Ведьмак Школы Бражника

У самых дверей комнаты Мэнно Дани вдруг замедлил шаг и занервничал. — Может, мне не стоит туда ходить? — спросил он, пряча глаза, и Риэр удивленно покосился на спутника. — Мама ведь сама позвала тебя, — напомнил юный ведьмак, — она расстроится, если ты не придешь. Дани коротко пожал плечами. — Ты прав, конечно, — ответил он, секунду помолчав, — но я совсем не уверен, что нам стоит находиться в одном помещении. Там, в мавзолее, когда она взяла меня за руки, я почувствовал…- он осекся, сглотнул и рывком отвернулся. — Думаю, это был эффект вашей магической связи, — тихо предположил Риэр, — но не можешь же ты постоянно сторониться ее теперь. Может быть, если вы не станете друг к другу прикасаться, ничего страшного не произойдет? Кроме того, мама сказала, что мы «все» соберемся в комнате Мэнно — значит, Лита тоже придет. А ну как она уже придумала, как вам помочь? Дани еще пару мгновений молчал, потом вдруг решительно вздернул подбородок и кивнул. — Ты прав, — заявил он, — госпожа Рия пригласила меня, и игнорировать ее приглашение было бы, как минимум, невежливо, правда? Риэр хотел ответить, что дело-то было вовсе не в вежливости, но смолчал и лишь кивнул в ответ. Когда они вошли, матушка сидела в изголовье большой кровати, чуть приобняв полулежавшего в ней Мэнно, и ласково поглаживала брата по голове. Но лица у обоих были очень серьезными. — Я должен вернуться в Ард Каррайг как можно скорее, — настаивал Мэнно, едва обративший внимание на появление Риэра и Дани, — пока Виктор не прознал о наших планах и не запугал Томаса. Мы слишком долго готовили эту сделку, чтобы сейчас из-за какой-то ерунды все потерять. — Твоя жизнь — вовсе не ерунда, — спокойно, ровно, но очень настойчиво возразила Рия, — и ты сильно заблуждаешься, если полагаешь, что я отпущу тебя в Каэдвен, где ты едва не погиб, да еще сейчас, когда там уже наступила настоящая зима. — Но Лита ведь настроила портал! — Мэнно — по-прежнему худой и бледный — отвечал матери твердо и явно не собирался так просто сдаваться, — мне даже пределов дворца покидать не придется, чтобы добраться в резиденцию наместника. — Если понадобится, я лучше сама навещу Томаса, — качнула головой Рия, — он желал вести переговоры только с Эмрейсом, так вот я, если ты не забыл, и есть та Эмрейс, чьим именем названа компания. — Сдается мне, — подал голос Риэр, подходя к постели брата и пряча широкую ехидную улыбку, — что у Мэнно имеются куда более глубокие мотивы, чем желание довести до конца выгодную сделку. Юный ведьмак перехватил на себе быстрый яростный взгляд близнеца — Мэнно, казалось, только сейчас заметил, что в покоях они с матерью были больше не одни, и велел бы брату заткнуться и убираться вон, если бы хоть на мгновение поверил, что тот его послушается. Рия удивленно приподняла светлые брови. — О чем ты говоришь, Риэр? — обманчиво мягко переспросила она, и юному ведьмаку вдруг стало стыдно. Таким тоном матушка прежде уточняла, кто же разбил большое окно в гостиной, если не старший из близнецов — и тот, пусть и скрывая истину, никогда не отвечал, что, мол, это сделал Мэнно. — Глупости я говорю, — развел он руками, — но ты, мама, мне кажется, слишком уж волнуешься за Мэнно — когда он поправится, нет никаких причин запрещать ему вернуться к делу, которое он начал, — Риэр послал брату многозначительный взгляд, и тот лишь устало закатил глаза, словно, сам того не желая, старший все же сболтнул лишнего. — Поверь мне, мой милый, — Рия повернулась к Мэнно и снова ласково погладила его по волосам — брат напрягся под взглядами Риэра и Дани, но не отстранился, — причины у меня есть. — Ну да, речь же идет о Мэнно, — юный ведьмак сам не ожидал от себя подобной дерзости, но ему внезапно стало обидно, что мать совсем не волновало, что один из ее сыновей должен был вскоре вернуться на Север, чтобы на всю зиму запереть себя в продуваемой всеми ветрами крепости в Синих горах, да еще и в весьма сомнительной компании, а второму не могла позволить даже ступить в портал, чтобы из одного безопасного дворца оказаться в другом. Рия склонила голову к плечу и пристально посмотрела на старшего сына. — Наверно, я и впрямь должна