The Girl You'd Die For

И Пчёлкина была решительно настроена это сделать, даже когда они с Олегом вяло поползли по лестнице к квартире Юли и наткнулись на уже сидящего под дверью Игоря. Он тут же вскочил и возмущенно уперся взглядом в Олега: - Блять, Юля... - Ты не первый, кто меня так называет, - Юля была не настроена на дискуссии. - Я не это имел в виду, - смущенно сказал Игорь. Юля от него отмахнулась, открыла дверь и наконец-то ввалилась домой. У неё было ощущение, что она не была тут вечность. Она швырнула ключи и повернулась к последовавшим за ней мужчинам. Они мрачно зыркали друг на друга, прямо сторожевой пес и дикий волк. - Олег, это Игорь. Игорь, это Олег. Будьте знакомы. Я сначала залезу в душ, а потом мы поговорим и все тебе, Игорь, объясним. Будьте взрослыми мальчиками и постарайтесь не мериться причиндалами следующие 15 минут. Олег, ты перекачай с моей камеры и с прочих носителей то, что мы смогли заснять и загрузить. Игорь, ты сделай, пожалуйста, нам чаю и выищи что-нибудь поесть в холодильнике. Не драться, не бросаться едой и ничего мне не ломать — ни ноутбуки, ни сервизы! - Юля, я же извинился, - возмутился Игорь. - Я же не нарочно, - одновременно с ним взвился Олег, но Юля уже захлопнула дверь ванной. Она залезла под очень горячий душ и стояла там, пока могла. В детстве Юля Пчёлкина мечтала стать адвокатом вроде Короленко или великим следователем, бороться за справедливость... Но теперь ей ничего так не хотелось, как сидеть в ванной до скончания века, и оставить всех с их проблемами за дверью. Но, естественно, из ванной выбираться пришлось. На кухне её ждал образцовый порядок и два очень мрачных мужика. Они старательно делали вид, что все хорошо: Игорь с крайним интересом изучал обивку на диване, Олег с таким же искренним интересом разглядывал узоры на обоях. Юля тряхнула мокрой головой, взялась за чашку с чаем и сказала: - Игорь, мне нужно тебе кое-что рассказать и показать. Она рассказала про свои подозрения, про встречу с Олегом, про Катю, про решение расследовать происходящее в больнице имени Снежневского... Игорь в течение всего рассказа мучительно вздыхал, видно было, что ему очень хочется перебить её или хотя бы закатить глаза, но он терпел. - Юля, вы хоть понимаете, сколько законов вы нарушили, и какие неприятности... И было бы из-за кого — из-за Разумовского! Олег чуть не взвился, но Пчёлкина строго сказала Грому: - Дело не в Разумовском, вернее, не только в нём. Мне нужно показать тебе видеозаписи. Она начала с той записи из подвала. Поставила, потом просительно покосилась на Олега — тот отхлебнул из фляжки и без вопросов протянул ей. Запись шла. - Твою мать, - сказал Игорь. Юля протянула фляжку и ему. - Мне на работу через три часа, - сказал он, но фляжку взял. Потом Юля показала Игорю заметки Рубинштейна, а затем и вытащила пару произвольных записей с тех сессий. Олег молчал. Игорь тоже молча смотрел. Он ничего не говорил, пока на экране под лекарствами корчились неизвестные люди. Потом там появился Разумовский. Олег резко вздохнул и снова приложился к фляжке. - Дай и мне, - попросил Игорь. - Тебе на работу через три часа, - напомнила Юля. - Вот именно. Фляжка кончилась. Они какое-то время ещё посидели молча, Юля не решалась больше ничего включать. Игорь прикрыл глаза руками: - У тебя есть ещё выпить, Пчёлкина? Юля достала бутылку виски. Разлила на всех троих по чуть-чуть. Если честно, ей хотелось упиться вдрызг, но надо было соображать, что делать дальше. Они смотрели истории болезней, документы, ещё какие-то скопированные с компьютера Рубинштейна материалы. Потом Юля решила, что с Игоря и с них всех хватит, но ей надо было показать ему одну вещь, чтобы он понял. - Я хочу показать тебе ещё кое-что. Ты должен это увидеть. - Ещё?! Нет, пока с меня хватит, а то я... - Игорь. Это важно. Она запустила ту запись, которая была сделана в палате Разумовского. - Я пойду покурю, - тихо сказал Олег и вышел. - Чего это он? - спросил Гром. - До