ангел

andrew belle — the enemy

***

      Зимний вечер бьет по щекам слишком сильно. Противный холод, который ударяет скорее тупой болью, нежели смертельной. От этого и бесит.              Конец смены, скоро домой. Акутагава надеется уже поскорее покинуть рабочий пост, желательно не попадаясь на глаза руководителя Накахары. Ничего не имел против рыжего, но желание болтать было на нуле. Социальная батарея села. Профессиональный интерес сгорел. Хочется домой, да вкусненького чего-то. Под теплым одеялом.              Рюноске замечтался на последние полчаса рабочего времени и, собирая документы в одну большую стопку, устало выдохнул. Пятница, а это значит — спать. А завтра и встреча с тигром — очередное обсуждение скоротечности жизни и вообще серости бытия. Ацуши возмущался частенько в ответ на пессимистический настрой собеседника, оперируя тем, что старший так себя в могилу загонит. Мафиози же периодически посмеивался самой реакции парня, а не его словам. Признавать не хотелось, а тигр понимал, что твердит. Поэтому оставалось только пить чай, согревая себя, да и слушать напарника, который любил поговорить. Это успокаивало. Можно было иногда выдохнуть с облегчением, с легким сарказмом, и просто жить.              Акутагава откинулся на спинку стула и протер глаза. Бумажная работа явно превышала самого мафиози по званию. И он там еще говорил Ацуши, что был бы историком? Да ни в жизни, с того количества страниц можно было спокойно откинуться. Ладно, но может чуть-чуть такой работы…              Резко прервав поток своих мыслей, парень медленно поднялся со стула и пошел за своим пальто. Он обтер тыльной стороной ладони губы и нос и, кинув оценочный взгляд на кабинет, вышел в коридор, попутно натягивая верхнюю одежду. После уж закрыл злополучную комнату, и старался двигаться ровно, не шатаясь от усталости.              Зевнув, он на секунду прикрыл глаза, и повернул направо, не проверив наличие там людей. Мало интересовало. А зря.              — П-простите, пожалуйста! — заикаясь, произнес парень, сидящий на полу среди всяких бумаг и открытой коробки.              «Что?.. Ты, еще, блять, откуда взялся? Я домой попаду или нет…».              Акутагава сначала не понял, что произошло, поэтому просто смотрел на скривившегося от страха парнишку, не особо младше самого мафиози.              Секунду спустя, разум начал работать, но эти двое все также глупо смотрели друг на друга. Этот молодой человек влетел на всех парах в мафиози, когда тот решил расслабиться по пути домой в коридоре. На секунду, буквально. Это столкновение было хорошим будильником, и Рюноске уже чуть понятнее смотрел на это чудо на полу.              Захотелось накричать на подчиненного. Послать, ударить. Вечером влететь в уставшего начальника — уметь надо. Рюноске тихо выдохнул и отвел взгляд от напуганных глаз. Дал себе секунду на то, чтобы полностью собраться и проснуться.              Мафиози осмотрел поверхностно бумаги, медленно моргая. Взгляд сфокусировался сразу на своем имени. Ага, очередная макулатура на его подпись, что ж ты…              После бумаг, Рюноске соизволил еще раз посмотреть на подозрительно притихшего парнишку перед собой.              «Не дышит? Умер от страха?»              Рюноске встряхнулся, прогоняя тупые мысли, легонько улыбаясь себе же уголками губ. Он слегка опустил голову вправо и молча протянул пострадавшему руку. И стоял в такой позиции джентльмена еще несколько секунд, ибо напуганный подчиненный вообще не понимал, что происходит. После уж Рюноске демонстративно вскинул брови и слегка скривился. А парень быстро пожал протянутую ему руку, в ответ его потянули на себя. И вот, пострадавший уже стоит на своих двух, но не очень уверенно. Ему что… помогли подняться?              — В норме? — произнес мафиози и лениво моргнул. Обе ладони он спрятал в карманах, сжимая в кулаки. Ожидая, когда же он, все-таки, домой попадет. Ну, или, хотя бы, эту обитель зла покинет.              — А… Да! П-простите и… спасибо, — неуверенно на выдохе проговорил подчиненный, кланяясь вперед. — Я… Я их Вам нес, просили подпись… Вы уже уходите? Простите! Я должен был зайти завтра, д-доброго вечера Вам! — очередной поток волнения. Парень уже не знал, куда деть себя от нервозности. Окончание рабочего дня, хотелось решить все как можно быстрее. Поэтому только был рад своему предложению согласовать все с Акутагавой после выходных. Замечательная идея, почему он сразу до этого не додумался.              — Пойдем, — все же, не скрывая своего недовольства, Рюноске развернулся на каблуках в сторону своего любимого, проклятого, кабинета, и махнул парню в пригласительном жесте. А почти сбежал ведь, черт.              Подчиненный только издал какие-то невнятные звуки и быстро наклонился собирать бумаги. «Ой…». Все, что пронеслось в мыслях Рюноске. Он совсем забыл, что они рассыпались. Стало до ужаса неловко.              Наблюдая, как рабочий дрожащими руками собирает бумаги в кучу и укладывает, не особо аккуратно, в коробке, Акутагава не выдержал и снова выдохнул. Подчиненный напрягся еще сильнее. Он уже был готов видеть боковым зрением, как мафиози недовольно уходит по коридору, оставляя парня среди бумаг. Одного. Но он уж не ожидал увидеть его рядом с собой, помогающего собирать весь этот бардак. Рюноске был достаточно сосредоточен на своем новом задании, хоть чуть не валился с ног от усталости. А затем просто поднялся в прежнее положение, как ни в чем не бывало, и направился в сторону кабинета быстрым шагом. Он уже не видел удивленного лица младшего по званию. По слухам, от Акутагавы можно было разве что по шапке получить, но никак не помощи. Решив оставить эти мысли на потом, парень понесся вслед за удаляющейся темной фигурой.              

***

             — Спасибо большое, Акутагава-сан… Хороших Вам выходных! — на повышенных отволнения тонах произнес младший, что сам же и заметил и потупил взгляд в пол, сжимая пальцами края своей рубашки.              Рюноске тихо буркнул что-то на подобии «спасибо, и Вам», готовясь уже второй раз убежать с кабинета. Мельком глянул на парня, который побелел и расширенными глазами смотрел пару секунд на мафиози. А затем младший, будто вспомнив о правилах приличия, направился с коробкой к проему двери. Причина удивления парня осталось Рюноске непонятна.              — Здравствуйте, Накахара-сан, — неуверенно кинул подчиненный и, не совершая своей прошлой ошибки, аккуратно обошел руководителя, заботливо прижимая коробку к груди. И исчез с поля зрения.              — Добрый вечер, Накахара-сан. Задерживаетесь? — тихонько бросил Акутагава, направляясь к рыжему, который слишком подозрительно прижимался к косяку двери. Глаза у него блестели… чем-то. Рюноске не понял чем, но это все равно ему доверия не внушало. Обычно он глядел так, когда его разум посещала крайне любопытная мысль или затея. «Только ж подумал, что не хочу видеться…».              — Здравствуй, да, что-то вроде. Я у тебя карточку одну забыл днем, вернулся забрать, — и, будто подтверждая свои слова, старший направился к столу младшего. Прошелся глазами по поверхности и быстро поднял что-то. Рюноске поддерживал более-менее приемлемый порядок, поэтому найти там что-то труда не составляло. И Чуя, который сосуществовал с частым бардаком, начинал чистоплотности Акутагавы завидовать.              — Это все? — Рюноске все же держался достойно, хотя его глаза уже излучали недовольство.              — Да-а… И, кстати… — как он не любил это «кстати» от Чуи, просто беги и прячься, — что это было?              — …простите?              — Ты в волонтеры заделался? — убирая прядь за ухо, чуть ли не промурчал наставник.              — … я могу пойти домой в свое заслуженное выходное время? — он слишком устал, чтобы слушать терпкий до ужаса тон мафиози и шарады гадать.              — Да-а… — протянул после секундного молчания Чуя, а глаза его засветились очередной идеей, — пойдем, подвезу, я уже освободился.              «Да твою ж мать». Все, что сгенерировал разум Акутагавы. Но вместо этого бессильно выдал:              — Хорошо, спасибо.              Спустя минут семь они благополучно покинули здание, свернув за угол, к парковке. Чуя шел спереди, быстрым шагом, а Рюноске лениво плелся сзади, начиная винить себя, что не отказал. «Надо было уйти, по любому расспрашивать будет, как же он не вовремя, бесит». Мозг продолжать жить своей жизнью и уже выдавал более агрессивные фразы. В ответ на свой внутренний монолог, Акутагава слегка нахмурился, а затем резко встряхнул головой, якобы убирая прядь с поля зрения. А затем сквозь землю готов был провалиться в ответ на такую сценарную линию. «Имей совесть, сам виноват, ящер бесхребетный, мог отказать, а теперь страдай».              