Ведьмак Школы Бражника

Больше всех за обеденным столом на этот раз болтал Людвиг. Первое, пусть короткое и бесславное, но самое настоящее расследование в компании самого настоящего ведьмака так вдохновило его, что теперь мальчишка, казалось, был готов пересмотреть все свои жизненные планы. — Когда я стану чародеем, — рассуждал он, — я буду помогать ловить преступников. Ведьмаки — это, конечно, хорошо, они знают, как убивать монстров, но магией они почти не владеют, и тут-то я им и пригожусь! — Ты же собирался стать рыцарем, — напомнил Роше, пряча улыбку. — А станешь — королем, — заключила Анаис таким тоном, словно одним махом намеревалась пресечь глупые фантазии сына на корню. Людвиг заметно скуксился и заявил, послав матери быстрый недовольный взгляд: — Но мне ведь не обязательно становиться обычным скучным королем, как папа. Я могу править Реданией днем, а расследовать преступления — по ночам. — Хотел бы я, чтобы по ночам мне не приходилось править Реданией, а делать то, что мне захочется, — заметил скучный король Виктор, но Людвиг лишь упрямо тряхнул головой. Как и прежде, Риэр в застольной беседе не участвовал. То, что случилось в спальне, до сих пор не укладывалось у него в голове. Последние несколько дней и так выдались странными и необъяснимыми, и явление старшего брата в зеркале и короткий разговор с ним, казалось, венчали эту череду пугающих событий, и юный ведьмак уже всерьез начинал скучать по тем недалеким временам, когда главной его проблемой было расследование загадочного убийства в теплом гостеприимном Туссенте. Фергус просил его никому не рассказывать об их встрече, но Риэра так и подмывало отвести Зяблика в сторону и поделиться с ним произошедшим — у верного спутника могло и не найтись логичного и удовлетворительного объяснения, но, по крайней мере, тогда юноше не пришлось бы хранить эту тайну одному. Тем более, что Юлиан, похоже, ни на мгновение не поверил, что проблема с разбушевавшимся полтергейстом разрешилась так легко, но теперь хранил молчание и даже не глядел на Риэра, сосредоточив все свое внимание на нетронутом содержимом собственной тарелки. Сразу после обеда венценосные гости барона Кимбольта начали прощаться и собираться восвояси. Анаис спросила у Риэра, не собирался ли тот по пути заехать в Вызиму, и юный ведьмак признался, что таков был его план — теперь, после всего случившегося, встреча с бывшим наставником уже не казалась ему такой уж волнительной. Юноша решил даже, что, пусть не в подробностях, путанно и сумбурно, но расскажет Ламберту обо всем, а уж у старого опытного ведьмака могло найтись этому объяснение — по крайней мере, Риэру очень хотелось на это надеяться. Так что он попросил Анаис передать учителю горячий привет — может быть, дожидаясь его приезда, Ламберт успел бы переварить злость и обиду на поступок нерадивого ученика и встретить его хоть немного приветливей. Тепло распрощавшись с Анаис, Виктором и Людвигом, Иорвет предложил молчаливому и задумчивому Зяблику все же взглянуть на прекрасный клавесин великого Мозаро, и Юлиан, враз повеселев, с радостью согласился. — Ступай в Голубую гостиную — Вернон тебе покажет, — сказал ему Иорвет, — а мы с Риэром пока решим денежный вопрос. Риэр, к стыду своему, успевший уже позабыть, что вообще-то выполнял заказ хозяина и заработал награду, поплелся следом за эльфом. Он поймал себя на мысли, что совсем не заслужил обещанных денег — изгнание полтергейста не было его заслугой, он вообще почти ничего не сделал, и хотел уже было заявить Иорвету, что не возьмет его денег, но тот решительно вел его вперед по коридору, не оборачиваясь, пока не остановился перед закрытой дверью спальни, в которой и состоялся разговор Риэра с человеком из зеркала. Здесь Иорвет неожиданно резко обернулся к спутнику и пристально заглянул ему в глаза. — Уж не знаю, что ты там себе думаешь, — заявил эльф, — но я — не такой идиот, чтобы поверить, что простенького короткого ритуала, который ты провел без подготовки и подручных средств, хватило для изгнания призрака, способного двигать материальные предметы. При Людвиге и Юлиане я не хотел заводить этот разговор, но теперь, когда мы одни, ты расскажешь мне все честно и по порядку. Риэр удивленно попятился — такого откровенного напора он совсем не ожидал, и взгляд Иорвета был таким строгим и требовательным, что юноша невольно потупился. — Мне бы не хотелось раскрывать профессиональные секреты, — ухватился он за соломинку, но эльф на это лишь ехидно усмехнулся. — За свою жизнь я встречал достаточно ведьмаков, — отрезал он, — умнее, искусней и гораздо старше тебя, мой мальчик. И ни один из них не смог бы управиться с подобной проблемой за считанные минуты. Так что — одно из двух — либо ты настоящий гений ведьмачьего искусства, и можешь убивать монстров щелчком пальцев, либо кто-то помог тебе с этим. И, боюсь, я знаю, кто именно это был — хоть и надеюсь, что ошибся. Риэр не любил и не умел лгать, и