объясниться, — наконец сказала она, сделав юношам жест подойти ближе и усаживаться на приготовленных для них стульях, — хотя едва ли мое объяснение покажется вам убедительным. Риэр и Дани послушно заняли свободные места — юный ведьмак заметил, что спутник его выбрал самый дальний от постели Мэнно стул и сел на него очень прямо, не касаясь спинки. — Когда ты появился на свет, Риэр, — заговорила Рия после паузы, — твой плач мог бы перебудить половину Туссента. Эмиель велел мне немного передохнуть перед тем, как снова браться за дело, и я видела, как твой отец взял тебя на руки и удивленно заметил, какой ты большой для новорожденного. А еще через полчаса появился Мэнно. И он не кричал. Эмиель даже не показал мне его сперва, но я видела его крохотное синюшное тельце, безвольно лежавшее в руках моего лекаря. Прошло, должно быть, всего несколько минут, когда Регис, наконец, заставил его задышать, но за это время я сама едва не умерла от страха. Однажды я уже родила мертвого ребенка, и Мэнно был совсем, как она, моя Рия, мой первенец. Я видела отчаяние в глазах вашего отца, все еще державшего Риэра на руках — и почти слышала, как бы он начал убеждать меня, что, по крайней мере, один из близнецов остался жив. И когда Мэнно заплакал — так тихо, так слабо, словно замерзший котенок — ваш отец тоже не смог сдержаться. Несправедливо, должно быть, волноваться об одном ребенке больше, чем о других, тем более, что Мэнно вскоре совсем поправился, но, боюсь, я ничего не могла и не могу с этим поделать. Риэр и Мэнно быстро переглянулись — младший нервно закусил губу, а старший отважился проговорить очень тихо: — Ты никогда нам этого не рассказывала. — Я знаю, — медленно кивнула Рия, а потом, словно поймав себя на неловком замечании, смущенно улыбнулась и посмотрела на Дани, — прости, тебе, должно быть, это совсем неинтересно. Дани трудно сглотнул и взглянул на Рию очень прямо. — Интересно, — коротко ответил он. — Но довольно об этом, — махнула рукой матушка, — мы вернемся к вопросу визита к Томасу, когда Мэнно окончательно выздоровеет. А пока — давайте побеседуем о чем-то более приятном. Как прошел ваш день, мальчики? Риэр, откашлявшись, начал было рассказывать о том, как они с Дани совершили набег на корчму в Старом городе и вместе с отменным обедом получили еще и пачку отменных сплетен о происходящем в Столице, но дверь в покои вдруг распахнулась, и на пороге возникла Лита. Сестра выглядела раздраженной. Она быстрой резкой походкой приблизилась к матери, мазнула ее губами по щеке, окинула взглядом братьев и, остановившись глазами на Дани, слегка улыбнулась. — Где ты была, милая? — поинтересовалась Рия, от которой вовсе не укрылось взвинченное состояние дочери. Лита с чуть поспешным изяществом опустилась на свободный стул и гордо вскинула подбородок — в точности, как Дани за несколько минут до того. — Я была на допросе, — отчеканила она резко. Матушка удивленно хмыкнула, но Лита, не дождавшись вопроса, продолжала: — Вернее, конечно, это была обычная беседа. Но все разговоры с Верноном Роше, если он не разговаривает с кем-то из своих родственничков, так или иначе превращаются в допрос. Как я и опасалась, ему уже доложили о появлении во дворце странного юноши, и он хотел знать, кто это, откуда взялся, и что ему надо. Риэр заметил, как Дани слегка напрягся — незваный гость, конечно, не мог знать, кто такой этот Вернон Роше, но догадаться, видимо, было несложно. — Что же ты ему сказала? — спокойно поинтересовалась Рия. — Пришлось ему солгать, — с достоинством откликнулась Лита, — тем более, что правда слишком невероятна, чтобы старый пес в нее поверил. Потому я преподнесла ему вполне правдоподобную версию событий, которую он никак не сможет проверить, даже если попытается. — И что же это за версия? — спросил Риэр, — если Роше захочет допросить меня или Дани, нужно, чтобы наши показания совпадали. — Не нужно, — отмахнулась Лита, — в моей версии ты, дорогой брат, лишь мое орудие, а Дани и вовсе пока не знает, кто он такой. Вернон Роше так искренне верит, что я — тайный кукловод, дергающий за ниточки при дворе, что лучше вам и впрямь пока не вдаваться в то, что я ему наплела. Прикидываться