Ведьмак Школы Бражника

— Расскажи все по порядку, — попросил Риэр, подсаживаясь к брату поближе. С тех пор, как Мэнно пришел в себя, прошло всего два дня, и теперь юноша медленно, но верно шел на поправку. Князю Томасу, конечно, сообщили, что в его резиденцию неведомо, как и откуда прибыл целитель, сумевший сделать то, что не получилось у личного лекаря наместника, и Миньоль, хоть и несказанно удивленный, не стал возражать против участия Региса в восстановлении раненного гостя. Он так же согласился сохранить визит алхимика в полнейшей тайне — Риэр догадывался, что причиной тому был страх Томаса за собственную шкуру — затеянная им самим авантюра вышла из-под контроля, и князю оставалось разбираться с последствиями и надеяться на благополучный исход. У покоев Мэнно была выставлена усиленная охрана, и наместник торжественно пообещал, что о визите нильфгаардского принца и — тем более — о состоянии его здоровья лишние уши не услышат. И никто из обитателей резиденции, кроме упрямой Изольды, к постели больного больше не допускался. Девочка же, несказанно обрадованная тем, что ее суженому становилось лучше с каждым часом, взялась ухаживать за ним с двойным рвением. Регис, сразу разглядевший в ней полезную и исполнительную помощницу, не стал возражать, но Риэру и Зяблику в присутствии Изольды велел помалкивать и не поднимать никаких вопросов, кроме беспокойства за здоровье Мэнно. Для того, чтобы начать по-настоящему важный разговор, пришлось выжидать — Риэр поймал момент, когда Регис отослал совершенно вымотанную бессонными ночами Изольду прочь, а Мэнно напротив — достаточно окреп, чтобы быть в состоянии поддержать беседу. Брат — все еще очень худой и какой-то полупрозрачный — сидел, опираясь на высокие взбитые заботливыми руками княжны подушки. Тело, даже избавленное от яда эндриаг при помощи чудесного эликсира Региса, пока плохо подчинялось принцу. Правая рука по-прежнему лежала поверх одеяла — бесполезная и неподвижная, хотя Эмиель и пообещал, что со временем чувствительность в нее вернется. Точных сроков он не называл, а ни Риэр, ни сам Мэнно предпочитали об этом не спрашивать, боясь услышать вместо туманного «когда-нибудь» жестоко точный ответ. Обычно аккуратно подстриженная эспаньолка на бледном лице Мэнно превратилась в неряшливую свалявшуюся бородку, Изольда помогла юноше сбрить ее — и теперь брат выглядел совсем мальчишкой — больше похожим на вечно голодного беженца, чем на принца из рода вар Эмрейс. Риэр даже, грешным делом, подумал, что, именно избегая такого эффекта, Мэнно изначально и принялся отращивать растительность на подбородке, едва она начала по-настоящему пробиваться, когда брату стукнуло пятнадцать. Вряд ли кто-то из деловых партнеров смог бы воспринимать всерьез того хрупкого растерянного бледного пацана, что сидел сейчас на широкой кровати, почти теряясь среди пышных подушек. — Сейчас мне кажется, что это был всего лишь повторяющийся сон, — медленно заговорил Мэнно, подняв усталые глаза к потолку. Слова явно давались ему с трудом, но Регис посоветовал принцу говорить побольше, если хватало дыхания, чтобы речь восстанавливалась поскорее, — но, когда я находился там, в лесу, все казалось таким реальным, таким настоящим… — И что конкретно ты видел? — нетерпеливо поторопил его Риэр, — рассказывай по порядку. Мэнно немного помолчал, словно припоминая, потом продолжил размеренно и тихо: — Раз за разом я оказывался в темном лесу, совершенно один, а через пару минут поисков натыкался на отца, который, похоже, тоже блуждал в одиночестве. — И как ты понял, что это именно он? — поинтересовался юный ведьмак, припомнив, что ему самому понадобилась подсказка, чтобы понять, кого именно он повстречал в чаще. Мэнно же посмотрел на него почти удивленно. — Он был в облике чудовища, похожего на ежа, — пояснил он, коротко пожав левым плечом, — и представился Йожем. А кто же не знает историю о Йоже из Эрленвальда и княжне Паветте, от союза которых родилась наша старшая сестра Цири? — И правда, — сконфуженно кашлянул Риэр, поймав на себе быстрый ехидный взгляд Зяблика, устроившегося неподалеку на стуле, — продолжай. — Между нами завязывался разговор — поначалу самый обыкновенный, простая болтовня, — вздохнул Мэнно, — в первые несколько раз я все еще думал, что это сон, и я никак не могу повлиять на происходящее. Мы вместе шли по лесу, пока до нас не начинал доноситься волчий вой и чьи-то крики. Мы с отцом устремлялись на помощь, но потом, за секунду до появления волков, все обрывалось и начиналось заново. И я снова оказывался один, потом встречался с Йожем и шел с ним через лес, слышал вой, крики, и… — Мэнно замолчал, отвернувшись, — в какой-то момент я попытался изменить происходящее — предлагал отцу пойти в другую сторону или бежать быстрее, однажды даже уговорил его сесть на лошадь и гнать рысью через лес. Но ничего не менялась — тропа приводила нас в одно и то же место, на котором сон начинался заново. — Когда твой отец встречался с тобой снова, он помнил тебя? — подал голос молчавший до той поры Регис — в свете блеклого осеннего солнца у окна он смешивал какие-то снадобья, и в комнате стоял терпкий