущественная из нас, я уверен, - Вей Ин и правда уверен. - Шидзе точно круче и умнее тебя, - закатывает на это глаза Цзян Чен, - Значит, отложим этот вопрос до следующего Совета. - Вот бы шидзе никогда не покидала дом, - вздыхает Вей Ин, - А может, мы приютим Цзинь Цзысюаня в Пристани? - Ты переутомился? Ты же терпеть его не можешь! - о своей неприязни он даже не упоминает. - Он ведь будущий глава ордена Цзинь, - говорит Цзян Янли. - Он, конечно, мне не нравится, но вы вообще видели его семью, его брата? - после приличной паузы говорит Вей Ин. - Цзинь Гуанъяо? Что с ним? - Что-то не понятное, - продолжает, жуя сладости со стола, Вей Ин, - и он гораздо ближе к Цзинь Гуаньшаню, когда дело доходит до официальных мероприятий, чем первый наследник. - Это потому что его используют в качестве распорядителя, несмотря на признание как официального наследника. - А-Сянь прав, - говорит шидзе задумчиво, - если вспомнить, я сама сказала об этом сегодня. - О чем ты? - тоже принимается за сладкое, пока хоть что-то осталось, Цзян Чен. - Он сейчас ведает о многих внутренних и внешних делах Цзинь, а ведь до этого он был в ордене Не. Это уже два ордена из четырёх оставшихся Великих…Говоря о Великих орденах, можно добавить и орден Вэнь. - А после войны он побратался ещё и с Лань Сиченем. И с Не Минцзюэ, конечно. - Стоит ли мне оскорбиться, что он не попытался подбить клинья к Юнмэн Цзян? - бросает издевку Цзян Чен. - Братец-Чен обижается, что человек с самым большим количеством знакомств в мире заклинателей не захотел подружиться с тобой? - шутит над ним Вей Ин, - У тебя все ещё есть я, не грусти. - И какие у тебя знакомства? Каменное равнодушие Второго молодого господина Ланя или те призраки, которые устраивают охоту на тебя в Пристани? - кидает в ответ Цзян Чен. - Мальчики, это уже три Великих ордена, - хмурится шидзе, - и Цзинь Гуанъяо всегда добивался высокого положения своим упорством в службе. - Как думаете, доволен ли он был все это время положением заместителя главы ордена? Или помощником, в общем-то тем, кому чаще всего приходится работать на износ и не получать от этого ничего? - На что ты намекаешь, Вей Усянь? - Вспомните тот слух про лестницу, - говорит все ещё обеспокоенная шидзе, - Не затаить обиду на такое и даже продолжать помогать обидчику? Ещё и пока слухи о происхождении Цзинь Гуанъяо не утихают… - В Башне Кои больше всего любили почесать языком, - кривит губы Цзян Чен. Они некоторое время молчат. Шидзе подливает ещё чаю всем и тоже берет угощение. Вей Ин разглядывает стол, пытаясь унять леденеющую боль в висках и не подавать виду. А Цзян Чен осознаёт, что беспокойство от этого разговора разрастается в нем не на шутку: - Никто из нас не знает, что Цзинь Гуанъяо за человек, - он поджимает губы, - Но не думаю, что он забыл прошлые обиды. Он когда-то служил самому Вэнь Жоханю, и смог притворяться верным адептом, а затем сам убил его. - Пока ты на их стороне… - бормочет Вей Ин, и тут же себя обрывает, - Я никогда с ним не сталкивался лично. - Но о нем отзываются, как об очень старательном и порядочном господине. - А какую ещё репутацию он может себе позволить с таким-то прошлым? - выдыхает скептично Цзян Чен. - Я думаю, Цзинь Гуанъяо хочет место главы ордена Цзинь, так что пав.. Цзысюаню придется за него побороться, - беспечно говорит Вей Ин такое жуткое обвинение. Брат и сестра даже вздрагивают и в едином порыве проверяют талисман тишины на двери. Они постепенно осознают, что орден Цзян оказывается обделён вниманием этого ревностного любителя продвигаться по службе. И это уже большое открытие. Хотя, возможно, что Вей Ин и Цзян Чен просто не были никогда в зоне достигаемости контактов Цзинь Гуанъяо. Вей Ин снимает самолично запрятанный оповещающий талисман с двери, аккуратно раздевается, омывается и ложится к А-Юаню. Он думает, привычно и безотчетно стискивая в кулаке полу рубашки ребёнка, что многочисленные подношения и посулы в обмен на Стигийскую тигриную печать, которые он сжигал не читая, могли быть сколько угодно раз помечены пионом Сияния средь снегов, но от кого на самом деле они шли, ещё вопрос. Он вспоминает, что он застал рядом с Луанъцзан не далее чем прямо перед этим Советом кланов. Потом ребёнок рядом с ним подкатывается под его бок, и мирное детское сопение усыпляет измученного и усталого молодого мужчину. Он не успевает додумать, когда же он в последний раз с таким комфортом мог уснуть.