Иорвет, похоже, был настроен более, чем решительно. Но просьба старшего брата — или того, кто принял его облик — казалось, наложила печать на его уста, и теперь, даже попытавшись придумать более или менее убедительную полуправду, юный ведьмак понял, что не мог произнести ни слова. Эльф терпеливо ждал его ответа целую долгую минуту, но, поняв, что собеседник не собирался откровенничать, усмехнулся. — Идем, — махнул он рукой, толкнул дверь в спальню и вошел. Зеркало, покрытое тонкой паутиной трещин, все еще висело на стене, но, казалось, стекло его потемнело и стало непроницаемо тусклым — так, что даже его осколки больше ничего не отражали. Иорвет решительно двинулся прямо к нему, остановился в шаге от стены и, не повернувшись к Риэру, снова медленно заговорил: — Ты кого-то видел там, верно? — он кивнул на разбитое зеркало, — и он говорил с тобой, предложил помощь — и, может быть, даже ничего не потребовал взамен. Риэр остался у двери, не решаясь подойти ближе. Юноша неуверенно переступил с ноги на ногу, чувствуя себя провинившимся мальчишкой, разбившим любимую хозяйскую вазу и попытавшимся свалить все на расшалившегося кота. Он молчал и чувствовал, что с каждой секундой тишины Иорвет начинал злиться все больше и больше. — Ты говорил с человеком из зеркала? — настойчиво и резко переспросил эльф, и Риэр обреченно кивнул. Отпираться было бессмысленно. Иорвет сжал кулаки, скрипнул зубами, а потом вдруг сорвал раму со стены, размахнулся и швырнул ее куда-то в угол комнаты — тусклые серебряные осколки взметнулись, как водные брызги вокруг пущенного в стоячий пруд камня. — Я избавился от тебя! — в сердцах крикнул Иорвет, — я заплатил свою цену! — потом, вдруг осознав, что поддался непростительному порыву, эльф замер и медленно повернулся к Риэру — у того по спине прокатился неприятный холодок — таким тяжелым и мрачным оказался взор единственного глаза хозяина. — Он сказал, что изгонит призрака — и все? — спросил эльф настойчиво, но очень тихо, почти с угрозой, — больше он ничего тебе не предлагал? Риэр, растерянный и совершенно сбитый с толку, рассеянно покачал головой — это была чистая правда. Фергус обещал объяснить ему все позднее, но ни о каких ответных услугах, кроме молчания, речи не шло. — Он так хотел добраться до твоего отца, — Иорвет покачал головой, — так жаждал заполучить его согласие, и теперь, проиграв, вознамерился добраться до эмгыровых детей. Юный ведьмак с неожиданным облегчением понял вдруг, что они с Иорветом имели в виду совершенно разных людей. И от нелепости ситуации — и собственной растерянности — Риэр вдруг тихо рассмеялся. Иорвет скрестил руки на груди. — Что смешного? — поинтересовался он. — Думаю, вы ошибаетесь, — пояснил Риэр, покачав головой, — тот, с кем я разговаривал, вовсе не хотел добраться до детей моего отца, он ведь… — юноша осекся, словно на последнем слове в его груди вдруг закончился воздух, и договорить «один из них» он не сумел. Иорвет продолжал смотреть на него, потом бровь его изогнулась и приподнялась во внезапном понимании. — Ты разговаривал с Фергусом, — сказал он тихо, опустил руки и, усмехнувшись, отвернулся, — я мог бы сразу догадаться. — Правда? — Риэр сделал короткий шаг к хозяину, и тот вздрогнул, словно хотел отпрыгнуть в сторону, не дать юноше приблизиться, — вам что-то известно о моем брате? Я-то думал, он вернулся на Скеллиге и живет себе там, не тужит, как раньше. — Признаться, я тоже так думал, — в тоне Иорвета зазвучала неприкрытая горечь, — ты ведь знаешь, что твой брат и мой старший сын… — Риэр закивал — отношения Фергуса и его «лучшего друга» Иана не были тайной ни для кого — даже для Леи. Эльф снова посмотрел на собеседника тяжелым чуть затуманенным взглядом, — Иан пишет нам с Верноном письма — не слишком часто, раз в пару недель — и в каждом рассказывает о том, как они с «господином Хиггсом» счастливы вернуться на острова, ставшие для них домом. И я знал, что правды в этих историях — ни на грош. Но мое глупое сердце продолжало надеяться… — эльф снова оборвал сам себя, хмыкнул, — так глупо откровенничать об этом с кем-то, вроде тебя. Я ведь даже с Верноном не решался завести этот разговор, а тут — словно петли сорвало. Прости меня, Риэр. Я не должен был тебя в это втягивать. — Погодите, — юный ведьмак понял, что Иорвет готов был вот-вот замолчать, прекратить этот разговор и больше ничего ему не рассказывать, а этого допустить было никак нельзя, — теперь это и меня касается. Вы сказали, что кто-то жаждет добраться до детей моего отца — выходит, до Фергуса он уже добрался? Выходит, не только мне грозит опасность, но и Лите с Мэнно? Нельзя ведь просто заявить о чем-то подобном — и замолчать! Иорвет негромко рассмеялся — совсем невесело. — Ты говоришь в точности как Вернон, — сказал он, вздохнув, — и ты прав — заговорить о чем-то подобном и оставить тебя в полном неведении — не просто жестоко. Это опасно и глупо. Но я так надеялся, что больше