Исцеление

Ночь набухла предчувствием дождя. Оно было почти ощутимым, оно давило, легонько щекотало кожу, многообещающе хмурило небо. Мегуми стояла в дверях Широбеко, с радостью подставляясь прохладному и влажному воздуху, что заигрывал, теребя полы ее кимоно. Конечно, это не могло продолжаться долго – вот-вот в ветре пробудится ярость, он загонит путников под крыши... И друзья тоже вернутся в уютные и безопасные стены Широбеко. Скоро, скоро грянет буря... Непривычно для этого времени суток улицы пустовали, не горели даже лампы, обычно зажигающиеся по вечерам и встречающие покупателей у входов в магазинчики; не было слышно привычных звуков – ни позвякивания кухонной утвари, ни приглушенной болтовни, ни обрывков мелодий бродячих музыкантов. - Нечего тут торчать, Лисица, - Сагара Саноске присоединился к ней, пронзая ледяным взглядом сгущающиеся сумерки. - Шла бы ты в дом. Надо запереть дверь. Судя по выражению лица, отказы не рассматривались. И потом, он был прав: действительно глупо тут торчать – но она хотела, ей просто-таки было необходимо хотя бы минуточку постоять в дверях. Ведь за четыре последних дня все уже издергались, ожидая нападения. Но никто не появился. И ничего не случилось. Так сколько уже можно было сходить с ума? - Господи, хоть бы они уже что-нибудь сделали... - пробормотала она, возвращаясь в дом: ожидание безмерно действовало на нервы. За исключением Хико-сана, испарившегося днем раньше, все собрались за большим столом в уголке ресторана – Широбеко закрылся сегодня сразу после полудня, и Сае распустила работников по домам. Улыбка хозяйки, накрывающей стол к чаю, выглядела чуть напряженней обычного. Наконец, она и сама присела. Вопреки всем попыткам создать иллюзию уютного домашнего сборища, царила напряженная тишина – все уже дошли до ручки, пустые дни вымотали и утомили. После вестей о краже из полицейского арсенала Окина-сан запретил обитателям Аойи и носа наружу показывать – пропали ведь не мечи, не копья, а именно ружья. И даже для одного-разъединственного врага любой мог стать легкой добычей. Сидеть взаперти было совершенно невыносимо, но еще хуже было сидеть взаперти и ожидать нападения невесть кого и неизвестно на кого. Хотя, естественно, целили они именно в Кеншина, однако Окина и прочие не собирались цепляться исключительно за очевидную истину – ведь существовали еще Аойя, Широбеко, да и сам Киото, в конце концов: все сейчас находились под ударом. Все являлись вероятными целями. Над разложенной картой города началось обсуждение маршрутов защиты и отступления в надежде предугадать и проработать все возможные сценарии. Кен-сан, на удивление, держался в сторонке, хотя, без сомнения, играл центральную роль в происходящем. В последние дни он сильно изменился, снова натянул привычную маску бродяги – вежливые улыбки на все расспросы, вот только улыбки эти выглядели как-то вымучено, да и в глазах светилось беспокойство. А ведь он ужасно устал, - с беспокойством подумала Мегуми. Обессиленный и опустошенный, он, скрестив ноги, сидел в углу с мечом у плеча. Опущенное лицо, закрытые глаза, мрачное выражение лица. Теперь Мегуми уже не знала, что бы встревожило ее больше - напряженный интерес Кен-сана к планам Окины или его нынешнее явное безразличие. Похоже, Каору с Саноске разделяли ее беспокойство: безмолвный, закрывшийся ото всех Кеншин буквально разрывал им сердце, ибо они прекрасно понимали - он еще слишком слаб для боя. Прежде подобное поведение всегда предвещало опасность: Кен-сан