ангел

florence + the machine - dog days are over

***

      Кто-то гонится, торопится. В темноте блистают клыки, но им никакого доверия нет. Страшно, холодно, болит живот, рука не двигается. Голова кружится, громкие звуки. Беспокойно. Какой-то человек с топором, окровавленным, он улыбается. Нет, он скалится. То исчезает, то пропадает. Беспокойство растет, оно все ближе. Белый тигр уходит в сторону, отворачиваясь. Ацуши все хуже и…              …он очнулся. По глазам ударил свет, неприятно заставив пощуриться. Дернул рукой и поежился — к ней была прикреплена капельница. Белые оттенки комнаты. Лазарет агентства, можно выдохнуть, после чего тигр и немного расслабился. Приятно, конечно, осознать, где ты, но причина, почему он тут — мозг еще не вспомнил. Кое-как приподнявшись на локтях, не повредив шприцы в руке, осмотрелся. И чихнул — от того же яркого света.              — О, наконец-то, — откуда-то донесся довольный и уставший возглас. Ацуши проморгался, а когда напрягся, чтобы прислушаться, откуда голос, то женщина сама перед ним появилась. Йосано-сан, — выспался?              — Да, — выпалил, не думая. К сожалению, сказать того же по отношению к Акико сказать нельзя было — утомленная и расслабленная улыбка, черные круги под глазами, запах кофеина, который учуял от девушки тигр. — Давно я тут? И где другие?              — Девять часов спал. Дазай вон там, вставал уже, — быстро указала пальцем за свою спину, на другую штору, и немного убавила голос, — иронично, но он живее всех других вместе взятых. Куда спешишь? Ложись обратно.              Периодически Ацуши боялся ее. Не методы лечения пугали (спустя время он просто привык), а периодический командный тон, которым она назначала другим постельный режим после ранений. Детективы, что с них взять. Рвутся работать как можно быстрее, игнорируя свое здоровье. Даже если взять в расчет способность женщины. Поэтому, Йосано выбрала правильную тактику поведения в своем кабинете. Тигр только внутренне улыбался, подчинялся и немного тревожился.              — Куникида уже на ногах, на него у меня сил не нашлось после лечения… Танизаки домой отправился, Рампо все еще в командировке, Кека с Миядзавой не пострадали… Все. Я тебя покину, если что, обращайся. Все же в норме? — потрогала Ацуши за лоб женщина, чему-то своему хмурясь, — твой зверь очень капризный, ты знал? Он очень не любит, когда моя способность сталкивается с его регенерацией. Иначе бы ты уже ходил.              — Я… проведу с ним воспитательную беседу, Йосано-сан.              Акико слегка хихикнула и поспешила удалиться по своим делам, снова интересуясь, в норме ли парень. И после, получив утвердительный кивок, исчезла. А Накаджима снова провалился в сон, хотя ожидал просто прикрыть глаза.              Тревожных снов уже не было, лишь пустота. Не гнетущая, а успокаивающая. Его тигр подошел к нему, обвился вокруг его хрупкого тела и уткнулся носом в щеку, что-то недовольно ворча. Парень улыбнулся и запустил свои пальцы в белую шерсть, поглаживая. Просидели они так неизвестно сколько времени, часы и минуты сбились со своего привычного ритма. Во сне была своя атмосфера и уют. Парень что-то сказал своей способности; что-то, связанное со словами Акико с капризностью и регенерацией. Дословных слов своих он не помнил, но в память забилось, как тигр прижал уши и отвернулся — возмущался, чуть ли не как человек.              Очнулся Ацуши от голосов, отдаленных. То ли особый слух, то ли чувствительность после ранения. Тональности шума слились в один, и понять, кто были эти люди, было сложно. После окончательного пробуждения, парень напрягся и приподнялся на локтях, щурясь снова от белого света. Точно Йосано, что-то возражает. Кажется, Дазай… И его игривая манера вести диалог. И кто-то еще. Новый голос. Не из агентства. Но очень знакомый Ацуши.              