Исцеление

Холодный воздух вокруг наполнился свистом и движением – под завывания ветра и шелест дождя брызнули в разные стороны щепки от крошащихся стен. Мегуми закрылась рукавом, потерявшись грохоте, что отражался эхом со всех сторон, задохнувшись от резкого запаха пороха. По луже прострекотали пули, с крыши дома им на головы посыпалась битая черепица. Она с трудом смогла сдержать крик. Сзади кто-то завозился, однако, стоило Мегуми сделать попытку повернуться, Сано так рявкнул, что второго предупреждения не понадобилось. Сквозь грохот донесся неразборчивый крик Кен-сана – он звал Каору и Яхико, и, к ее огромному облегчению, те отозвались откуда-то впереди. Хотя, положа руку на сердце, Мегуми уже не ориентировалась в пространстве и собственных мыслях - вокруг разверзся сущий ад. Ей прежде не доводилось попадать под обстрел и даже в ночных кошмарах она не могла вообразить ничего подобного. Сражения представлялись чем-то вроде спортивного состязания в мастерстве и изобретательности, но в обрушившейся на них атаке не было никакого изящества. Она содрогнулась от чмоканья плюхнувшей в грязь совсем рядом пули и мысленно прокляла себя за недавнюю уверенность, что, дескать, способна с этим справиться, что, дескать, останется, а не уйдет в укрытие. Ей до смерти захотелось сейчас, сию же секунду очутиться рядом с Сае. Да, она не справилась – как, собственно, и предсказывал Саноске. Обуза. Она взвизгнула от легкого прикосновения к плечу – Яхико что-то говорил, но звук не доносился; видимо, велел следовать за ним. За мальчишкой маячила Каору: пригнувшись к земле, быстро двигалась в сторону каких-то ящиков. ...Господи, да как ей удается-то? Как можно шевелиться в этом безумии и при этом не дать превратить себя в решето?! Мегуми протянула дрожащую руку мальчишке, тот схватил ее, ободряюще пожал. Чтобы сдвинуться, пришлось сделать над собой титаническое усилие, инстинкты визжали: ткнись в лицом в землю, сожмись и исчезни!!! Прикусив губу, Мегуми поднялась и позволила Яхико повести – вернее, практически поволочь себя короткими перебежками от одного укрытия к другому. Кажется, сзади следовали Горо с Окиной – бог знает, откуда они взялись, однако она была несказанно рада их присутствию. Наверное, минуты не прошло, как они добрались до входа в какие-то брошенные склады. Кто их нашел, как ухитрился обнаружить дверь в такой темнотище – этого Мегуми не поняла; она ввалилась внутрь следом за Яхико, из последних сил пересекла внутренний дворик и, оказавшись в безопасности, снова рухнула на землю, уткнулась в ладони лицом, силясь унять дрожь в плечах и успокоить дыхание. Хвала небесам, теперь грохот пальбы доносился откуда-то издалека. Глаза начали привыкать к темноте. Тусклый свет лился сквозь высокие окна под самой крышей - и предметы вокруг обрели форму. Они в каком-то заброшенном ангаре. Повсюду сырость и затхлость. Какая-то деревянная рухлядь на рассохшемся полу. К огромному облегчению Мегуми, друзья были тут. У дверного проема на корточках застыл пристально вглядывающийся в темноту Саноске, рядом привалился к стене Кен-сан. У противоположного входа, словно часовые, замерли Окина и Горо. А Яхико с Каору затаились за валяющимся столом. Мегуми не очень четко видела лица, однако, похоже, все целы и невредимы. - Никто не ранен? - будто откликнувшись на ее волнение, тихо спросил Окина. К радости Мегуми, все ответы оказались отрицательными. - Мегуми-сан, вы как? - спросила Каору, и та вдруг осознала, что единственная промолчала. - Да-да, все хорошо, - надо же, голос прозвучал довольно ровно... Она с уважением покосилась на девушку рядом, будто видела ее впервые: Дура Каору, Безмозглая Каору, маленькая глупая Каору была совершенно спокойна и собрана, тогда как Мегуми, обычно сама безмятежность и уверенность, с трудом держала себя в руках. - Как тебе это удается? - не выдержала докторесса. - Неужели совсем не страшно? - Страшно. До смерти, - судя по голосу, Каору улыбалась. Выдавив из себя нечто слабо напоминающее смешок, Мегуми устроилась поудобнее. - Есть здесь что-нибудь подходящее? - спросил Саноске. Мегуми не сразу поняла, что имеется в виду оружие. Каору с Яхико практически бесшумно обследовали помещение. - Боюсь, ничего, - в голосе девушки звучало разочарование. - Ну, разве пара ножек от столов... - Баттосай! - донеслось от внешних дверей. Все замерли, ожидая, что за этим последует. ...