Ведьмак Школы Бражника

Парнишка сидел с ногами на кровати, закутанный в шерстяное одеяло, сжимал в чуть дрожащих руках кружку с соком и таращился на остальных широко распахнутыми черными глазами. Еще до того, как он успел выбраться из бадьи с водой, должно быть, наступила полночь, и все собравшиеся имели удовольствие наблюдать, как ежиная морда спасенного юноши обратилась в человеческое лицо. Когда превращение началось, тело Йожа, который не успел еще прийти в себя и понять, что с ним произошло, забилось в крупных судорогах, и парнишка закричал так отчаянно и испуганно, что на короткий миг Риэру показалось, что план их все же потерпел неудачу, и едва освобожденный пленник все же вознамерился умереть у них на глазах. Лита сориентировалась первой — она твердо и заботливо придержала дрожащего Йожа за плечи, не дав ему опрокинуться в воду и захлебнуться, а, когда судороги отступили, и на месте чудовища появился не менее напуганный, но совершенно живой человек, осторожно помогла ему выбраться из бадьи и добраться до ближайшего стула. От вымокшей насквозь одежды, конечно, пришлось избавиться — парнишка и так никак не мог перестать дрожать, а в комнате без растопленного очага царствовали сквозняки и стоял лютый холод. Риэр предложил даже сбегать и поискать в сонном трактире сухую одежду для Йожа, но Лита властно отмахнулась. Она произнесла заклинание, в очаге занялось оранжевое пламя, и комната начала быстро заполняться приятным теплом. Риэр видел, что после всех предыдущих магических усилий сестра явно ужасно устала — лицо ее оставалось синюшно бледным, под носом запеклась струйка крови, длинные черные ресницы слиплись от слез, но Лита, отринув первый шок и собственную слабость, взяла себя в руки и теперь словно командовала собственной маленькой армией. Она велела Риэру раздобыть и вскипятить еще воды, Регису — поискать в своих запасах какое-нибудь снадобье, которое помогало бы успокоиться, а потом — с почти материнской заботой — взялась за Йожа. Парнишка, совершенно оглушенный, растерянный и покорный, не сопротивлялся, когда чародейка помогала ему раздеться. Лита собственными руками стащила с него сапоги, избавила от походной куртки и рубахи, а потом, ничуть не смутившись, велела юноше снимать штаны вместе с перепачканным исподним. При одном взгляде на лицо Йожа могло показаться, что парнишка уже распрощался с жизнью и, видимо, полагал, что странная незнакомка готовила его к ритуальному закланию или собиралась заживо его сварить — и, когда Риэр подлил горячей воды в почти опустевшую бадью, подозрения его только утвердились. Однако вместо того, чтобы умолять о милости или кричать от страха, новые испытания Йож принимал теперь со стоическим видом, гордо вскинув острый подбородок — как бы нелепо ни выглядело это в сложившихся обстоятельствах. Под одеждой парнишка оказался болезненно тощим, каким-то угловато-нескладным. Тут и там на его спине, бедрах и плечах виднелись свежие синяки, но куда неприятней выглядели длинные, уже зарубцевавшиеся, но все еще похожие на витые веревки шрамы. Такие, понял Риэр, можно было получить только от ударов плети по спине — спасенного парнишку, пусть довольно давно, но жестоко пытали, и следы этих пыток были отчетливо заметны на его бледной коже. Поддерживая Йожа под руки с двух сторон, Лита и Регис помогли ему снова забраться в бадью. Вампир вытащил из поясной сумки какую-то склянку с высоким горлышком и высыпал ее содержимое прямо в горячую воду — поверхность на мгновение вспенилась, а потом комнату заполнил легкий приятный аромат, будивший воспоминания о далекой весне и свежести, которая наступала только после первой майской грозы. Напряженные плечи Йожа, когда он прислонился спиной к бортику бадьи, постепенно расслабились, юноша опустил голову, задышал спокойней и глубже, и, похоже, разуверился в намерении незнакомцев прикончить его. За все это время никто не произнес почти ни слова — Лита командовала, Регис и Риэр — исполняли приказы, а Йож — центр всеобщего внимания — видимо, решил довериться судьбе и не сопротивляться. Когда с мытьем было покончено, Регис, уже без помощи Литы, проводил юношу к кровати, и чародейка старательно закутала Йожа в одеяло и сунула ему в руки кружку с соком, а сама присела на краешек постели, сложив ладони на коленях, и наконец по-настоящему прямо взглянула на него. Долго выдерживать обращенные на него пристальные взгляды трех пар глаз парнишка не смог. Он сделал долгий жадный глоток из кружки, чуть не поперхнулся, а, отдышавшись, наконец, спросил: — Где я? Что вам от меня надо? Риэр почувствовал, что никто из собравшихся не успел придумать, с чего именно следовало начать отвечать на этот вопрос, и первым заговорил Регис. — Думаю, уместнее был бы вопрос не «где», а «когда», — сказал он, чуть улыбнувшись, — потому что ваше местоположение, боюсь, особого значения не имеет. Парнишка