Акутагава, что ли? Откуда?              — Он не окончательно проснулся. Не одобряю вашей идеи. Ему нужен отдых, — строгая Акико.              — Он ведь не сам будет, — обиженный Дазай.              — Даже у членов Мафии есть достоинство не нападать на раненых в чужих апартаментах, — звук какого-то движения. Легкий удар ботинком по кафелю. Тишина на какое-то время. Какой-то удивленный и недовольный выдох Йосано. И легкий смешок Дазая.              Точно Акутагава. Это движение Ацущи узнал. Имел привычку его друг кланяться, когда того требовала ситуация. Только делал он это… по-своему. Он отставлял правую ногу слегка назад, что производило характерный удар ботинком о пол, и наклонялся корпусом слегка вперед. Это не несло официальный характер, просто… было частью Рюноске. Периодически казалось, что тот вылез прямиком из прошлых веков. Но это не делало его хуже. Ацуши быстро привык к такому поведению парня, но в первый раз удивился. Когда мафиози был относительно хмурым, говорить в конце настроен не был и просто… поклонился. Что ж, дело тигра просто принять и понять. Хоть и кланяться не было чем-то необычным, но вот своя легкая отличительная манера Акутагавы вызывала легкое удивление.              Видно, его поведение и произвело должное впечатление на Акико, ибо та, недовольно фыркнув, запустила их в палату, угрожающе шепча что-то Дазаю, мол, если что-то произойдет, Осаму лишится зарплаты.              — Здравствуй, Ацуши-кун, как самочувствие? — чуть ли не расцвел Дазай, выпорхнув из-за шторки. Акутагава неуверенно поплелся за ним и, пока его бывший наставник был занят разговором, незаметно кивнул тигру.              — Относительно. А что…              — А, молодой человек пришел по приказу босса услышать твою версию происшедшего. Ну, а я присматриваю.              Акутагава только фыркнул еле заметно и нахмурился. В принципе, он не мог винить бывшего наставника, что последний так осторожничал. Но легкая волна презрения накатила на мафиози.              — А-а… Дайте мне время. Я еще плохо соображаю.              Рюноске снова фыркнул, только в более веселой манере. Ацуши уверен, что не будь тут Дазая, то Акутагава бы иронично выдал что-то на подобии «почему только еще?». Осаму как-то зыркнул на бывшего ученика, вздохнул и повернулся к двери, судя по всему, игнорируя обещание о защите Ацуши от злобного мафиози. Либо же старший детектив знал, догадывался, больше, чем младшие о том думали. Дазай все же исчез в проеме двери, ставя в известность, что он ушел за кофе, и более чем уверен, что эти двое не подерутся хотя бы сейчас.              — Ну, а… допросы где проводят? – как-то неловко буркнул мафиози, осматривая палату.              — Та хоть тут. Я не настолько низко пал, чтобы сидеть в допросной агентства в качестве преступника…              Акутагава тихонько прыснул, снова повернулся, взглянул на дверь и пошел ее затворить, сетуя, что не нужно лишних глаз. Хотя Ацуши думал, что вряд ли члены агентства захотят подслушать второй раз то, что они знают. Ибо это дело изначально было их. Но, так уж быть, пусть мафиози утоляет свое беспокойство.              — Ну, а теперь, во-первых… Я очень сдерживаюсь, чтобы не врезать тебе пощечину. — Строго заявил мафиози, хмурясь, упираясь в закрытую дверь. В палате они остались одни, Йосано ушла еще перед Дазаем.              — … не надо сдерживаться, — буркнул тигр и сжал руки на груди. Он прекрасно понимал, почему злится его товарищ. Он бы сам с ума от бешенства сошел, если бы Рюноске сделал подобное.              