дурачком ты, Риэр, никогда не умел. А вот быть им… — Лита, — осадила дочь Рия, но юный ведьмак лишь тихо рассмеялся. Сестра была права — врать так же складно, как она, Риэр бы не сумел, и проще было оставаться в неведении. — Ах, да, — Лита порылась в широких складках своей юбки и извлекла на свет круглый маленький мешочек из синего бархата, взвесила его на ладони, потом кинула на колени Мэнно, — Господин Роше просил передать тебе это. Мэнно с сомнением посмотрел на подношение, протянул здоровую руку и осторожно коснулся мешочка пальцами. — Что это такое? — спросил он таким тоном, словно старый шпион мог послать ему подслушивающее устройство, замаскированное под бархатный шарик, или крохотного голема, плюющегося отравленными иглами. — Он сказал, это поможет тебе с твоей рукой, — пожала плечами Лита, — в мешочке — мелкое пшено, и его, полагаю, нужно мять пальцами, чтобы вернуть им подвижность. Попробуй — хуже не будет. Мэнно хотел уже было взять мешочек, но Рия перехватила его первой. — Я спрошу у Эмиеля, не навредит ли это, — строго объявила она, — а господина Роше поблагодарю лично при встрече. Лита, словно сбросила с плеч неприятный груз, заметно расслабилась и улыбнулась шире. Она принялась рассказывать, как ее дочь днем совершила очередной побег, видимо, все же стремясь добраться до своего слишком долго отсутствовавшего любимца, и успокоилась, лишь, когда Регис лично явился ее проведать и целый час провел, гукая и делая девочке «козу». — Иногда мне кажется, — сокрушалась Лита, пряча ухмылку, — что Эмиель и Детлафф просто воспользовались мной, чтобы произвести совместное потомство — они оба явно нравятся моей дочери больше, чем я. Хотя, думаю, дело в запахах и энергетике. Она — одна из них, а я… как там говорила Дурнушка? — передвижная солдатская кухня. Пока сестра разглагольствовала, Риэр украдкой наблюдал за Дани. Тот слушал чародейку внимательно, видно едва сдерживаясь, чтобы снова не распахнуть рот от удивления, но не вмешивался и хранил молчание. Легкая живая беседа продолжалась еще какое-то время. Когда Мэнно заговорил о вещах куда более приземленных, чем вампирское потомство рода Эмрейсов, и начал рассказывать о новом представительстве компании в Новиграде и о том, с какими кретинами приходилось работать, Дани заметно расслабился, но теперь его прежде изумленный и растерянный взгляд стал цепким и пристальным. Мэнно рассуждал о незнакомых, но вполне понятных ему вещах, и парнишка даже задал ему несколько толковых вопросов о налогах и пошлинах. Младший явно удивился, но охотно ответил, а взгляд Рии стал вдруг таким заинтересованным, что Риэру показалось, она готова была вот-вот предложить новому родственнику работу в одном из своих представительств. Когда на пороге спальни появилась Ее Величество Императрица Лея, захваченное разговором семейство не сразу ее заметило. Первой опомнилась Лита. Сестра поспешила встать, оправив юбки, чуть склонила голову и сделала короткий книксен. Дани последовал ее примеру, хотя, конечно, не узнал возникшую на пороге стройную белокурую девушку, на которой сейчас не было даже короны. Рия тоже поднялась, протянула внучке руки, и, когда та неторопливо приблизилась, расцеловала ее в обе щеки. — Прости, что не встретила тебя, когда вы прибыли, — сказала матушка, нежно улыбнувшись. Лея кивнула, показывая, что вовсе не обиделась. — Мы планировали вернуться еще вчера, — сказала она, — но, по твоей просьбе, навестили госпожу Конгрев в ее поместье — и она никак не хотела нас отпускать, пока Айра не рассказал ей все последние сплетни. — Как она поживает? — быстро спросила Рия, потом опустила ресницы и вздохнула, — за всеми этими срочными делами я совсем забыла о Стелле, мне так стыдно. Нужно будет непременно выбраться к ней, когда Мэнно окрепнет. — Госпожа Конгрев в добром здравии, — кивнула Лея, и наконец окинула взором остальных собравшихся. По тому, как едва заметно дрогнули ее аккуратные брови стало понятно, что, в отличие от Вернона Роше, Императрице не успели сообщить о незваном госте. Она обратила вопросительный взор на Литу, и чародейка суетливо повела рукой в сторону все еще стоявшего по струнке Дани. — Ваше