перевел на него подозрительный взгляд, а Лита раздраженно цыкнула на вампира. Она потянулась к Йожу, словно хотела снова его обнять, но юноша нервно отпрянул, и чародейка ограничилась тем, что ласково погладила его по плечу и снова отстранилась. — Не слушай Эмиеля, папочка, — сказала она мягко, — самое главное сейчас, что ты в безопасности и среди тех, кто тебя любит. Должно быть, ответ Региса, несмотря на всю свою туманность, показался Йожу удовлетворительней того, что выдала Лита. Он сдвинул брови, поджал бледные губы и весь как-то подобрался. — Пожалуйста, не надо меня так называть, — ответил юноша чародейке, — я не знаю вас, но вы подкараулили меня в лесу, напали и перенесли сюда — у меня нет причин считать, что вы желаете мне добра. Потому — повторяю вопрос — что вам от меня нужно? Вы — агенты разведки? Какой? На этот раз явно ища помощи, Лита покосилась на Региса. Тот помолчал немного, вздохнул и приблизился к постели на полшага. — Рассказ получится довольно длинным, — заговорил вампир, и Риэр почувствовал, как слегка дернулся медальон на шее — Эмиель решил прибегнуть к проверенным методам убеждения, но не слишком усердствуя, — и в то, что я расскажу, поверить будет довольно сложно. Но в одном вы можете быть уверены — Лита совершенно права. Вы в безопасности и среди друзей. — Начать, пожалуй, следует с того, что сейчас тысяча триста седьмой год, — заговорил Регис, выдержав короткую паузу, — если вам интересно, мы находимся в предместьях Ард Каррайга, столицы Каэдвена, но, думаю, надолго здесь не задержимся в любом случае. Вам не посчастливилось попасть в своего рода петлю — там, в вашем времени — и мы совместными усилиями помогли вам выбраться из нее. Секунду Йож молчал, потом по его бледному лицу расползлась ехидная ухмылка. Он снова вскинул подбородок и громко фыркнул. — Вы держите меня за полного идиота? — спросил он с вызовом, — за того, кому можно скормить эдакую чушь? Могли бы выдумать историю поскладней, если хотели завоевать мое расположение и доверие. — Это не вопрос доверия и — тем более — симпатии, — покачал головой Регис, — я говорю чистую правду, а она, как известно, вариаций не знает. Если желаете слушать дальше — я продолжу. Если нет… думаю, ваша дальнейшая судьба более не в моих руках. — Пожалуйста, па…- Лита осеклась, выдохнула, — Дани, послушай Эмиеля. И когда он закончит, мы вместе решим, что делать дальше. Йож, все еще не убежденный, тем не менее, коротко кивнул, и вампир неспешно продолжал. Он говорил долго, размеренным гипнотическим тоном, и старался избегать сложных терминов, но придерживаться хода событий максимально точно, не упуская деталей, словно наизусть выучил то, что услышал раньше от Риэра и даже провел собственные изыскания на этот счет. Под конец его речи Йож перестал ехидно ухмыляться, но теперь вместо недоверчивого вызова в его глазах снова появилась растерянность. — Я не верю, — подытожил он, когда вампир замолчал, но Эмиель лишь снисходительно пожал плечами. — Как угодно, — сказал он почти равнодушно, — мне не нужно ничего вам доказывать — выйдя за пределы этой комнаты, вы и так найдете достаточно подтверждений моим словам. Риэр, молчавший все это время, наконец не выдержал. Он отважно ступил вперед, подошел к кровати, и Йож уставился на него снизу-вверх. — Это я виноват в том, что с тобой приключилось, — заявил он, — и, если бы не Регис с Литой, ты так бы и остался в том лесу навсегда, переживал бы один и тот же вечер снова и снова. И, пусть нам удалось освободить тебя, я не знаю, что делать дальше. Йож не отвел взгляда, немного помедлив, кивнул. — Если все это правда, — сказал он, — вы должны вернуть меня назад, чтобы я продолжил свой путь. Астролог Ксартисиус предсказал, что я смогу спастись от проклятия Браатенса, для этого мне нужно… — Боюсь, предсказаниям Ксартисиуса больше не суждено сбыться, — со вздохом покачал головой Регис, — Риэр вмешался в вашу судьбу и изменил ее. Кроме того, вернуть вас в прошлое и сделать все, как было, уже невозможно. Тот человек, которым вы были до встречи с нашим славным ведьмаком, продолжил свой путь, исполнил свое предназначение и, дожив до очень преклонного возраста, скончался полгода назад в окружении любящей семьи. — Я…- голос Йожа наконец болезненно сорвался, — я умер?.. — Вы дышите, пьете сок и разговариваете, — не удержался от усмешки Регис, — по всему выходит, что жизнь в вас еще теплится. Тот, кем вы должны были стать, но уже не станете, действительно умер. Но его судьба — больше не ваша. Губы юноши опасно задрожали, и Лита, зло глянув на Эмиеля, буквально заслонила Йожа от жестоких, пусть и правдивых рассуждений вампира. — Достаточно, — осадила она его, — я заберу Дани в Нильфгаард, и там мы решим, как быть дальше, — чародейка повернулась к притихшему Йожу, — ничего не бойся. Я что-нибудь придумаю. — Мне нельзя в Нильфгаард, — подал голос Йож, но