Тишину разрезал звук каблука. Какой-то слишком громкий. Из-под опущенных ресниц, Накаджима видел, как к нему приближался старший. Даже зажмурился, ожидая удара. Хоть и в обычной ситуации накричал бы за такое. Акутагава поднял его подбородок вверх, осматривая недовольное лицо. Уголки губ сами легонько потянулись вверх, и мафиози лишь потянулся рукой к лицу тигра и… щелкнул указательным пальцем того по носу. Ацуши лишь тихо зашипел, прикрывая ладонью пораженное место.              — Лучше бы ударил…              — Нет желания. Не делай так больше. Пожалуйста, — Акутагава опустился рядом к Ацуши на его койку и просто осматривал, как тот все еще хмурится.              — Постараюсь…              — Ну, а во-вторых… Я рад видеть, что ты живой. Злишься вполне натурально, — улыбнулся Рюноске. Получалось в разы лучше, чем в их первые встречи. Тигр уже даже успел привыкнуть к такой перемене мафиози, которая так медленно показывала себя.              — Да, прости… Не думал тогда.              — Только тогда?              «Ну, естественно». Ацуши лишь также недовольно и аккуратно пихнул собеседника в бедро, ибо тот сидел возле его колен. Рюноске снова лишь усмехнулся, закрывая глаза. Тигр медленно выпутался из одеяла, подвинулся к Акутагаве ближе, как то позволяла капельница. И уткнулся тому в плечо лбом. Мафиози только сильнее напрягся, но со временем тихо выдохнул и уперся головой детективу в макушку.              Их отношения… немного изменились. Не совсем кардинально. Но и этого хватило, чтобы заставить понервничать старшего. После того, как он сам обнял тигра, управляемый эмоциями, он уже дома запаниковал. Стыд, сожаления. А потом и облегчение, радость. Для него было непривычным проявлять тактильность. Но почему-то рядом с тигром это не работало. Хотя, уже почти год прошел с их первой встречи. Все же время взяло свое. С момента мурчания Ацуши прошло пять месяцев. Очень быстро. Первый месяц Акутагава старался не пугаться, когда тигр мог обнять того в знак приветствия или просто от хорошего настроения. Ведь буквально сам подписал согласие на всякого рода «нежности». Часто тактильность, в рамках дружбы, инициировал сам Накаджима. Рюноске пока только учился языку прикосновений. И соврал бы, сказав, что ему это противно. Гин тоже стала перед фактом «человеческих отношений». Акутагава посчитал уместным обнять свою же сестру. И пожалел, когда услышал, как та рассмеялась. Не со зла, а от какой-то абсурдности и радости. Рюноске ж сразу нахмурился и сжал руки на груди. Гин уже сама решила прильнуть к брату, взлохмачивая тому волосы.              — Расследование. Я пришел сюда по приказу босса. Можешь отвечать?              Ацуши отодвинулся и старался привести разум в порядок, припоминая детали прошлого задания. Это оказалось легче, чем он думал. Видимо, внутренний тигр окончательно пришел в себя и позволял хозяину мыслить, вспоминать.              И он начал свое повествование.       Тогда к ним пришла женщина, прося помощи в поиске ее мужа, который исчез без предупреждения. Она была спокойна, даже слишком. Скорее, ее накрыло отчаяние. Рассказав подробности, она послушно удалилась, оставив свой номер телефона. Дело поручили Дазаю, который немногословно вслушивался в ее слова. А тот уже с места преступления позвонил Ацуши, взывая к помощи, сетуя, что тому будет полезно посмотреть на работу наставника. Как Осаму вышел на труп мужчины, Накаджима не знал. Будто старший еще в агентстве знал, когда слушал обеспокоенную потерпевшую, что тот мертв.              