***

Вей Ин уже на третий час пути пешком сдаётся и присаживается под сосной на удобно выступивший из земли корень. А-Юаню, который катался у него на спине все это время, он строго говорит не уходить дальше этой поляны, а потом подносит Ченцин к губам. Он заблаговременно ушел из подготовленной к отъезду хозяев Пристани ранним утром, чтобы успеть заглянуть на Луанъцзан до Совета кланов, и при этом скрыть, что Суйбянь теперь недоступен. Он планировал дойти пешим шагом, но А-Юань оказался, на удивление, тяжелым, поэтому Вей Ин нехотя признал, что ему придётся вызвать Вэнь Нина, чтобы тот помог им быстрее добраться. Не успел Вей Ин и отчетливо вспомнить, скольких шиди он мог за раз перетаскать в юности, как послышался глухой треск веток, с которым обычно передвигался Вень Нин, когда ему не надо было прятаться и скрываться. А вот и он сам показался из-за кустов, и с готовностью откликнулся на приветствие А-Юаня: - Мёртвый дядя-Нин! - возможно, стоит его переучить, раз уж Вей Ин решился появляться на людях с ребёнком? Ладно, решает он, как-нибудь потом. - Молодой господин Вей! А-Юань!Как вы? К-как дела в ордене? - спросил он подходя. - Я подготовил запечатывающее поле и активировал ещё несколько штук, без которых нельзя оставить некоторых моих знакомых, - машет тот небрежно рукой, бормоча ещё что-то, что он знает, никому не будет здесь интересно. Это не было интересно даже Цзян Чену, а ведь это все же была Пристань Лотоса, а пустырь среди гор. - Хорошо, надеюсь, вы хорошо спали эти дни? - неловко поправляет мертвец оборванные рукава. - Что? А-Юань, подойди! - Вей Ин подзывает руками ребенка, - Надо решить, как бы нам тебя устроить. Вень Нин заботливо и тревожно оглядывает Вей Усяня, замечая его бледность и крайнюю рассеянность, а еще потерявшие резкость и слабые движения, выдающие отсутствие сна и длительный упадок сил. - Не против? А-Юаня, - он передаёт ребёнка на руки, - безопаснее будет нести так. Ты уж прости, но я совсем забыл, что мог бы взять лошадь, ха-ха! - Ничего, господин Вей, мне совсем не тяжело помочь вам! Но, кажется, вам будет очень неуютно бежать рядом… - он не упоминает вслух, почему. - Ничего особенного, мы постараемся, чтобы никто нас не увидел, ладно? И давай идти в ногу, - на самом деле Вей Ин и правда неловко чувствует себя, прося послабления у своего Призрачного Генерала, но он и так уже опаздывает из-за своей нерасторопности и легкомысленности. Как неприкаянный дух леса, Вень Нин летит по опушкам, полянам и зарослям чуть медленнее, чем меч, но гораздо экстравагантнее. Вот уж что могли бы назвать стилем ужасающего Старейшины Илина, так это если бы он забрался мертвецу на закорки. Вей Ину и впрямь было немного смешно от того, что его друг похож на тяглового ослика, такой же милый и при любых обстоятельствах груженый то пассажирами, то тюками. Конечно, для лютого мертвеца ничего не стоило поднять непосильный человеку груз и быстро передвигаться с ним, но все же Вень Нин был мертвецом с сознанием и человеческой душой. Безотказный, он бы не смог игнорировать просьбу Вей Ина, а когда он мог с легкостью что-то сделать он еще и чувствовал себя благодарным за любое данное ему поручение. Когда А-Юань спокойно спрыгнул с рук Вэнь Нина посреди их маленького поселения на Луанъцзан, побежав к дедушкам и бабушкам, а Вей Ин, чуть ли не задремавший пока шёл, тёр глаза, к ним на встречу вышла Цин-дзе. Она была, за исключением очевидно бедной и застиранной одежды, довольно