тут же осекся, заморгал, словно соринка попала ему в глаз, крепче вцепился в свою кружку. — Династия Эмрейсов в Нильфгаарде была восстановлена, — миролюбиво заметил Регис, — сейчас на троне восседает Лея, внучка Эмгыра вар Эмрейса. — Внучка, — тупо повторил Йож. — Она — дочь Фергуса, твоего старшего сына, — поспешила пояснить Лита, но Риэру показалось, что этим самым сестра лишь загоняла парнишку глубже в дебри непонимания и отчаяния, — мое имя — Лита, а это — Риэр. Мы — тоже твои дети. — У меня трое детей, — Йож больше не задавал вопросов, а, казалось, старался донести эту информацию до самого себя, проговаривая ее вслух. — Вообще-то — пятеро, — поправил его Регис, — две дочери и трое сыновей. И две внучки. — Я назвала свою дочь Дани, — голос Литы неожиданно дрогнул, словно она вновь готова была расплакаться, — в честь тебя, папочка… Ей не стоило вновь так его называть. Йож вдруг отбросил полупустую кружку — морковный сок расплескался по одеялу и закапал на пол. Парнишка, путаясь в шерстяных путах, попытался отползти прочь от Литы, но уперся спиной в стену и, дрожа, застыл. — Это все дурной сон, — затараторил он, крепко зажмурившись, — я съел ядовитый гриб, или меня огрели по голове, и я потерял сознание. Все это сон, бред! Мне нужно проснуться, мне нужно… Лита произнесла заклинание, и тело Йожа обмякло, завалилось на бок и застыло — смежились воспаленные тяжелые веки. Чародейка виновато покачала головой и отвернулась. — Что же нам теперь делать? — тихо спросила она, ни к кому толком не обращаясь. Регис подошел к ней, аккуратно приобнял за плечи. — Он очухается, — заверил вампир негромко, — мы вывалили на него слишком много, любой бы на его месте впал в истерику. Пусть поспит, а позже — попытаемся снова. — Нужно забрать его домой, — ответила Лита каким-то странным бесцветным тоном, — но я ума не приложу, как это сделать. Он боится нас — и кто бы не боялся. — А еще он по-прежнему заколдован, — подал голос Риэр, чувствовавший себя не просто нашкодившим мальчишкой, а преступником, над которым вот-вот должен был состояться суд, — на рассвете Йож превратится в чудовище, и мы даже не сможем представить его каким-нибудь нашим давно потерянным кузеном. Лита посмотрела на спящего юношу, потом высвободилась из рук Региса и аккуратно уложила Йожа в постель, поплотнее закутала его в одеяло, встала и отвернулась от кровати. — Я перенесу его в свою лабораторию, — твердо заявила она, — попробую сама поработать над его чарами — вдруг что-нибудь да получится. — А до того момента будешь держать его в состоянии магического сна? — резонно поинтересовался Регис. Лита передернула плечами. — Если ты можешь предложить вариант получше, я тебя внимательно слушаю, — ответила она резко. Эмиель лишь развел руками. — Мы могли бы отвезти его в Каэр Морхен, — сам того от себя не ожидавший, подал голос Риэр, — ведьмаков там на зиму соберется предостаточно, может, Геральт или Лето смогут ему помочь… — Нет, — Лита послала брату полный ярости взгляд, — я не отдам своего отца в лапы тех, кто наверняка захочет выместить на нем старые обиды и свести счеты. Дани отправится со мной в Нильфгаард — и это не обсуждается. Ты, Риэр, уже достаточно натворил, постарайся теперь хотя бы не усугублять ситуацию. Юный ведьмак опустил глаза и пожал плечами — крыть ему было нечем. — Может, ты тогда и Мэнно с собой заберешь? — тихо спросил он, избегая смотреть сестре в глаза. — Мэнно? — переспросила Лита удивленно, — о чем ты говоришь? Когда Риэр вкратце пересказал сестре, что приключилось с младшим, та устало вздохнула и присела на стул. — Не было печали, — пробормотала чародейка, — я всегда говорила, что эти его махинации доведут Мэнно до беды, но еще бы он меня когда-нибудь слушал. Да, ты прав, его тоже нужно забрать. Сперва я перенесу Дани, а потом вернусь за младшим. Ждите меня здесь. Она уже было решительно встала, но Регис жестом остановил ее. — В сложившихся обстоятельствах, — заметил он, — лучше всего будет нам всем вернуться в Нильфгаард. Для Дани Риэр — единственное знакомое лицо, и, когда он придет в себя, смириться с произошедшим в компании того, с кем успел познакомиться хоть немного, юноше будет проще. — Я не могу мотаться туда-сюда и таскать с собой всех желающих, — огрызнулась Лита, — я — не почтовый корабль. — Именно поэтому нам нужно настроить сломанный портал в резиденции Томаса Миньоля, — кивнул Регис, — как мы выяснили, барахлит он из-за возмущений в пространстве, благодаря которым нам удалось вытащить в наше время Дани — в остальном же портал совершенно исправен. Возможно, при помощи маячка ты смогла бы выстроить правильную сигнатуру и переправить в Нильфгаард и Дани, и Риэра с Мэнно. — Для этого маячок должен быть установлен на точке выхода, — ответила Лита, — а он здесь. — Я отправлюсь в Нильфгаард первым — своим ходом, — кивнул Регис, — и установлю маячок. На это мне