успокаивающий запах шалфея и нарда. — Нет, — поразмыслив секунду, ответил Мэнно, — он вел себя так, словно видит меня впервые — но я сам помнил все, и каждую мою идею отец сперва принимал в штыки, его приходилось уговаривать поступить так, как я предлагал. Один раз я даже решил проверить, действительно ли он забывал меня или просто прикидывался — и вывалил на него все. Рассказал, что я — из будущего, являюсь его сыном — младшим из пятерых детей, попытался заговорить о политике и войнах, но отец оборвал меня, обозвал психом и ушел один — только для того, чтобы через полчаса все снова началось сначала. Так что, похоже, повторение было связано не со мной, а именно с ним, время замкнулось для него, но он этого просто не замечал. Однажды, чтобы это проверить, я подкараулил его, напал и попытался оглушить — но моя рука прошла сквозь него, не причинив вреда. И отец просто сбежал — ровно до нашей следующей встречи. — Удивительно, — покачал головой Регис, — надо будет исследовать этот побочный эффект от яда эндриаг — яркие видения характерны для тяжелого отравления, но такое точное повторение одного и того же сна — это, похоже неспроста… — Неспроста, — угрюмо повторил Риэр, переглянулся с Зябликом и почувствовал на себе цепкий любопытный взгляд Региса, — я тоже там бывал, тоже видел отца, и велика вероятность, что это именно я виноват в том, что он… застрял. На этот раз до того расслабленный чуть отстраненный Мэнно с трудом сел повыше и теперь тоже с интересом смотрел на брата. Регис, бросив алхимичить, подошел ближе и остановился рядом со стулом Зяблика, который прятал глаза, нервно сжав пальцы на коленях. Риэр окинул виноватым взором всех троих — не то, чтобы он не доверял брату-близнецу и целителю, лечившему все его хвори с тех пор, как юный ведьмак еще пачкал пеленки, но рассказывать о том, чего сам он толком не понимал, оказалось тревожно и даже стыдно. Йеннифер говорила, что ничего страшного не произошло от грубого вмешательства Риэра в естественное течение времени, что жизнь шла своим чередом, а вселенная стремилась к равновесию, но рассказ Мэнно заставил юношу впервые по-настоящему усомниться в ее словах. И сейчас он заговорил, в глубине души надеясь, что мудрый Регис, выслушав его, вынесет вердикт — это все ерунда, побочный эффект отравления, и не более того. Он начал со своей встречи с мятежниками-эльфами в лесах Аэдирна, поведал о том, как чуть не умер от яда со стрелы, ранившей юного ведьмака в плечо, о первой встрече с Йожем, об эксперименте Йеннифер и том, как страшно ошибся, помешав отцу взять со спасенного короля должную плату за спасение. — С тех пор, — продолжал Риэр, видя, что никто из слушателей не спешил его перебить, — я видел отца только во сне, он говорил со мной и давал советы — даже сюда я поспешил, потому что он подгонял меня. Но это были самые настоящие сны — папин облик менялся, он бывал то молодым, то старым, то таким, каким его изображали на портретах, и иногда он нес полнейшую чушь. И только один раз мне показалось, что я снова мог бы по-настоящему встретиться с ним… но тогда ничего не вышло. — О чем ты? — вдруг подал голос Зяблик — он знал все эти истории, кроме одной, и сейчас казался по-настоящему удивленным и даже уязвленным. — Когда мы с тобой повздорили…- Риэр смущенно улыбнулся другим слушателям, — и я переночевал в оружейной Ламберта, он научил меня медитировать. И в самый первый раз я словно… провалился в темноту — а потом услышал знакомые вой, крики и все такое… — Ведьмачья медитация — занятное явление, — заметил Регис задумчиво, постучав по подбородку кончиками пальцев, — по своей сути она похожа на глубокую кому — все процессы в теле замедляются, сердце почти не бьется, и вместо кислорода клетки питает магическая энергия — обычно огненная, та, что в иных обстоятельствах маги почти не используют. В первый раз ты, мой мальчик, оказался в компании своего отца, когда был на пороге смерти — как и Мэнно сейчас. А потом, как я понимаю, это был контролируемый эксперимент. Хотел бы я пообщаться на этот счет с досточтимой госпожой Йеннифер — все это ужасно любопытно. — Но, когда Йеннифер ставила свой эксперимент, тело Риэра исчезло, — вступил вдруг Зяблик, — я был там и все видел. А Мэнно преспокойно лежал в кровати все это время — думаю, Изольда бы заметила, исчезни он из нее. — Думаю, это объясняет тот факт, что Мэнно не удалось оглушить Йожа, когда он попытался, — ответил Регис. За все время своего с ним знакомства — то есть, буквально, за всю свою жизнь Риэр не видел Эмиеля таким сосредоточенным и увлечённым. Обычно спокойные и добрые черные глаза жадно светились — словно вампир почуял запах свежей крови, — Чародейке же удалось не просто отправить в прошлое проекцию сознания Риэра, а его самого — и так он сумел вмешаться в ход событий. Но по-прежнему непонятно, как тебе, дорогой, удалось прорваться сквозь пелену времени в первый раз без помощи магии. — Йеннифер проводила опыты в Венгерберге, — еще немного помолчав, ответил Риэр, — может быть, это секрет, но вам, Эмиель, я доверяю, как самому себе…- Регис легким поклоном показал, как сильно был польщен, — чародейка