привык держать свои проблемы при себе, чтобы не волновать друзей, однако добивался противоположного эффекта - чем меньше он говорил, тем больше беспокоились окружающие, прикидывая, что же там удумал бродяга. Сменит ли он, вняв надеждам товарищей, привычный стиль поведения? Едва ли. Должен ли он сражаться? Совершенно исключено. Или же он размышляет над очередным безумием: вполне в его духе было бы добровольно отдаться в руки врагов ради спасения жизней прочих. Мегуми искренне понадеялась, что Кен-сан обдумывает не последний вариант. Каору взяла чашку чая и присела рядом с Кеншином. Ее синие глаза засияли, когда она склонилась, заглядывая ему в лицо. - Кеншин?.. Он поднял голову: - Благодарю, Каору-доно... – принял из ее рук чашку и наконец-то улыбнулся по-настоящему, искренне. За последние дни все забыли, как выглядит его улыбка, а потому безмерно обрадовались. Небо за окном разрезала молния, пророкотал гром. Мегуми очнулась. Вот мягко зашелестел дождь – сначала неуверенным шепотком, который звучал все громче, пока не стал мерным ропотом. Ветер встрепенулся, шлепнул в стену и через некоторое время уже тонко завывал. Шторм набирал силу. От неожиданного грохота в дверь все подскочили и резко обернулись. Конечно, враг не пойдет на такой редкостный идиотизм, чтобы заявлять о своем явлении стуком, но нынче – особенно нынче - никого не ждали, и любой незваный гость автоматически оказывался подозреваемым. Саноске пошел взглянуть, кого там принесло, а Мегуми пришлось напомнить себе, что люди должны дышать. Нащупав в оби ножик, она загнала обратно рвущийся на волю страх. Полиция. В дом шагнули два молодых офицера – оба мокрые до нитки и задыхающиеся от бега. В одном из них Мегуми признала юношу, дважды сопровождавшего ее до Аойи. - Сагара-сан, - обратился к Сано темноволосый офицер, - здесь все в порядке? Сано нахмурился: - Да, а в чем дело? Что случилось? - он посторонился, впуская полицейских; те, явно волнуясь, присоединились к сидящим вокруг стола. - Нам велено передать, чтобы вы немедленно уходили отсюда. В Широбеко теперь небезопасно. - Что случилось? - повторил Саноске. - В городе произошло несколько нападений. Сейчас идет бой у полицейского участка, кроме того, нам поступили сообщения об активизации неких сил вокруг Аойи и дома Араи-сана... - Кузнеца? - встрепенулась Мисао. - А он-то тут при чем? - Ну, я не знаю, - полицейский виновато пожал плечами. - Простите, это все, что я слышал. Нападение может произойти в любой момент, а у нас проблема с личным составом, и народу на все возможные цели не хватает... Боюсь, Горо и я – это все, кто сегодня будет вас охранять... - Странно, - настал черед хмуриться Окине. - Мои люди не сообщали ни о какой суете поблизости... - Если б еще противник об этом знал, - откликнулся офицер. - Они палят по участку из наших же собственных ружей. - Этого-то мы и опасались, - горестно вздохнул Окина. - Точечные атаки, которые мы не можем отразить, – наверняка они так и планировали... - Но и торчать тут мы тоже не можем, не сидеть же сложа руки! - воскликнул Яхико. - Вот-вот! Ведь должен же кто-то помочь хотя бы Араи! - подхватила Мисао. - У Араи-доно сейчас наставник, - сообщил из своего угла Кен-сан, и все тут же обернулись к бродяге. - Кеншин?.. - удивленно пробормотала Каору и переглянулась с Сано: интересно, что еще он решил им не сообщать? - Его попросил об этом ваш покорный слуга, и наставник согласился, что это лучший выход. Окина захлопал глазами: - Что ж... одним беспокойством