понадобится немного больше времени, чем для обычного перехода, но к завтрашнему вечеру, думаю, все будет готово. Лита задумчиво посмотрела на спящего юношу, потом снова перевела взгляд на Региса. — Мне и самой надо немного передохнуть, — признала она со вздохом, — и еще — мы забыли спросить мнение Риэра, — сестра глянула на юного ведьмака, — ты ведь так старательно избегал возвращаться домой все последние месяцы. Пропустил и рождение Дани, и свадьбу Леи, даже писем от тебя мы уже пару месяцев не получали. Хочешь ли ты теперь, вольный ведьмак, возвратиться в родную гавань, или предпочитаешь продолжать свой Путь на север, как изначально собирался? От обиды и стыда Риэр прикусил губу, но не отвернулся. — Ничего я не избегал, — заявил он, хотя чувствовал, что Лита была совершенно права. Для себя юноша не смог бы объяснить собственного упорного нежелания возвращаться домой — все важные и несомненные причины, которые он находил прежде, теперь казались нелепыми отговорками. Истинный же мотив таился куда глубже, и Риэр пока не находил в себе сил признаться, что возвращаться домой он попросту боялся. Там, среди родных, он был чужим, пусть не позором семьи, но тем, о ком старались рассказывать поменьше, смягчая детали. Тем, о ком матушка, должно быть, снисходительно говорила «Он сам сделал свой выбор», не добавляя «…и разбил мне сердце». Лита не сказала об этом, но юный ведьмак и сам знал, что пропустил куда больше, чем свадьба одной племянницы и наречение другой. Его не было у постели отца, когда тот умирал. Его не было рядом с матерью, когда та пыталась справиться с собственным горем. И, осознавая все это, сейчас Риэр по-настоящему испугался, что, пропустив так много, оказался никому не нужен. Его родные научились обходиться без него — скорбеть, радоваться, жить день за днем, зная, что где-то далеко существует ведьмак по имени Риэр вар Эмрейс, но не желая его возвращения. — Я хочу домой, — слова сложились сами собой, и юноша, услышав собственный голос, произносивший их, вздрогнул и замолчал, не в силах придумать, что еще добавить. Лита мельком улыбнулась ему и коротко кивнула. Регис незамедлительно отправился приводить свой план в исполнение, а брат и сестра остались у постели спящего Йожа. Риэр чувствовал, что им необходимо было поговорить, в нем накопилось множество вопросов, и юноша надеялся, что Лита смогла бы хоть немного развеять его сомнения, успокоить и дать надежду, что в родном доме его все еще ждали. Но ведьмак так и не решился заговорить. Чародейка задремала, устроившись на стуле рядом с постелью, а Риэр уселся прямо на пол у ее ног, но не стал ни пытаться заснуть, ни медитировать — он смотрел то на спящую сестру, то на разгладившееся во сне лицо Йожа, и силился представить, что для них всех готовил грядущий день, казавшийся теперь по-настоящему решающим. Йож начал просыпаться еще до рассвета. Он заворочался в постели, нахмурился, точно не мог сообразить, почему в этот раз лежать ему было так удобно — простая лежанка в трактирной комнате явно была куда более подходящим местом для отдыха, чем голая земля, к которой за время странствий парнишка успел привыкнуть. Риэр, заметивший его движения, встрепенулся, тихо, чтобы не потревожить Литу, поднялся и пристроился на краешке постели. Когда Йож наконец открыл глаза, юный ведьмак поспешил перехватить его осоловелый взгляд и прижать палец к губам. — Значит, не приснилось, — Дани откинулся на подушку, снова прикрыл глаза. Говорил он свистящим шепотом, словно голос со сна еще не слишком хорошо ему подчинялся. — Я надеялся, что проснусь в лесу. Или хотя бы связанным в плену у тех, кто меня опоил и поймал. — Жаль тебя разочаровывать, — прошептал в ответ Риэр с улыбкой. Дани повернул голову и посмотрел на него, приоткрыв один глаз. — Ты что ли правда мой сын? — спросил он. Юный ведьмак кивнул. — Средний, — привычно ответил он, — а Лита, — он кивнул на спящую чародейку, — твоя любимая дочка. — А остальные? — вчерашний шок, похоже, отпустил парнишку, и он, по всей видимости, решил не спорить с судьбой и плыть по течению — по крайней мере, пока не подвернется ветка, за которую можно будет уцепиться. — Самого младшего, моего близнеца, зовут Мэнно, — поделился Риэр, — он здесь, неподалеку, в резиденции наместника. А старшие…- юный ведьмак осекся, не зная, как получше объяснить несчастному юноше, что случилось с Фергусом и Цириллой — он и для себя-то это понял не до конца. Заметив его замешательство, Дани сделал собственное предположение: — Умерли? Раз дочь Фергуса правит, значит, моего старшего сына нет в живых? Риэр нехотя пожал плечами — лгать Дани ему не хотелось, но вдаваться в подробности он жаждал еще меньше. — Можно и так сказать, — признал наконец юный ведьмак, — это сложно объяснить. Парнишку, впрочем, такой ответ, кажется, вполне удовлетворил. Он кивнул и снова прикрыл глаз. — Ты можешь