Звезда бестселлера

Миха оценил вид Андрея и зашёлся в приступе неконтролируемого смеха. — Блять, ты… ты ещё «сгинь, нечистая» скажи… — давясь хохотом, с трудом постарался объяснить он свою реакцию. Но Андрей не слушал Горшка, он смотрел в одну точку и бормотал: — Этого не может быть… Нет… Это, наверное, чья-то шутка. Злой розыгрыш, да? — он схватил Михаила за руку и только теперь заглянул в глаза. Под этим пристальным взглядом светлых глаз Миха перестал смеяться, смутился и растерялся. — Эй, Творец… Ну чего ты… Это ж я… — Не может быть. Нет, это просто нереально, — не успокаивался Андрей. — Ты выдумка! Тебя не существует! — Стоп, как, блять, не существует, если вот он я? — возмутился Миха. Князь медленно оглядел его с ног до головы, поднёс к глазам руку, которую так и не отпускал, нащупал пульс. Перед ним, вне всяких сомнений, был настоящий человек. Или не человек, вампир всё-таки, но факт, что живой и реальный. Чтоб окончательно в этом убедиться, Андрей поднёс свою ладонь к лицу Михаила и ощутил его дыхание. Миха, до этого стоявший как вкопанный, наконец, встряхнулся, выдернул руку и мотнул головой. — Слышь, Князь, отвали, а? Андрей немного пришёл в себя и огрызнулся: — Я должен отвалить? Это тебе надо бы свалить отсюда. Тебя не может быть здесь! Ты только в моей голове и на бумаге! Абсурдность происходящего зашкаливала. Князь замычал и схватился за голову. Мишка даже испугался, не потерял ли Андрюха рассудок. Он осторожно коснулся его плеча и сказал: — Андрей, давай в дом зайдём. — Давай, — вздохнул Князь, а потом, вспомнив, что вампиры не могут заходить в дома без приглашения, и он сам писал об этом, добавил: — Проходи, я приглашаю. Миха с интересом осмотрел обстановку внутри дома, внимательно изучил ноутбук, а потом увидел гитару, бесцеремонно взял её и, сев на диван, начал что-то наигрывать. — Ты умеешь играть? Я не писал про это, — удивился Андрей. — А ты думаешь, я такой, каким ты меня придумал? Я сам по себе, — ответил Миха, вспомнив слова Шута. — Мда… — покачал головой Князь и подумал: «И нахера я подписал контракт? Как я смогу изменить характер вот этого вот, если он сам пришёл ко мне и играет тут на гитаре?» — Слушай, а ты вообще откуда взялся и зачем ко мне пришёл? — Андрей наконец смог сформулировать свой главный вопрос. Михаил перестал играть и начал барабанить пальцами по дэке. Он не знал ответа. Скорее всего, пришёл он из-за своих вредности и упрямства, может, ещё из любопытства. Шут запретил, а он пошёл, как трехлетка или подросток, который делает всё наперекор. Но озвучивать такие причины Михе совсем не хотелось. А была и ещё одна причина, в которой он не признался бы и сам себе — Андрей чем-то зацепил его, о нём захотелось узнать больше, может быть, даже подружиться. Ну и вообще, интересно было, что за творец такой, которого самого спасать пришлось. — Так ты не ответишь? — спросил Андрей, поднимая вверх одну бровь. — Эм… Я… Просто пришёл… Все шептались, типа, творец гневается. Вот я и пришёл узнать, почему, — довольно правдоподобно соврал Миха, придумавший, наконец, что сказать. — А то вчера так и не поговорили. — Вчера? Но… Это же был сон? — Для тебя. Для нас нет. Ну так это, расскажи, что к чему? Почему вся эта сказочная мелочь беспокоилась? И кстати, — вспомнил Горшок. — Со мной тоже что-то творилось. Я, блять, вообще чуть Шута не покусал. — Да это так… Творческие эксперименты… — неопределенно сказал Андрей. Не хватало ещё посвящать Миху во все подробности. С трудом, но он заставил себя поверить в реальность происходящего, и решил вести себя как обычно, а со всеми проблемами разобраться потом. Князь сел рядом с Михаилом на диван и спросил: — Пиво будешь? — Тащи, — кивнул он, а когда Андрей приволок почти целый ящик позвякивающих бутылок, одобрительно присвистнул, ловко открыл одну и отпил большой глоток. — Херовое какое-то пиво… Но сойдёт. — Ну, эт самое, не вино хоббитов, конечно. Алкоголь довольно