The Girl You'd Die For

В день, вернее в ночь, когда они убедились, что Рубинштейн укатил на свою конференцию и не засидится случайно в своем кабинете допоздна, Юля стояла на темном причале и тряслась. Больше от мандража, чем от холода, но холодно тоже было. Олег должен был подвести лодку. Плыть было не так недалеко, да и никто на них внимание особо не обращал, островов-то много было, но Юля все равно шугалась каждого прохожего. Олег, впрочем, перестраховался, и уж Юля не знала, как и кому он заплатил, но разрешение СУДС у него тоже было. От городских фонарей на воде плескались огни, но дальше водная гладь казалась очень темной. Погода была не из лучших, и когда Юля залезла в лодку, то ей показалось, что граница между темной водой и ночью размывается, размазывается, и её на секунду чуть не парализовало от страха. - «Поедем, красотка, кататься, Давно я тебя поджидал...» - вполшепота забормотала себе под нос Юля и наткнулась на взгляд Олега. - Ты помнишь, что произошло с девушкой в песне? - мрачно сказал Волков. - Если не заткнешься, с тобой то же самое будет. - А ты помнишь, что произошло с мужиком? (1) - парировала Юля. - Хочешь, я могу спеть что-нибудь более подходящее к настроению. Она очень тихо, но ощутимо затянула: - «...Воинов замученных ждут холода, Северный флот идет вникуда...» (2) Олег фыркнул: - Я ценю твою попытку снизойти до моего уровня, но, Юля, пожалуйста, держи своих тараканов в узде как-нибудь по-другому. Сейчас мне отвлекаться нельзя. Он повел лодку не по прямой, а каким-то более сложным маршрутом, но Юля решила, что ему виднее. Лодку трясло, и Пчёлкину трясло вместе с ней. Вода была очень темной и очень страшной. В здании больницы едва горело несколько огоньков, Юля ничего не видела - на Олеге-то были очки ночного видения, а на Юле - нет. Мобильный она побоялась доставать. Но Волков знал, что делает, и скоро они подошли к зданию больницы и аккуратно пристали к берегу. Со стороны причала как раз располагалась административная часть. Решеток на окнах на фасаде не было, поэтому Олег подтянулся, аккуратно подцепил окно, открыл, влез и помог влезть Юле. Они оказались в какой-то комнате, судя по всему, для персонала. Волков тщательно закрыл окно, потом очень тихо и аккуратно открыл ключом дверь, выглянул и дал знак Пчёлкиной, и они оказались-таки внутри больницы. Юля выдохнула, хотя было рановато. На груди у Юли болталась камера. Волков, когда они ещё собирались, учинил жуткий скандал по этому поводу, но Юля намертво уперлась. Камера была её частью, её жизнью, и не снимать же её поход в психбольницу с рук на телефон! Да и чем ему помешала GoPro... Олег только сказал, что если запись попадет кому-нибудь в руки и их посадят, он первым делом её разобьет о голову Пчёлкиной. - Прямо как в Outlast'е, - сказала Юля. Волков на неё только шикнул. Они тихо, по лестнице, постоянно останавливаясь и прислушиваясь, поднялись на третий этаж, где был кабинет Рубинштейна. Волков осторожно вскрыл дверь. В кабинете было очень темно и тихо. И, к счастью, никого не было. Олег предусмотрительно прикрыл за ними дверь, и они, подсвечивая себе телефонами, полезли аккуратно копаться в вещах доброго доктора. Олегу, как более опытному, пришлось перебирать папки личных дел пациентов, а Юля полезла в компьютер. Он был запаролен, но Юля, как опытный журналист, подобрала пароль со второй попытки (пароль и логин были написаны на маленькой бумажке и приклеены рядом с клавиатурой). При первом взгляде на содержимое ничего криминального не находилось. Не то чтобы она надеялась что-то найти на стационарном компьютере... - Я нашёл несколько дел, которые у Рубинштейна отложены в отдельный ящик, там есть дело Разумовского. - Угу, - буркнула