рассказать мне о моей жизни…- Дани тихо хмыкнул, — о жизни того, кем я должен был стать? — Спроси об этом кого-нибудь поумнее, — покачал головой Риэр, — Мэнно, например. Я не слишком силен в истории. Для меня отец был… ну он у меня был. Иногда строгий, иногда безразличный, иногда добрый и мудрый. Но мы не были особенно близки. Я любил его, а он, должно быть, любил меня, но мои интересы оказались ему чужды, хотя он никогда не отказывал, если мне было что-то нужно. Назначил мне учителя, отгрохал тренировочную площадку, заказал лучшее оружие. На совершеннолетие подарил мне меч, выкованный специально под мою руку. К ведьмакам у него было сложное отношение, один из них крепко ему насолил, и, я думаю, мой выбор сильно его разочаровал. Но он никогда с ним не спорил, не препятствовал моим занятиям и даже несколько раз приходил посмотреть на мои тренировки. По его приказу для меня доставляли книги со всех концов Континента, хотя я не очень-то любил их читать. И когда я отказался принять чин генерала и вступить в армию, чего отец, наверно, от меня ждал, он не подал вида, что разочарован. Я уехал из Нильфгаарда за несколько месяцев до его смерти и не успел вернуться. Он умер… а я с ним даже не попрощался. Голос Риэра вдруг сорвался — он сам не понял, как успел так много наговорить, но последние слова застряли соленым комом у него в горле. Юный ведьмак трудно сглотнул и отвернулся. Дани лежал молча и теперь смотрел на него в оба глаза. — Да чего тебе до моих горестей, — хмыкнул Риэр, стараясь поскорее взять себя в руки, — ты-то совершеннолетие встретил в лесу, заколдованный и совсем один. А у меня и моих брата и сестры из проблем был только выбор, кем стать — чародейкой, ведьмаком или торговцем. Думаю, это тоже заслуга моего отца… — А твоя мать жива? — спросил Дани каким-то нарочито равнодушным тоном. — О да, — улыбнулся Риэр, радуясь возможности сменить тему, — она очень любила моего отца и тосковала после его смерти, но с ней все в порядке — когда вернемся в Нильфгаард, ты с ней познакомишься. Дани поджал губы, и Риэр вдруг понял, что сморозил глупость. В своих рассуждениях никто из них — ни он сам, ни Лита, ни Регис — не доходили до того, что подумает Рия, встретившись с юной версией своего покойного мужа. А тут, похоже, крылась проблема посложнее даже лежавшего на Дани проклятья. — Лита что-нибудь придумает, — убежденно проговорил юный ведьмак, покосившись на сестру. Дани рассеянно кивнул, а потом внезапно его тело напряглось и выпрямилось под одеялом, он крупно вздрогнул и тихо застонал. Спавшая до сих пор чародейка встрепенулась и открыла глаза, не разбираясь, вскочила и бросилась к постели. Риэр посторонился, а Дани, оттолкнув заботливую руку Литы, выдохнул: — Рассвет…- и тело его начало стремительно меняться. Через минуту перед ними уже снова лежал Йож — судороги превращения отпустили его, и он, шумно выдохнув, сел, опустив голову на грудь. Лита, как ни в чем не бывало, опустилась рядом с Риэром на кровать. После нескольких часов сна в неудобной позе выглядела сестра не слишком цветущей, но, словно убедившись, что случившееся накануне не было сном или наваждением, она ласково улыбалась Йожу. — Нужно раздобыть для тебя какую-нибудь одежду — прежний наряд слишком грязный, чтобы его снова надевать, — принялась рассуждать сестра, — и тебе понадобится плащ с капюшоном, чтобы прикрыть лицо. Мы отправимся в резиденцию наместника, заберем Мэнно и вечером уже будем дома. До той поры я скажу всем, что ты — мой сопровождающий. Наложу заклятье, чтобы отвести ненужные взгляды — никто не станет смотреть тебе в лицо. — Дома, — глухо повторил Дани с оттенком горькой иронии в голосе, но спорить не стал. Риэр отчего-то был уверен, что их подопечный, едва они выйдут из трактира через черный ход, чтобы не привлекать к себе внимание, попытается сбежать. Лита, приведя себя в порядок очередным заклинанием, раздобыла у хозяина трактира свежую одежду для Дани — не слишком новую и повисшую на тощем юноше мешком, но теплую и чистую. Парнишка обулся в собственные сапоги, приладил к поясу свой меч, а Риэр поделился с ним плащом, вполне надежно скрывшим колючки на голове Йожа и половину его лица. Трактир они покинули все вместе, и спутник на удивление вел себя тихо и покорно, шел рядом с Риэром, не глядя по сторонам, но твердой уверенной походкой. Если в голове Дани и зрел какой-то план побега, то пока юноша явно решил отложить его до лучших времен. Во дворце наместника появление Литы произвело настоящий фурор — Томас, еще не успевший толком справиться с предыдущими потрясениями, встретил нильфгаардскую принцессу с подобающим почтением, раскланялся перед ней и заверил в готовности оказать любую помощь. Лита же немедленно устроила наместнику суровый выговор, упрекала его в том, что ее не позвали к постели раненного брата немедленно, грозила возмездием, но потом, успокоившись, велела