меньше, - задумчиво констатировал он. - Однако полиции нужна наша помощь, а мысль о том что Аойя сейчас без присмотра меня просто убивает: мы трудились, не покладая рук, и все начинается снова... Мне бы не хотелось разделяться в такой момент, но, похоже, выхода нет... - Я проверю Аойю, - негромко вызвался Шиномори. - Аоши-сама... - выдохнула Мисао, в очередной раз захлебываясь от переполняющих ее чувств. Окина молчал, колеблясь, словно сомневался в способности Аоши выполнить это задание. С одной стороны, бывший командир Онивабан уже оправился после ранений, с другой – он все эти недели провел в медитации, ни разу не прикоснувшись к мечам. И потом... его предательство... Прощение – это одно, это просто. А вот доверие... Это куда сложнее. - Прихвати с собой Мисао, Куроджи и Масками. И – ради всего святого – береги себя: если силы будут неравны, не лезьте на рожон, отступайте без колебаний. Аойя, конечно, наш дом, однако же, в конце концов... - старик покачал головой, - это просто здание. Шиномори коротко кивнул и направился к выходу, следом двинулась Мисао – с чрезвычайно покорным видом и широко распахнутыми глазами, за ней - еще двое онивабанцев. Через миг все четверо уже шагнули за порог. ...Что ж такое, - подумала Мегуми, - как-то все слишком быстро: только что мы сидели все вместе, и вот – их как ветром сдуло, уму непостижимо – даже "до свидания" не сказали. От внезапности аж голова кругом пошла. - Эй, Лисица, ты чего? - негромко спросил Сано, не сводящий с нее озабоченного взгляда. - Уж очень как-то все быстро... - Дык... это ж не хурхы-мухры, - откликнулся он, снова оборачиваясь к Окине и прочим. Старик толковал с молодым полицейским, Йоши, уговаривая его проводить Сае-сан в более безопасное место, подальше от возможной горячей точки, тогда как юноша настаивал, что его долг – помогать защищающим Широбеко. - За меня не волнуйтесь, - смущенно попросила Сае. - Мы не сможем обеспечить вашу безопасность, Сае-сан, - мягко возразила Каору. - Вам правда лучше уйти. - Как и Мегуми-доно, - раздался тихий голос из угла, в котором сидел Кеншин. Потрясенная этим ударом в спину, Мегуми вытаращила глаза – Кен-сан, не моргнув, выдержал ее взгляд. Мысль, что придется расстаться с товарищами, никогда не приходила ей в голову. - Вот еще! - воскликнула она. - Я останусь со всеми! Сано сдвинул брови: - Кеншин прав, Лисица. Для тебя тут слишком опасно. - Но я доктор! Я могу оказаться полезной! - Ты будешь только обузой, - отрезал Сано. – Ты же не умеешь драться, тебя ж тогда на улице чуть не убили!.. - Я могу вам понадобиться! Я должна остаться! - она сама не верила в то, что говорила, потому что до смерти боялась грядущего сражения и была готова оказаться где угодно, лишь бы подальше отсюда. Спроси ее четверть часа назад, хочет ли она остаться в Широбеко, она бы подумала над ответом, но сейчас все было решено: с друзьями, только с друзьями. Провести остаток ночи где-нибудь в полном одиночестве и так называемой безопасности – нет-нет, она и представить себе ничего подобного не могла. - В этом есть смысл, - кивнула Каору, - умения Мегуми-сан нужны нам именно здесь. Мегуми с благодарностью взглянула на девушку, немного удивленная, что та ни с того ни с сего приняла вдруг ее сторону. Лицо Кен-сана, как всегда, было совершенно непроницаемым, Сано же, похоже, решил настаивать на своем и упрямо смотрел на докторессу в упор. Он не собирался сдавать позиции. Мегуми – тоже. - Суроджо, Омиме, - нарушил накрывшую зал тишину Окина, и