Величество, позвольте представить вам Дани, — заговорила сестра торжественно, — он наш… дальний родственник. Лея склонила голову в приветствии, а парнишка поклонился ей с отточенным почтением. Риэр не успел толком ничего подумать, когда в его мысли вдруг грубо и громко ворвался голос сестры — юный ведьмак терпеть не мог, когда чародейка применяла на нем телепатию, и у него немедленно заныли виски от ее напора. «Не вздумай раззевать варежку», — почти накричала на него сестра, — «Я согласна, что Лея заслуживает знать правду, но я сама расскажу ей все. В нужное время.» Риэр незаметно пожал плечами, показывая Лите, что все понял, и не стал спорить. Лею он почти не знал, они мало общались, пока юный ведьмак еще жил в Императорском дворце и сейчас не мог претендовать на то, чтобы стать для нее вестником с шокирующими новостями. Лея, меж тем, заняла последний свободный стул, и остальные тоже сели. — Не хотелось бы нарушать идиллию, — заговорила юная Императрица, — и выносить сор из избы, — быстрый пристальный взгляд снова достался Дани, — но до меня дошла информация, что Темерия намерена оспорить условия части договоров, заключенных еще до Флотзамского соглашения. Ее Милость Анаис дала понять, что представители компании «Эмрейс и сын» злоупотребляют своими полномочиями на территории суверенного государства. Императрица не задала ни одного вопроса, но лица Рии и Мэнно стали непроницаемо серьезными, точно они не сидели в уютной спальне в кругу семьи, а попали на аудиенцию к правительнице. — Я тоже об этом слышала, — вмешалась Лита деловито, — и запланировала переговоры с Ее Милостью на конец этого месяца. Встреча состоится… — Ты запланировала переговоры без моего ведома? — холодно поинтересовалась Лея, и чародейка досадливо поджала губы. — Мне не разъяснили, о каких именно злоупотреблениях идет речь, но, я полагаю, дело в тех спорных договорах об аренде земли, с которыми у нас уже были проблемы? — Никаких проблем не было, — ответил Мэнно, старавшийся теперь выглядеть посерьезней, хотя, сидя в постели в ночной сорочке, без аккуратной эспаньолки и верной охраны за плечом, получалось у него плохо, — для строительства цехов пришлось подготовить территорию, разобраться с местными жителями и своеобразной… фауной. Но первый вопрос решился предоставлением нового жилья и рабочих мест для бывших кметов, а со вторым успешно справилась охрана. — Ну да, — фыркнул Риэр, — твоя охрана так отлично со всем справилась, что нам с Ламбертом пришлось добивать ту фауну, которая к тому моменту успела выкосить еще парочку деревень. Все взоры обратились на юного ведьмака, и он немедленно пожалел о том, что раскрыл рот. — Поясни, — тихо велела Лея, и Риэр замялся, подбирая слова. — Очевидным решением этой проблемы будет сокращение темпов строительства на территории Темерии, — заговорила Рия непривычным деловым тоном, в котором не слышалось ни единой знакомой нежной нотки, — однако Ее Милости, думаю, это не понравится. Моя компания обеспечивает граждан Темерии рабочими местами, в то время, как темерское правительство не в состоянии сделать то же самое без нашей помощи. Мы платим налоги по особой схеме — но этот пункт договора обсуждению не подлежит. Это ответ на санкционные меры, введенные королем Редании. Я понимаю, что Ее Милость предпочла бы иметь дело с реданскими компаниями, которые пока не в состоянии конкурировать с нами в нынешней парадигме. — Я не стану развязывать торговую войну, чтобы обеспечить ваши прибыли, — возразила Лея прохладно. — Прибыли наши, а налоги — ваши, Ваше Величество, — ответила Рия спокойно, — после освобождения Темерии пришлось приложить большие усилия, чтобы сохранить статус-кво. Потеря прибыли пагубно скажется не на мне — я — всего лишь торговка, продающая табак, вино и специи по заниженным, надо сказать, ценам. А вы, в свою очередь, юная Императрица — и ответственность за потери будет возложена на вас. Пусть и несправедливо. — Полагаю, вы не откажетесь поучаствовать в запланированных переговорах вместе со мной? — помолчав пару мгновений, спросила Лея, и Рия мягко улыбнулась. — Сочту за честь, — ответила она, — а теперь, пожалуйста, Лея, прекрати вести себя, как