никто из тех, кто мне дорог, не узнает о Господине Зеркало. Хватит и того, что мой возлюбленный и мой старший сын из-за моей слабости и глупости были втянуты в это. Потому прежде, чем я продолжу, ты должен пообещать мне — этот разговор останется между нами. Едва ли ты станешь рассказывать о нем Айре, Людвигу или Виктору — но с Юлианом, подозреваю, ты делишься совершенно всем. И я знаю, что ты любишь его и готов защищать от любых опасностей — а потому, пожалуйста, поклянись, что ничего ему не расскажешь. Риэр сдвинул брови. Тон Иорвета был слишком серьезным, его взгляд — слишком тяжелым и пристальным, и юный ведьмак согласно кивнул. — Я клянусь, — сказал он тихо. Еще пару мгновений Иорвет внимательно смотрел ему в глаза, потом удовлетворенно улыбнулся. — Лучше ты действительно узнаешь об этом от меня, чем от того, кто сейчас называет себя господином Хиггсом, — проговорил он. Эльф отошел в сторону, остановился над разбитым зеркалом и носком сапога пошевелил рассыпанные вокруг пустой рамы осколки. — Много лет назад, — заговорил он снова, не глядя на Риэра, — я — от отчаяния и страха — пошел на сделку, о которой сожалел каждый день с тех пор. Условия того контракта соблюдаются по сей день, и здесь мне не на что жаловаться. Но тот, с кем я заключил договор, должно быть, с самого начала знал — одной услугой дело не кончится. Потому что, когда кто-то, вроде меня, встречает существо, способное исполнить самое заветное и, казалось, невозможное желание за сравнительно небольшую цену, он станет возвращаться за услугами снова и снова. Даже сейчас, спустя долгие годы, полные нескончаемой тревоги и ожидания расплаты, я не уверен, что мне вновь не придется позвать его. Я слаб — и он отлично это знает. — Кто? — Риэр чувствовал, что должен был задать какой-то другой, более умный вопрос — или дождаться, пока Иорвет сам назовет имя, и эльф лишь кратко пожал плечами. — Думаю, теперь этих существ двое — и один из них — твой старший брат Фергус, — ответил он, — я изучал того, первого, долгие месяцы. Я разговаривал с учеными мужами и магами, читал книги и слушал рассуждения об опасности гоэции и непростительности этой магии. Но истинная природа этого существа осталась для меня тайной. Он является в самые тяжкие времена к тем, кто потерял надежду и согласен на все. Он улыбается, ведет себя, как твой давний приятель, как самый честный торговец на свете — и это действительно так. Господин Зеркало не обманывает, он всегда говорит правду и выполняет условия своих контрактов. Но дает он не то, что ты хочешь — а то, что ты просишь. И радость от полученных от него благ быстро меркнет, когда приходит время платить по счетам. — Он — что-то вроде джинна? — предположил Риэр, снова почувствовав себя полным идиотом, забредшим на лекцию по высшей алхимии, — как в офирских сказках? — Может быть, — Иорвет неопределенно пожал плечами, — думаю, он блуждает по нашему миру достаточно давно, чтобы те, кто повстречал его, придумали множество имен и объяснений его существованию и собственным ошибкам. — И этот Господин Зеркало держит в плену моего брата? — спросил Риэр. Ему хотелось развернуться и уйти. Закрыть уши и больше ничего не слушать, не думать о вещах, которых не понимал, но которые, благодаря неторопливому, но такому искреннему рассказу Иорвета, все больше пугали его. — Нет, — Иорвет улыбнулся, — я не знаю этого точно, но полагаю, твой брат согласился стать его партнером добровольно. Выкупить мою свободу — и, может быть, свободу твоего отца. Я не просил его об этом, и, вероятно, Господин Зеркало теперь считает, что его разговор со мной еще не окончен… Лицо эльфа вдруг посуровело, он развернулся и шагнул к Риэру. — Погоди-ка, — заговорил он быстро, — ты сказал, что Фергус помог тебе избавиться от полтергейста. Но почему вдруг он решил явиться тебе именно сейчас? Почему не нашел момента получше — ты ведь и прежде смотрелся в зеркала. А являться в дом, где его могут узнать, и предупредят тебя об опасности, с его стороны несколько… неосмотрительно. Риэр развел руками. — Он сказал, что в появлении призрака была его вина, — ответил он, немного подумав, — вроде как Эрих заключил сделку и был обманут… — Не обманут, — нахмурился Иорвет, — а слишком глуп, чтобы подумать над условиями. Значит, этот старый дурак тоже встречался с Господином Зеркало. Я мог бы догадаться… — Если и так — что с того? — не понял Риэр, — Фергус же сказал, что решил проблему… — Если бы речь шла об обычном полтергейсте или призраке — даже очень сильном — я не сомневаюсь, что Фергус мог бы с ним управиться, — ответил Иорвет задумчиво, — но нарушать условия контракта, который не он заключал, твой брат не в силах. Что точно он сказал — припоминай? Риэр нахмурил лоб и крепко задумался, пытаясь воспроизвести в памяти каждое слово, сказанное существом из зеркала. — Он сказал, что дело сделано — и полтергейст больше не появится, — ответил юноша наконец. — Придворным экивокам