Юля, - пересними там всё. Она пока отчаянно копалась в электронных картах пациентов (Рубинштейн любовно хранил многие из них на компьютере). Она пока не поняла, по какой системе отбирались карты для сохранения, но она думала, что это важно. Она нашла карту Сергея и поделилась этим открытием с Олегом. - И что там написано? - «Параноидная шизофрения... бред овладения, устойчивые бредовые идеи, галлюцинации... острая фаза». Куча лекарств, надо погуглить, что к чему тут. Нейролептики, антипсихотики... но все вроде по протоколу. Вопрос в том, действительно ли ему их дают? Та самая капельница с «глюкозой». Но Катя была убеждена, что там не глюкоза. Ты что-нибудь в делах нашел странное? - Особо нет. Разные люди, разный возраст-пол. Да, у всех какие-то проблемы по психиатрии, но диагнозы разные. Непонятно, почему он их отобрал. Пока подозрительного было мало. Не то что Юля сразу думала на что-то такое наткнуться, но всё-таки. Олег продолжил листать какие-то бумаги, Юля перебирала папки. - О, вот кое-что странное. Помимо обычного обхода и осмотра у врачей у всех этих пациентов стоят отдельные сессии с Рубинштейном, как Катя и говорила. Только странно, что они по времени не ограничены и никак не расписаны. Написано просто «консультация с главным лечащим врачом», без пояснений. Это ж откуда у главврача время на персональную консультацию с каждым по паре раз в неделю? Надо выяснить, что происходит на консультациях... должен же он их как-то записывать, не может быть, чтобы он не записывал их на видео или на диктофон... Но хранит явно не в рабочем компьютере. - Ты знаешь, что интересно? Сергея держат в отдельной палате. На первом этаже. - сказал Олег. - Отдельно ото всех. Насчет других - я не понял, где их держат и как. Нам нужно пробраться туда. Поговорить с ним. Юля скептически посмотрела на Олега. Но глупо было притворяться, что Олег тащился сюда, чтобы просто порыться в документах. - Хорошо, давай попробуем. Ты уверен, что мы сможем пройти так, чтобы нас никто не застукал? Олег задумался — видно, мысленно строил варианты маршрута, потом кивнул. - Хорошо, пошли, если тут мы больше ничего толком не найдем. Слушай, Олег, я знаю, что ты хочешь помочь Разумовскому. И я понимаю, правда. Но... - Но?.. - Есть у меня ощущение, что это будет сложнее, чем ты думаешь. Они сильно старались не оставлять следов. Юле всё время казалось, что она что-то сдвинула или не туда поставила, но Олег её успокоил. Сказал, что если люди и замечают небольшие изменения в обстановке, то скорее склонны списывать на собственную забывчивость. Опять коридоры, опять лестница и вот оно, закрытое крыло. Олег аккуратно и совершенно беззвучно повернул ключ. Юля всё недоумевала, как у него это получалось, но, видно, всё-таки служба в армии дала ему какой-то опыт. В закрытом отделении были камеры видеонаблюдения, так что тут всё становилось сложнее. Одна была прямо над ними. Олег долго копался, тыкал в свой смартфон. Потом, едва шевеля губами, сказал: - Идем, у нас есть минуты полторы, я её удаленно перезагружаю. Хорошо, что палата Сергея была самой первой. Она была закрыта снаружи, даже не на замок, а на засов. Видно, чтобы если что, её можно было быстро открыть. Олег медленно приотворил её, впихнул Юлю в щель, пролез сам и так же медленно её закрыл, судя по всему, чтобы не заскрежетала. Юле показалось, что это заняло вечность, но она умом понимала, что и минуты не прошло. - А обратно мы как пойдем? - прошелестела она. - Точно так же. Спишут на сбой сети. Я надеюсь. Молись, чтобы тут вайфай хороший был всю дорогу. Они повернулись, наконец, к обитателю этой палаты. Сама палата была стерильно чистой и пустой, а ещё очень темной, но койка стояла у окна, а потому