На месте преступления тигр застал наставника с другим мужчиной. Рыжим. В шляпе. Дазай любезно представил своего бывшего напарника своему нынешнему ученику. Накаджима заметил, что Чуя склонил голову набок, с каким-то интересом рассматривал его, и кивнул в конце с улыбкой в знак знакомства. Ацуши растерялся, но сделал то же самое. Вспомнил, как Рюноске упоминал о Чуе в баре, и слегка покраснел.              Со слов Накахары, тот самый потерявшийся муж — член мафии. Достаточно любопытный, ибо Мори приказал за ним присматривать. И вот мужчина умер (Дазай позвонил и сообщил о смерти женщине, не используя нежности. Просто поставил перед фактом и сказал, что ищут причину.)Было бы глупо, что жена не знала о деятельности мужа. Но раз она пришла в агентство… Позже, под ворчание Чуи, Дазай без приглашений решился наведаться в мафию, в архив, почитать досье с их стороны о мужчине. Накаджима чувствовал себя крайне некомфортно.              Ичиро Изао, тридцать восемь лет. Являлся членом мафии с тридцати лет. Занимался всякого рода подработкой в качестве кражи. Был без руки, потерял в автокатастрофе, что не мешало ему обчищать граждан. Ведь мало кто подумал бы на раненого. Разбирался в химии, любил конструировать бомбы, знался в ядах. Уверял, что может оказаться эффективным. Хоть и понимал, что на фоне эсперов он слаб. Все же его отправили подчиняться Мотоджиро Каджи. Два любителя химии и бомб могут и правда оказаться полезными для мафии.              Жена, Аяме Бунко, же пришла за помощью в агентство. Что было странным. Мафия сама узнала о смерти Ичиро, начала свое расследование.              В архиве они проторчали полчаса. После опроса самого «лимонного мастера», на что тот под недовольный взгляд Накахары подчинился. Ацуши до сих пор не понял, зачем его Дазай позвал с собой, ведь тот отлично справлялся сам.              Весь шум начался на крыше здания, когда детективы уже собирались уходить. Там оказалась Аяме, жена. Веря ее словам. По досье — он не был ни с кем связан. Женщина стояла на краю, в свободной толстовке. Среди гомона и вооруженных мафиози он постарался прислушаться, какие звуки исходят от самой девушки. По просьбе Дазая, когда они выходили с архива. Ацуши тогда удивился. И вот, после того, как Осаму пихнул тигра в бок, младший прислушался. Какой-то тик. Ветер и люди заглушали звук, но сконцентрироваться было возможно. Все еще тик, частое сердцебиение девушки. Тигр передал свои наблюдение детективу, после чего тот начал разговор.              — Зачем Вы надели на себя жилет с бомбой, миледи?              Мафиози смотрели на Осаму, кто-то с недоверием, кто-то с непониманием. Девушка ж была сбита с толку.              — Я выполню его волю. Он ненавидел Мафию. Из-за нее у него начались проблемы. Он желал всем вам смерти. Вы не понимаете! Я видела, как он страдал! — сошлась на крик та, боясь потерять контроль ситуации, — только попробуйте выпустить своих псов на меня! Я взорву все к чертовой матери здесь и сейчас!              Эсперы отступили. Они бы не успели убрать бомбу. Под крышей был кабинет босса, еще один архив — с более важными бумагами, которые терять от взрыва совсем не хотелось. Разрушение верхнего этажа бы понесло падение всего здания. Слишком много жертв и потерь. Даже для мафии.              — Дазай-сан… Вы мне доверяете? — тихо спросил Ацуши, пододвигаясь в толпе к наставнику. Осаму недоверчиво зыркнул на тигра, переводя взгляд на взбешенную даму, — я могу подкрасться сзади к ней, с нижнего этажа. Сорвать с нее взрывчатку.              Старший что-то обдумывал, затем кивнул. Тигр же удалился. Затем события слились в одно напряженное месиво. Ацуши сорвал сзади с девушки бомбу, отрезав когтями закрепляющий ремень. Подкрался к ней по стене, цепляясь теми же когтями. Толкнул женщину вперед, чтобы она не упала с крыши. Сам уцепился когтями о стену. Бомбу отбросил достаточно, но ее взрыв ударил тигру по голове, оглушая. Последнее, что он видел, было обеспокоенное лицо наставника и копошение мафиози.              