уже много лет ищет Цириллу, и ее эксперименты вроде бы как-то надорвали пространство вокруг Венгерберга, и я провалился в прореху. По крайней мере, так она мне это объяснила. — Допустим, — согласился Регис, — но странно было бы предположить, что действие ее экспериментов распространилось так далеко, что добралось до самого Ард Каррайга, чтобы повлиять на Мэнно. — Йеннифер собиралась уехать из Венгерберга, — от неожиданно нахлынувшей идеи Зяблик даже пальцами щелкнул, — перебраться в Каэр Морхен, чтобы продолжить эксперименты там, где не так многолюдно. — Каэр Морхен — худшее место для экспериментов с пространством-временем, — скептически заметил Регис, — двимеритовые залежи в Синих горах мешают даже самым искусным магам настроиться на долину и открывать там порталы. Твой дед, Юлиан, пытался искать тебя после вашего с Риэром побега и не преуспел, хотя его опыт магической работы насчитывает столетия. — Портал наместника сломался, — внезапно догадался Риэр, — может быть, эксперименты Йеннифер тому виной? Она могла ведь обосноваться не в самой долине, а где-то неподалеку… — В избушке посреди леса, — ехидно хмыкнул Регис, но было видно, что идея Риэра не показалась ему такой уж глупой, — впрочем, если это так, все становится на свои места. Мэнно и Риэр, будучи близнецами, очень схожи по своей энергетике, хоть ведьмачьи мутации и развили магический потенциал старшего. Однако, оказавшись на пороге смерти, младший смог повторить удачный опыт и спроецировать свое сознание… только вот — куда? Как я понимаю, ты, мой милый ведьмак, встречался с отцом в разные моменты времени, а Мэнно застрял в одном, причем повторяющемся. — Мы могли бы это проверить, — Риэр сам слышал, как неуверенно и слабо звучал его голос, когда он произносил это. Юноша почти слышал уже, как Эмиель, засмеявшись, отринет его глупую идею, но не смог смолчать, — я мог бы погрузиться в медитацию и постараться оказаться там, с отцом. Если здесь существуют такие же прорехи, как вокруг Венгерберга, на этот раз у меня должно получиться, разве нет? Регис задумчиво прикрыл глаза, потом, после слишком долгой мучительной паузы медленно кивнул. — Пожалуй, в качестве эксперимента мы могли бы это предпринять, — ответил он, — я подозреваю, что, разорвав цепь событий в прошлый раз, ты, мой мальчик, создал своего рода временную петлю. Это явление редко и не изучено — ученые шарлатаны утверждают, что события, осененные Предназначением, могут повторяться с определенной периодичностью, судьба — штука сложная. И в то же время Йеннифер права — вселенная стремится к равновесию. Есть крохотная вероятность, что, столкнувшись с ошибкой, Предназначение просто стерло некое событие из линии времени, запустило его заново, но уже без внешнего вмешательства. В противном случае, ваш отец никогда бы не встретился со своей суженой, Цири никогда бы не появилась на свет, и мы с вами сейчас бы не разговаривали. Эмгыр вар Эмрейс, так же известный, как Йож из Эрленвальда, продолжил свой путь, сообразно собственной судьбе, а эпизод-ошибка замкнулся в петлю и больше его не касался. — Тогда кого же я видел? — осторожно спросил Мэнно. Он слишком долго молчал, и голос его опасно сорвался, но взгляд остался твердым. — Если Эмгыр вар Эмрейс не встретил Риэра, который помог ему спасти короля Цинтры, и продолжил свой путь к моменту своей кончины полгода назад, с кем же разговаривал я? — Можно только предполагать, — ответил Регис спокойно и задумчиво, — но моя гипотеза такова — образованная петля захватила в себя все, что пошло не по плану — лес, ночь, небо, тропу… и юношу, допустившего фатальную ошибку. По сути, тот, с кем ты разговаривал, Мэнно, больше не являлся Эмгыром вар Эмрейсом, будущим Императором Нильфгаарда. Его судьба изменилась, когда в нее вмешался Риэр — и теперь он своего рода диверсивный элемент без собственных роковых предикатов, если изволите. — Все эти сложные слова обозначают, что он лишился своей судьбы, верно? — тихо переспросил Зяблик, — или, что его судьба теперь — вечно переживать один и тот же вечер? — Грубо говоря, да, — признал Регис. — Он в ловушке, — выдохнул Риэр, до боли сжав кулаки, — застрял в петле из-за меня! — Учитывая, что сам юноша не помнит, что уже проходил по той тропе, слышал вой и крики и даже встречался с собственным сыном, — бессердечным тоном ученого ответил Регис, — для него это не особенно в тягость. Он не знает, чего лишился, и не может из-за этого пострадать. — Но я знаю! — упрямо заявил Риэр, рывком вставая на ноги, — я запер собственного отца черт знает где и обрек его на вечное повторение одного и того же вечера! Как ты предлагаешь мне жить с этим знанием? — Твой отец, — мягко напомнил Эмиель, — покоится в мраморном саркофаге в мавзолее, отстроенном за счет компании «Эмрейс и сын», благодаря Литиному упрямству. А тот юноша… — Живой человек! — никогда в жизни еще Риэр не был так близок к тому, чтобы отвесить Регису тяжелую оплеуху. Тот рассуждал так равнодушно и спокойно, словно человеческая жизнь для него ровным счетом ничего не стоила. Впрочем, чего еще можно было ожидать от вампира, да еще и ученого? — Риэр прав, — тихо проговорил