Сергея они сразу увидели. Он лежал, укрытый одеялом, но одеяло не могло скрыть, что его руки и ноги были зафиксированы у бортиков кровати. Он казался совсем маленьким и потерянным, и Юля сначала не поняла, в чем дело, но потом до неё дошло — волосы ему остригли, и с коротким ершиком он выглядел совсем юным, да ещё ощутимо осунулся и похудел. Он не спал и явно заметил их, но не был ни удивлен, ни напуган. Он следил за ними с тем печальным спокойным выражением, которое появляется у людей перед встречей с неизбежным. - Значит, Рубинштейн прав, и человек во мне слабеет, - неожиданно тихо сказал он. - Раз ты мне их показываешь. Я давно не видел, как ты показываешь мне Олега. Ты сейчас всегда мне являешься в своем настоящем облике. А теперь снова показываешь мне его. Или я сплю. Не знаю. Не могу отличить. Так устал. Но ты ведь не уйдёшь, правда? Юля и Олег окаменели от этого монолога и могли только потрясенно переглянуться. - Он не понимает, что мы настоящие, Олег. - Конечно, вы ненастоящие, - сказал Сергей. - Только я не понял, какие вы. Наверное, я всё-таки сплю. Во сне всё всегда такое реальное. Логика была непробиваемая. Юля послала Олегу вопросительный взгляд, выражающий что-то среднее между «Теперь понял?!» и «Ну и что теперь?», Олег мотнул головой - «отвяжем его». Юля посчитала, что это плохая идея, но Сергея надо было как-то привести в чувство. Сергей равнодушно следил за их действиями. Он медленно и мучительно сел на кровати - у него, похоже, все затекло - и стал растирать руки. Волков бросился ему помогать. - Зачем ты пришел, Волчок? - спросил его Сергей. - Я рад снова тебя видеть, но это очень больно. - Я жив, Серый, я вернулся из Сирии... - просительно сказал Олег, глядя Разумовскому прямо в глаза. Но Сергей только покачал головой: - Я понимаю. Я просто очень хотел тебя видеть. Вот только ты ведь потом исчезнешь. Олег настолько растерялся от этого откровения, что даже не знал, что сказать, и посмотрел на Юлю. Она пришпилила его взглядом «Что бы ты делал без меня тут?!» и сама подошла к Сергею. Когда-то Юля думала, что из неё выйдет хорошая учительница младших классов. Пчёлкина склонилась над кроватью, чтобы смотреть ему прямо в лицо и спокойным ровным тоном сказала: - Сергей, давай рассуждать логически. Он кивнул, как послушный ребёнок. - Ты в галлюцинациях всегда видел только Олега, да? Я бы тебе галлюцинацией не явилась, согласись. Сергей недоуменно захлопал ресницами: - Может, я чувствую вину, что пытался тебя убить. Вот и вижу тебя, Юля. - Брось. К тебе бы тогда Гром пришел. Ты на меня и внимания в той драке не обращал. Сергей подумал над этим заключением и кивнул. - К тому же, сомневаюсь, что галлюцинация стала бы тебе показывать... Ну, скажем мемы с котиками. Юля телефоном подсвечивала сейчас себе палату, поэтому быстро переключила его на галерею, где было много мемов с котиками. Друзья ей вечно их через ватсапп скидывали. Сергей начал понимать, что происходит что-то из ряда вон выходящее, но до конца осознать ещё не мог. У него между бровей залегла складка, как будто ситуация вокруг не имела смысла, но это до него никак не доходило. - Значит, мы во сне, логично, да? Сергей снова кивнул, но как-то неуверенно. Юля достала из рюкзака бутылку воды — а ведь Олег всё ныл: «Не бери рюкзак, он будет мешаться!» - открыла и окатила из неё Сергея. - Так вот. Это не сон, - заключила она. От шока Сергей дышал как рыба, выброшенная на берег. Холодная вода вообще способствует наступлению разумности. Глаза у него, и без того большие на похудевшем лице, стали просто огромными. Он отчаянно переводил взгляд то на Олега, то на Юлю, пока в его мозгу, судя по всему, шли сложные мыслительные процессы, которые никак не