Со слов Акутагавы, Ацуши словил Чуя, когда тигр начал падать со здания после оглушения. Девушка была окончательно обезврежена и передана под ответственность мафии. Рюноске дополнил то, что младший детектив уже не знал о расследовании, и упомянул, что девушку ждет достаточно серьезное наказание. Ацуши скривился.              Женщина не была законной женой Ичиро, хотя себя таковой считала. По ее словам, тот предоставлял ей бумаги об их заключении брака. Подделал, во что она верить не собиралась — ее милый не мог сделать подобного. Зачем? Только ему известно. Скорее всего, чтобы держать ее ближе к себе и очаровать сильнее. Ичиро же потерял руку из-за мафии, когда та взорвала полицейский участок. Он просто проходил мимо. Случайно. И поплатился потерей руки. Вот и возненавидел ее всем сердцем, узнав из новостей, кто был виновником взрыва. Готовился, чтобы потом вступить в нее. Расширял свои знания в химии, практиковался в изготовлении бомб. Жил только благодаря кражам. Затем, очищая магазин, взял в виде заложника женщину, случайную посетительницу. Аяме же просто со временем стала жертвой стокгольмского синдрома, «влюбившись» в своего похитителя, сопровождая его в последующих набегах. Спустя время, она оборвала все контакты с семьей, друзьями, молодым человеком, говоря, что просто уехала заграницу. Какое-то время ее искала полиция, затем закрыла дело. Ичиро же был рад наличию такой верной персоны под боком.              И вот, он умер. Снова же — случайно. Подорвался в своей же лаборатории, не рассчитав количество ядовитого вещества. От отчаяния, девушка решила выполнить волю мужа. Покопалась в его заметках, сундуке с готовыми взрывчатками. Разобралась и решила действовать в самоволку.              Мори приставлял негласную охрану за Ичиро, ибо босс не доверял тому. Из-за своей неосторожности, глупости, злости, химик выдавал себя тем, что все чаще интересовался бомбами из книг в архиве и у наставника, Мотоджиро (который тоже по приказу босса доносил на «ученика»). Громко говоря, что именно этим занимался Мори. За Ичиро следили более низкие чины, но из-за приказа именно босса. Те, кто решались примкнуть к преступному миру, были скорее отчаянные, пугливые. Но химик был слишком самоуверен, будто считал, что его обязательно примут. В принципе, только это и послужила тому, чтобы Мори назначил охрану за этим человеком. С самого начала своего правления, босс замечал пару таких людей, которые пытались примкнуть к мафии. Это было его личной привычкой — следить за теми, кто его напрягал. Только прошлые случаи сошли на то, что у босса простая паранойя. Ибо те люди не оправдали ожиданий. Они были обычными… мафиози. Из-за этих случаев поползли слухи о паранойе Мори (на которые тот даже не обращал внимания), после чего чуть ли не каждый военный в мафии напрягся — не следят ли за ним сейчас?              И вот, случай, когда подозрительность подтвердилась. Обиженный, опасный мужчина. Но все-таки оказавшийся полезным для мафии. Его знания в области бомб и ядов были хорошими, что Мотоджиро обращался к нему как к равному. С помощью Ичиро, большинство миссий прошло спокойнее и незаметнее. Зачем он так старался для мафии? Скорее всего, влиться в коллектив, в доверие. Что и получилось.              И вот, случилось, что случилось. Дазай в агентстве внимательно слушал посетительницу, узнавая детали, после чего неожиданно вспомнил о том, что когда-то Мори поделился с ним подозрениями на счет химика. Осаму, как и до этого, снисходительно принял эту информацию. И вот, она неожиданно всплыла спустя шесть лет.