Мегуми затаила дыхание, ожидая вердикта. - Вы знаете, куда необходимо проводить Сае-сан. Оставайтесь там, пока не получите от нас известий. - Слушаемся, - кивнули онивабанцы. Волна облегчения накрыла Мегуми: ее не прогоняют. Не будь ситуация столь серьезна, она непременно бы кинулась Окине на шею и показала язык Петушьей Башке. - И что теперь? - мрачно спросил Йоши. - Мы с Горо можем нести вахту снаружи. Твой пост на крыше, - кивнул он юному полицейскому. Мегуми окинула взглядом комнату: теперь, с ней и полицейскими, их осталось всего восемь человек. Даже не сомневаясь в боевых умениях друзей, она почувствовала беспокойство: как ни крути, а все не в лучшей своей форме, за исключением, разве что, Каору и Яхико. У Окины еще не сошли кровоподтеки от битвы с Аоши, у Сано не зажила разбитая рука, а Кен-сан... Мегуми сглотнула комок в горле. Кен-сан до сих пор не может самостоятельно подняться по лестнице... Бок по-прежнему сочился кровью, а остальные раны, хоть и зажили, но были еще совсем свежи – затянутые тонкой кожицей рубцы. Кого-кого, а вот Кен-сана как раз и следовало бы отправить вместе с Сае. Хотя, конечно, бродяга бы ничего подобного не допустил – чтобы друзья сражались вместо него, пока он отсиживался в укромном местечке... Окина, раздающий указания, внезапно обернулся к тихо сидящему в углу Кеншину: - Полиции нужна помощь – полагаю, нам стоит объединить усилия. Надеюсь, если мы уйдем отсюда, то выведем Широбеко из-под удара. Что думаешь, Химура-кун? Пожалуй, стоит отправиться туда, а?.. - Окина-сан, - спокойным голосом заговорил Йоши, - для нас большая честь проводить вас до участка, помощь будет как нельзя кстати. Кеншин не ответил – он смотрел в пол. - Кеншин, - заговорила Каору, - как считаешь, стоит идти? - Нет, - мотнул он головой. Они слишком хорошо знали Кеншина, чтобы не доверять его интуиции. Что-то не так. - Чего, Кеншин? - спросил Сано. Глаза бродяги обратились к юному полицейскому. - Что такое? - тот недоуменно обернулся к своему напарнику и снова к Кеншину. - Чего, Йоши? - нахмурился Сано. В голосе еще звучало недоумение, однако, когда уличный боец обернулся к офицеру, он уже весь подобрался и напрягся. - Не знаю, - заикаясь, ответил тот. - А в чем дело? - Ваш покорный слуга почувствовал это еще в тот день, когда вы сопровождали наш экипаж, - глаза Кеншина раскрылись. - Однако ваш покорный слуга не мог тогда заявить наверняка... ...конечно же, не мог, - подумала Мегуми, - после того, как Петушья Башка едва не кувыркнул его с лестницы... - Химура-кун, о чем вы? - встрепенулся Окина. - Окина-доно, этот человек не тот, за кого себя выдает, - Кеншин стиснул рукоять меча и медленно поднялся. От взгляда, каким Окина окинул молодого офицера, у Мегуми кровь в жилах застыла. В последнее время ей довелось повидать старейшего участника Онивабана в разном настроении – старичок-бодрячок, любитель от души повеселиться и пошельмовать в го; обладатель ясного и блестящего ума; однако ей не приходилось лицезреть Окину-воина – великолепного бойца, объект восхищения множества достойных людей и отличных солдат, включая даже непобедимого Аоши Шиномори. - И кто же вы тогда? - спросил старик ледяным тоном – Мегуми даже не представляла, что в обычно мягком голосе старика могла звенеть такая сталь. Озадаченное выражение сползло с лица молодого человека. Он выпрямился и вызывающе взглянул на всех. Едва заметная улыбка тронула его губы. - Сано! - вскрикнул Кеншин. Но было уже слишком поздно. Безо всякого