благотворно повлиял на атмосферу в комнате, и спустя тройку-пятерку бутылок, Миха уже во всю рассказывал Андрею истории про сказочный лес, да такие, что Князь никогда бы в жизни не смог придумать. «Надо будет записать», — мельком отметил он, продолжая смеяться над похождениями Водяного. Часть историй была весьма похабными, другая поприличнее, но всё равно очень смешными, особенно в устах Горшка, обладавшего отличным чувством юмора, которое с лихвой компенсировало некую бессвязность речи. Но все истории были о ком угодно, только не о самом Михаиле. Андрей заметил это и спросил: — Слушай, Мих, а ты? С тобой же тоже были всякие приключения там и прочее? Расскажи про себя. Миха нахмурился и на это ничего не ответил, а потом вообще перевёл тему, начал рассуждать о власти, исторических строях и анархии. Андрюха поразился, откуда он обо всём этом знает и не оставлял попыток выпытать у Михи что-то личное. Тот огрызался сначала на словах, потом в ход пошли диванные подушки. В итоге завязалась какая-то шуточная потасовка, с полок на стене попадали книги и тетради. Горшок открыл одну наугад и увидел стихи. — Твои? — спросил он, начав читать. — Это же охуенно круто! Слушай, если их положить на музыку, будут песни, каких ещё ни у кого не было, понимаешь, да? Нахер прозу! Миха схватил отставленную на пол гитару и взял пару аккордов. — Вот, слушай, — крикнул он обалдевшему Андрею. Тот давно уже перестал писать стихи, считая их баловством, детским лепетом. Он даже никому их и не показывал, а сейчас вдруг понял, что стихи и правда неплохие. Особенно если не читать их, а слушать, как песни. Миха, безусловно, обладал музыкальным слухом и композиторским даром и быстро подобрал нужную мелодию. Они сели на диван и ближайшие несколько часов посвятили сочинению песни, забыв даже о пиве.

***

Сашка Балунов, затарившись всем необходимым для веселого вечера в деревне, а по его мнению, это были тетрадь с ручкой, гитара и бухло, ехал в электричке. Андрей, с которым они познакомились пару дней назад, оказался отличным парнем и приглашал к себе в деревенский дом. А у Саши как раз появилось свободное время, вернее, ему просто стало скучно, и он решил навестить Князя. В электричке было тоскливо: старушки, дачники, рабочие с хмурыми лицами, и он чуть не задремал, как вдруг увидел странного чувака. Очень странного. Он как будто сбежал из цирка, театра или ещё откуда, а, может, вообще на машине времени переместился сюда из средних веков. Саша подумал об этом потому, что чувак был в шутовском наряде. Даже колпак с бубенцами был при нём, правда, он держал его в руках. Сане всегда нравились такие бесшабашные парни (а разве нормальный с точки зрения общества человек сунется в таком виде в электричку?), поэтому он подошёл к нему и сел рядом. — Здорово. Классный костюм. В театральном учишься? — А? — ответил Шут, отрываясь от своих мыслей. — Ну… Типа того, да. Он нервничал и всё время озирался вокруг. — Ты кого-то ищешь? Или, наоборот, прячешься? — Я… Я ищу. Не видел, такой высокий парень, в плаще? — Не. — Значит, он каким-то другим путём попал сюда… — пробормотал Шут и наугад спросил: — А ты писателей не знаешь, случайно? — Знаю. Я сам как бы писатель. Хотя многие обзываются, что я всего лишь графоман. — А Князя знаешь? — Андрюху? Дак я к нему и еду. — Вот это повезло! — искренне обрадовался Шут. — Значит, я не ошибся. — А ты странный, — заметил прямолинейный Балу. — Ага, — согласился Шут, но больше ничего пояснять не стал. Саша был понятливым малым и больше приставать к пацану не стал и завел разговор на какую-то ничего не значащую тему. В деревню они приехали на закате и к дому Андрея пришли уже в темноте. Шут увидел в освещённом окне силуэт Михи и рванул дверь, нисколько не заботясь о том, что его никто не приглашал. Князь и Михаил одновременно подняли головы, отрываясь от гитары и тетради, и ошеломленно посмотрели на вошедшего, вернее, влетевшего, Шута. — Миха, я