твой дед на дружеских пирушках, и расскажи нам наконец о своем путешествии. Как народ Мехта принял Айру? Как вообще этот мальчишка себя вел в своей первой официальной поездке? Лея еще секунду сохраняла серьезное выражение лица, потом все же улыбнулась и разжала нервно стиснутые пальцы. — Он справляется куда лучше, чем я, — ответила она, покачав головой, — Вернон Роше коршуном парил над нами, боясь, что Айра наговорит лишнего, но люди должно быть, так устали от скучных церемоний и балов, что это «лишнее» пришлось им как раз ко двору. Все обожают Айру — он такой простой, такой веселый и остроумный, что на него совершенно невозможно злиться. Он научил придворных Мехта плясать какой-то дикий эльфский танец, и теперь, боюсь, он войдет в бальную программу. — Ты тоже танцевала? — поинтересовалась Лита недовольно. Ей, судя по всему, заучивать новые эльфские танцы совсем не хотелось. — Мне пришлось! — словно пытаясь оправдаться, подняла руки Лея, и Риэр видел, как засияли ее черные глаза. Из суровой Императрицы племянница стремительно превратилась в смятенную влюбленную девчонку, — но не волнуйся, Лита. Тебя, как почтенную матрону, никто плясать его не заставит. Лицо Литы вспыхнуло. — Ну-ка, — она рывком встала, — бери Риэра — и показывай! А я возьму Дани, — чародейка нетерпеливо махнула парнишке рукой, но тот поначалу не сдвинулся с места. Лея, тихо смеясь, все же поднялась на ноги и протянула руку юному ведьмаку. — Если мы хотим танцевать, лучше пойти в музыкальную комнату, — заметила она, — Айра и Юлиан сейчас там — без должного сопровождения, боюсь, у меня ничего не получится. Риэр почувствовал, что его словно окатили холодной водой. — Юлиан здесь? — спросил он, не успев себя сдержать. Лея подняла на него непонимающий взгляд. — Он встретил нас, когда мы прибыли, и Айра тут же утащил его за собой, — пожала она плечами, — я подумала, Юлиан вернулся вместе с тобой… — Он обещал найти меня, когда пообщается с родителями, — скрывая нахлынувшую внезапную обиду, откликнулся Риэр. Лея мгновенно сообразила, что наговорила лишнего и оказалась в неловкой ситуации. Она крепче сжала пальцы Риэра и смущенно улыбнулась. — Когда Айра тащит тебя за собой, ему совершенно невозможно сопротивляться, — попыталась она оправдаться, но юный ведьмак лишь передернул плечами. — Мы тебя не удерживаем, Риэр, — подала голос матушка, чуть хмуря брови — она тоже понимала, что происходило что-то неладное, — иди в музыкальную комнату к Айре и Юлиану, а безумным эльфским танцам поучитесь завтра… Мгновение Риэр готов был согласиться — немедленно ринуться прочь из покоев брата, отыскать Зяблика и потребовать у него объяснений. Они ведь так ничего и не обсудили, едва ли обменялись парой слов после последней перепалки, но теперь, похоже, Юлиан и не спешил выяснять отношения — может быть, боялся этого так же, как сам Риэр. Юный ведьмак выдохнул, прикрыл глаза и улыбнулся. — Успеется, — отмахнулся он, потом снова посмотрел на Лею, давая той понять, что племяннице не в чем было перед ним оправдываться, — мы же собрались всей семьей, а Юлиан и Айра пусть занимаются, чем им угодно. Лея улыбнулась, но снова украдкой покосилась на «дальнего родственника» Дани. — Может быть, тогда наш гость расскажет немного о себе? — предложила она, и Риэр буквально почувствовал, как напряженно замерли все остальные. Но сам Дани, не потерявший присутствия духа, вежливо кивнул. — Боюсь, моя история выйдет не слишком увлекательной, — ответил он, — в последние годы я скитался по цинтрийским лесам, стараясь избегать неприятностей. — В Цинтре еще остались леса? — Лея присела на краешек стула и удивленно подняла брови, — я боялась, их все вырубили с тех пор, как милостивая княгиня-протектор решила осваивать тамошние территории. — За кого ты меня принимаешь, — поспешила спасти ситуацию Рия, — конечно, леса там остались, и вам, Ваше Величество, следовало бы совершить тур по северным провинциям, чтобы убедиться, что слухи о расползающемся и сжигающем все на своем пути духе капитализма, сильно преувеличены. — Что ж, я непременно это сделаю, — пообещала Лея, — а вы — рассказывайте, мне очень интересно, — снова обратилась она к Дани. Тот