ангел

billie eilish — oxytocin

***

      Было уже к полуночи, когда темную комнату вдруг резко осветил экран телефона. Черт, Ацуши ж выключал интернет на смартфоне, почему засиял то. Зарядился уже, что ли? Недовольно щурясь и мысленно скрипя душой, парень поднялся с футона и подошел к розетке, где мобильник мирно покоился. Снова прикрыв глаза, он достал зарядное устройство из розетки и отключил телефон. И только затем посмотрел на экран.       Тучка: «Ничего рассказать не хочешь?».       Ацуши удивился. Они не переписывались после встреч, да и на протяжении недели, в принципе. Разве что несколько раз перекидывались фразами, которые касались организации посиделок — когда-то тигр задерживался допоздна и просто не был способен прийти, а иногда — Рюноске. В таких случаях встречи переносились, реже — отменялись. Но, это в крайнем случае.       После того разговора на набережной прошел еще один месяц. Буря утихала, а душа медленно исцелялась.       Несколько раз они встретились посреди недели, снова после работы. И два раза — тигр запомнил точно — встречали Гин в баре, которая беседовала с девушкой около барной стойки. Высокая, темноволосая. Катсу. Изначально Ацуши напрягся, ибо не думал, что мафиози распространяется про их общение с ним. А потом понял, что и сам бы не хотел вскрывать карты перед коллегами. Кстати, я тут отдыхаю временами с тем, кто угрожал мне каждую пятницу в девять тридцать утра, ничего необычного, да и не важно, что он с вражеской организации, хорошей рабочей недели!       В тот момент Акутагава-младшая заметила изучающий взгляд тигра и как-то расслабленно ему улыбнулась. А затем вернулась к своим занимательным беседам. Катсу мимолетно окинула Накаджиму голубым взором и что-то сказала подруге, что привело обеих в легкий смешок. Ацуши фыркнул в ответ на это их действие, будто они его слышали, и сложил руки на груди, легонько нахмурившись.       — Гин знает, — достал его из мыслей мафиози, накидывая плащ на свои плечи. Собирались расходиться уже. — Не беспокойся, она не из болтливых. В чужие дела не лезет, — эти слова относительно успокоили тигра, и на выходе из бара он доброжелательно кивнул Гин в знак приветствия-прощания, копируя ее старшего брата, который обогнал Ацуши.       Но вот Накаджима смотрел на сообщение и пытался соображать. Написал первое, что в голову пришло.

Ацуши: «Сказку на ночь?».

      Была не та атмосфера, чтобы язвить, но он ничего лучше не придумал. Он потащился снова под одеяло, держа телефон в руке. И чего собеседнику не спится?       Помяни черта, снова всплыло уведомление: Тучка: «Ты не выполнил свое условие сделки».       О чем это он? Ацуши поделился с ним сокровенным на тот момент, рассказал все в подробностях, унизился перед мафиози и должен был дать ответы на свои вопросы. Он же поведал о причине подавленного состояния, что еще…       Ацуши застыл под одеялом, когда пытался устроить подушку у стены. Точно. «Какой же я тупой, Господи».       Он не рассказал ему свою причину суицида. Переживания после рабочего случая явно могли ответить на некие вопросы для Акутагавы, но это не вскрывало всех карт. Он отказывался выдавать самое заветное. Именно то, что трогать так вообще не хотелось. Снова боль после рассказа. Стыд. Испуганное лицо. Дрожь. Как же не хотелось снова туда возвращаться. Неприятно. Но от этого не сбежишь. Как бы тигр не пытался. Как бы он не старался забыть это и то, что вообще-то обещал рассказать Акутагаве. Только сейчас Ацуши начал винить себя, что вообще подписался на эту авантюру. Он был в подавленном состоянии, да человек на любое в таком положении духа согласиться. Рюноске просто…       Рюноске. Он-то явно знал. Видел его самочувствие. И нагло воспользовался в своих целях. Черт. Он самый настоящий бес. Как же ты меня, блять, бесишь! Нагло играешь по своим правилам, неблагодарный, я тебе доверился, а ты ведешь себя так. Да как ты…       Ацуши резко остановил свой поток злости на собеседника. Вдох. Выдох. Снова то же самое. Виноват только сам Ацуши. Он сам согласился. Рюноске вообще-то спас его. И давал в ответ милое времяпрепровождение. Мафиози не виноват. Стало стыдно за свою слабость и желание обвинить в своих проблемах кого угодно, только бы не себя.       Отвечать придется. Он обещал. Акутагава просто требует законно свое. Особенно, когда мафиози свою часть уговора выполнил. Все было по-честному. А на прямой тон собеседника тигр старался не обращать внимания, ибо разозлился бы только больше.       Когда тигр опомнился, что не ответил на сообщение, то на экране высветилось еще одно уведомление:       Тучка: «Ты ведь хотел не говорить об этом»       Да, не хотел. Боялся. Пытался обойти, отставить неизбежное подальше. Как же хотелось сделать вид, что никакого обещания и не было.. Вдруг стало противно и тошно. От себя же, снова. Парень просто сам пытался воспользоваться собеседником, не выполняя свою часть уговора. Отвратительно. «А ты не такой милый, Ацуши!» — укорял мозг своего обладателя. Что только в голову не лезет от страха, нежелания что-то делать и какого-то отчаяния. Тигр попытался себя успокоить, сваливая все на резкую встормошенность. Затем открыл вкладку уведомлений. И быстро напечатал.

