The Girl You'd Die For

До Юлиного дома они добрались без приключений. Делать им было нечего, они просто сидели и ждали. Юля отчаянно хотела спать, но была так взвинчена, что не могла даже усидеть на одном месте, поэтому все время нервно дергала ногой. Они сидели и ждали. Ждали. Ждали. Время текло мучительно медленно. Пчёлкина знала, что глупо ждать новостей от Игоря сразу, да и не мог он им больше писать без дела. Олег бесконечно курил и пил кофе. Юля листала новостные агрегаторы и ждала, когда запись начнет распространяться. Сначала видео не восприняли серьёзно, но потом оно начало расползаться по новостям. Одни отнеслись к нему — как и боялась Юля — как к глупой шутке или к промо-ролику, но другие стали задавать вопросы. Кажется, кто-то опознал кого-то из пациентов Рубинштейна. Пошли отчаянные споры о том, фейк это или нет, и у записи появился даже тег в Твиттере. Наконец, в новостях мелькнуло: «По нашим данным, в психиатрическую больницу имени Снежневского прибыл отряд полиции. Никаких комментариев мы пока не получали...» Юля показала новость Олегу. Тот нахмурился ещё больше и начал барабанить пальцами по столу. Они ждали. Около двух часов дня она получила смску от Грома: «Порядок. Новости потом». - И что это значит? - нервно буркнул Олег. - Это значит, что он не может сейчас позвонить. Случись что — написал бы, но я бы от него внятных новостей раньше вечера не ждала. Олег тяжело вздохнул и прикурил от ещё не погасшей сигареты. Он курил одну за другой, и Юле казалось, она уже просмолилась до лифчика, а соседи скоро придут её убивать. За окном шумели машины. Лаяла собака. Странно было понимать, что идет такая обычная жизнь, а Игорь Гром где-то идёт в темный полуподвал психушки и описывает там улики. Юля с удовольствием поскакала бы туда и поснимала, что можно, но сейчас важно соблюсти конспирацию. Олег курил. Новости разрастались: «Около пяти утра кто-то залил в Сеть видео очень специфического содержания, на котором некие неизвестные пациенты, предположительно больницы имени Снежневского, если судить по титрам в видео, подвергались экспериментальному лечению со стороны главного врача больницы Вениамина Самуиловича Рубинштейна. Что особенно шокировало пользователей - одним из пациентов оказался знаменитый Сергей Разумовский, известный как основатель социальной сети «Вместе». Ранее в этом году его задержали за преступления, совершенные Чумным доктором. Полиция пока не дает комментариев. Эксперты предполагают, что это видео, распространившееся таким же образом, как и записи, сделанные Чумным доктором, было слито в сеть...» Юля закрыла новостную ленту. Сил читать одно и то же в различных вариациях не было. Она устала и хотела, чтобы это всё поскорее закончилось. Чтобы хоть чем-то себя занять, она вяло начала набрасывать сценарий нового ролика про Рубинштейна. Около шести ей наконец-то позвонил Игорь. Так быстро телефон она ещё никогда не хватала и сразу включила динамик: - Алло? - Привет, Юль. Я долго не могу говорить, мы тут просто сидим в больнице имени Степанова-Скворцова. Пациентов, которые были на записи, пока решили сюда перевезти, подальше от команды Рубинштейна. Не оставлять же их там было. Врачи тут пока препираются насчет историй болезни и что и как их всех оформлять. Думаю, пока больницу имени Снежневского закроют, а всех пациентов распределят по другим больницам. - Фууф, - Юле полегчало. - Это хорошо. А?.. - Относительно вменяем. Всё с ним в порядке. Олег шумно выдохнул на заднем плане. Игорь вздохнул: - Ладно, сгорел сарай — гори и хата, всё равно меня уволят... - Почему это тебя уволят? - спросила Юля. - Да так... погорячился малость, когда это всё увидел. Неважно. Там этот ещё у тебя? «Этот» насторожился, уши торчком поставил. Юля протянула ему трубку. Олег взял. - Олег?.. - раздался неуверенный голос