могли прийти к какому-то заключению. - Попей водички, - сказал Юля и протянула ему пресловутую бутылку. Разумовского теперь трясло мелкой дрожью, и половина воды оказалась на нём и на постели. Юля была не против, так ещё скорее в себя придёт. Он отпил пару глотков, и мозги у него отомкнуло. - Юля Пчёлкина? Ты что тут делаешь? - Пришла с Олегом. - спокойно сказал Юля. И пихнула локтем Олега, который от неожиданности возмущенно зашипел. - Как видишь, он тоже не сон и не галлюцинация. Иначе бы я его коснуться не смогла. Сергей посмотрел на Олега так, как будто только сейчас по-настоящему увидел его. - Олег, -сказал он, - О-лег. Он произнес это так, что Юле захотелось слиться со стеной, исчезнуть и не стоять между ними. Он произнес это так, будто «Олег» было каким-то отдельным словом со своим особым смыслом, которой самому Разумовскому был не до конца известен. Хуже всего было то, что он не заплакал. На лице у него было совершенно нечитаемое выражение. - Серёжа, все хорошо, всё в порядке, я жив, я рядом, - зачастил Олег. Он встал, взял Серёжу за плечи, продолжал говорить что-то спокойное и утешающее, наконец, поцеловал его в макушку. Разумовского затрясло ещё сильнее. Юля испугалась, что у него будет истерика, но теперь выражение лица Сергея стало меняться. На нем проступала какая-то невообразимая смесь боли, облегчения, недоумения и счастья. Наверное, так выглядел бы преступник, которого помиловали у самого эшафота. Он даже не обнял Олега, а прижался к нему, как ребенок прижимается ко взрослому. - Всё хорошо, Серёж, всё хорошо, - успокаивающе шептал ему Олег. Наконец, Разумовский справился с собой. Он всё ещё выглядел потрясенно, но гораздо более вменяемо, чем поначалу. - Как ты выжил, Олег? Мне сказали, ты погиб... - Ошибка командования, которую они попытались обернуть себе на пользу и внедрить меня... - Олег поморщился. - Это сейчас не так важно. Надо выбираться отсюда. - Выбираться? - непонимающе спросил Сергей. Юля решила всё-таки вклиниться: - Катя нас предупредила, что Рубинштейн творит с тобой что-то не то. Судя по всему, он тебя не лечит, а делает хуже. - Катя, - кивнул Сергей, - она добрая. Даже слишком добрая для этого места. Рубинштейн считает, что я должен победить свою темную половину, монстра во мне. Сразиться сам с собой. Его передернуло: - Не особо-то это традиционный метод лечения. Не слишком помогает. Мне стало хуже, я это чувствую. По-моему, Рубинштейн сам слишком уж одержим моей болезнью, ему кажется, что она пришла ко мне откуда-то извне. Я бы сказал, что он заразился от меня. - Он сухо рассмеялся. - Серый, нужно уходить, - одернул его Олег. - Но я всё равно болен, - произнес Сергей, как будто убеждая себя. Потом он поднял взгляд на Олега с Юлей, словно удостоверившись в чем-то и убедившись в правильности своего решения. - Он монстр. Но и я тоже. Олег, не спорь, пожалуйста, - он упреждающе поднял руку. - Я счастлив, что ты жив. Я рад, что вы пришли за мной. Но я не могу пойти с вами, не могу. - Почему? - потрясенно спросил Олег. - Ты не... Сергей мягко взял его за руку: - Я болен, Олег, правда, болен. Моя...темная сторона, скажем так, - реальна. А я, настоящий я, слишком слаб и не могу ей противостоять. Она хочет вырваться на волю...все эти смерти, все эти беспорядки...