и умению не отвечать ни да, ни нет на неудобные вопросы твоего брата учили всю его жизнь, — усмехнулся Иорвет, — полтергейст больше не появится — допустим. Но едва ли Эрих пожелал именно стать полтергейстом и разнести мою мастерскою. Думаю, его условие было куда более… глобальным. Фергус убрал из моего дома призрака — но теперь, должно быть, меня ждут куда более серьезные последствия. Сейчас, похоже, я понимаю, почему он явился именно сюда. Это так удобно и умно — убить двух зайцев одной стрелой — показаться тебе и отомстить мне. Господин Зеркало во всей своей красе…- он сжал кулаки и на мгновение зажмурился, потом снова посмотрел на Риэра, — Вернон и Айра вернутся в Нильфгаард сегодня вечером, а вам с Юлианом лучше уехать еще раньше. Если мне суждено столкнуться с последствиями чужой ненависти, я хочу сделать это в одиночестве, чтобы никому больше не навредить. Уезжай, Риэр, и запомни — если Фергус снова явится тебе и начнет предлагать исполнить твои желания — откажись. Лучше вовсе не разговаривай с ним. Твой отец, будь он жив, сказал бы тебе то же самое. У него хватило сил и ума отказаться от услуг Господина Зеркало — не подведи его. — Ну уж нет! — с неожиданной решимостью оборвал его Риэр, в нем вдруг вскипело страшное возмущение — кем бы ни был тот, кто принял облик его брата, он обманул юного ведьмака, а значит — заказ еще не был выполнен, и, если Иорвет был прав, опасность вовсе не миновала, а ведь принц стал ведьмаком именно затем, чтобы защищать других от опасностей, — я останусь. Не знаю, хватит ли моих сил, чтобы справиться с этими другими последствиями, но я должен хотя бы попытаться. Иорвет удивленно поднял бровь. — Зачем? — спросил он, немного помолчав, — мы ведь с тобой почти не знакомы, я не больно-то жаловал твоего папашу, а от всей вашей ведьмачьей братии получил одни лишь неприятности. А ты хочешь рискнуть своей шеей — ради чего? Денег? Риэр приосанился и гордо вскинул голову. — Я уже говорил, — ответил он с достоинством, — я стал ведьмаком, чтобы защищать невинных. — Чушь, — отмахнулся Иорвет, — после всего, что я рассказал, невинным меня назвать можно с большой натяжкой. Риэр немного сдулся, но, помолчав, ответил совершенно искренне: — Зяблик любит вас, как отца. И если с вами что-то случится, особенно после того, что он узнал о своей маме… это его прикончит. Иорвет на этот раз молчал долго, словно про себя взвешивал слова Риэра и подбирал для них достойный ответ, но потом, вздохнув, опустил взгляд. — Хорошо, — сказал он наконец, — мы вместе попробуем решить эту проблему. Но Зяблик ничего не должен об этом знать — ты меня понял? — Само собой, — с энтузиазмом подтвердил Риэр, но потом, призадумавшись, добавил: — только я ведь не знаю, с чего начать. Что по-вашему может случиться? Иорвет потер подбородок кончиками пальцев, снова глянул на разбитое зеркало. — Хотел бы я знать, — ответил он, потом, еще помолчав, заметил: — думаю, единственный, кто может дать нам ответ — это сам Эрих. Уж он-то должен знать условия собственного контракта. Риэр невольно ухмыльнулся. — Должен, — подтвердил он, — но вы сами сказали — Эрих умер много лет назад в Мариборе. Едва ли с тех пор он стал сильно разговорчивым. — И что — у ведьмаков нет какого-то тайного способа поговорить с мертвым? — недоверчиво переспросил Иорвет, — я слыхал, твой друг Геральт то и дело решал проблемы тех, кто давно умер. Риэр обиженно пожал плечами. — Способы есть, — ответил он, — но они… очень хреновые, чего уж там — и большая их часть мне просто недоступна. Самый явный ответ — это, конечно, некромантия, но ею на Континенте не промышляют даже самые отбитые извращенцы. Кроме того, от тела, пролежавшего в земле много лет, толку будет мало — его мозги и голосовые связки давно сгнили. Еще я читал об одном ритуале — он позволяет призвать дух умершего и даже поговорить с ним. Но, во-первых, всегда есть риск, что этот дух вселится в того, кто его призывал, и не захочет уходить, а, во-вторых, для ритуала нужна кровь покойника или кого-то из его родни. У Эриха есть родня? — Нет, — мрачно ответил Иорвет, — насколько я знаю, он всю жизнь посвятил служению барону — отцу Вернона — и, уйдя в отставку, умер в полном одиночестве. — Тогда, — развел Риэр руками, — остается надеяться, что призрак Эриха сам появится на его могиле — это редко бывает с теми, кто был похоронен по всем правилам, но, раз у него остались незавершенные дела, может быть, и получится его встретить… Иорвет снова задумчиво потер подбородок. — И других способов нет? — уточнил он. Риэр отрицательно покачал головой, — что ж, — заключил эльф, — тогда нам остается отправиться на его могилу и надеяться, что старый ублюдок явится, почувствовав, что именно я пришел его проведать. — Но ведь он умер в Мариборе, — возразил Риэр. За этим деловым серьезным разговором он, забыв на время о своих смутных тревогах, чувствовал себя очень важным и значительным, настоящим профессионалом, стратегом, готовящим