Разумовского. - Серый, - в голосе Олега слышалось громадное облегчение. - Ты как там? - Всё хорошо, Олег. Игорь Константинович был так добр, что дал мне телефон. И хоть я понял, что он все знает, но всё равно мне надо было удостовериться ещё раз, понимаешь? Что ты... что ты и вправду... в смысле... - Я понимаю, Серёж, не волнуйся, - тихо стал успокаивать его Олег, - ничего страшного... Юля посмотрела секунд десять на его сосредоточенное и какое-то печальное и нежное выражение лица и решила, что у неё есть срочные дела в гостиной. Видеть такое выражение у Олега было как... В общем, Пчёлкина в очередной раз убедилась, что в людях скрываются самые неожиданные глубины. И в Игоре, в том числе. Юля знала, что он добрый, но она не знала, что эта доброта изливается на всех без разбора. Через пару минут Олег пришёл и отдал телефон. Ей хотелось ещё пару слов сказать Игорю, и она быстро перехватила трубку: - Игорь Константинович, - сказала она игривым тоном. - Я могу получить вас в своё личное распоряжение, скажем, завтра вечером, когда вы немного разгребетесь со спасением мира? - Юля, я же на работе! - возмутился Игорь, который оценил тон и эмоции за ним. - Так что, придешь завтра вечером? Скажи «да» или «нет», этого достаточно. - Да, - вздохнул Игорь. - Ну и хорошо. Тогда буду тебя ждать в полной готовности, мой герой, - улыбнулась в трубку Юля и завершила звонок. Олег обнаружился на кухне, он сидел за столом, уронив голову на руки. Видно, после звонка, когда мучительное ожидание закончилось, его сразу подкосило. «Сколько он не спал? - подумала Юля. - Сутки? Двое суток? Я не обращала внимания, но явно долго». - Олег, - она постучала перед ним по столу. - Иди спать. - Ммм? - Олег непонимающе поднял голову. - Спать, Олег, спать срочно. - Да, сейчас... - он убрал так и не зажженную сигарету в пачку. - Только куртку найду. - Ты в куртке спать собрался? - поразилась Юля. - Мне...наверное, такси...надо домой. - На диван, Олег, иди спать на диван. Куда ты в таком состоянии попрешься?! - Она всучила ему так и оставшийся на кухне плед. - Подушку из дивана вытащи. Он как-то затравленно посмотрел на неё, но плед взял. - Спасибо, Юль... - Олег с трудом, но всё-таки вписался в дверной проем. Юля покачала головой, помыла грязные чашки, выбросила бычки из пепельницы и сама пошла спать. Утро у Юли началось крайне приятно — она посмотрела с нескольких ракурсов, как Гром в аэропорту тащил Рубинштейна в наручниках. Ей немного мешали комментарии ведущих разных каналов, но она так бы и смотрела, как Игорь в своей смешной кепочке с самым суровым выражением лица шествует впереди аки линкор с другими полицейскими в кильватере и с Рубинштейном на буксире. Она немного поразмышляла — не написать ли ей Игорю, что её крайне возбуждают мужчины с наручниками, но решила, что для этого пока рановато. Потом она рывком заставила себя встать, одеться и выползти в сторону кофе. Олег нашелся на диване в гостиной, но он, видно, просыпался, потому что стянул с себя приросшую по Юлиному мнению водолазку и был в майке. На кофейном столике уже лежала распотрошенная пачка сигарет — наверняка с утра-таки её прикончил. Олег, казалось, спал, но стоило Юле на секунду притормозить перед диваном, он сразу открыл глаза: - Доброе. Случилось что? - Видел новости? - сквозь зевок протянула Юля. - Про Рубинштейна? Да, - он всё равно выглядел устало, так что Юля решила — пусть ещё подремлет, если сможет. На кухне она немножко критически подумала. Юля Пчёлкина была человеком действия. В детстве она не очень понимала, как можно хотеть вечно сидеть в кабинете или командовать другими, когда самое интересное — это нестись в гущу событий. Не зря она когда-то мечтала стать пилотом или капитаном корабля. Но теперь надо было придумать, что делать и с Олегом, и с Игорем, и с Сергеем, и Юля недовольно затарабанила пальцами по столу. Рубинштейна-то, может, и осудят, но проблем Разумовского, а, соответственно, и Волкова, это не решало. Юля не была уверена, стоит ли ей вмешиваться, но потом решила, что и так вмешалась уже по самое не могу. Она достала телефон и набрала номер Вадика. Вадик был её...