Ацуши: «Да. Боялся. Прости. Когда обсудим?».

      Скрепя зубами отправил. Скривился один раз и стукнул себя телефоном по лбу. Ответ долго ждать не пришлось.       Тучка: «Сейчас. Тут».       Издевается. Или… наоборот, сжалился. Наверняка испугался тигра в слезах и решил взять эту альтернативу обсуждения. Удобно, спорить не нужно. А может… видел, как тяжело Ацуши в подобных разговорах? Тигр моментально мотнул головой, прогоняя розовые мечты. В любом случае, заботился Акутагава в первую очередь о себе, и это нормально. Если ему и правда неприятно видеть кого-то таким ослабленным, то флаг ему в руки.       Ацуши выдохнул. Еще раз проморгался, прогоняя с век застывшие слезы — реакция на резкий свет в темноте. Внутренний тигр наверняка только просыпался и активировал кошачий взгляд медленно.       Накаджима уселся и начал строчить сообщение, периодически то стирая, то добавляя новые слова. Делал он все быстро, пока был на взводе. Эмоции он держал при себе. Знал, что если заплачет, то будет сложнее писать. И вот он дописывал текст и предательски всхлипнул. Следом побежали слезы. Парень уперся лбом в согнутое перед лицом колено, отложив на футон телефон с незаконченным высказыванием. «Ну вот, снова», подумал Накаджима и как-то не удивился. Он старался принимать свою эмоциональность, но периодически были с этим проблемы. Мозг громко твердил, что плакать — это более чем нормально, а в стрессовых ситуациях и вовсе необходимо, но Ацуши все также боялся. Его пугало это состояние во время истерик — полная беззащитность и неконтролируемость эмоций. Работа над собой далеко не закончилась, она только начиналась.       Умывши лицо холодной водой и прочистив нос, детектив вернулся из ванной и плюхнулся на футон. Немного погодя, он притянул телефон и глазами пробежался по своему тексту. Черкнув еще несколько слов в конец, он поднес палец к иконке «Отправить». Как же не хотелось. Как же стыдно. Но нужно.       Отправил.

Ацуши: «Из-за Дазая и Кёки. Они на днях были ранены. Прилично. Нарвались на задании. Дазая оперировали, а девочку зашивали. Йосано не было на рабочем месте, командировка в Токио. Я, когда узнал об их ранении, испугался. Даже слишком. Это было ненормально. Даже когда они оба пришли в себя, и я сидел у них. Был готов разрыдаться. И накричать. Что так напугали. Что посмели ранить меня. После этого случая я чувствовал себя ужасно. Не хотелось никаких связей иметь, мотива жизни, работы. Хотелось просто все окончить. Чтобы больше боли не чувствовать. В тот момент это казалось идеальным решением проблемы.

Дазай-сан и Кёка не знают об этом. По крайней мере, я не рассказывал. Пугать их не было желания. Чувствовал бы себя виноватым, что заставил их волноваться».