проводить себя и своих спутников в покои Мэнно и убираться прочь. Томас повиновался. Удивительно, но заклятье сестры, похоже, работало безукоризненно — ни князь, ни стража, ни попадавшиеся по пути слуги не обращали на сопровождавшего Литу человека, закутанного в плащ, ни малейшего внимания. Мэнно они застали не в постели, как предполагал Риэр. Когда дверь покоев закрылась за ними, брат стоял посреди комнаты, тяжело опираясь на плечо хрупкой Изольды, которая ростом, однако, почти не уступала юноше, и девчонка помогала своему подопечному делать робкие короткие шажки. Зяблик, проведший ночь в компании Мэнно и княжны, сидел с книгой в одном из кресел и иногда поглядывал поверх страниц на старания выздоравливающего принца. Лите и Риэру Мэнно широко улыбнулся и махнул здоровой рукой. — Мне надоело справлять нужду под себя, — сообщил он, словно извиняясь за то, что покинул постель, — и Изольда вызвалась мне помочь. Лита быстрой резкой походкой подошла к младшему брату, бесцеремонно отстранила руки княжны и сама придержала его под локоть. — Сегодня же мы возвращаемся в Нильфгаард, — твердо заявила чародейка, — там тебя мигом поставят на ноги, не то что в этом захолустье. Изольда гордо расправила плечи и громко презрительно фыркнула, но тон и вид Литы, похоже, остановили ее от того, чтобы что-то возразить — Риэр заметил только, какое страшное разочарование мелькнуло вдруг на лице княжны. — Мне спасли здесь жизнь, — возразил Мэнно, сурово глянув на сестру, — а Изольда ухаживала за мной все это время. Если моя судьба и впрямь тебя волнует, Лита, тебе следовало бы поблагодарить ее, а не оскорблять. Чародейка лишь заносчиво фыркнула в ответ, но, доведя Мэнно до постели и устроив его на подушках, все же повернулась к побледневшей девушке и отвесила ей короткий поклон. — Благодарю за спасение моего брата, княжна, — сказала чародейка сухо, но Изольда ничего не ответила. Она наградила Мэнно еще одним разочарованным взглядом, развернулась и вышла прочь из комнаты — так поспешно, словно боялась расплакаться при всех. Когда чужих в комнате не осталось, Лита широко повела рукой, и Мэнно с Зябликом, похоже, впервые обратили внимание, что брат и сестра вернулись из города не одни. Юлиан захлопнул и отложил книгу, вскочил на ноги, поспешил к неловко застывшему у порога Дани, но замер на полпути. — Это он? — воскликнул Зяблик, глядя на юношу во все глаза, как на удивительную диковинку. Под его пристальным взглядом Йож даже слегка попятился. Мэнно попытался тоже вылезти из постели, но подоспевший к нему Риэр, удержал младшего на месте. — Прекрати пялиться, — осадила Зяблика Лита, становясь между ним и Йожем, — это Дани, мы спасли его, — а потом, повернувшись к растерянному спутнику, добавила, — Дани, это — Юлиан, друг Риэра. А в постели — Мэнно, наш младший. — В детстве у меня был друг по имени Мэнно, — ответил Дани тихо, не спеша откинуть капюшон с головы, — мы часто играли вместе, но после переворота я о нем не слышал. Должно быть, его убили вместе со всей семьей — как и многих сторонников моего отца. — Меня назвали в честь маршала Мэнно Коэгоорна, — подал голос младший. Он уселся в кровати поудобней и тоже не сводил глаз с Дани, — если ты говоришь о нем, то он выжил и стал одним из лучших твоих военачальников. Йож слабо кивнул. — Сейчас он, должно быть, уже состарился и больше не командует армиями, — заметил он, — но я рад, что его мечта сбылась. — Маршал Коэгоорн пал в битве под Бренной, — ляпнул Зяблик и тут же испуганно замолчал, сообразив, что сболтнул лишнего. — Мы все тебе расскажем, — заверила Дани Лита, спеша исправить положение, — и о том, как ты вернул трон Нильфгаарда, и о том, как завоевал почти весь Север, и обо всех нас, твоих потомках. Мир не знал человека, более великого, чем Эмгыр вар Эмрейс, кто бы что ни говорил. Дани ничего не ответил, но Риэр заметил, как на мгновение пальцы его сжались в кулаки. До назначенного Регисом срока оставалось еще довольно много времени, и Лита развернула активную деятельность по вызволению младшего брата из «этого захолустья». Она отправилась к Томасу, чтобы обсудить с ним дальнейшие действия, но сперва распорядилась о том, чтобы юношам принесли поесть. Мэнно еще не мог поднять ослабшей левой рукой даже ложку с супом, и Риэр вызвался его покормить, раз уж верная сиделка Изольда решила покинуть их. Зяблик же взялся ему помогать и походя тихо расспрашивал юного ведьмака о том, что случилось прошлой ночью. Предмет же его искреннего любопытства скромно уселся в дальнем углу покоев и поглощал принесенную слугами еду, стараясь есть не слишком жадно, хотя был, похоже, ужасно голоден. Когда с обедом было покончено, а Юлиан и Мэнно утолили не только голод, но и любопытство, Зяблик осторожно приблизился к Дани, кашлянул и, пряча глаза, проговорил: — Тяжело, наверно, со всем этим смириться. Оказаться среди