Мэнно, и впервые с раннего детства юный ведьмак почувствовал необъятную любовь к младшему брату. Они снова были заодно против всего мира — пусть в этот раз мир сжался всего лишь до холодных расчетливых рассуждений Эмиеля Региса, — пусть тот парень никогда не станет нашим отцом — потому что один у нас уже есть — но он существует. Его судьба не исчезла из ткани пространства-времени, а всего лишь изменилась. В паршивую сторону, я бы конкуренту такого не пожелал. Но, может быть, мы сумели бы ему помочь?.. — Как? — переспросил Регис, и с удивлением Риэр не услышал в его тоне ехидства и недоверия — в нем звучал искренний интерес и, казалось, желание экспериментировать. Мэнно пожал плечами. — Риэр говорил, что смог физически оказаться в том времени, — сказал он. Голос брата звучал все слабее — долгая дискуссия явно утомила его, и Риэр вдруг испугался, что Мэнно замолчит, не докончив своих рассуждений, и все пойдет прахом, — а потом — вернуться назад. Это значит, я полагаю, что Йеннифер удалось не просто спроецировать его сознание в прошлое, а открыть настоящий портал — похожий на тот, который умела открывать Цирилла. Если через этот портал смог пройти один человек, может быть, сможет и другой? Если бы постараться вывести Йожа оттуда, схватить его, связать и прыгнуть в разлом… — Никто из нас не обладает теми же способностями, которыми обладала Цирилла, — возразил Регис, — Ген Старшей Крови достался ей по материнской линии, и ваш род, мальчики, не имеет к нему никакого отношения. — Но Йеннифер это удалось, — напомнил Зяблик, — она воспользовалась своими наработками, открыла портал и послала в него Риэра. И даже напитала магические кристаллы какой-то энергией. Вот если бы найти ее… — Даже если чародейка и впрямь находится где-то поблизости, — заговорил Регис, поразмыслив немного, — едва ли мы смогли бы ее отыскать. Мои способности по части поиска обширны, но проникать за магические барьеры, да еще и без приглашения я не могу. А Йеннифер, я уверен, достаточно ценит собственное уединение, когда работает, чтобы окружить свою теоретическую избушку целой магической крепостью. — Но пространство уже повреждено, — упрямо продолжал Мэнно, уже начинавший немного задыхаться. Риэр подсел к нему вплотную, перехватил его здоровую руку и сжал ее, чтобы брат почувствовал — он в этой битве сражался не один, просто старший не был так хорош по части словесных баталий, как младший. — Если бы Риэр снова попытался помедитирировать в нужном месте — там, где энергия разлома достаточно сильна… — Для хотя бы теоретического успеха медитация эта должна быть очень глубокой, — заметил Регис, — с максимальным сосредоточением магических сил твоего брата. А я не уверен, что он на такое способен. Впрочем…- Эмиель снова постучал себя пальцами по подбородку и задумчиво посмотрел вверх, — есть одно средство… — Я согласен! — сразу оживился Риэр, выпрямившись и вскинув голову, — я тренировался и уже научился погружаться в медитацию мгновенно, без внешнего источника! — В таком случае, — после еще одной паузы ответил Регис, — сперва нужно обнаружить точку, в которой концентрация энергии особенно сильна, и проводить эксперимент именно там. Я приготовлю эликсир, который погрузит Риэра в медитацию достаточно глубоко, чтобы сила разлома заменила ту, что поддерживает в нем жизнь во время транса — и тогда, возможно — я повторю, возможно! — ему и удастся физически перенестись в петлю Йожа. Есть, однако, вероятность, что он окажется в иной точке пространства-времени — в день помолвки Йожа и Паветты, к примеру, или в моменте рождения Цириллы — а то и зачатия. Это все — важные вехи судьбы вашего отца, и, нарушив ход одного из них, мы можем создать еще больше петель и еще больше Йожей. — Пусть так! — в сердцах воскликнул Риэр, — мы должны попытаться. — Что ж, — коротко усмехнулся Регис, — похоже, научная этика и ответственность ученого перед обществом — чуждые для вас понятия. Отрадно слышать. Я согласен провести этот эксперимент, но хотел бы сразу сложить с себя всякую ответственность за его последствия. Близнецы быстро переглянулись, а потом оба, как один, кивнули. Единственным, чьего мнения не спросили, и кто был решительно против предстоящего эксперимента, оказался Зяблик. Он слушал разворачивающуюся дискуссию, почти не вмешиваясь, и, когда решение было принято, медленно поднялся со своего места и отошел к окну. Риэр, заметив это, встал с постели брата и поспешил за ним. Но Юлиан, явно снова обиженный на него, не пожелал ничего объяснять, бросил лишь раздраженно: — Если не сумеешь выйти из этой глубокой медитации, я с тобой больше не разговариваю. — А на это юному ведьмаку нечего было ответить. Поручив благополучие Мэнно вернувшейся после короткого отдыха Изольде, Регис принялся за дело. Он пояснил, что его вороны были не просто шпионами и вестниками — они были так же весьма чувствительны к магии, и могли отыскать место, подходящее для эксперимента, как и любые существа этого мира, которым народная молва приписывала волшебные свойства — змеи, коты и пустельги, к примеру. Сам же алхимик удалился из резиденции наместника, чтобы приготовить эликсир