ну скажем приятелем, они когда-то учились в одном ВУЗе, только она на журналистике, а он — на историческом. Они познакомились на каком-то капустнике — Вадик вёл концерт, Юля снимала — и решили, что два таких отбитых человека смогут найти общий язык. На третьем курсе Вадик неожиданно для всех перевелся на юрфак, но связь они не потеряли. Вадик и его адвокатская контора как раз славились тем, что любили браться за самые неоднозначные дела. Чем неоднозначнее и сложнее — тем лучше. Вадик мог чуть ли не за бесплатно по полгода вести дело какого-нибудь несчастного и несправедливо пострадавшего человека, а мог в другой раз пойти защищать придурка, у которого не было ничего святого. Вад говорил, что так уравновешивает себе карму, но Юля подозревала, что ему просто нравится воплощать в себе хаос и неоднозначность. Потому-то она сейчас и позвонила этому персонажу: - Пчела, - Вадик был явно сонный и недовольный, - что тебе нужно в пятницу в 9 утра? Ещё слишком рано, чтобы идти пить. - Рабочий день у тебя уже начался, дубина, - нежно сказала Юля. - Вот именно, поэтому я мирно дрых у себя в кабинете, надеясь дожить до шести вечера без особых потерь. - Вад, есть дело. Вадим сразу потерял свою притворную расхлябанность: - И что за дело? - Ну... если возьмешься, тебя могут начать проклинать как защитника психопата и убийцы или, наоборот, восславить как борца за невинно пострадавших. Вад задумался, явно перебирая варианты: - А это как-то связано с арестом главврача той психбольницы, в которой содержится свет справедливости Сереженька Разумовский? - А если да? - не стала темнить Юля. Вадим тяжело вздохнул: - Я мог бы сказать, что удивлен, но я не удивлен, Пчёлкина. Всегда на передовой. Когда ты только успеваешь. Ты знаешь, что меня заинтересовало в том слитом в сеть видео, которое я, как и миллионы других пользователей, посмотрел? Что оно мне что-то напомнило... Ты не забывай, что мы с тобой вместе клепали те видео с капустников, и что хочу сказать — монтажу ты с тех пор так прилично и не научилась. Юля сказала ему много слов, к которым тоже нельзя было применить слово «прилично», но Вад только посмеялся. - Ладно, так кого ты там хотела ко мне отправить и зачем? - Он сам расскажет. Вад, только если возьмешься за это дело — сдери хоть десятикратную стоимость, но выложись по полной. Если не уверен, что сможешь — то лучше не берись. - Когда я это не выкладывался? - посерьезнел Вадим. - У таинственного «него» имя-то есть? - Олег. - Ты вроде мутила с этим майором похмельного вида, как его там, Громом? Или у тебя там гарем? - захихикал Вадим. Юля его потом, при встрече, прикончит за определение «похмельного вида». - Нет, это друг, - Юля даже не замялась особо, это сказав. - Ему помощь нужна, и я хочу помочь. - Поняяял, - протянул Вадим. - Таинственный друг, который связан с Рубинштейном и Разумовским. Чувствую, я об этом пожалею, но мне стало очень, очень интересно. Короче, Пчела, посылай его ко мне в офис ко второй половине дня, я как раз тут разгребусь... - он подавил зевок, - и буду готов. В следующий раз пьем за твой счет. Юля закончила вызов и пошла расталкивать Олега. Его, правда, особо расталкивать не пришлось — он уже встал и даже аккуратненько убрал подушку и сложил по линеечке плед. - Олег, есть разговор. Он тоскливо посмотрел на пустую пачку сигарет, но покорно пошел за ней на кухню. Юля налила ему кофе и щедро бухнула половинку приготовленной для себя яичницы. - То есть всё совсем плохо, - пробормотал Олег, скептически разглядывая яичницу. - Если