этого же здесь спокойно курил. - Увидишь. - Что-то мне не очень хочется это смотреть, - пробурчал Игорь, но послушно уставился в экран. В какой-то момент он замахал рукой: - Останови. Хватит. Я понял. Не могу смотреть, как он кожу с себя сдирает. Пиздец просто. Он встал и вдруг долбанул по столу: - Твою мать. Как я все это ненавижу. Почему, сколько ни старайся, ублюдков меньше не становится? - Теперь ты понимаешь, почему это важно, - сказал Юля. - Мы должны им помочь. Мы должны помочь ему. Никто не заслужил такого, даже он, ты это знаешь, Игорь. - Знаю, Юля, знаю. Господи... он там добровольно остался... Мне надо подумать, я сообразить никак не могу... Он вздохнул: - Иди, сходи за Олегом, будем решать, что делать. Юля нашла Олега на лестнице парадной. Конечно, Юля не шибко разбиралась в том, как люди курят, но была уверена, что курить, уткнув лицо в ладони и скорчившись под подоконником, было невозможно. Она осторожно подошла к Волкову и плюхнулась рядом. Он поднял голову. Глаза у него были красные, но сухие: - Только не говори мне, Пчёлкина, что все будет в порядке. - Не скажу, - покорно кивнула Юля. Олег всё-таки закурил. Юля собралась с духом, потому что знала, что кто-то должен был спросить, чтобы Волков мог ответить: - Почему ты уехал? - спросила она. - Мне казалось, я тяну его назад, - тихо сказал Олег между затяжками. - Я всегда был... не такой умный, как он, не гений. Уже на первом курсе знал, что отчислюсь. В армии было проще все. Понятней. Мне казалось, я повзрослел там, заматерел. А когда я вернулся... у Серого уже закрутилось все с этим стартапом, он рулил какими-то огромными деньжищами, тусовался с людьми, у которых один костюм стоил столько, сколько я за всю жизнь не видел. И ему это подходило, шампанское, шелковые халаты, все дела, а я... То есть он был рад меня видеть, таскал с собой по каким-то клубам, но мне казалось, что он это делает просто по старой памяти. Знаешь, из благодарности, мол, друг детства, в одном детдоме росли... Олег усмехнулся: - Глупо получилось, да? Я не хотел быть рыбой-прилипалой, а сам не понял, как он во мне нуждается. Как он мной дорожит. Получилось, что я его предал, бросил на растерзание всем этим... - Ты его не бросал, - отрезала Юля. - Ты нужен ему именно сейчас, когда он остался один. Не факт, что ты бы его остановил, когда он пошел вразнос. Хватит гадать «если бы да кабы». Ты не предавал его, Олег. Наоборот. Ты к нему вернулся, когда от него отвернулись все. Олег посмотрел на неё так, будто эта мысль не укладывалась у него в голове. - Юль, я... Мне всегда было всё равно... - начал он, но в этот момент на лестницу вышел Игорь. Он поглядел на них, вздохнул, но спустился и сел рядом прямо на пол. - Я подумал, - сказал он. - И у меня для вас плохие новости. - Тогда надо было взять бутылку, - сказала Юля, пододвигаясь. - Так в чем дело, Игорь? - Дело в том, Пчёлкина, что вашу запись никак нельзя использовать в качестве доказательства. И не смотри на меня так, она была незаконно сделана, её ни один суд не примет. - Но ты бы мог... - начала Юля. - Начать расследование мог бы. Только ты учти, что мне надо будет объяснить, откуда я эту запись взял. И как только выяснится, что получена она от девушки, с которой я близко общаюсь, и от потенциального приспешника Разумовского, дело у меня отберут и положат на дальнюю полку. Или отдадут какому-нибудь Саше, которому пофиг будет на все психушки мира. Время для нас крайне важно, Юль. Через два дня возвращается Рубинштейн. Допустим, ты куда-то сольешь видео, мы заведем проверку. Ну вызову я его повесткой. Допустим. Попрошу дать объяснения видео, непонятно ведь, фальшивые они или нет. Он их радостно даст, заметая параллельно следы. Отправит, скорее всего, всех своих подопытных на тот свет. Или даже проще — выставит их больными, которые пошли на поводу у злоумышленников, возшелавших выставить в негативном свете уважаемого врача, заслуженного человека... Какие показания могут