для глубокой медитации. Риэр и Зяблик остались наедине, и юный ведьмак все же отважился заговорить с возлюбленным о том, что с тем творилось. — Ты боишься, что я не проснусь, — начал юный ведьмак, не решаясь приобнять Зяблика. Они сидели на пустынной террасе дворца — Мэнно заснул час назад, и у его постели неотступно дежурила верная Изольда, — или что навсегда останусь в этой петле вместе с Йожем? Зяблик нервно передернул плечами. — Я верю в способности Региса и в твою силу, — ответил он, немного помолчав, — дело совсем не в этом. — А в чем же? — удивился Риэр, — пусть тот человек, что застрял в петле, мне и не отец, но он отличный парень — я успел с ним немного пообщаться, и… — Да и не в нем тоже! — почти выкрикнул Юлиан — эхо его звонкого голоса прогулялась под резными сводами террасы, разбиваясь на золотистые брызги. Зяблик выдохнул и постарался говорить тише и спокойней, — просто ты опять, в очередной раз, бросаешься в опасную авантюру — а моего мнения даже не спрашиваешь. Ты сам говорил, что мы путешествуем вместе, я — твой спутник и партнер… Но, как дело доходит до твари в Веленских топях, гнезда эндриаг или путешествия во временную петлю, до по-настоящему опасных авантюр, ты снова сам по себе, и мне остается только переживать за тебя и ждать твоего возвращения. Я тебе не верная женушка, Риэр, и не бессловесный оруженосец. Я не хочу оставаться за бортом важных решений — а если это невозможно, не хочу больше о них знать. Риэр виновато опустил голову. — Прости меня, — пробормотал он, — но ведь с эндриагами и ведьмой у меня просто не было времени с тобой посоветоваться. А сейчас… ты присутствовал при разговоре — и мог бы возразить. — И что бы произошло? — хмыкнул Зяблик, — это был бы мой голос против всех ваших — даже Регис загорелся этой идеей. Да я и сам не против спасти несчастного Йожа из петли, просто, ну…- он запнулся, явно не зная, как закончить свою отповедь. Риэр смотрел на него, дожидаясь продолжения, но Зяблик лишь раздраженно тряхнул головой, — очень трудно всю жизнь посвятить делу, в котором ты сам почти ничего не решаешь, — медленно проговорил он наконец, — и я пока не знаю, что с этим делать. — И я не знаю, — эхом повторил Риэр, и оба они замолчали. Регису понадобился целый день, чтобы все подготовить. Вечером он снова явился в покои Мэнно, осмотрел его и влил в юношу нужные лекарства, а потом сделал знак Риэру, что им пора уходить. Юный ведьмак видел, какое разочарование появилось на лице младшего брата — тот наверняка хотел бы и сам присутствовать во время эксперимента, на котором сумел настоять, но все они понимали, что Мэнно для таких подвигов был еще слишком слаб. С ним, как обычно, осталась Изольда, не подозревавшая о готовившейся авантюре. Она предложила почитать больному перед сном одну из своих книг, и Мэнно покорно согласился — Риэр замечал, что младший невольно проникался симпатией к девочке, выхаживавшей его, как верная сиделка, и со спокойной душой оставил брата в такой приятной и надежной компании. По удивительно удачному стечению обстоятельств точкой схождения энергии, указанной воронами, оказался уютный трактир, располагавшийся в предместьях Ард Каррайга, недалеко от городских стен. Хозяин радушно принял гостей, выделил им лучшую из имеющихся комнат и не стал задавать лишних вопросов о том, почему трем путникам — таким разношерстным — понадобились всего одни апартаменты на всех. Регис, однако, прежде, чем приступить к эксперименту, сосредоточился, остановившись в центре расчищенной от мебели комнаты, прикрыл глаза, и Риэр почувствовал, как его медальон крупно задрожал на груди — вампир применял магию, должно быть, погружая все заведение в глубокий сон. Все дальнейшее произошло быстро и четко, как по нотам. Регис устроил Риэра на полу, объяснил, как тому необходимо было направлять внутреннюю энергию, протянул ему склянку с эликсиром и велел Зяблику следить, чтобы их никто не беспокоил. Юлиан, все еще задумчиво угрюмый, спорить не стал и устроился на посту у двери. Риэр сел на жесткий пол, уперевшись в него коленями, в привычную уже позу для медитации, вытащил пробку из склянки, сделал глубокий вдох и глотнул отвратительно сладковатую жижу, почувствовал, как она, обжигая, прокатилась по пищеводу вниз, и прикрыл глаза. Регис поставил на доски рядом с ним метроном и запустил его, объяснив это тем, что ритмичное тиканье прибора могло помочь юноше сосредоточиться, а сам встал прямо перед ним, чтобы в нужный момент подтолкнуть его, как это в свое время сделала Йеннифер. Риэр не успел даже засомневаться в успехе предприятия, когда почувствовал, как привычная теплая магическая энергия, обычно заменявшая ему воздух, сменилась на иную — ледяную и тягучую, густую, как замороженная водка. Один удар сердца, вдох — и он провалился в темноту. Обволакивающее безмолвие длилось краткое мгновение, и, когда Риэр открыл глаза, его окружил, подступая, знакомый темный лес. Юноша рывком вскочил на ноги и огляделся, прислушался и принюхался — запах усталого конского тела он почуял почти сразу и, не медля ни секунды, побежал в ту сторону. Через минуту Риэр уже буквально вывалился на тропу — прямо под ноги бредущему по ней Йожу. Лошадь, которую пленник вел под уздцы, испуганно заржала и дернулась, но Йож твердой рукой удержал ее. — О, старый знакомый ведьмак, — сказал он немного насмешливо, и на ежиной морде появилось какое-то подобие улыбки, — все же решил выследить меня и прикончить? — Нет времени объяснять! — почти крикнул Риэр, подскакивая к юноше — на этот раз уже тот опасливо попятился, и рука его метнулась к гарде меча на поясе. Юный ведьмак притормозил и попытался успокоиться, плавно выдохнул и кривовато улыбнулся, — я пришел спасти тебя — не спорь, и делай то, что я скажу. — Как насчет «нет»? — с показным спокойствием сурово переспросил Йож. Пальцы его все же опустились на гарду, — или вернее «иди ты нахер, ведьмак»? — Дани, — зачастил Риэр, прекрасно понимая, как, должно быть, пугающе странно выглядел и звучал для того, кого намеревался выручить, — это очень серьезно, и я прошу тебя довериться мне — пожалуйста, просто возьми меня за руку покрепче — и, если ничего не произойдет, я больше не буду путаться у тебя под ногами. — Нет, ведьмак, — все так же угрюмо, но теперь с нотками жесткой угрожающей иронии ответил Йож, не выпустив ни меча, ни повода лошади, — я не пойду за тебя замуж. Иди своей дорогой и оставь меня в покое. Риэр набрал побольше воздуха в грудь и заговорил быстро, не давая собеседнику вклиниться и перебить себя. — Я знаю, что тебя зовут вовсе не Дани и не Йож. Ты — Эмгыр вар Эмрейс, беглый наследник Нильфгаардского престола. Тебя проклял колдун Браатенс, и ты ищешь способа снять это проклятье. Так вот, если ты не послушаешь меня сейчас, этого никогда не произойдет, и ты навсегда останешься в этом гребанном лесу. Черные брови парнишки опасно нахмурились. Он медленно вытащил меч из ножен, бросил повод лошади и встал в оборонительную стойку. — Значит, ты все же один из тех, кто был послан по моему следу, — проговорил он, — зачем было так долго лгать мне? Если намерен прикончить меня, знай — я постараюсь продать свою жизнь подороже… Риэр бросился вперед, поднырнул под лезвие выставленного меча, пока Йож не успел даже дернуться — сработали верные ведьмачьи рефлексы. Оттолкнув клинок в сторону, юноша нанес удар снизу кулаком в челюсть пленнику, на миг испугавшись, что его рука пройдет сквозь него, не задев, как было с Мэнно. Но костяшки пальцев встретили твердую преграду. Голова Йожа дернулась назад, Риэр успел подхватить его — удар не лишил юношу сознания, он попытался вырваться, зарядить расставленными пальцами в глаза нападавшему — подлый, но эффективный прием с кем-то, кто не был ведьмаком. Риэр перехватил его запястье, крепко сжал, мысленно молясь, чтобы момент выхода, о котором говорил Регис, произошел поскорее — вампир дал ему десять минут на разборки, пока зелье не перестанет действовать, и юноша не знал, сколько из этих десяти минут уже прошло. Йож сопротивлялся, как взбесившийся хорек — шипел, рычал по-звериному, вырывался и силился укусить сжимавшую его запястье руку, пнуть ведьмака ногой или боднуть головой, покрытой опасными черными шипами. Юноши повалились на землю. Лошадь, снова нервно заржав, отскочила в сторону, но Риэр изо всех сил старался не выпускать руки Йожа, даже когда колючки на его макушке расцарапали ему щеку и верхнюю губу. Пленник, брыкнувшись, все же отпихнул ведьмака от себя — но тот не разжал пальцев на запястье, хотел что-то крикнуть, и в этот момент мир вокруг дрогнул и погрузился в знакомую мглу. Риэр очнулся на жестких досках пола, глотая кровь из рассеченной губы. Тяжело откашливаясь, сел и встретился с обеспокоенным взглядом Региса. Зяблик, оставивший свой пост, выглядывал из-за плеча вампира. И, кроме них троих, в комнате больше никого не было. Риэр обессиленно уронил голову. — Не вышло, — вздохнул он, — ничего не получилось, хотя я крепко его держал… Зяблик тихо охнул, Регис цокнул языком, но потом вдруг усмехнулся. — Самого Йожа ты вытащить не сумел, но что это у тебя в руке? — спросил он мягко. Риэр опустил глаза и только сейчас заметил, что действительно сжимал в ладони то, чего в путешествие с собой не брал — черную кожаную перчатку, изрядно потрёпанную и протертую на подушечках пальцев. — Наверно, я сдернул ее с руки Йожа, когда переносился, — задумчиво заметил Риэр, отдавая перчатку Регису. Тот принялся внимательно ее разглядывать, а потом даже поднес к лицу и понюхал черную кожу, — только что с того? Самого Йожа я вытащить не сумел. — Юноша с надеждой посмотрел на вампира, — может быть, попробовать еще раз? И на этот раз ухватиться за него покрепче? — Вероятно, это приведет к тому, что ты оставишь нашего пленника совершенно голым посреди леса, — покачал головой Регис, — к тому же, чтобы приготовить новую дозу эликсира, потребуется время, а тебе еще нужно восстановиться после этого рандеву. Вернемся к экспериментам позже, когда решим, что делать с новой информацией. Мне надо подумать. Спорить с необходимостью подумать никто не стал, но остаток ночи Риэр провел, не сомкнув глаз. Он прогонял в памяти свою новую встречу с Йожем, секунда за секундой, стараясь понять, где ошибся, и что сделать в следующий раз, чтобы не