предупреждения полицейский яростно дернул к себе напарника, и раньше чем Сано смог бы до них дотянуться, уже прижимал к горлу Горо пистолет. - Твою мать! - Саноске застыл на месте. - Йоши! - вскрикнул Горо. Он потрясенно косил глазами на ткнутый под подбородок ствол. - Йоши, да что ж ты творишь-то?! Однако в том не осталось ничего от энергичного молодого человека, правившего коляской Кеншин-гуми; с невероятно мрачным выражением лица он сейчас подталкивал напарника к дверям. - Мои извинения, Горо-сан, - и действительно, в голосе звучало самое настоящее сожаление, - я ни в коей мере не намеревался вовлекать в эту историю вас, однако, увы, именно вам выпал жребий отправиться со мной нынче вечером, так что, боюсь, теперь от происходящего никуда не деться. И имейте в виду – если меня вынудят, я выстрелю без колебаний. - Зачем вы это делаете? - мягко спросил Кеншин. - Ваш покорный слуга никогда не считал вас одним из людей Шишио. - Да что ты вообще об этом знаешь?! - Йоши встретился взглядом с Кеншином и голос его окреп. - Баттосай!.. - он практически выплюнул это слово. - Ты в принципе не понимаешь, что двигало Шишио-самой! И, тем более, не понимаешь и никогда не поймешь меня. Брови Кен-сана недоуменно сдвинулись: - Так кто же вы?.. Молодому человеку наконец-то удалось открыть дверь - в дом ворвался вой треплющего листья ветра, дождь плеснул на деревянный пол; юноша замер на пороге, меряя Кеншина холодным взглядом поблескивающих в полумраке глаз. - Комагата Йоши, - просто сказал он и, резко толкнув Горо на пол, исчез в завывающей буре. Сано и Яхико бросились в погоню, но были остановлены резким криком бродяги: - Стойте! Лицо Кеншина, смотрящего в пустой дверной проем, было белым, как бумага. Мегуми покосилась на Каору – та едва заметно помотала головой: она тоже не имела понятия, кто такой этот юноша. Сано мрачно нахмурился – похоже, он знал, что к чему; его левый кулак воткнулся в ближайшую стену. - Кто это, Химура-кун? - спросил в тишине Окина. - Я собственными глазами видел его в участке и не сомневался, что он полицейский. - А он действительно полицейский, - сообщил с пола Горо, потирая ноющее от пальцев Йоши плечо и с виноватым видом оглядывая присутствующих: - Но, похоже, у него имелись и другие начальники. Виноват… Мне даже в голову не приходило... Окина по-прежнему не сводил глаз с Кен-сана. - Почему не дал броситься в погоню? - Вот-вот, - Яхико помог полицейскому подняться на ноги. - Почему мы отпустили этого козла? - Мы не отпустили его, Яхико, - негромко возразил Кеншин, опуская ладонь на плечо мальчишки. Он снова взял себя в руки, лишь голос выдавал напряжение. - Однако офицер Йоши пришел не один: снаружи нас поджидали вооруженные стрелки. - Что?.. - Сано зачертыхался себе под нос. - Что ж ты раньше не сказал, Кеншин?! - А ваш покорный слуга раньше и не знал. - Но как же остальные? Мисао, Сае... - Каору в ужасе обернулась к Окине. Брови старика сошлись в единую линию, губи сжались – он обернулся к окну, на самом деле ничего сейчас не видя, волнуясь только о жизнях своих людей. - Ваш покорный слуга не думает, что они подверглись нападению, - медленно проговорил бродяга. - Ваш покорный слуга непременно бы почувствовал это, - похоже он был озадачен происходящим не меньше остальных, но, как ни странно, Мегуми его речь и голос сейчас чуть успокоили: она почувствовала, что Кен-сан ничего не скрывает, не пытается просто утешить друзей – и остальные действительно находились вне опасности, миновав засаду. Почему