важную операцию. Может быть, за такой подход товарищи по цеху — даже Лето — похвалили бы его. — Понимаешь ли, какое дело, — улыбнулся Иорвет, — когда Вернону сообщили, что Эрих скончался, моего мужа замучила совесть. Он посчитал, что старый управляющий сгорел именно из-за того, что я фактически выжил его из замка, в котором тот провел всю свою жизнь. Вернон распорядился, чтобы Эриха перевезли из Марибора сюда и похоронили на кладбище за фамильным склепом Кимбольтов — поближе к его драгоценному хозяину. Так что навестить место его упокоения мы сможем хоть сегодня ночью. И, если призрак не появится, я смогу хотя бы поссать на его могилу. — Ладно, — быстро кивнул Риэр, словно боялся, что Иорвет вот-вот передумает, — тогда встретимся, как стемнеет, и пойдем его проведать. Только вот… как же быть с Зябликом? Он ведь увяжется за нами. Иорвет вдруг прищурился. — Об этом не беспокойся, ведьмак, — сказал он загадочно, но Риэр не стал выпытывать подробности. Выйдя из спальни, Иорвет сказал, что ему нужно было утрясти кое-какие дела, а юный ведьмак отправился на поиски Голубой гостиной, где все это время музицировал Зяблик. Нужную комнату на этот раз Риэр нашел довольно легко — ведьмачье чутье и долгий опыт проживания во дворце, куда большем, чем этот замок, позволили ему научиться быстро ориентироваться в галереях и коридорах. Уже за несколько десятков шагов до нужной двери юноша услышал мелодичные мягкие звуки клавесина и притормозил, заслушавшись. Должно быть, Юлиан играл на знаменитом инструменте — вдохновенно, как всегда, и нарушать его вдохновение своим появлением Риэр не торопился. Музыка замерла через несколько минут, и юный ведьмак смог наконец подойти к двери, готовый открыть ее, но до чуткого слуха вдруг долетел негромкий знакомый голос: — Так здорово, — говорил Айра, — никогда не слышал, чтобы кто-то так красиво играл — а я ведь живу во дворце, и на всех приемах там полно музыкантов. — Спасибо, — ответил ему голос Зяблика — в нем не было ни страха, ни даже волнения, только легкое смущение, и что-то удержало Риэра от того, чтобы ворваться в гостиную немедленно, — мне нечасто приходится играть на таких чудесных инструментах. Мастер Лютик подарил мне лютню, но она мне уже порядком надоела. — Понимаю, — вздохнул Айра сочувственно, — мне самому бы надоело выполнять все эти придворные правила этикета, таскаться на смотры войск и балы — пока я рос, в нашем доме ничего такого не было. Если бы папа не закрывал глаза на мои побеги и не давал бы мне видеться с моими друзьями, я бы быстро запросил пощады. А ты ведь все время в дороге — какая уж тут музыка… — Риэру нравятся мои песни, — возразил Зяблик, и Риэр про себя улыбнулся, — ну, по крайней мере, те, что я пою в трактирах, чтобы подзаработать. Сложные произведения, да еще и без слов ему… непонятны. Но это ничего. Может быть, в Вызиме мне разрешат дать концерт при дворе — и уж там-то… — Думаешь, Ани поймет твои сонаты лучше, чем Риэр? — скептически откликнулся Айра, — не думаю, что в Вызимском дворце вообще есть хоть один клавесин. — Я записываю всю музыку, которую придумываю, — немного помолчав, и не слишком убедительно снова возразил Зяблик, — может, ты возьмешь партитуры с собой в Нильфгаард и предложишь кому-нибудь из тамошних музыкантов сыграть парочку моих сонат? — Конечно, — в беззаботном тоне Айры слышалась улыбка, — только, говорю же, при дворе Леи никто не играет так же хорошо, как ты. Этого Риэр уже не стерпел. Он толкнул дверь и решительно вошел в гостиную. Эльфы быстро вскинули головы от клавиш клавесина и посмотрели на него. Лицо Зяблика на мгновение оставалось печальным и отстраненным, но потом он приветливо улыбнулся возлюбленному. — Ты получил плату? — спросил он, как ни в чем не бывало. Риэр, готовый убеждать возлюбленного, что не таким уж он был чурбаном, чтобы не послушать парочку сонетов, в первый момент не нашелся, что ответить. Айра, сидевший на маленькой резной табуретке рядом с инструментом, выжидающе глядел на него, потом вдруг широко улыбнулся. — Мой папа тебя надул? — спросил он, сияя задорной зеленью глаз, — вычел из платы издержки на ремонт мастерской? — Нет, — растерянно возразил Риэр, — вовсе нет, мы… договорились. И, чтобы не погружаться глубже в пучину лжи, поспешил сменить тему: — Я слышал, как ты играл, Юлиан, — сказал он, — может, сыграешь что-нибудь еще? — Конечно, — улыбнулся Зяблик, — мои песни не заточены под клавесин, но я могу поимпровизировать. — Я хочу послушать один из твоих сонетов, — смело заявил Риэр, и Юлиан непонимающе моргнул. — Сонат, — мягко и наставительно поправил его Айра, — одну из твоих сонат. Вернон Роше с сыном отбывали в Нильфгаард через пару часов после этого. Риэр и Зяблик тоже пришли с ними попрощаться к порталу, и, прежде, чем обнять мужа и Айру на прощание, Иорвет вдруг предложил: — Вернон, может, ты возьмешь Зяблика с собой? Юлиан встрепенулся и удивленно посмотрел на