Звезда бестселлера

Юный вампир лежал в засаде на границе сказочного леса. Синие ели заслоняли небо, поэтому лунный свет почти не пробивался сюда, вниз, но ему удалось расположиться так, чтобы видеть луну. Её свет струился по бледной коже вампира, и та казалась совсем прозрачной, а темные волосы, наоборот, почти чёрными. То тут, то там раздавался протяжный вой — волки и оборотни приветствовали полнолуние. Юноша во весь свой немаленький рост растянулся на кожаном плаще, который подстелил под спину. Он вполне мог этого и не делать, потому что не чувствовал холода, но так было приятнее. Неожиданно стало темно: набежали тучи, подул резкий северный ветер. Вампир с сожалением поднялся, надел плащ и закурил. Он научился этой вредной привычке от людей, живших в деревне. Горький дым обжигал лёгкие и немного дурманил голову. Внимание вампира привлекли шорохи. Жители сказочного леса засуетились, засновали туда-сюда и стали перешептываться: «Творец гневается!» — Бу! — из-за кустов выскочил Шут и напрыгнул сзади на плечи вампира. — Блять, чё пугаешь-то? — Миха, разве вампиры кого-то боятся? Тем более таких кривляк, как я? — скорчил рожу Шут. Выглядел он так, как и подобает настоящему шуту: разноцветная одежда, местами в заплатках, странного вида туфли и колпак с колокольцами. — Я не боюсь. Просто от неожиданности и укусить могу. Станешь таким же, как я. Понимаешь, да? — улыбнулся Миха и сверкнул белоснежными клыками. Он приблизился к Шуту и с вожделением посмотрел на артерию, что пульсировала на его шее. — Эй, ты чего? Ты же всех подряд не кусаешь? — попятился Шут, заглядывая в карие глаза вампира, постепенно наливающиеся стеклом. — Тьфу… Сам не знаю, что нашло… — сплюнул Михаил и провёл рукой по волосам, словно прогоняя видение. — А, понятно. Творец гневается… — задумчиво протянул Шут. — Какой творец? И ты в него веришь, ё-моё? Ерунда, — бросил Миха и сел на траву. — А кто же нас тогда создал? И вот это всё вокруг? — Не знаю, — качнул головой вампир, — но точно не какой-то там творец. — Ну-ну. А зачем же ты тогда сидишь здесь в засаде и ждёшь неизвестно чего? — Я жду, когда мимо будет купец проезжать, он, гнида, ещё тот подлец. А кровь-то, наверное, у него сладкая… — А откуда ты узнал про него? — Ну так, в голове что-то щёлкнуло. — Это Творец. Это он вложил тебе в голову. Не веришь? Пойдём. Я покажу тебе кое-что, — Шут потянул Миху за руку. — Э, а как же купец? — засопротивлялся тот. — Вот видишь, ты не можешь просто уйти. Ты подчиняешься законам нашего сказочного мира. Творец написал, что ты сидишь в засаде, — ты и сидишь. — Жрать просто охота. Никто мне не указ, — нахмурился Михаил, но всё-таки встал. — Ладно, чёрт с тобой, пошли. Шут достал из кармана фонарик и щёлкнул выключателем. — Это что у тебя? — недоверчиво скосился Миша. — Да так, штука одна, от электричества работает. — А взял где? — Где взял, там уж нет. — Вечно ты скрываешь что-то. И загадками говоришь. — Таков уж я, Шут-пограничник. Границы миров стерегу, забыл что ли? — Да помню, ты говорил. Только я ни черта не понял. Дальнейшую часть пути они шли молча, лишь позвякивали бубенцы на колпаке шута да потрескивали сучья под сапогами вампира. Вопрос о Творце волновал всех жителей сказочного леса. Некоторые безоговорочно верили в его существование и даже воздвигли на дальней поляне что-то вроде алтаря, другие сомневались, но не высовывались. И только единицы, такие, как Михаил Горшенёв, напрочь отрицали его наличие. Вампир появился здесь недавно, сам не помнил, откуда; вёл себя дерзко и сразу же прославился вспыльчивым характером, молниеносностью движений и благородством, поскольку нападал только на негодяев, в живых их не оставлял и оставался единственным вампиром на весь лес. Конечно же, среди лесного Народца сразу поползли слухи, что этот парень послан самим Творцом, который его и создал. С ним пытались подружиться, он не отказывался от общения, но предпочитал держаться один. И только Шут смог завоевать доверие вампира. — Ну долго нам ещё? — спросил Миха, когда они обогнули алтарь. — Я уж решил, ты меня молиться этому творцу привёл. Шут ничего не ответил и потянул его в сторону. Там в густой траве еле виднелись рельсы заброшенной узкоколейки. — Пошли. — Что это? — спросил Михаил, пиная ногой полусгнившие деревяшки. — Шпалы. А всё вместе — железная дорога. Они дошли до ручной стрелки, где узкоколейка соединялась с более широкой дорогой. На той стороне дороги светило яркое солнце и сочно зеленела трава. Голубое небо колыхалось в знойном мареве. — Ничего не понимаю, — сказал Горшок (такое прозвище дал ему Шут), инстинктивно закрываясь рукой от солнечного света. — Почему там день, а у нас ночь? И вообще там всё какое-то призрачное… — Это сон Творца. А вот и он сам, — указал Шут на молодого человека, который шёл по лугу и что-то бормотал. — Охуеть. Что за шутки? — Никаких шуток. Только теория кристалла и всякие там параллельные, которые пересекаются. — Да ну тебя, — махнул рукой Миха и стал внимательно разглядывать парня. Светлые короткие волосы, серьга в немного оттопыренном ухе, широкие скулы… «Какой же он Творец? Обычный пацан…» — Его зовут Князь. И он писатель. Это он нас создал, — прошептал Шут. — И меня, и тебя, и весь наш лес.