неприятель позволил им уйти – оставалось тайной, покрытой мраком, однако у Мегуми было четкое предчувствие, что ночь еще не успеет повернуться к утру, как они все узнают. - Что же нам теперь делать, Кен-сан? - едва слышно даже для себя самой спросила она. - Мы же не можем остаться тут навечно... - Выйдем через черный ход? - предложил Саноске. - Они только этого и ждут, - возразил Окина. - Но, может, они не подозревают, что мы сразу рванем туда, - пожал плечами Сано. - Кстати, а выбор-то у нас вообще есть? В тишине было слышно, как под напором ветра поскрипывают стены. - Тогда вперед, - скомандовал Окина. - Держись за мной, - буркнул Саноске, когда они прокрадывались через заднюю дверь кухни. Мегуми кивнула – не было никакой необходимости предупреждать ее в сотый раз: сейчас ей было ужасно страшно – даже удивительно, что ноги вообще слушались, когда она торопилась следом за друзьями в темноту ночи. Ветер исступленным зверем накинулся на них, словно поджидая, ей пришлись затолкать волосы за воротник кимоно и прикрыть лицо рукой, защищая глаза от воды и летящего в лицо мусора. Дождь хлестал немилосердно, буквально за считанные секунды все вымокли до нитки, вокруг стояла темень кромешная, на узенькой улочке не было не души. Окина вел отряд вперед, держась наиболее темных уголков и избегая тусклого света, льющегося из окон близлежащих домов. Склонив голову и одной рукой вцепившись в рукав Саноске, Мегуми поспешала изо всех сил, стараясь не задерживать друзей, чьи неясные тени она видела впереди, - смазанное пятно желтого ги Яхико, лента Каору. Они шли быстро, однако ей казалось, будто все ползут, ровно черепахи. Медленно, жутко медленно. И как на ладони. Удивительно, как вел себя Кен-сан. Она боялась, что долго он не выдержит, и , прищурившись, увидела – щуплая фигура притормозила и почти рухнула на ближайшую стену, силясь выровнять дыхание. Каору и Яхико тоже сбавили темп, но бродяга решительно толкнул девушку в плечо: - Нет, не останавливайтесь, Каору-доно. Ваш покорный слуга догонит, - увидев, что она не двинулась с места, выдохнул: - Яхико, да заставь же ее шевелиться! - Ладно, - вытаращил глаза мальчишка и дернул Каору за руку: - Пошли! - Вперед, Малышка, - теперь Сано с Мегуми догнали остальных. - Я понесу этого болвана, если будет надо, так что не боись – двигай дальше. Кивнув, Каору побежала следом за Окиной и Горо – ни спора, ни упрямства; теперь они с Яхико шли рука об руку, помогая друг другу прорываться сквозь бушующую непогоду – не одной Мегуми было тяжело. - Лисица... - Я справлюсь, - ответила она на незаданный вопрос. Сано кивнул, однако продолжал в сомнении хмуриться, тогда она прибавила шагу и пустилась вдогонку за исчезающими в темноте Каору и Яхико. Ведя одной рукой по стене, ныряла в тени и уворачивалась от лучей света. Ветер бушевал - рвал с нее кимоно, и Мегуми уже промерзла до самых костей, даже руки-ноги начали неметь. Раскисшая земля предательски ускользала, все силы уходили на то, чтобы двигаться вперед и вперед. В вое бури до нее донесся какой-то звук; подняв взгляд, она увидел вдалеке металлический блеск, и сразу же – предостерегающий крик друзей: неразборчивый, однако Мегуми вжалась в стену. Какое-то сине-белое мелькание, и вот ее уже пихнули вниз, зажали рот рукой. Не успев даже вскрикнуть, она поняла, что это Сано с Кеншином. - Пригнись! - прошипел прямо в ухо бывший наемник, нажимая ей на спину – Мегуми едва хватило пространства, чтобы кивнуть. В тот же миг началась стрельба.