ты поделилась едой — значит, дело совсем плохо. Юля на него цыкнула. - Что ты планируешь делать дальше, Олег? - Я бы сказал, но, судя по всему, ты что-то затеяла. Первоначально у меня стояло в планах спасти Сергея, а потом пытать Рубинштейна, пока он не начнет жалеть, что родился на свет, но жизнь и ты, — он тыкнул в неё вилкой, — внесли свои коррективы. Не знаю, я думал много об этом. Постараюсь позаботиться о Сереже, но пока не уверен, как это сделать. - Пока ты ему никто, Олег. Но у тебя есть доверенность, тебе надо стать его законным представителем, тогда ты сможешь выступать от его имени, нанимать ему адвоката, вести его дела и вообще его навещать. - Это я понимаю. Но попечителем можно стать только у недееспособного гражданина, если ты об этом. - Ты считаешь его очень дееспособным? - спросила Юля. - Я не знаю, кем его считает наше государство, а я, как ты правильно выразилась, ему никто, и думаю, там хватает народу, готового взять на себя эти обязанности. Пока даже тот адвокат, что ему предоставили, говорить со мной не будет. - Я тоже не знаю, как его отправили в психушку, но скорее всего он ограниченно дееспособен. Но если тебя назначат его попечителем — ты знаешь, какой геморрой тебя ждет, Олег? - Могу представить, - буркнул Олег. Юля открыла на экране страничку и показала список документов: - Надеюсь, ты их сможешь раздобыть или подделать достоверно. Тебе придется начать с этого, Олег. Олег посмотрел и тяжело вздохнул. - Надеюсь, что ты вернулся из Сирии не самоволкой, а всё-таки договорившись с начальством. Которое сможет подписать тебе бумажки. - Это я устрою. Что ещё, Пчёлкина? - У меня есть знакомый адвокат. Он любит такие дела...двусмысленные, скажем так. Поговори с ним, думаю, он сможет обернуть историю с Рубинштейном Сергею на пользу. И добиться относительной справедливости. Привлечь внимание общественности, так скажем. Серёже понадобится юридическая защита там, где он сейчас. Забери документы и поезжай сразу к нему, думаю, он поможет тебе с попечительством, и вы разберетесь, что и как делать. Он надежный человек, Волков, а у тебя сейчас, подозреваю, с этим туго. - Ты уверена, Пчёлкина? - В нём? Да. Вадим ебанутый, но если за что берется — берется наверняка. Плюс он знает, что я тоже могу неслабо так укусить, если он облажается. Олег пристально, испытующе посмотрел на неё. Не он первый, не он последний — Юлю Пчёлкину сверлили взглядом люди и покруче. - Зачем тебе это, Пчёлкина? Сенсационный материал у тебя и так есть, с чего тебе помогать мне и Серёже? Ты же сама сделала ту запись, что отправила его в тюрьму, а потом и в психбольницу. Юля зло посмотрела на Олега: - Потому что я тоже хочу справедливости. Потому что я хочу, чтобы Разумовскому помогли, накормили нормальными лекарствами и снова сделали его добрым и пушистым зайчиком-гением с планами по спасению России. Потому что мне жалко тебя. Потому что я хочу, чтобы Рубинштейн сел, а его жертвы получили компенсацию от всевозможных инстанций. Потому что я хочу, чтобы хоть где-то в этом долбанном мире все закончилось хорошо, а не трупами и порушенными жизнями. Я, блин, стараюсь исправить, что могу. Потому что истина, сука, восторжествует. И я не спрошу потом ни с тебя, ни с Разумовского, если ты этого боишься. Не хочешь, Олег, - проваливай и возись сам. Ты мальчик взрослый, сам способен наломать дров и себе могилу вырыть. И да, моя запись отправила Разумовского в лапы Рубинштейна, считай, что я чувствую тут личную ответственность. Олег как-то потупился — Юля не знала, что он вообще это умеет — и тихо сказал: - Дело не в том, что я не доверяю тебе, Юль, просто... Ты уже помогла, и Гром... - Тогда бери телефон и адрес Вадима, забирай документы и приступай к делу, Волков! Не понравится Вадим, ищи другого адвоката - я тебя неволить не буду. И ешь уже яичницу, мать