А после подумал, что Ацуши бы выписал ему сказочных пиздюлей за такое саморазрушение. И невольно слегка улыбнулся.              Не нравилось ему, когда тигр бубнил что-то на подобии «никому не сможешь любовь посвятить, пока себя не полюбишь». Эта фраза раздражала. Отчасти от того, что имела свою крупицу истины. Очень трудно было Рюноске в этом признаться, но да, да-а. Фраза моментально окутывала тебя своей же ответственностью, которую ну уж очень не хотелось на себя брать. Энергозатратно слишком. Сложно. Но правдиво…              Они проехали уже минут восемь пути, а Чуя молчал. Снова — подозрительно. Может Акутагава выдумал себе? Надумал, что его персона столь важна, что сам Накахара решит поинтересоваться? Ну, они в дружеских отношениях, но не на столько. Так что, да, все спокойно и миленько. Рюноске выдохнул и откинулся на мягкую подушку сиденья, прикрыв глаза. Рисковый трюк, но он не думал, что Чуя даст ему заснуть в своей машине.              — Знаешь, я достаточно работал с тобой… — «Блин», — я видел, как ты мог накричать на подчиненного просто за то, что он не поздоровался с тобой (новенький он или бывалый — не суть дела); видел, как ты их бил за неповиновение; видел, как угрожал. Угадай, чего я не видел?              Рюноске от его тирады потерял смысл слова «видел» и пытался прийти в себя.              — Не имею ни малейшего понятия, — будто выплюнул фразу и отвернулся слегка в сторону окна. И надеялся, что Чуя не обратит внимания на его пренебрежительный тон, и поймет его уставшее состояние.       — Чтобы ты помогал им и, уж тем более, подавал руку, — рыжий вопросительно и заинтересованно посмотрел на Рюноске. Последний все еще был отвернут, хотя его замешательство гуляло спокойно по салону автомобиля.              И вся эта тирада… только из-за этого?              — Все бывает впервые, — не менее раздраженно прошипел Акутагава. Он не понимал смысла вопроса Накахары и почему тот вообще прицепился к нему.              — Я искренне рад, что ты стал кем-то вроде доброй души в свои двадцать один, но на вопрос мой ты не ответил — что это было?              — Вы сами благополучно на это ответили, — буркнул младший и все же повернулся посмотреть на своего провокатора. И пожалел. Чуя максимально, как только мог, недовольно нахмурился и стучал пальцем по ободку руля, пока они стояли перед светофором. Профиль Накахары осветил алый цвет. И было ли это освещение фар машины напротив, или способность рыжего — Рюноске не понял, но слегка испугался — вот она, грань под названием «Выбеси Чую». Дазай был где-то далеко впереди, выигрывая у Акутагавы. И как бывший учитель только не боялся злить этот хаос…              — Да в смысле «что?». Помочь решил. Я устал после смены, а он бы дольше бумаги собирал, тратя мое и свое время. Дал руку, ибо он врезался в меня и упал. Вот… — стараясь как можно спокойнее, проговорил мафиози, смотря уже перед собой, слегка склонив голову вперед. Выглядел он как провинившийся и извиняющийся мальчик, который нарушил родительское правило.              — Понял. А почему ты не отослал его обратно? Смена ж закончилась, я смотрел на часы.              — Вы сами пришли ко мне еще позже, — теперь уже недовольно буравил взглядом рыжего младший. Чуя лишь виновато и глупо улыбнулся.              — Мне можно, — но когда лицо Рюноске нахмурилось еще больше, Накахара слегка засмеялся и быстро выдал, поднимая одну руку вверх в качестве поражения, — больше не буду, честно!              Акутагава после этой выходки чуть-чуть успокоился, а со временем вообще придал себе форму расслабленного лица. И сам слегка прыснул со смеху, наклоняя свою голову снова перед собой. Непривычно было… выражать эмоции.              — Не отправил, ибо… — продолжил после паузы младший и сразу замялся. А почему, собственно? Он не задумывался, а просто сделал.              — Ибо-о? — снова ехидно протянул Чуя.              — Ибо… Да не знаю я… Может, потому, что… он тоже домой спешил? А так… я бы… только усложнил ему его выходные своим отказом? Хотя… может, это было не таким уж срочным…? Но он бы не пришел ко мне столь поздно… Не знаю, как-то так, — виновато проговорил свое заключение Акутагава, все еще не поднимая головы вверх. И правда — будто накосячил и кается.              