      Чтобы не терроризировать себя, тигр решил занять себя тем, что пошел отодвинуть шторы. В комнату резко пробрался лунный свет. Снова поморщившись, он разлегся на футоне, откинувшись на спину и устроив свои руки на уровне головы. В телефон смотреть не хотелось. Не было желания открыть переписку и увидеть там «Прочитано». В дрожь бросало, когда парень понимал, что его переживания сейчас читают. Неловко-то как.       Ацуши больше не плакал. А просто сидел со стеклянным взглядом, с пустой головой и смотрел перед собой. Странное чувство. Не так страшно, как в прошлый раз, когда он выговаривался. Привык? Успокоился? Принял тот факт, что это нормально? Может из-за того, что Акутагава не здесь? Это сейчас не так важно. Было неприятно, но не так. Как-то все… по-другому. Или просто достаточно времени с инцидента прошло?       Он и правда на эмоциях тогда принял страшное решение. Пугающим было то, что он верил, что поступает правильно. Каким же все устрашающим кажется сейчас. Он не хотел думать о том, что бы случилось, если бы Рюноске его не отыскал тогда. Тигр уже воспроизводил в голове этот вариант развития сюжета. И только больше загонялся и пугался. Поэтому сейчас от такой «радости» невольно отказался.       Как же… все теперь хорошо.       Фраза в голове звучала снова слишком спокойно, но именно чувство уюта поднималось в нем. Пустота душевная должна была заполниться.       Когда экран засветился снова, детектив вздрогнул. «Пугаюсь всего, как ребенок», пробурчав в уме, потянул телефон на себя.       Тучка: «После твоей смерти они бы волновались в разы больше».       Получить такой ответ было приятно. Звучало весьма… понимающе? Текст мафиози удовлетворил тигра. Парень улыбнулся, прикрыв глаза, и удобнее устроился под одеялом, ложась на правую сторону подушки.       В голову принеслись воспоминания вечера на набережной. Ацуши тогда настолько забылся в словах, что раньше времени предложил окончить встречи. Тигр и правда тогда думал, что ответил на все вопросы мафиози. А сознание тигра предательски и одновременно заботливо не хотело поднимать болезненную для него тему. Аж смешно. Ацуши нервно хмыкнул. Вот чего Рюноске предложил тогда встречи продолжать. Должно быть, детектив действительно выставился дураком, у которого проблемы с памятью, перед мафиози. Стыдно-стыдно-стыдно. И до абсурдна глупо.

Ацуши: «И что дальше делать будем?».

      Его действительно это интересовало. Если прошлой душевной доброте Акутагавы тигр нашел разумное объяснение в виде незавершенной сделки, то сейчас у мафиози не было причин задерживаться в его жизни. Немного это печалило, ведь он привык к таким встречам. Да и приятно было смотреть на него не как на врага, а как на обычного человека. В гневе Рюноске был страшен, не хотелось после этого бежать и драться, будто перемирия вовсе и не было.       Тучка: «А что хотелось бы?».       Ацуши моментально напечатал ответ, а потом замер. Защемило слегка в груди, а щеки залились румянцем. Смущает. Ведь он хочет общаться дальше. Смотреть на Акутагаву как на товарища было намного приятнее, чем как на своего будущего убийцу. Будто стесняясь своего желания, Ацуши потрепал пальцами свои пряди волос. А затем легонько выдохнув, будто успокаивая себя и питая себя уверенностью, отправил:

Ацуши: «Суббота, семь вечера. Если ты не против, конечно».

      Ответ пришел спустя пару секунд.       Тучка: «Буду».       Ацуши накрыла волна дежавю. И следом его окутало тепло. Он был рад сложившейся ситуации. Удивлялся себе, что радуется продолжению общения.       Поднявшись, чтобы снова подключить телефон на зарядку, тигра медленно уносило в сон. Пропало чувства тяжести из груди. Наконец-то заветная проблема была решена. Дышать стало приятнее и спокойнее. Жизнь медленно сходила с черной полосы.       Удобно закутавшись одеялом, паренек медленно провалился в объятия Морфея.