***

Андрей в недоумении смотрел на место, где перед ним только что стоял редактор. «Куда он делся? Как сквозь землю провалился… Да не может быть, бред какой-то… — подумал Князев. — Наверное, зашёл в другой кабинет, а я и не заметил. А всё равно, странный он тип…» Раздумывая над этим, а ещё над своей повестью, пытаясь в уме прикинуть, как ему исправить сюжет, чтоб угодить Фридману, Андрей спустился вниз и вышел из здания. Около дверей с сигаретой стоял Александр, недавно так шумно вылетевший из дверей кабинета. Князь встал рядом и закурил. Александр вдруг протянул ему руку и представился: — Шура. Можно Балу. — Андрей. Можно Князь. — И как успехи? Взяли твою повесть, или что там у тебя? — Не совсем… Леонид сказал, надо доработать, кое-что изменить, ну, как-то так. А вообще, он показался мне каким-то… — Странным? — Да… — Он всегда такой. Ты поосторожнее с ним. И сюжет просто так не меняй. Этот Леонид может золотые горы пообещать, но он ради своей выгоды старается, не ради тебя, — сказал Балу, докуривая сигарету. — Что же мне делать? — задумчиво спросил Андрей. — Да забей пока. А пошли посидим где-нибудь, выпьем, отметим знакомство? — Пошли. Они немного погуляли, поговорили, нашли много общих тем, от литературы до музыкальных вкусов, и когда пришло время расставаться на вокзале, были добрыми приятелями и почти друзьями. Андрей решил снова уехать в деревню, чтобы там хорошенько поразмыслить обо всём. Он ехал в электричке и думал, что у него вряд ли получится изменить характер своего главного героя. Вампир придумался неожиданно, даже не придумался, а как будто сам пришёл в воображение Андрея и стал наводить там свои порядки. Михаил Горшенёв, так его звали, обладал теми чертами, которыми хотел бы обладать сам Князь, но уже не мог, в силу характера, воспитания и образа жизни. Андрей не мог даже предположить, как ему поменять образ своего персонажа, ведь тот во многом сам определял свои действия и был достаточно своеволен. Бывало, Князю даже приходилось переписывать заново абзацы, потому что Миха совсем не хотел себя вести так, как написано. С такими невеселыми думами Андрей вернулся в свой старенький домик, сел за ноутбук и целый вечер до поздней ночи пытался что-то изменить и переписать. Ничего не получалось, глаза слипались, он плюнул и лёг спать. Не в первый раз уже ему снился луг и железная дорога слева от него. «А что будет, если перейти железнодорожные пути? Почему там такая темнота?» — подумал он и направился туда.

***

— Эй, Шут, смотри, он сюда идёт, — зашептал Миха. — Что делать-то? — Просто наблюдай. Но не говори с ним. А мне пора, — отозвался Шут, звякнул бубенцами и быстро ушёл. «Не разговаривать. Больно надо», — Михаил хотел последовать за ним, но услышал шорох и сдавленный стон. Он обернулся и увидел, что Князь-творец уже перешёл железную дорогу и ногой застрял между рельс в стрелке, где она соединялась с узкоколейкой. «Вот бля… Теперь спасать его придётся, а то исчезнем все, если с ним что случится. Если это правда, что он творец» — подумал Миха и подошёл к Князю. Он всё-таки был вампиром и силой обладал нечеловеческой, поэтому легко раздвинул рельсы. Андрей вынул ногу, сморщился, потирая её, и с удивлением уставился на своего освободителя, высокого парня в чёрном плаще, с едва виднеющимися из-под верхней губы клыками. — Миха? — Ну, типа, да, — буркнул тот, отчего-то смущаясь и отходя в тень. — А ты, это, правда, Творец? — Кто? — Ну, писатель, что ли, не знаю. У нас тебя Творцом называют. Я не верил. Да и сейчас, на самом деле, не особо верю. Какой из тебя Творец? — Конечно, неудивительно, что ты не веришь… — прошептал Князь, всё ещё сидя на земле и держась за поврежденную ногу. — Это как раз в твоём характере. Честно говоря, он был в шоке от того, что встретился со своим героем вот так, один на один. Андрей не понимал, что спит, не научился ещё осознанным сновидениям, и был очень удивлен. Перед ним стоял вампир Миха, собственной персоной, реальный и осязаемый. Князь с трудом встал, прихрамывая, шагнул к Михаилу и взялся за его плащ. Он был настоящим, кожа холодила пальцы. — Ни на минуту не оставить вас, — вынырнул из кустов Шут. — Что с твоей ногой? — Да вот, застрял, — кивнул Андрей на стрелку и понял, что уже не удивляется. Ну Шут, и шут с ним. — А ты ему помог, значит? — обратился Шут к Михе. — Ну да, — ответил тот, и наконец дёрнул рукой, чтобы высвободить рукав плаща, за который всё ещё держался Андрей. — Не оставлять же его было. Творца-то. Если, конечно, это правда всё. — Да правда, правда, — уверил его Шут и начал командовать. — Так, ты, Князь, сейчас же просыпаешься, а мы с тобой, Мих, уходим обратно в лес. — Так это что, сон? — воскликнул Андрей. — Сон, конечно, а ты как думал. Не дорос ещё вживую со своими героями встречаться. Всё, давай-давай, — Шут махнул рукой, и Князь растворился в воздухе.