Повисла очередная пауза. Они почти приехали. Минут пять еще оставалось. Рюноске зарылся в свои мысли и окутался легким чувством стыда. Будто обнаженный, максимально безоружный, сидел тут, перед руководителем. Неуютно. Страшно даже.              — Ты меня удивляешь, — тихо и более ласково произнес Накахара.              Зрачки Рюноске, кажись, сузились в размере, а брови вопросительно потянулись вверх. Его сейчас… похвалили? И не отчитали?              — Простите…?              — Что? Ничего личного, но я считал тебя последним в списке эмпатов. Из всех существующих, в принципе. А тут ты пытаешься понять чувства других, даже если это люди по званию ниже тебя. Похвально, приятно слышать.              — А, н-ну да… Спасибо, — кашлянул Акутагава и снова отвернулся к окну. Щеки залились до невозможности бордовым цветом. Главное чтобы не заметили. Хотя, кажется, попытка спрятаться провалилось, потому что Чуя тихонько рассмеялся. Искренне. Было приятно, что руководитель оценил его… благородный порыв. И делалось оно в разы сладостнее, ибо Рюноске в тот момент не думал о выгоде с чьей-то стороны. Он просто… не думал и делал, в принципе. По венам растеклось чувство тепла и легкой радости. Это что, маленькая гордость за себя?              — А… могу я узнать причину твоего резкого изменения ценностей? — осторожно проговорил Чуя, припарковавшись. Они все еще сидели в машине. Накахара хоть и не брезговал временами наглеть, но легкую грань своих расспросов он был способен ощущать. Если до этого он интересовался мнением и действиями Рюноске о ситуации, в которой сам был свидетелем, то сейчас… он заходил на территорию личного, в которой его не было. Рыжий по себе судил, как неприятно, когда в наглую расспрашивают о личных чувствах, переживаниях, о ценностях. Поэтому старался вести себя крайне аккуратно, ибо, все-таки, вызвать этим отторжение у младшего он не желал.              — Причину? — Акутагава удивлялся уже не счесть какой раз за этот вечер. Была причина для этого? Разве? Он же сам так захотел…              А затем…              «Тигр». Ну конечно, кто же еще вел себя в его окружение как сущий ангелочек.              За эти секунды осознания его успела посетить буря эмоций. Началось все с искреннего негодования, продолжилось отрицанием истинной причины, а закончилось ненавистью к Ацуши, который посмел потревожить его душу своими идеалами.              Чуя будто видел спектр эмоций на его лице и специально не трогал младшего. Выжидал. Выносливо и понимающе.              — Да-а, есть одна… — « с ушами и хвостом, трепаться о позитиве способная».              В какой-то степени Акутагава завидовал Ацуши. И дело это не связанное с Дазаем. А в том, что… тигр пережил такую же вереницу ужасающих событий за свою жизнь, с которой и покончить пытался. Но он… взял себя в руки и имеет силы улыбаться дальше. Работает над собой, учится жить и радоваться происходящему. Где-то на глубине сознания пробежались слова, что это все благодаря Рюноске — оптимизм Накаджимы. Но он быстро прогнал их, ссылаясь на их излишнюю эгоистичность. Так нельзя.              Чуе же можно доверять? Он не производил впечатления легкомысленного дурака, который разбрасывался чужими вещами и использовал тайны других против них же. А Акутагава себе может доверять? Верен ли он в своих догадках? Слишком много мыслей, сердце начало стучать быстрее. От волнения? От страха? От злости? Рюноске запутался. Все-таки, в критических ситуациях, связанных с людьми, он терялся.              Решив проигнорировать разрывающий душу страх быть высмеянным, униженным, и чувство стыда за свои слабости, Акутагава медленно, неуверенно, начал повествование.              Он говорил про общие черты ситуации — как они с тигром проводили время, их общение. Про причину знакомства он тактично умолчал, про их прошлый уговор — само собой, тоже. От начала рассказа, который долгим нельзя было назвать, сердце мафиози пробегало марафон по всему телу. Он нервно поправлял свисающие ему на нос и губы пряди, часто моргал. Старался держаться ровно на сиденье, но невольно опускал плечи. Весь сжимался — закинул ногу на ногу, другой рукой обнимал себя за ребра, поглаживая их пальцами. Отчаянно пытался скрыться и защититься. Хотя его никто и не атаковал, Чуя просто сидел за рулем, периодически выстукивая ритм ногтями по ободку. Накахара не комментировал, не перебивал — просто слушал. Была ли эта профессиональная непритязательность, то ли обычное человеческое понимание — Акутагава не знал.              