хозяина. — Но зачем, я же…- попытался он возразить, но Иорвет решительно прервал его. — Я поговорил с Шани — и, думаю, она будет не против повидаться с сыном, провести с ним хотя бы один вечер, — сказал он, — а утром отправите его назад через портал. — А еще, — неожиданно оживился Айра, — я могу попросить Лею, чтобы она сегодня устроила концерт для самых приближенных, и ты сможешь сыграть для них. Думаю, твоих родителей тоже пригласят — это ведь не большой бал, и против их присутствия никто возражать не станет — папа проведет их во дворец незаметно. Правда, папочка? — он с надеждой посмотрел на Роше, и тот, немного обескураженный, кивнул. — Конечно, не проблема, — пожал он плечами. — Но как же Риэр? — продолжал вяло и нехотя сопротивляться Зяблик, которому эта идея, однако, явно пришлась очень по душе, — может, он тоже хочет повидаться с родными. — Иди, — изобразив беззаботную улыбку, отмахнулся Риэр, — я повидаюсь с ними когда-нибудь в следующий раз. Зяблик на миг нахмурился, но потом просиял и кивнул. — Я вернусь прямо с утра, — пообещал он, оставив на щеке возлюбленного быстрый жаркий поцелуй, — и мы отправимся дальше. На том и распрощались. Когда рамка портала, вспыхнув, погасла, Риэр мрачно посмотрел на Иорвета. — Похоже, Зяблик решил, что я не хочу идти с ними, потому что мне не нравятся его сонаты, и я не хочу слушать их весь вечер, — заметил он виновато. — А тебе они нравятся? — скептически поинтересовался Иорвет. Риэр пожал плечами. — Какой смысл в музыке, если в ней нет слов? — отозвался он, и эльф лишь снисходительно покачал головой. — Надеюсь, после сегодняшней ночи у тебя еще будет возможность проникнуться великим искусством музицирования, — ответил он. Только начинало вечереть, и Риэр, осознававший всю серьезность предстоящего похода, решил основательно к нему подготовиться. Ингредиенты для масла против призраков и эликсиров он извлек из собственных запасов — на прощание Эскель отсыпал ему немного из того, что собрал сам, а остальное юный ведьмак нашел по дороге и вокруг замка Кимбольт. Он все еще не был уверен в собственном таланте алхимика, но снадобья получились на вид и на запах именно такими, как надо. Иорвет же к ночному походу, казалось, не готовился вовсе. Он не мешал юному ведьмаку, когда тот оккупировал кухню, и остаток вечера провел в мастерской, стараясь спасти хоть что-то из испорченных лаком вещей. Они встретились, когда совсем стемнело, во дворе замка и молча, обменявшись лишь многозначительными взглядами, двинулись в сторону погоста. Фамильный склеп Кимбольтов оказался массивным сооружением из серого камня, немного обветшавшим и совсем не похожим на мавзолей, возводимый в Городе Золотых башен. Двери усыпальницы были плотно закрыты, и Иорвет не стал к ним прикасаться. Вместе с Риэром он решительно обогнул склеп, и они ступили в ворота небольшого кладбища с ровными кругами низких могильных камней. Эльф нес факел и время от времени освещал то или другое надгробие, быстро читал надписи на них и шел дальше, словно пытался вспомнить, где именно похоронили бывшего управляющего. Риэр следовал за ним по пятам, и через несколько минут бесплодных поисков вдруг почувствовал, как медальон на его груди резко завибрировал. Ведьмак выступил вперед, вытащил из ножен меч и, заслонив Иорвета, огляделся, готовый к нападению. Но кладбище оставалось безмолвным. Шуршали остатками листвы низкие молодые деревца, где-то вдалеке закричала и смолкла ночная птица. Риэр покрепче сжал рукоять меча, всматриваясь в темноту — и вдруг увидел, как от дальнего конца погоста — медленный и тягучий, как густое молоко — заструился белый плотный туман. — Что это? — шепотом спросил Иорвет, и пламя факела в его руке, дрогнув, погасло. Риэр, не отвечая, шагнул вперед — туман приближался, клубясь, беззвучно заволакивал могильные камни, окружал спутников, как речной поток выступающий из воды камень. — Эрих! — позвал юный ведьмак, собравшись с мыслями — истинное имя могло спровоцировать призрака, он точно это знал, — Явись и говори с нами. Белый туман на миг поредел, словно выцвел, рассыпался, припав к земле, и в следующий миг вдруг оформился в тонкие дымные щупальца, которые ринулись по земле стремительно и неотвратимо — прямо к ногам Иорвета. Эльф попытался отпрыгнуть в сторону — в темноте он видел гораздо хуже своего спутника, и Риэр не успел его подхватить — споткнувшись о могильный камень, Иорвет начал заваливаться на спину, но щупальца тумана подхватили его и подбросили над землей — хозяин не успел даже вскрикнуть. В быстром точном пируэте юный ведьмак развернулся, метя клинком точно в одно из щупалец, но сдобренное маслом серебро прошло дрожащий туман насквозь, не причинив ему вреда, словно пропустило меч через себя. Иорвет забился в смертельных объятиях, захрипел, и Риэр, убрав оружие, бросился вперед, сквозь дрожащую дымку, и вцепился в тело эльфа обеими руками, дернул его на себя, стараясь