по-моему предупреждал тебя, что ты не должен ходить сюда, а уж тем более вот так мило сидеть и разговаривать с Творцом. Вы из разных миров. Вы представляете, ЧТО вообще может случится? Всё к чертям перемешается и перепутается, — отчаянно жестикулируя, говорил Шут. Балу осторожно выглядывал из-за его спины, стоя на пороге и не решаясь войти. «Всё интереснее и интереснее, всё страньше и страньше», — думал он, с любопытством рассматривая парня, которого Шут назвал Михой. Он успел заметить клыки, совсем не человечьи, и вообще, они с его случайным попутчиком походили друг на друга, казались какими-то придуманными и не здешними. Андрей поспешил уладить конфликт, кивнул Балу, чтобы он заходил, быстро всех познакомил, а потом отвёл Шута в сторону. — Не кипятись ты, всё нормально. Всё под контролем. Расслабься. Посидим все вместе, а потом вы с Мишкой вернётесь туда. — Князь, ну ведь так нельзя, я то знаю. — Слушай, это я вообще-то вас придумал, так что я вправе сам решать, как быть, — уверенно сказал Князь, хотя в глубине души ни в чём абсолютно уверен не был. Шут поупирался, поворчал, а потом сдался и завалился на диван. — Ну, давай, Миха, сыграй, я послушаю, что вы тут придумали. Балу, так ничего и не понявший, присел рядом и тоже достал гитару: — А я тоже играть люблю. — Заебись, — воскликнул Горшок. — Пацаны, мы с вами такое можем забабахать, все закачаются. Как реальная группа, ё-моё. Давай, Андрюха, открывай текст, про Короля и Шута. Парни здорово сыгрались, и весь вечер соседки Князя — довольно вредные бабульки — поневоле слушали припев только что родившейся песни. Хо! Хо! Всё вверх дном, Хо! Хо! Всё ходуном, Хохот со всех сторон, Хохот в весёлом царстве шута! Наш Шут в это время смотрел на веселившихся ребят и думал, что ничем хорошим это не может кончиться ни в коем случае. Впрочем, ему и самому следовало быть не здесь, а в сказочном лесу, но уйти один он не мог, поэтому расслабился и стал валять дурака. Пиво кончилось, но Балу предусмотрительно запасся портвейном и ещё каким-то дешёвым напитком, поэтому ребята ни в чём себе не отказывали. Наступила ночь. Миха как её истинный житель, оживился и почувствовал зов крови. Но кусать было абсолютно некого, тем более мир вокруг был совсем другим. Он решил подышать воздухом и вышел во двор. Закурив сигарету, Горшок прислонился к забору и так задумался, что не заметил, как рядом встал Князь. Он положил руку Михе на плечо. — Мих, ну, вот зачем я подписал этот блядский контракт? Что делать-то теперь? — Какой контракт? — не врубился Горшок. — Да забей… — Андрей всё-таки сумел удержать язык за зубами, хотя так и хотелось всё рассказать. — Вы уйдёте скоро с Шутом обратно, и всё… А я должен тут сидеть и писать про вас выдумки. — Я приду ещё. Не слушай Шута. Ты классный пацан. Мы с тобой кучу песен напишем. Слышь, Андрюха, — вдруг пришла к Михаилу шальная мысль, — а хочешь, я укушу тебя, ты тоже станешь вампиром, и уйдешь со мной? В трезвом уме Андрей ни за что бы не согласился на такую авантюру, но сейчас он просто сказал: — А давай, — и зажмурился. Миха нагнулся к его шее, к пульсирующей артерии на ней, вдохнул запах близкой крови, и, несмотря на свою сущность, на давно не утоляемый голод, вдруг понял, что никогда не сможет навредить этому человеку. Он шумно выдохнул, а потом вместо укуса ткнулся в шею Андрея носом. Князь открыл глаза и спросил: — Ты чего? Они находились в опасной близости, почти касаясь друг друга. Шут, наблюдавший за этой сценой из окна, выругался и шёпотом сказал: — Вот идиоты. Ой, что сейчас будет… Вот она, та самая бабочка, что села на штангу. И Шут не ошибся. Едва Андрей сделал ещё одно неуловимое движение к Мише, как Вселенная, или Законы мироздания, или что там ещё есть, решили, что так нагло попирать границы миров не позволено никому. Сказочный мир весь спутался и треснул, а в мире реальном образовалась воронка черной дыры, мигом втянувшая в себя и Шута, и вампира.