А стрельба-то прекратилась... Вокруг стояла странная тишина. Высокие стены прилегающих зданий почти полностью закрывали крохотный внутренний дворик от ветра, бушевавшего на улицах, хотя, конечно, от дождя помогали несильно – тот так и хлестал по камням и грязи. Мегуми прищурилась во мрак на улице. Зов повторился: - Баттосай! Сердце чуть не выскочило из груди, когда она различила с дюжину неясных теней: те пробрались во внутренний двор и теперь рассредоточились по пространству вокруг входа, прячась за столбами и горами мусора. - Чего вы хотите от Химуры-сана? - откликнулся от входа Окина. - Хотим поговорить с Баттосаем! Мы не застрелим его, если он выйдет по-хорошему! - Хрена-с-два! - яростно зарычал Саноске. - Какого рожна вы тогда всю дорогу палили?! Решили развлечь нас праздничным фейерверком? - Сано... – урезонил его Кеншин. Снаружи донесся неразборчивый приказ. Неуверенность и недовольство противника было почти ощутимым, как вдруг они – к вящему удивлению Мегуми – действительно опустили ружья. Вспыхнули тусклые фонари, в круг неверного света шагнула одинокая фигура. Шагнула и замерла, подсвеченная со спины. У человека не было огнестрельного оружия. Только меч. - Это чтобы вы не пытались убежать, - пояснил он, и Мегуми узнала голос Комагаты Йоши. – Неужели вы не поняли, что уцелели лишь потому, что мы просто не ставили своей целью вас перестрелять? Нам нужен Баттосай, - голос был холоден и тверд. - Если он выйдет – обещаю – остальным не причинят никакого вреда. В темноте шевельнулся Кен-сан. - Кеншин, какого хрена?! - с бешенстве зашипел Саноске, когда бродяга начал подниматься по стенке. - Ваш покорный слуга должен... - Стоять! Ты что – свихнулся?! Даже не думай, ты никуда не пойдешь! - перебил его Саноске, хватая за руку. - Пусти, Сано, - Кеншин оттолкнул его пальцы. Не обращая внимания на чертыхания, сумел-таки встать самостоятельно, шагнул к дверям и почти налетел на невесть откуда взявшуюся перед ним Каору. - Нет, Кеншин... - она уперлась ему в грудь руками. - Каору-доно. Ваш покорный слуга должен поговорить с Комагата-доно, - голос Кеншина был мягок, однако, судя по тону, никакие аргументы рассмотрению не подлежали. - Если так, мы все пойдем! – вырвалось у Мегуми. Она испугалась собственной решимости, а потом подумала, что так и надо, поднялась и присоединилась к по-прежнему стоящей на пути Кен-сана Каору. - Во-во, - поддакнул Яхико. - Мы все пойдем, у тебя кишка тонка всех нас остановить. Кеншин оглянулся на друзей. Из-за темноты они не видели его лица, однако нечто в линии плеч подсказало Мегуми, что они выиграли, в конце-концов, Яхико прав: Кен-сан действительно не сумеет их остановить. Друзья шагнули на двор, в круг противников. По какому-то незаметному сигналу зажглись факелы, и в золотом свете картина наконец-то обрела четкость. На них молча смотрел Комагата Йоши. Он изучал их довольно долго, вглядываясь то в лицо, то куда-то в район талии каждого. Мегуми следила за ним и, стояло его взгляду добраться до Кеншина, обмерла. Рана открылась. На мокром от дождя синем ги расплывалось багровое пятно, серые хакама тоже уже были в крови. По тихому присвисту Саноске и вздоху Каору она поняла, что те тоже заметили. Кеншин же, делая вид, будто ничего не случилось, медленно вошел в круг света и в ожидании остановился напротив Комагаты. - Пора рассчитаться, Баттосай, - тихо заговорил тот. - Мы, - широкий взмах руки в сторону людей за спиной, - остатки армии Шишио-самы. И мы несем возмездие вместо небес за совершенное преступление. Наша цена за него – твоя жизнь. ...О нет... - в отчаянии подумала Мегуми. - Господи, ну когда же, когда это закончится! Опять эти призраки из прошлого, а ведь все только закончилось! Но нет, опять кому-то приспичило отомстить и опять ему нужно пройти по лезвию меча – никого не убить и не дать убить себя!.. - Шишио Макото необходимо было остановить, - тихо возразил Кеншин. - И ваш покорный слуга искренне надеялся, что при этом удастся избежать его смерти. - А кто говорит о смерти Шишио-самы? - выгнул бровь Комагата Йоши. - Мы тут из-за моей сестры. Комагаты Юми. Кен-сан остолбенел. Мегуми впервые видела, как его обычная собранность дала слабину. - Что?.. - Ты убил мою сестру, тварь бессердечная, - спокойно констатировал юноша. - И ответишь за это собственной жизнью. Мегуми оцепенела. ...