дать люди не особо дееспособные? Олег, не прожигай меня взглядом, это ты знаешь, что Разумовский не врет. Но у нас в отделении у многих на него зуб, и вполне заслуженно. И у некоторых судей тоже. Они втайне посчитают, что он это все заслужил. Дело затянут, а потом закроют из-за нехватки улик, потому что к тому времени, как мы дойдем до обыска, улик уже не будет. Говорю же, если мы просто, «из ниоткуда» притащим это видео, его сочтут подделкой, постановкой, чем угодно, лишь бы не рыпаться никуда. Я же знаю эту систему. Нам нужно как-то сделать так, чтобы ни органы, ни общественность не могли отмахнуться от этого видео. - Я могу предложить его нескольким своим коллегам. Может, мы протолкнем его на федеральный канал? - задумалась Юля. - Долго. Они потенциально подадут его как какие-то слухи и пересуды, дабы не подводить себя под монастырь. Нужно, чтобы оно «завирусилось», чтобы мы могли опередить Рубинштейна и его помощников. Олег покрутил сигарету: - А что если мы сольем его не в какое-то одно место, а во много мест сразу? - То есть? - уточнила Юля. Олег медленно, будто формулируя план для самого себя, сказал: - Если мы сольем его через «Вместе», отследить источник будет невозможно. Но нам нужно слить его не кому-то, а всем сразу. Что, если мы сольем его огромному количеству пользователей, а через них распространим его на весь Интернет? - Я вижу в этом плане много недостатков, - сказал Игорь. - Мы не сможем проконтролировать, к кому оно попадет. Рубинштейн и его шавки смогут сразу о нем узнать, и Сергей с другими пациентами будут в опасности. Видео могут счесть фейком. Или рекламной кампанией. И важно ещё вот что: как ты собираешься слить его всем сразу? Олег помолчал, потом всё-таки ответил: - Сергей дал мне пароль администратора от Марго, это его помощник искусственный, ну, вы видели. Я могу приказать ей это сделать. Она — фактически интерфейс «Вместе», будет непонятно, кто и как его загрузил, я могу потом стереть следы. - То есть ты предлагаешь проникнуть в башню «Вместе», добраться до Марго, загрузить видео, а потом надеяться, что начальство забоится скандала и сразу даст мне карт-бланш на задержание Рубинштейна? - спросил Игорь. - Учти, мне бы очень не хотелось светить удостоверением и светиться на камерах «Вместе». Ко мне будет много вопросов. - Это может и не понадобиться, - сказал Олег. - У меня, скорее всего, есть туда доступ. Сергей мне точно делал и, скорее всего, его и не закрыл. Если учесть его... проблемы. - Это очень шаткий план. Очень. И мы не можем тогда слить все ваши видео. - Я скомпилирую одно, - предложила Юля. - Нарежу, чтобы там было видно, где происходит и лица жертв Рубинштейна, но чтобы было непонятно, кто снимал. Сделаю эдакий дайджест... обзор. Чтобы у Игоря были основания взяться за дело и добраться до всех записей на компьютере Рубинштейна. Я сделаю видео, Олег сольет его в сеть, Игорь будет ждать от нас знака и сразу пойдёт к начальству, как видео разлетится. Если мы все провернем быстро, Рубинштейна встретит уже наряд полиции. - В этом плане очень много «но», - сказал Игорь. - Очень. Будем надеяться, если даже видео сочтут подделкой, мы сможем проверить назначения пациентов... Юль, постарайся, чтобы там были все пациенты, над которыми издевался Рубинштейн. Может, у них есть родственники, и мы с их помощью заведем дело. Постарайся, чтобы Разумовского там было не очень много, а то видео сочтут попыткой вытащить его из больницы. И надо, чтобы там появлялся Рубинштейн — найди видео, где видно его или слышно голос... чтобы он не смог отмахаться. Сегодня нам надо будет подготовиться и ночью слить видео так, чтобы я сразу пришел на работу и пошел к Прокопенко. Ты сможешь урегулировать этот вопрос с Марго, Олег? Олег кивнул. Вид у него был такой, словно он тоже не особо уверен в этом плане, но выхода у них не было. - Тогда, Юля, делай видео, я поеду, поговорю с Димой, может, он что ещё скажет. Вечером приступим ко второй части плана.