Призрак корабля Немезида.

      Медленно открыв глаза, Орифель смотрит на силуэт рядом с ней. Скучающие выражение округлого лица, закрытый, чем-то похожей на повязку, вещью правый глаз. взлохмаченные каштановые волосы опускали лишь немного ниже плеч. Силуэт начал понемногу ярче вызывать эмоции. — Ах! Простите! — испуганная девушка шарахнулась с «кровати». — Всё в порядке, Орифель, — вздох сопровождался со взглядом единственного глаза. — М-моя кукла… Что случилось? — взгляд упал на свою куклу. Швы были именно у шеи. — Ты… сорвалась. Почти что убила мои перья, — руки перестали зашивать рану, от чего на шее почувствовалась жгучая боль. — Я… сожалею, — сжав ткань своей мантии, надзиратель склонил голову. Шов продолжил идти по шее. Боль прошла и на его место пришло успокаивающее тепло. — Могу ли… узнать причину? — Конечно, — Лю промычала последние «О», — нет. Не у меня. Ты… можешь снова сорваться, что значит, мне придется собственноручно придумывать наказание, потому что никто из моих дорогих не отстанет меня. — Понятно.       Единственное слово еле вышло из горла. Казалось, что желудок завязало в узел. Хотелось узнать, почему и что произошло. Но влияние нитей мироздания не пропускали её волю. У неё как всегда не было выбора. Попытавшись перейти на другую тему, Орифель спрашивает: — Что это за шепот? Это новое перо? — молчание. — Вот только что услышала. — Отголоски последней версии меня из мира до этой версии МЕНЯ, — дитя наконец повернулась к призраку полностью. — Я тебе рассказывала историю о себе? — Никогда. — Я расскажу тебе эту историю после твоей миссии. Только не обижайся на меня, когда она закончится. Всё-таки мы написали, что ты питаешься счастьем и жизнью. — О… чем вы сейчас? — тревога захлестнула разум. — Что это должно значить?!       В ответ Лю лишь легонько подняла концы губ и приставила к губам палец в знак тишины. Орифель уже хотела накинуться на неё с вопросами, но была оттянута за волосы. Визгнув, та поднялась и посмотрела на того, кто схватил за волосы.       Швы расползлись в каждую часть плюшевого тела. И… впрочем, опустим описание Ноли. Лишь нужно описать его настроение. А именно достаточно скверное. Единственный глаз давал девушке понять, что он был в гневе от её поступков, хотя на лице держалась стандартная улыбка «веселья». Искаженный голос испугал надзирателя. Будто множество голос смешались в какофонию, но перекрикивал их голос мальчишки, по тону довольно мрачный. — Ты разочаровала меня, Оро, — он поднялся до её лица и даже немного выше. — В этот раз я прощаю тебя, но запомни, что это лишь из-за Лю. — Да, конечно. — Тогда не хочешь пока посмотреть то, что происходит сейчас, пока она дошьет твою рану? — Чт-       Со свистом развернулись бобины лент и пленок, затмевая весь кругозор девушки. Множество ярких, темных, светлых и блеклых картин начали проноситься пред глазами, создавая цветовую околесицу в них. .

***

      Корабль Немезида, как всегда летал и разрезал облака, как морские волны. Экипаж пытался не замечать насколько стало тихо, даже сплетни по кораблю, будто судорожно не проносились то тут, то сям. Было довольно мрачно. В рубке связи, где всегда было достаточно тихо и умиротворенно, теперь висела странная атмосфера гробовой тишины и нервозности. Саундвейв, как всегда, без эмоций и излишеств выполнял свою работу. Так казалось на первый взгляд.       Мысли, от которых он пытался убежать, пронизывали его память, заставляя призраки прошлого просыпаться и очернять восстановленные когда-то части рассудка. Вся эта ситуация напоминала, как близнецы попытались освободить своего опекуна и им это удалось. Пока они не наткнулись на мину в одной части здания.       Остановившись, замечает бочку и чайную ложку ошибок. Видимо, уйдя в себя, он на автомате начал работать, как с обычными отчетами о незначительных поломках или неудобств. Скребнув поверхность аппаратуры, он восстанавливает работу над этим файлом. Пока не слышится рёв, а после и грохот, на всю Немезиду.       Предакинг был недоволен и раздражен. Новых сородичей всё ещё нет, уголек был отправлен в стазис и не мог уже вторую неделю прийти в себя. И сейчас, когда искровая активность начала маленькими шажками идти на восстановление, его не впускают внутрь. По словам создателя её искра может в любую секунду стать нестабильной и начать тухнуть.       Зарычав, он со всей силы попытался выбить дверь. Неудачная попытка, дверь осталась на месте. Однако второй попытке не суждено было сбыться. Шоквейв открывает створки и нейтральным голосом командует: — Я тебе уже говорил, стабилизация идет трудно. Я практически ничего не знаю о ней и её природе, кроме того, что она мне рассказала, — казалось ученый любым способом пытался прогнать Предакинга.       Но предакон со всей силы оттолкнул его от проема и, немного нервно, подошел к платформе, где лежал монохромный корпус. Визор всё также был потухшим и на лицевой по-прежнему не было той озорной улыбки или нахальной ухмылки. Всё по-старому. Сейчас он чувствовал, что можно было бы узнать по прокачке энергона, жива ли она на самом деле. Оптика наткнулась на провода и по ним дошел до экранов. Нет, она всё ещё жива. Биение её души-искры всё ещё мирно поднимался и опускался. — Всё ещё да, — вырвались слова из вокалайзера с маленьким облачком дыма. — Ой. — Если уже проведал, проверил Оро, прошу на выход, Предакинг, — Шоквейв всё также категоричен. Хоть что-то осталось неизменным.       Фыркнув, больший мех в последний раз окинул взглядом «пациента» и ушел. Двери лаборатории закрылись с шуршанием. На столе покоились тот самый кабель и идея.       Картикальное соединения было вероятным, но к чему могло привести не было известно даже, возможно, самим Праймусу или Юникрону, если бы он верил в них, как божеств. Это было за рамками их мира, их времени, пространства и даже реальности. Любопытство могло привести к худшим последствиям, нежели сейчас.       «Ты, тем не менее, смогла оставить большой след в некоторых искрах», — от легкой тоски антенны опустились. Хоть и несвойственно, но он принял это успокаивающее воздействие на него. Её эмоциональные попытки подъема, где она нежно прикасалась к антеннам, и кипящая злоба, что было несколько забавно наблюдать за её оскорблениями и язвительностью. А сейчас… так тихо.