незнакомцев, которые называют себя твоей семьей. Но все они очень старались тебя спасти, и я рад, что все получилось. Дани поднял на Зяблика блестящие круглые глаза, невесело усмехнулся. — Я уже слышал заверения в любви и благих намерениях, — ответил он, — и благодарен за искренность и доброту. Слова его звучали равнодушно и сухо, Юлиан, неловко переступив с ноги на ногу, замешкался, не зная, как продолжить разговор. — Хочешь я расскажу тебе о битве за Новиград? — предложил он наконец, — решающем сражении Третьей Северной войны, установившей гегемонию Нильфгаарда на Севере? Это была славная победа. — Северных войн было три? — переспросил Йож уже куда более заинтересованным тоном, — зачем так много? Зяблик смущенно пожал плечами, и вместо него ответил Мэнно. — Две предыдущие закончились поражением Нильфгаарда, — сказал он тихо, — но ты никогда не сдавался. — Понадобилось три войны, чтобы захватить Северные королевства, — негромко, словно обращался к самому себе, пробормотал Дани, — и все их развязал я? Как меня, должно быть, все ненавидят. В комнате повисла тяжелая напряженная тишина. Риэр хотел уже заговорить первым, сказать, что все эти войны закончились много лет назад, и с тех пор многое изменилось и в мире, и в умах людей, но это замечание вдруг показалось ему банальным, неуместным и совсем неубедительным, и он смолчал. Через несколько минут в комнату вернулась Лита. Чародейка застала юношей в неловком молчании, сразу заметила, что каждый из них прятал глаза, старался не глядеть не остальных, и, подойдя к Дани, точно сразу определила, что глупые братья его обидели и расстроили, присела рядом с ним на пол, сложила руки на коленях юноши и заглянула ему в глаза, ласково улыбнувшись. — Прилетел вестник Региса, — сообщила чародейка, — мы можем отправляться домой. Все вместе. — Вместе? — оживился вдруг Зяблик, — мы с Риэром тоже? Лита глянула на него через плечо. — Если угодно, — холодно ответила она, — портал настроен. Юный ведьмак перехватил радостный, полный надежды взгляд Юлиана, и почувствовал, как снова болезненно сжалось сердце — тяжелый разговор с возлюбленным, отодвинутый на задний план чередой невероятных событий, все еще маячил на горизонте, и уклоняться от него дольше становилось все сложней. Хотя по реакции Зяблика на приглашение Литы исход беседы легко можно было предсказать. Юлиан мечтал вернуться в Нильфгаард — и, возможно, остаться там. В портальный зал Мэнно вели Риэр и Лита, поддерживая брата с двух сторон. Он шагал неуверенно и тяжело, но, казалось, вовсе не физическая слабость донимала юношу. Остановившись у рамки портала, Мэнно обернулся к пришедшему их проводить Томасу. — Благодарю за все, что вы для меня сделали, — обратился юноша к князю, — и прошу, передайте Изольде, что я никогда не забуду ее доброту и заботу. Жаль, что она не захотела прийти проститься со мной. Томас церемонно поклонился. — Жаль, что наши планы обернулись так неудачно, — ответил он, — но я надеюсь в будущем на продолжение плодотворного сотрудничества. А что до Изольды… Князь не успел договорить — двери зала приоткрылись, и тонкая светлая фигура скользнула внутрь. Изольда была бледна, но глаза ее оставались сухими и полными решимости. Она поспешила к Мэнно, и Риэр отвел руки Литы в сторону от его локтя, давая княжне приблизиться. Брат, оставшись без опоры, покачнулся, но княжна заботливо придержала его за руки, не дав упасть. Мэнно улыбнулся ей. — До свидания, княжна, — прошептал он, а потом вдруг подался вперед и прижался губами к ее высокому, покрытому веснушками лбу. Алый румянец залил лицо девушки от шеи вверх. Она шумно вздохнула, вздрогнула и, видно, набравшись смелости, подняла голову так, чтобы следующий поцелуй принца пришелся прямо ей в губы. Риэр и Лита снова поддержали Мэнно, когда Изольда, все еще красная, как маков цвет, выпустила его, развернулась и понеслась прочь из зала. Князь Томас многозначительно кашлянул. — Через два месяца ей исполнится четырнадцать, — заметил он совершенно ровным светским тоном, как бы между прочим. И Мэнно неожиданно серьезно кивнул на это брошенное невпопад замечание. Регис ждал их в лаборатории Литы и встретил всех спутников, когда они вышли из портала. Тут же принял из рук в руки совершенно обессиленного Мэнно и легко поднял его, словно юноша совсем ничего не весил. Лита бросила Риэру, чтобы он приглядел за Дани, а сама вместе с вампиром поспешила прочь из лаборатории. Первым делом нужно было устроить младшего и убедиться, что переход через портал ему не навредил. Риэр и Зяблик переглянулись. — Я, наверно, пойду, — заявил Юлиан, — раз уж мы в Нильфгаарде, первым делом мне надо повидаться с родителями. Юный ведьмак кивнул. Зяблик постоял пару мгновений, глядя на носки своих сапог, помолчал, должно быть, подбирая слова, потом поднял голову, подался к Риэру, поцеловал его в губы и поспешил ретироваться, даже