освободить. Казалось, туман забивался ему в нос и в рот, мешая дышать, застилал глаза и проникал под кожу, леденя насквозь, даже через доспехи — но Риэр держал крепко. Он почувствовал, как Иорвет, до того лишь бившийся в бессильных конвульсиях, уцепился за него в ответ, отчаянно прильнул к ведьмаку всем телом, словно, почувствовав близкое тепло живого тела, обрел новые силы. Краем глаза Риэр видел, как у одного из могильных камней в небольшом отдалении поднималась прямо из земли высокая призрачная фигура — искаженная, пробитая гнилью и тлением, но вполне узнаваемая. — Эрих! — из последних сил, откашливая клубы тумана, выкрикнул ведьмак, — говори с нами! Ничего не действовало. Фигура оставалась неподвижной, а трепещущие тиски сжимались все сильнее, и ледяной холод проникал в тело ведьмака все глубже, парализуя его. Риэр чувствовал, как неведомая сила, добравшаяся до самого сердца, замедляла его ход, как стремительно темнело перед глазами — он уже испытывал нечто подобное — в Аэдирнском лесу, когда яд эльфской стрелы едва не прикончил его. И сейчас Риэр снова понимал, что умирает. Призрачная фигура двинулась — мгновение, и изуродованное смертью лицо возникло прямо перед юным ведьмаком. — Отпусти, — казалось, хриплый голос зазвучал прямо у Риэра в мозгу, — отдай мне его — и убирайся. — Нет, — сцепив зубы, процедил юный ведьмак, стараясь покрепче обнять уже почти бездыханное тело Иорвета. — Уходи, — продолжал увещевать голос, — тебя мне трогать нельзя, а он — мой. Отдай мне его. На новое «нет» у Риэра не осталось ни сил, ни дыхания. Он смог лишь еще плотнее сомкнуть руки — так, что ребра Иорвета едва не хрустнули в его хватке. В ушах зазвенело, сердце сделало последний удар, готовое вот-вот замереть, но вдруг все смолкло. Все еще сжимая тело Иорвета в руках, Риэр повалился на землю, стараясь отдышаться. Эрих стоял над ними — непомерно высокий, дрожащий, словно состоял из роя белесых мух. — Что тебе до этого выродка? — спросил призрак, — он способен только на разрушения и надругательства. Убийца людей — знаешь, скольких он зарезал, замучил, повесил своими руками? Риэр продолжал держать Иорвета — неподвижного, смертельно бледного, но пока живого. Юноша поднял решительный взгляд на Эриха. — Я не отпущу, — упрямо заявил он, мысленно отбросив все слова, что говорил призрак. Мертвые не могли лгать — но сейчас важнее всего для Риэра было спасти от смерти того, кто так ласково улыбался, обнимая Зяблика, ехидно подшучивал, потягивая вино за семейным столом, целовал мужа-человека на прощание так нежно, что юноше пришлось смущенно отвернуться. — Он явился в дом барона, как хозяин, — продолжал призрак, шипя, как клубок ядовитых змей, — уничтожил все, что мой хозяин и его славные предки создавали так долго. Надругался над памятью поколений, совратил этого ублюдка, в жилах которого течет кровь Кимбольтов, заморочил и подчинил его. А теперь и тебя, глупый мальчишка. Отпусти. И уходи с миром. Иорвет в руках Риэра встрепенулся, открыл единственный глаз — и в глубине затуманенного зрачка плескался неподдельный ужас. — Отпусти, — прошептал эльф — слишком слабый пока, чтобы начать по-настоящему вырываться. Но Риэр его не слушал. — Что Господин Зеркало пообещал тебе? — спросил он, прямо глядя в дрожащее лицо призрака. — Месть, — ответил Эрих — медленно, точно нехотя, — я отдал свою жизнь за то, чтобы уничтожить все, что дорого этому нелюдю. Я боялся, что смогу лишь испортить его безделушки — я очнулся таким слабым, таким ничтожным — но не теперь. Отпусти — я заберу его жизнь, как он забрал мою — и мы будем квиты. — Отпусти, — эхом повторил Иорвет, все же попытался дернуться, больно уткнулся локтем Риэру под дых, и ведьмак, охнув, быстро решился на крайнюю меру. Точным стремительным ударом он засадил эльфу точно в переносицу — как когда-то ударил Фергуса на темной лестнице Императорского дворца, и Иорвет обмяк в его руках. Риэр снова вскинул взгляд на Эриха. — Ты знаешь, кто я, — в порыве внезапного вдохновения заговорил он — блефовать и выкручиваться его учили вовсе не товарищи по цеху, это искусство юноша освоил, пока стоял за спиной Мэнно, ведущего жесткие переговоры с должниками. И, пусть сейчас Риэр вовсе не знал, как закончить игру, которую начал, он старался копировать тон брата и его уверенный, немного ехидный взгляд, — ты сказал, что меня тебе трогать нельзя — Фергус запретил тебе, верно? Я могу позвать его — и он явится. Что тогда ты станешь делать? Призрак на мгновение засомневался, а Риэр продолжал лихорадочно соображать, воспользовавшись этой заминкой. Он помнил, что сказал Иорвет — даже Фергус был не в силах нарушить условия заключенного контракта, и сейчас, что бы он ни говорил, что бы ни сделал, Эрих должен был получить то, за чем пришел — жизнь своего врага. А вернее… — Ты сказал, что заберешь все, что ему дорого, — решил блефовать до последнего Риэр, — но, похоже, собственная жизнь Иорвету не так уж дорога. Он готов