Ох… Они и вправду скучают. Я должна идти.

      Внезапно показатели подскочили. Шоквейв дернулся и быстро просмотрел все возможных вариантов. Пробуждается, появляется проекция или же… деактивация. Приготовившись ко всем вариантом, Шок лишь может наблюдать и попытаться аккуратно принять какие-то меры предосторожности. Визор мигнул.       Например отодвинуть лампу, чтобы та не ударилась, когда девушка резко встает. Она, будто проверяя свою оптику, мигает и гасит визор. А после смотрит на ученого, что стоял немного поодаль. Рот изогнулся в мягкой, приветственной улыбке, но на лицевой была нехарактерная тревога и растерянность. Что-то случилось. — Привет, Шоки. Ты… можешь объяснить, что произошло после, — она вновь замолчала, будто пытаясь вспомнить последнее воспоминание того злополучного дня, — после того, как я начала искать вас в каньоне?       По голосу чувствовался страх и неудобство говорить такое. Шок сузил линзу. — Ты не помнишь? — отрицательный кивок. — Ты попалась инсектиконам и была серьезна ранена, а после ты материализовала из приблизительного места камеры искры ножницы, когда Саундвейву грозила смерть.       После разъяснения улыбка сошла на нет. Губы сжались в линию. Эта и была причина её безумия. Выписанная смерть героя, но не произошедшая из-за слома оковы. Мех не был доволен слишком странным поведением. — Что случилось, пока ты была без сознания?       Долгое, протяжное и склизкое молчание. Казалось, будто атмосфера в любой момент слизью потечет по стене или по корпусу, но такое случалось до одной поры. — Встреча с… Лю. Моя восьмая встреча с Лю. — Восьмая? — Да, — она замолчала, взгляд уперся в колени.       Шоквейв понял причину. Страх. Впервые она показывала такой глубокий страх. И всё что он мог сделать это лишь утешить, медленно гладя её по голове. Та дрожала, всхлипывала. Однако та всё же смогла прошептать несколько слов: — Я не знаю, что может случиться дальше. Д-даже Господ Лавр не знает всех планов. Кукловод не Господы, а Дитя. И пока она не затянула все нити, я должна сказать тебе. Не становись её шоу. Мне кажется, на вас у неё есть планы. — Почему ты так думаешь? — Шок напрягся от таких заявлений. — Я- -новые куклы- -так и останется-. — Тебе нельзя использовать твои способности, пока ты истощена. — Камеры, перья, даже наши глаза — проводники информации. Поэтому я использовала это.       Между ними вновь повисла тишина, пока Шоквейв не кладет ей на ноги кристаллы энергона. — Я сделал гипотезу, что ты можешь питаться энергоном, из-за схожести в твоих словах о магической силе из твоего мира, — на коленях были сразу два вида кристаллов. Темный и обычный. — Возможно, — она была благодарна, что он поменял русло разговора, что он всё-таки усмирил свое любопытство.       Взяв светлый кристалл, она откусила кусочек. Визор колыхнулся несколькими цветами, она подняла руку со знаком «сойдет» и продолжила есть его, пока не остались лишь крошки на осязательных модулях. — И каков ваш вердикт, гурман? — Слишком грубая консистенция. Вкус почти не выражен. Даже нет. Он на вкус, как слюна в моем рту. Вообще нет. — Можешь своровать добавки у Нокаута. Из моих наблюдений, он очень похож на тебя в этом плане, — антенны мягко навострились, когда услышали хихиканье. — Всё лучше изо дня в день, — улыбка расцвела на фейсплейте. Она откусила следующий кристалл, но сразу же выплюнула. — Какой… сильный вкус. Такой горький и кислый. Как цианид. Или пчелиный яд. Херота одним словом. — Ну, тогда я его заберу, — энергон выхватили достаточно быстро, чтобы учуять в этом подвох. — Откуда он-       Внезапно дверь открывается. Ученого вновь бесцеремонно отталкивают. Саундвейв обвил маленький корпус, как своими крыльями-руками, так и кабелями, обернувшиеся по всем конечностям. — Ещё один бесцеремонный, — в циклопа впивается колкий взгляд из безликой маски. — Черт возьми, между вами черная кошка пробежала? — Раз тридцать уж точно. — -А подковырки- -всё хуже и хуже-. — Вы двое ужасны.