Они ошиблись!.. Боже, как же они ошиблись! Все это время они считали, что им пытались отомстить за смерть Шишио, а на деле источник ярости нападавших – смерть той женщины, о которой рассказал Кеншин... Но ведь не Кен-сан ее убил, - в смятении подумала Мегуми, - а сам Шишио... - Комагата-доно, ваш покорный слуга не убивал вашу сестру, - вторя ее мыслям, нахмурился Кен-сан. - Не пытайся врать, Баттосай, все равно не поможет, - с негодованием возразил Йоши, прищуриваясь. - Мы годами грезили о новой Японии, которую должен был создать Шишио-сама, мы месяц за месяцем без устали работали, готовились, чтобы воплотить эти мечты в реальность. И ты все у нас отнял. За один-единственный день. Ты отнял мои мечты, однако я готов это принять, как бы ни тяжела оказалась для меня правда. Нас так учил великий Шишио-сама: сильный живет, слабый умрет. Исход вашей с ним битвы тому доказательство. Он проиграл, а значит, как ни прискорбно это признать, из вас двоих оказался более слабым. Йоши потянул из ножен меч. - Но в тот же день ты лишил меня семьи, и вот с этим я примириться не могу. Смерть сестры не являлась необходимостью для выявления победившей стороны. Она просто была рядом... Да, «слабый – пища сильного», Шишио-сама всегда нам это говорил, но ее-то смерть тебе зачем, что ты от нее выиграл?.. В ней же не было ни малейшего смысла! - голос его дрожал. - И поэтому... Только поэтому... Все эти три недели я жил мыслью о том, как уничтожу тебя! - А ну, постой! Ты все не так понял! - Саноске стиснул кулаки. - Кеншин не убивал никакую Юми! Он бы в жизни не тронул беззащитную женщину! Пальцем бы не коснулся! - Ага, конечно. Будто ему в первый раз, - огрызнулся тот. Мегуми ахнула. Сано оторопело развернулся, и Мегуми краем глаза заметила, что Каору тоже смотрит на Кеншина с недоумением. Тот стоял, опустив голову, не собираясь, судя по всему, опровергать ужасное обвинение. Пусть какая-то часть Мегуми и подозревала, что в бытность хитокири Кен-сану доводилось отнимать жизни не только у мужчин, а потому она вроде как не должна быть сильно удивлена подобным словам, и все же, прозвучав, они заморозили кровь в ее жилах. - Короче, - уже тише продолжил Сано, упрямо вскидывая голову и сдавать назад не собираясь, - я все знаю, сам был там. И видел бой собственными глазами. Это твой драгоценный Шишио-сама, а вовсе не Кеншин ее убил! Глаза Йоши полыхнули, позади него гневно заворчали его люди. - Шишио?! Это Шишио-сама убил мою сестру, которую любил больше всех на свете? – голос зазвучал опасной вкрадчивостью. - И ты ждешь, будто я этому поверю? - Представь себе! Если не поверишь, повторю еще разок. Вот этим! - рука Саноске сжалась в кулак. - Болван! - свирепо прошипела Мегуми. – Хватит их злить! И потом, рука у тебя еще не зажила! Но Сано уже не слышал – он засучивал рукава, собираясь драться. - Цыц, мальчишка, - раздался незнакомый голос. – Тебя это не касается. - Еще как касается! На свет шагнул еще один человек, пожилой и седой. Он остановился неподалеку от Комагаты. Все глаза устремились к нему, когда он поднял ружье. - Мы порядочные люди, - сообщил он. - И сражаемся только с Хитокири Баттосаем, а не с вами. В Аойе ваша взяла, мы не оспариваем эту победу и не собираемся продолжать. Комагата-сан вызывает Баттосая на поединок. Один на один. Поединок чести. - Какой, нахрен, поединок? Какой, нахрен, чести?! Кеншин истекает кровью и едва держится на ногах! - Учитывая его прошлое и репутацию, - мрачно продолжил старик, - бой будет честным даже в этом случае. Бывшие сторонники Шишио беспокойно заперетаптывались, и Мегуми догадалась, что даже несмотря на состояние Кеншина, его все равно боялись. Ладонь Комагаты, дозволившего старику говорить за него, лежала на мече - вернее, крепко стискивала рукоять. Костяшки пальцев светлели в полумраке. - Ну, Баттосай, принимаешь наши условия? - Нет. Лицо Комагаты окаменело, он обернулся к старику: - Китада-сан... Тот дал едва заметный сигнал, и в тот же миг стрелки вскинули оружие, направив его на Мегуми и остальных. - Йоши! - ахнул Горо. Мегуми вздрогнула: она совершенно забыла о стоящем за спиной полицейском. - Йоши, что ты творишь?! Тот посмотрел на товарища и нахмурился с искренним сожалением, однако приказа не отменил и объяснять свои действия тоже не собирался. - По правде говоря, выбора у тебя нет, Баттосай, - сказал старик. - Мы надеялись, что ты сразишься с нами по собственному желанию, однако... если хочешь, чтобы возмездие выглядело так – что ж... Тебе в любом случае придется с нами сражаться. Кеншин склонил голову, вытащил сакабато и заговорил: - Саноске сказал правду, Комагата-доно. Наш бой с Шишио видел один из последователей Шишио, мужчина в западной одежде. Ваш покорный слуга подозревает, что ему удалось выжить. Вы не беседовали с ним? Он не сообщил вам, как все произошло? - Его не нашли, - отрезал Йоши. - Подозреваю, он сейчас в преисподней, - меч блеснул в крепко сжатой руке. - И ты к нему вот-вот присоединишься, Баттосай! Юноша кинулся на бродягу. Поединок.