Когда его монолог был окончен, то он обеспокоено выдохнул. Губы скривились в нервной улыбке, а рука так и не перестала себя обнимать. Было безумно страшно смотреть на собеседника. Он боялся увидеть на его лице пренебрежение, насмешку, осуждение; увидеть, что Чуя свел агрессивно брови друг к другу и готовился кричать. Рюноске и не думал, что аж так умеет волноваться.              Переборов свое негодование и ужас, Акутагава решил глянуть на собеседника, который все еще тактично молчал. Но когда он обернулся, то заметил на лице Чуи… понимание? Нежность? Насмешку? Что это, черт тебя дери, такое?              Накахара же в свою очередь просто склонил голову на бок, слегка улыбнулся и с прищуренных глаз рассматривал эмоциональный спектр младшего, который, кажись, успел умереть раза три. А затем все же не выдержал и тихонько засмеялся, глядя перед собой, тоже опустив подбородок перед собой. Рюноске замешкался от этого его жеста.              — Вот значит как… Понял, полгода вашего общения — хороший срок… Я скажу то, что обязан, как твой коллега — если случится какая-то стычка с агентством, ты будешь первым подозреваемым.              Акутагава нервно кивнул. Он понимал риски, но считал, что умеет не смешивать работу с личной жизнью. Хотя, могло все быть сломано и не по его инициативе — могли банально подставить в шпионаже. Об этом он тактично не думал, слишком бесило.              — Ну, а как друг… Скажу, что передай тигру спасибо за его влияние. Может, он и из Дазая человека сделает, — Чуя мечтательно рассмеялся в который раз за этот вечер и снял шляпу, откинувшись после на подушку сиденья, подражая Рюноске. А еще Накахара не спрашивал про причину начала общения — ну невозможно, чтобы те, кто в прошлом врагами были, теперь мирно распивают чаи и смеются вместе. Специально не спросил? Снова запутался Акутагава.              — Почему это за влияние… Звучит так, будто я не имею своей воли и спокойно пошел у него на поводу, — смущение младшего мафиози сменилось раздраженностью и он снова отвернулся к окну.              — Да, ты прав, я неправильно выразился, извини… Ты далеко не конформист, — рыжий задумался на секунду, обдумывая что-то, а затем победно ухмыльнулся, смотря на отвернутое лицо Рюноске, — поэтому теперь я уверен, что ты сам позволил ему на тебя влиять.              Акутагава медленно развернулся в его сторону и непонимающе смотрел на того. «Звучит еще хуже». Эта фраза темного встревожила только больше. Накахара же в свою очередь мило улыбался, медленно моргая. Тоже устал на работе.              Точно, усталость. После легкого стресса организм Рюноске все же вспомнил, что он, вообще то, задолбался на работе и летел домой, в душ, покушать и спать. Моментально эмоции приглушились, и веки начали смыкаться под каким-то тяжелым весом. Понервничать, обдумать все с ног до головы — успеет перед сном.              — Я… Пойду. Спасибо, что подвезли, — тихо произнес Акутагава и быстро нажал на дверную ручку.              — И тебе спасибо за доверие, обращайся, — Накахара снова чуть ли не промурлыкал и сонно потянулся. Эта нежность и спокойствие одновременно пугала и завораживала Рюноске. Умеет же старший себя контролировать. Невероятная работа над собой.              — Да… И Вы, — выпалил Акутагава, затормозив на секунду. После осознания также быстро закрыл дверцу, очень стараясь ею не хлопать, и подался к зданию.              Осмысление ситуации — в частности того, что он наконец-то сам один — позволило ему расслабиться. Он раскраснелся сильнее прошлого раза, закрыл руками лицо и снова сетовал на то, что повел себя крайне неловко, и что вообще он дикий тормоз в ситуациях, которые касаются человеческих эмоций. Стыдно то как. Он и не думал, что будет способен на подобные чувства. Рюноске слабее, чем он думал. Или это проявление силы внутренней — умение говорить о своих эмоциях и разбираться в них? Так когда-то говорил Ацуши. А Акутагава в ответ тогда недовольно что-то буркнул. Тигр тогда рассмеялся, чем поставил мафиози в странное и раздражающее положение — отчасти из-за того, что он не понимал причины такой радости напарника.              Смех у Накаджимы был красивый.