напугать паренька и уговорить его сотрудничать. Наутро все трое вернулись в комнату Мэнно. Пока Регис проводил над ним утренние процедуры, снова отослав Изольду спать, Риэр обстоятельно рассказал брату о неудачном эксперименте и даже показал ему вытащенную из петли перчатку. Мэнно взял ее здоровой рукой и точно так же, как Регис, накануне, оглядел — разве что обнюхивать не стал. — Интересно, — заметил Мэнно наконец, — значит, человека из петли ты вытащить не сумел — и это, наверно, хорошо. Вместе перчатки мы сейчас могли бы рассматривать отсеченную руку Йожа — иногда порталы непредсказуемы, это все знают. Но предмет смог преодолеть переход и очутиться здесь. — Регис сказал, что, попытайся я ухватиться за Йожа покрепче, мог бы раздеть его догола, — вздохнул Риэр с печальной иронией, — но только что это дает? Перетащив сюда все вещи пленника, я смогу скорее навредить ему, чем помочь. — Но ведь есть способ превратить живого человека в неодушевленный предмет — верно? — Мэнно бросил любопытный взгляд на Региса, и вампир замер над ним, словно его пронзило внезапное озарение. — Артефактная компрессия, — выдал он, почти ликуя, — это блестящая идея, мальчик мой. Но есть только одна проблема — Риэр при всем желании не сможет освоить это заклинание, даже если попытается. Это магия высокого уровня, даже адептки Аретузы им особо не владеют. А, если сведения Йеннифер верны, перенестись к Йожу может только некто, связанный и с ним, и с Цири кровными узами. — Лита подходит, — тихо напомнил Мэнно, — не знаю, владеет ли она артефактной компрессией, но она наша родная сестра. И чародейка. — Регис говорил, наша сестра сейчас слишком занята воспитанием нового вампирского поколения и не отвлекается даже на политику, — разочарованно протянул Риэр, — думаешь, она согласится нам помочь? Регис неожиданно усмехнулся. — Думаю, мой мальчик, узнав, о чем — а вернее, о ком идет речь, она не только согласится нам помочь, она устроит нам выволочку за то, что мы не призвали ее на помощь раньше, — проговорил он, — есть только одна очевидная проблема — пространство вокруг Ард Каррайга нестабильно, Лита не сможет открыть портал сюда, а в полиморфической форме лететь будет слишком долго. Кроме того, я, как ее лечащий врач, запретил бы ей летать так далеко, пока она не до конца восстановилась после родов и кормления Дани… вовсе не молоком. На этот раз настала очередь Риэра выступать с внезапным озарением. — Прощаясь в Каэр Морхене, Лита оставила мне свой маячок, — сказал он, — я прихватил его с собой, когда ступил на Путь — на случай, если бы нам с Зябликом понадобилась срочная магическая помощь. Если бы твои вороны донесли до нее весть, что она нужна нам, может, Лита смогла бы перенестись в условленное место? — Ах, мальчики, — неожиданно широко улыбнувшись и выпрямившись, торжественно проговорил Регис, — думаю, ваш отец сейчас страшно бы вами гордился — почти так же, как горжусь я сам. Новый эксперимент решено было проводить в той же таверне, что и первый. Зяблик на этот раз отказался идти с Риэром и Регисом, пожелав остаться с Мэнно, и юный ведьмак не стал его разубеждать. Он понимал, что им с Юлианом предстоял очень серьезный разговор в ближайшем будущем, но стоявшая перед юношей задача была слишком важна, чтобы от нее отвлекаться. Да и, чего греха таить, Риэр ужасно боялся исхода предстоящей беседы и не желал подгонять время, чтобы она состоялась. Хозяин трактира сперва удивился возвращению странных гостей, но мягкое воздействие Региса убедило его, что все шло своим чередом, и изумляться было решительно нечему. В знакомой уже комнате Риэр установил маячок, вбив его острым концом прямо между досок пола, отступил на шаг, глянул на Региса и, дождавшись его кивка, произнес короткое заклинание. Маячок немедленно завибрировал, а вместе с ним — и медальон Риэра, а через мгновение в углу комнаты, зашипев, открылся мерцающий золотой портал, и Лита вышла из него — обманчиво спокойная и собранная. В последний раз сестру Риэр видел издалека на трибуне Турнирных полей в Туссенте, тогда Лита была еще на последних сроках беременности, и двигалась с плавным изяществом и осторожностью. Сейчас же она шагнула из портала твердой, почти солдатской походкой и остановилась в паре шагов от брата, уперев руки в бока. Длинные черные волосы Лита теперь носила собранными в толстую косу — должно быть, затем, чтобы маленькая Дани не цеплялась за распущенные локоны. Риэр заметил, что сестра выглядела немного более бледной и усталой, чем обычно, и простое багряное платье лишь оттеняло прозрачность и белизну ее кожи. В вишневых глазах же плескалась очень хорошо знакомая Риэру злоба. — Это правда? — без лишних вступлений резким командным голосом спросила Лита, глядя отчего-то прямо на Риэра, словно Региса вовсе не было в комнате, — мой отец оказался заперт во временной петле, и я только сейчас об этом узнаю? — Наш отец, — аккуратно поправил Риэр — медальон на груди дергался так, словно золотой бражник намеревался сорваться с цепочки и улететь прочь, — я и сам узнал только недавно, что он заперт, а до этого не хотел тебя тревожить. Ты ведь была, ну… ты знаешь, — юный