был отдать ее добровольно — если я отпущу, ты убьешь его, а он об этом не пожалеет. Призрак снова дрогнул — и на этот раз, казалось, истончился. Риэр же, почувствовав слабину, напротив — ощутил прилив сил. Он разжал руки, не дав себе мгновения подумать — тело Иорвета тяжело опустилось на землю. Торговаться и искать лазейки его тоже научил Мэнно. — Забирай, — Риэр вскинул голову, смело глядя в призрачные глаза, — раз эта безделушка так тебе нужна — вперед, убей его, я мешать не стану. На короткий миг Риэру показалось, что он совершил страшную ошибку. Эрих ринулся было вниз, к неподвижному телу, и вместе с ним к Иорвету застремился смертоносный туман. Но едва дымные щупальца коснулись эльфа, призрачная фигура замерцала, задергалась, точно в конвульсиях, и юный ведьмак услышал вдруг, как откуда-то сбоку, но словно прямо у него в голове прозвучал мягкий знакомый голос. — Это не твое. Возьми, что тебе причитается, и уходи. Риэр повернулся к источнику голоса, зная уже, кого увидит — прислонившись к высокому могильному камню, сложив руки на груди, с легкой, почти безучастной улыбкой на губах, стоял Фергус. Он подмигнул брату — и прежде, чем тот успел броситься к нему, шагнул назад во тьму — и исчез. Призрак завизжал так резко, что у юного ведьмака заложило уши. Он рывком оторвался от земли, и Риэр увидел, как, похожий на грозовую тучу, сгусток тумана полетел прямо к замку, а в следующий момент на кладбище все смолкло. Иорвет приходил в себя тяжело и долго. Риэр старательно растирал ему виски пахучим хвойным маслом, и эльф, застонав, наконец смог открыть глаз. — Какого хрена? — хрипло спросил он, потряс головой и тут же испустил новый стон — от его переносицы под глаза уже растекался багрянец кровоподтека. — Он ушел, — сообщил Риэр, отстранившись и усевшись прямо на землю. По-настоящему испугаться он так и не успел, и теперь его охватывала запоздалая нервная дрожь, — похоже, ваша жизнь никогда не входила в условия контракта. Иорвет с сомнением посмотрел на юношу, осторожно пошевелил головой. — Знал бы Вернон, что меня спасет собственная тяга к саморазрушению, — задумчиво проговорил он. — Вы можете ему об этом рассказать, — стуча зубами, криво усмехнулся Риэр, — то-то он посмеется. — Ты спас мне жизнь, — очень серьезно проговорил Иорвет, прямо взглянув юноше в лицо. — Невелика заслуга, судя по всему, — невесело откликнулся тот, — заплатите мне столько, на сколько мы договорились — и мы в расчете. Эльф поджал губы, точно сомневался, не стоит ли предложить ведьмаку чего-то более значительного, но потом, вздрогнув, посмотрел куда-то над его головой. — О, боги, — выдохнул он, и Риэр, быстро обернувшись, увидел то, что так напугало Иорвета. Замок полыхал. Языки пламени вырывались из окон, лизали каменные стены, и, казалось, пожар бушевал уже несколько часов. Риэр, не раздумывая, вскочил на ноги, но Иорвет вдруг удержал его за руку. — Пустое, — проговорил он бесцветным мертвым голосом, — это не первый пожар, уничтоживший все, что мне было дорого. И, боюсь, не последний. Растерянный, все еще дрожа, юноша посмотрел на эльфа — тот был смертельно бледен, но казался совершенно спокойным, даже умиротворенным. — Эрих допустил ошибку в формулировке, — сказал он, покрепче уцепился за ладонь Риэра и с трудом поднялся, — он хотел уничтожить все, что мне было дорого, и Гюнтер воспользовался этим. По-настоящему дорогое для меня — не «что», а «кто». Вот поэтому, мой мальчик, никогда не заключай с ними никаких сделок — они обманут тебя, даже если тебе будет казаться, что ты продумал все до мелочей. Когда они вернулись к замку, огонь еще бушевал. Во дворе собрались немногочисленные слуги, и кое-кто из них даже пытался таскать воду из колодца и лить ее через окна в горящие комнаты. Со стороны деревни бежали люди с ведрами и топорами, но было понятно — замок уже не спасти. Иорвет стоял среди собиравшейся толпы — прямой и спокойный — созерцая падение собственного дома. К нему, дрожа и кутаясь в шаль, робко приблизилась напуганная девушка — одна из тех, что работала на кухне, Риэр видел ее, пока готовил эликсиры. — Ваша милость, как же это, — залепетала она, — что же нам теперь делать? — Есть погибшие? — спросил Иорвет. Девушка покачала головой. — Похоже, пожар начался на верхних этажах — все успели выбежать. Марек наглотался дыма, пока пытался вытащить что-нибудь из вашей библиотеки, но он поправится. — Думаю, барон Кимбольт позаботится, чтобы вы не остались без крыши над головой, — кивнув, ответил Иорвет и внезапно светло улыбнулся девушке. — А как же Зяблик, — тихо спросил Риэр у Иорвета, когда девушка, успокоенная, отошла, — если портал сгорел… — Портал — это магический артефакт, — отмахнулся Иорвет, — он не испортится от огня. К утру пламя потухнет, и Юлиан сможет вернуться. Риэр кивнул, а эльф вдруг покачнулся и тяжело привалился к его плечу. — Ну и тяжелая же у тебя рука, — сказал он сдавленно, — похоже, меня сейчас стошнит.