твою. Волков, к его чести, яичницу съел. Уже на пороге, когда Юля пошла закрывать за ним дверь — ей почему-то казалось, что с Вадом они поладят — Олег замялся. Юля знала этот тип мужиков. Гром такой же. Не могут просто сказать «Спасибо, свои люди — сочтемся», надо мяться, корежиться, выеживаться, а потом выдавать что-то вроде «мой меч и моя честь теперь будут служить тебе до гроба». Никому не верят, но если уж поверят — то все, не переубедишь. - Спасибо, Юль, правда, я не знаю, как... - Позовешь меня шафером на вашу с Сережей свадьбу! - и Пчёлкина захлопнула перед ним дверь, прежде чем Волков успел сказать что-то ещё. Юля пока не была морально готова к словам благодарности со стороны Олега. Остаток дня Юля провела между написанием сценария и монтажом нового «сенсационного», кхм, ролика про Рубинштейна: «Вениамин Рубинштейн — жертва или продукт карательной советской психиатрии?» и прихорашиванием. Любимого мужчину приятно встретить во всеоружии. Это подразумевало выспавшуюся Юлю с чистой головой, легким макияжем и в красном кружевном белье. Если есть возможность произвести убийственное впечатление — то почему нет? Пчёлкина не знала, насколько мужики могут оценить эстетическую составляющую идеального сочетания цвета волос с цветом белья, но главное, что самой Юле это очень нравилось. Но когда Гром ввалился в её квартиру в двенадцатом часу ночи и с таким потрепанным букетом роз, будто он лично отнимал его у какой-то банды грабителей — этот несчастный букет почему-то тронул Юлю до слез — Юля поняла, что романтического вечера ей не светит. Игорь с трудом глаза открытыми держал. Юля обняла его там в коридоре, плюнув на специально подобранное парадное платье, - Игорь был потный, грязный, с таким несчастным взором, что захотелось утешить его, погладить по головке и никогда от себя не отпускать. - Прости, Юль, я, кажется, тебе весь вечер испорчу. Так этого ждал, и вот же идиот - едва на ногах стою. - Ты мог просто позвонить и сказать, что устал, Гром. Игорь несчастно нахмурился: - Чтобы ты решила, что тебе не нужен такой парень, и послала меня куда подальше? Я и так знаю, что я не из твоей весовой категории. Юля, Юля, ты самая прекрасная, самая желанная женщина на свете, а я даже приличного букета тебе купить не смог. - Ты спасал мир, Игорек. И поверь, это я ценю больше всяких букетов, - улыбнулась Юля. Они постояли так в коридоре, обнявшись, обоим не хотелось отрываться друг от друга и куда-то идти, и вообще — пусть время остановится, пусть мир подождет, пока они есть только вдвоем. Но Игорь со стоном всё-таки убрал руки. - Нет, Юль, пойду-ка я домой, из меня сейчас герой романа так себе, боюсь, опозорюсь или засну в процессе чего-нибудь. Мозг Юли предательски тут же нарисовал эту картину, и ей очень захотелось засмеяться, но она не посмела — знала, стоит ей хихикнуть, и хрупкая гордость Грома этого не переживет, поэтому она срочно начала думать об очень грустных вещах. Вернее, о том, почему ей всегда достаются мужчины, которые не в состоянии пережить минимальную заботу о себе. - Ты сейчас идешь в душ, а потом идешь в постель. Мою. Просто спать. А потом устроишь мне очень приятное утро, а потом мы позавтракаем едой от романтического ужина. Правда, при одном условии. У Игоря был такой вид, что попроси она луну с неба — он бы согласился. - Ты никому и никогда не расскажешь, что устоял перед Юлей Пчелкиной при полном параде. - Мне даже врать не придется — я и не устоял, - буркнул Игорь, проходя в ванную. Юля была всегда за страстный и бурный вечер, но, в конце концов, нежный утренний секс был ничуть не хуже. А пока Юля тихо наслаждалась работой — она монтировала выпуск, рядом на кровати сопел Игорь, и Юля чувствовала умиротворение и счастье. И немножко предвкушение: и перед завтрашним утром, и представляя реакцию на свой новый выпуск.