не взглянув на Дани. — Это что было? — удивленно спросил Йож, когда дверь за Юлианом захлопнулась. Риэр смущенно глянул на спутника, пожал плечами. — Лита сказала, что Юлиан — мой друг, — ответил он, откашлявшись, — это не совсем верное слово. Мы… как бы это сказать… — Шпагоглотатели, — по ежиной морде Дани сложно было определить, сморщился ли он от отвращения или просто ядовито усмехнулся. Риэр развел руками. — Путь ведьмака — не единственная причина, по которой отец был мной разочарован, — ответил он, — правда, до самого конца он так ничего о нас и не узнал, а теперь, возможно, и говорить будет не о чем. — А остальные мои дети? — не меняя выражение лица, спросил Дани с вызовом, — Мэнно, кажется, собирается сделать предложение княжне, Лита — чародейка, у Фергуса есть дочь… Риэр фыркнул. Ему стало обидно за себя и Зяблика — и за то, с каким презрением Дани бросил это неприятное «шпагоглотатели». — Ты скоро сам все узнаешь, — пророческим тоном мстительно ответил он, — быть шпагоглотателем в этой семье — еще не самая интересная участь. Дани недоверчиво хмыкнул и наконец огляделся по сторонам. За высокими окнами горел закат, и на его багряном полотне черным абрисом вырисовывалась стоявшая в небольшом отдалении высокая уже знакомая Риэру постройка. Юный ведьмак догадывался, что Лита распорядилась построить мавзолей так, чтобы его было видно из окна ее лаборатории, и другие шпили и башни столицы не заслоняли вид. — Интересно, каким стал город с тех пор, как я бывал здесь в последний раз, — задумчиво проговорил Дани, — прошло столько лет… — Завтра можем прогуляться по столице, и я все тебе покажу, — примирительно предложил Риэр, — я и сам не был дома с самого лета, мне тоже интересно поглядеть, что тут успели отгрохать. Дани сдержанно кивнул. Он наконец откинул с головы капюшон, и мягкий свет заходящего солнца позолотил темную кожу. — Мне придется скрываться, — сказал юноша, не глядя на ведьмака, — возможно, до конца моих дней. Не так я надеялся вернуться в родной Нильфгаард. Вовсе не так. Риэр смущенно пожал плечами. — Тебе не обязательно здесь оставаться, — заметил он, — теперь, когда тебя никто не преследует, ты можешь путешествовать без опаски. Дани наконец повернул к нему ежиную морду, и юный ведьмак сразу сообразил, какую глупость сморозил. — Лита попробует снять проклятье, — поспешил он заверить юношу, — или мы обратимся к ведьмакам — я знаком с четырьмя, кто-нибудь из них обязательно поможет. Дани лишь неопределённо передернул плечами и снова отвернулся к окну. Никто из них не услышал, как скрипнула дверь лаборатории. Риэр обернулся, когда до слуха его долетел тихий удивленный вздох. На пороге, прижав руку к приоткрытым губам, стояла Рия, и взор ее был устремлен на юношу у окна. Дани быстро обернулся, точно готовый отражать нападение, но, увидев застывшую в нескольких шагах от него женщину, выпрямился и привычно вскинул подбородок. — Дани, — едва слышно прошептала Рия, не отнимая ладони от лица. Юноша моргнул, но ничего не ответил, и Риэр решил вмешаться, хотя неловкость ситуации комом встала у него в горле. — Дани, это — моя мама, Рия вар Эмрейс, — представил он, — мама, это… Она не дослушала. Пересекла лабораторию в несколько поспешных шагов и остановилась прямо перед юношей, подняла руку и осторожно коснулась темной нечеловеческой щеки. Йож закрыл глаза, выдохнул и крупно вздрогнул, попытался отстраниться — и не смог. — Дани, — повторила Рия еще тише, и Риэр вдруг почувствовал, как, дернувшись, завибрировал медальон у него на груди. Что-то происходило — едва слышно зазвенели, дрожа, реторты и склянки на полках лаборатории, воздух сгустился и загудел, а золотой свет солнца, казалось, померк и отодвинулся, бросив две фигуры, стоявшие вплотную, в жемчужно-серую тень. Дани перехватил руку Рии, точно боялся упасть, сдавленно застонал — и лицо его начало изменяться. На этот раз не было ни мучительных судорог, ни болезненной дрожи — кожа светлела, черты дрожали, вытягивались, выстраивались в новом, правильном порядке, с головы исчезли жесткие колючки, уступив место немного свалявшимся черным кудрям, и через пару мгновений на Рию смотрели уже совершенно человеческие темные глаза Дани. Магическая буря улеглась так же внезапно, как началась. Медальон перестал дергаться, и Риэр наконец смог вдохнуть полной грудью. Его мать и тощий черноглазый юноша, которому никогда не суждено было стать его отцом, стояли — рука в руке — все еще очень близко. Дани вдруг вздрогнул, словно очнулся, часто заморгал, а Рия, ахнув, высвободила ладонь из его пальцев и неловко отступила на шаг назад. Юноша опустил глаза — и только сейчас, похоже, заметил, что произошло. Полночь еще не пробило, а он стоял у окна лаборатории в человеческом облике. — Что случилось? — прошептал Дани, переведя испуганный взгляд на Риэра, но юный ведьмак смог лишь растерянно пожать плечами.