Ей этого мало. Я не могу этого позволить. Особенно сейчас. Я останусь тут. Если я проиграю ей, по крайней мере, я уже буду в психушке. Олег, я знаю, о чем ты думаешь. Да, при желании, ты меня вырубишь и заберешь отсюда. Но я не могу, не могу позволить, чтобы Чумной доктор снова оказался на свободе. Я сразу тебе говорю — если ты силой вытащишь меня... Как только я приду в себя, я покончу с собой. Один раз это у меня не вышло, и это обернулось ещё большей бедой. На этот раз я не буду колебаться. У Юли мороз пошел по коже от его тона. Это была не угроза, не шантаж, не попытка манипуляции, это была спокойная констатация факта. Сергей бестрепетно посмотрел на Олега: - Прости, Олег. - Ты не можешь, Серый... - Олег сбился. - Могу. И должен, - твердо сказал Разумовский. Сейчас он был похож на себя прежнего, и Юля вдруг вспомнила, что он вообще-то был главой многомиллионной корпорации и с нуля выстроил сеть Вместе. - Но вы должны помочь другим. Рубинштейн экспериментирует с другими пациентами. Он считает, что может заразить их... моей болезнью, моим безумием. Он думает, что это какая-то отдельная новая заразная болезнь, от которой ему надо найти лекарство. Вы должны разоблачить его. Другие пациенты - не я, они ни в чем не виноваты. - У нас мало доказательств, - мягко сказала Юля. Разумовский помолчал, соображая: - Я иногда не могу отличить явь от сна...галлюцинации от не-галлюцинаций... Но Рубинштейн делает что-то страшное. У него есть помещение...полуподвал, для его особых «сессий»... Я стал лучше соображать в эти дни... - Катя убрала твою «специальную» капельницу. Сергей закусил губу, принимая информацию к сведению: - Да, вижу, в её смену мне всегда лучше. Так вот... он все фиксирует и хранит там. Он задрожал и как-то жалко сжался, но снова взял себя в руки: - Жуткое место. Он что-то колет мне, заставляет меня... заставляет бесконечно сражаться с собой. Это хуже всего. Я не знаю, как это выдерживают другие... я боюсь за них. Не уверен, что они изначально были здоровы. Там на двери электронный замок. Код... не могу вспомнить, не могу вспоминать... Он часто и болезненно задышал, потом всё-таки выдавил: - 1838. Это все, чем я могу вам помочь. Пожалуйста, остановите его. - Серый... - снова начал Олег. - Олег, нет, - покачал головой Разумовский. - Сделай это ради меня, прошу тебя. Не бойся. Какое-то время я продержусь. Теперь я знаю, что ты жив. Теперь я смогу противостоять Чумному доктору. Мне есть за что держаться. Не волнуйтесь за меня. Вам нужно идти, скоро должен быть обход, если не ошибаюсь. Он лег на кровать и вздохнул: - Вам нужно привязать меня. Ну, чтобы никто ничего не заподозрил. Юля с Олегом переглянулись. - Я... я не могу, - пробормотал Олег. Видимо, это вызвало у него какие-то не слишком приятные боевые воспоминания. «Только второго психа мне тут не хватало», - подумала Юля, она постаралась обойтись с Сергеем как можно аккуратнее и накрыть его потом как можно тщательнее, но ей все равно от всего этого было не по себе. Сергей же был удивительно невозмутим: - Простите меня, Юля, если сможете, что я пытался вас тогда сжечь из огнемета. Я очень хотел попросить у вас и у Игоря с его другом прощения. Юля кивнула: - Я не сержусь, а то бы я не пришла. - Олег, подойди ко мне на минуту, - попросил Разумовский. Олег склонился над ним, опершись одной рукой о кровать. Сергей что-то прошептал ему, тихо-тихо, одними губами. - Ты уверен, Серый? - потрясенно спросил Олег. - Уверен. На всякий случай. Вдруг тебе понадобится что-то. Он прижался на мгновение, как маленький ребёнок, щекой к руке Олега. - Все в порядке, Олег. Теперь идите. Вам нужно идти. Олег тяжело выдохнул, потом поднялся, затыкал в телефон, чтобы отключить камеру. Юля повернулась к Разумовскому. Тот улыбнулся и ободряюще ей кивнул. Она и Волков выскользнули за дверь, и пока дверь не закрылась, Юля спиной чувствовала пронзительный взгляд Сергея — он, не отрываясь, до последнего момента, следил за ними. (1) В песне поётся о том, как девушка отправилась кататься в бурю с парнем, который ей изменил. В результате, она его заколола, а потом сама бросилась в бурные волны. (2) КиШ «Северный флот»