ведьмак руками очертил перед своим животом широкий полукруг. Лита сжала кулаки, но теперь юноше показалось, что злилась она вовсе не на него — или, по крайней мере, не на него одного. — Ладно, — чародейка развернулась на каблуках и уперлась взглядом в молчавшего до сих пор вампира. — Твоя глупая птица ничего мне толком не объяснила, — выдала она, — ненавижу читать мысли птиц, в них вечно полезная информация мешается с мечтами о выклевывании человеческих глаз. Можешь ты объяснить точно, что от меня требуется? Регис заговорил мягким отеческим тоном, и Риэр, прекрасно знавший характер сестры, испугался, что та вот-вот оборвет собеседника — но Лита слушала внимательно и, казалось, даже смягчилась в потоке уверенной гипнотизирующей речи. — Ты приготовил зелье? — наконец спросила она, — учти, я никогда не пробовала открывать порталы во времени и не уверена, что у меня получится. — Ты ведь знаешь, что делать, — возразил Регис, улыбнувшись, — вместо обычной энергии земли и воздуха, которыми ты пользуешься, чтобы строить сигнатуру прохода, используй ту, что сосредоточена в этом месте. Она… иного рода, но мое снадобье помогло Риэру — поможет и тебе. Если не получится, никто тебя не осудит. — Я себя осужу, — холодно отрезала Лита, — если ваша авантюра сработает, нам понадобится лохань с водой — большая. Глюкоза и морковный сок, чтобы восстановить ткани. Объект будет заколдован всего на пару минут, в обычных обстоятельствах это почти не опасно, но вы вознамерились играть со временем. Может, окажется, что для него пройдут все те годы, что отделяют его момент от нашего. Объект — не чародей, и от долгой компрессии у него могут отказать почки. Тогда он, скорее всего, умрет мучительной смертью у нас на глазах. Риэр заметил, как Лита упорно называла теперь плененного отца «объектом», явно смертельно боясь неудачи, но не в силах отказаться от эксперимента. Он шагнул к сестре, опустил ей руку на плечо. — Все получится, — тихо проговорил юный ведьмак. Лита раздраженно скинула его ладонь. — У сопливых не спрашивали, — бросила она, но было видно, что слова брата все же слегка воодушевили ее. Пока Риэр бегал по сонному трактиру и добывал воду, сок и сахар, Регис и Лита готовились к отправке. Когда юный ведьмак вернулся в комнату, сестра уже стояла на том же месте, откуда начинал путешествие в петлю он сам, и Эмиель устанавливал на полу свой метроном. — Не задерживайся там, — сказал он чародейке, но та лишь раздраженно отмахнулась. Лита развела руки в стороны, прикрыла глаза, произнесла заклинание, и фигура ее мгновенно рассеялась — Риэр не видел со стороны, как проваливался в прошлое он сам, и потому не знал, все ли шло по плану. Но Регис выглядел взволнованным ровно настолько, насколько должен был волноваться ученый, когда его эксперимент входил в решающую фазу. Минуты тянулись медленно, хотя Риэр старался занять себя необходимыми приготовлениями — набрал воду в большую деревянную бадью в углу комнаты, наливал в кружку сок и раскладывал кусочки сахара по линеечке на низком табурете — так, чтобы человек мог легко дотянуться до них, сидя в бадье. Регис же все это время стоял совершенно неподвижно, и, казалось, пялился в одну точку. Метроном отсчитывал секунды. Наконец, когда Риэр в очередной раз переложил кубики сахара, построив из них ровную безупречную пирамиду, воздух в комнате наконец начал сгущаться. Еще мгновение, и на месте, где только что не было ничего, проявилась фигура сестры. Сперва нечеткая, мерцающая, словно Лите сложно было переступить грань времени и пространства, но потом что-то громко хлопнуло, и она, будто споткнувшись, повалилась вперед. Регис подхватил Литу и помог ей устоять на ногах. Никто не решался ничего спрашивать у чародейки — она выглядела еще более бледной и прозрачной, чем прежде, а из правой ноздри медленно сочилась густая кровь цвета ее платья. Однако Лита быстро скинула с плеч заботливые руки Региса, покачнувшись, шагнула к полной бадье — Риэр поспешил посторониться. Сестра разжала ладонь, и маленькая зеленая фигурка скользнула из ее пальцев прямо в воду. Булькнула и пошла на дно. Лита отступила назад, снова сделала широкий пас руками, голос, произносивший заклинание, звучал глухо и неверно. Регис возник прямо у нее за спиной, готовый подхватить чародейку, но вода в бадье вдруг забурлила, запенилась, выплеснулась через край, и через мгновение в ней — полностью одетый, за исключением одной перчатки, растерянный и смертельно напуганный — и все еще в ежином обличье — появился Йож. Он что-то невнятно вскрикнул, попытался дернуться, еще больше расплескивая воду, застонал, дико озираясь по сторонам. Потом его нечеловеческое лицо вдруг приобрело странное отсутствующее выражение — Риэр испугался, что именно так выглядел отказ почек и следовавшая за ним неминуемая смерть. — Кажется, — голос Йожа звучал глухо, сдавленно — и сконфуженно, — кажется, я обделался… Лита вдруг вырвалась из рук Региса, отпихнула Риэра в сторону, упала перед бадьей на колени — прямо в расплескавшуюся воду — подалась вперед и крепко обняла растерянного Йожа за шею. — Папочка, — всхлипывая, прошептала она, — папочка…