цветущей на вид, легкий зимний мороз кусал ее щеки, на ее лице, как и всегда, читалась серьёзность и собранность. Она ещё на выходе из пещеры оглядела Вей Усяня, просветив его взглядом для пациентов, каким заимела привычку смотреть на него после первого же месяца жизни тут, когда он не достаточно осторожно скрывал, что отдаёт свои порции остальным. Вей Ин уже не помнил, когда же она смотрела на него по-другому, он просто пошёл в пещеру Фумо, зная, что она последует за ним: - Барьер на месте? Мертвецы? Озеро? - позевывает он. - Все в порядке. Талисман же я не использовала. Опять подношение от Цзинь загородило парадный вход, - она идёт по правую руку от него. - Прямо перед Советом? Так много? Что привезли на этот раз? - он подходит к столу, ища кое-что. - Некоторая утварь, соль, лекарства, одеяла, два мешка риса… Вей Усянь подходит к своему углу в пещере: - Короче говоря, передачка заключённому в темнице или подаяние бедняку, да? - Это ты сказал их принимать. - В качестве компенсации за моральное беспокойство, которое они причиняют агрессивными попытками продолбить барьер. К тому же, без этих подачек нам было бы труднее. Ты против? - Всегда думала, что против - ты. - И я, и ты. Но мы здесь не одни, - он бесцеремонно берет стопку неровно сложённых обрывков бумаги и переворачивает ее, половина выпадает на пол. - Угомонись и дай мне померить твой пульс, - хмурится Цин-дзе и позволяет себе тычок в лопатку, - Не передумал, насчёт посещения Совета? - Зачем бить такого милашку? Сдаюсь! - дурачится Вей Ин и присаживается на край рабочей поверхности в скале, заменяющей рабочий стол, - Говори, вижу, что тебе есть, что. - Твой пульс и руки… - она демонстративно берет за запястья обе руки и поднимает их на уровень глаз. Те дрожат от усталости и даже не краснеют после долгого пути по холоду, - Сколько раз я говорила нормально питаться и спать? - вздыхает она сдержанно. -Цин-цзе, - на этом разговор закончен, дает понять Вей Ин. - Тебя уже заклеймили в мире заклинателей, какой толк появляться там теперь? - она отступает, поджимая губы. - Заклеймили… - рассеяно поворачивается и проводит рукой по столу Вей Ин. И замечает веер, который никак не мог заваляться у него на столе, - Что это? Тоже подношение? - Не видела ничего подобного там, - девушка тоже заинтересовалась. Вей Ин раскрывает веер между ними: - О, - комментирует он, проглядывая вскользь сторону, которой раскрыт к нему веер. Цветущее дерево груши в удивительно тонкой классической технике рисования, при чем роспись вееров в таком стиле не предполагала баснословно дорогих цветных чернил в использовании, а если они и использовались, то не монохромно. Однако на внутренней стороне веера в самом правом краю нежно золотистым расцветала груша, на которой не завязались ещё плоды, само дерево было тонким и хилым, и если бы не мастерство художника, было бы не совсем понятно, что же это было за дерево. Вей Ин отрывается от рисунка и над занимательным аксессуаром перехватывает обеспокоенный взгляд Вень Цин. Она молча показывает на внешнюю сторону веера, и мужчина мгновенно оборачивает его, демонстрируя то, что видел сам. На внешней стороне величественным золотистым панцирем поблескивала Сюань У в своем традиционном виде огромной черепахо-змеи, сегменты на ее панцире чем-то напоминали расходящиеся от центра лепестки, и ее ноги и хвост слегка прятались внутри, однако были видны, но ее оскаленная кривыми неровными клыками пасть настораживала. - Грушевое дерево, - наконец произносит Вень Цин, - Разлука с любимыми. - Черепаха-губительница с золотым панцирем, - Вей Ин встречает ее настороженный взгляд, захлопывая веер, - Тварь выдает себя за защитника и мудреца. Это предупреждение. - Как оно могло оказаться здесь? - девушка вся как-то подбирается. - Не встречал лично человека, который бы проник через мой барьер, - он покрутил захлопнутый веер на манер флейты, он не сомневался в своих словах. - Кто-то все же был здесь, ничего не тронув в пещере Фумо, куда хочет забраться добрых три четверти всего мира заклинателей, - хмыкнула Вень Цин, - знали бы они, как Старейшина Илина держит свои записи: везде, кроме стола и в любом порядке, кроме нужного, листы-листы-листы. - Теперь кто-то и знает. Не волнуйся, я соберу и подошью их в сборник, когда соберусь на тот свет, а пока - я прекрасно знаю где и что лежит, - он похлопал себя по бедру. - Ты так беспечен? - она хмурится. - Даже рад. Врядли найдётся кто-то еще, кто сможет проникнуть сюда и при этом не иметь к Вэням злых намерений, а даже будет так заботлив, что предостережет меня от чего-то, - Вень Цин потемнела лицом. - Могли бы написать и полноценное письмо при таких навыках, - строго сказала она. - Значит, нечего было писать, - беззаботно взмахнул веером тонкой работы Вей Ин. - О чем ты только думаешь? - она пытается скрыть беспокойство. - Очевидно, мой враг - кто-то из Цзинь, и он разлучит меня с близкими, - Вей Усянь снова роется в бумагах и далёк от уличения Вень Цин в плохой актерской игре. - Уже чуть не разлучил, - ей хотя бы стоит контролировать голос. - Лишь отчасти. Нужно появиться на Совете и все выяснить, - он слегка подпинывает носком бумаги на полу, чтобы перевернуть их. - Им просто нужна Тигриная Печать, что ещё тут выяснять, - начинает раздражаться девушка. - Да, нужна. Не бойся, я не брошу вас здесь, - Вей Ин ловит ее взгляд. - Я не боюсь, что ты бросишь нас, - она делает паузу, - особенно, пока можешь вернуться в Пристань Лотоса, где вырос. Это будет даже закономерно. - Ты справедливо опасаешься, - Вей Ин уже не может не подавать виду, что ему в висок не вкручивается застарелая головная боль. Он думает: «Нет, я привёл вас на этот забытый богами курган, и я же выведу вас отсюда», - Терпеть подачки мне тоже не нравится, но на Луанъцзан мы не можем построить нормальную жизнь без них. - Что ты хочешь от Совета? Невозможно просто ворваться туда и потребовать, чего ты хочешь. Невозможно теперь наладить отношения со всеми этими… кланами в твоём положении, - девушка звучала резко, даже отчаянно, - Тебя никогда не принимали там. - Ты так думаешь? - Вей Ин плюхается на лежанку, оберегая правый висок, - А-ха, и правда, я никогда не подходил им и не стремился. - И что же изменилось теперь? - девушка резко оправляет подол ханьфу, потом смотрит на мужчину на его убогой твёрдой лежанке, нелепого в праздничном наряде на штопанных тряпках. - Теперь мне есть, что взять у этого мира, и я возьму это, - он прикрывает глаза на секунду, в тщетной попытке отдохнуть. Когда он их открывает, перед ним знакомый бутылёк с пилюлями восстановления жизненных сил, протянутый твёрдой жилистой женской рукой. Сама Цин-дзе с независимым видом стоит над ним, будто это не она протягивает ему двойную порцию лекарств, которые он обычно сам выпрашивает. Вей Ин глотает сразу, и не понимает, как возможно будет когда-нибудь выразить всю ту благодарность, которую он испытывает, и чем он заслужил такого понимающего друга.