заговорил, и было понятно, что парнишка старался избегать опасных подробностей, хоть повествование его и оставалось совершенно правдивым. Риэр слушал его вполуха. Мысли его то и дело возвращались к Зяблику и, выдержав не больше четверти часа, юный ведьмак, не успев себя одернуть, вдруг встал и окинул родственников извиняющимся взглядом. Он открыл было рот, чтобы сообщить о своем намерении удалиться, но матушка опередила его. — Ступай, — мягко сказала она, — есть вещи поважнее семейных посиделок, я понимаю. Она не имела в виду ничего плохого, но Риэру вдруг снова стало стыдно. Он опустил глаза, шагнул к матери, нежно поцеловал ее в лоб, а Рия погладила сына по щеке. — Не слишком наседайте на Дани, — наставительно сказал юный ведьмак, а потом стремительно выскочил из спальни. По коридору дворца он почти бежал, но уже через полсотни шагов понял, что заплутал. Остановился посреди очередной галереи, ничем не отличавшейся от всех предыдущих, и огляделся по сторонам. Было постыдно и глупо теперь пытаться найти кого-то из дворцовых стражников и спрашивать у него дорогу в собственном доме, но иначе, подозревал Риэр, ему суждено было скитаться в переходах до самого утра. Юный ведьмак уже решился было позвать стражу или слуг, но на плечо ему легла мягкая рука, и парень невольно вздрогнул. Он ни на секунду не сомневался, кого увидит у себя за спиной, обернувшись. — Когда Иан жил здесь со мной, — заговорил Фергус, улыбнувшись ему, — он успел изучить все переходы дворца за считанные дни. А я вечно путался, когда хотел добраться из своих покоев до тронного зала. За глаза это называли «топографическим кретинизмом», но я и в других вещах не отличался внимательностью. — Что тебе надо? — на этот раз Риэр не испытал ни благоговейного страха, ни даже тревоги. Фергус, кем бы его ни сделала таинственная магическая сила, похоже, собирался стать его неизменным спутником, и вздрагивать каждый раз, как он соизволял появляться, было глупо, — я еще ничего не решил. — Знаю, — кивнул Фергус, — идем, я провожу тебя. Они шагали бок о бок по длинному пустынному коридору, и брат долго молчал, словно давал Риэру возможность заговорить первому, но юному ведьмаку сказать было нечего. — Я должен тебе кое в чем признаться, — сказал Фергус, когда они свернули в очередной переход, оказавшийся таким же безлюдным, как предыдущие, — в том, что произошло с Мэнно, виноват я. Юный ведьмак покосился на спутника, но понял, что ничуть не удивился его признанию. — Поэтому ты хотел, чтобы я задержался в Оксенфурте? — спросил он тихо, — мы не должны были спасти Мэнно, да? — О, нет, ты не так понял! — почти испугался такого предположения Фергус, — в мои планы не входила смерть нашего брата — ни в коем случае! Я сам позаботился, чтобы капитан стражи наместника выбрал верный путь и подоспел вовремя, чтобы спасти его. — Его, но не его сопровождавших, — мрачно напомнил Риэр. Фергус пожал плечами. — Над всеми обстоятельствами я не властен, — ответил он, — эндриаги все равно бы напали, но без моего вмешательства, Мэнно погиб бы вместе с охраной. — Как благородно, — буркнул Риэр. — Я опасался, что ваше с Юлианом вмешательство не даст Мэнно проникнуться нежными чувствами к юной Изольде, — пояснил Фергус, игнорируя его ехидный тон, — вовсе не смерть брата, но его встреча с реданской княжной была предметом моего контракта, о подробностях которого распространяться я не могу. И, смотри, как все удачно сложилось. Изольда — совсем девочка, но ее воспитывала сильная и независимая мать, для своего нежного возраста княжна уже достаточно взрослая, чтобы делать собственный выбор. И она сама — почти без моего участия — выбрала Мэнно. — Сказал Локи, бог плутовства, — поддел брата Риэр. Фергус коротко рассмеялся. — Ничего-то от тебя не скрыть, — заявил он, — так или иначе, Мэнно и Изольда влюбились друг в друга, и теперь, если ничего непредвиденного не произойдет, поженятся, и она подарит нам с тобой целый выводок милых рыжеволосых племянниц. Разве не замечательно? Риэр промолчал. Он догадывался, зачем Фергус заговорил об этом — брат из кожи вон лез, чтобы показать, что в его контрактах не было решительно ничего страшного, и слухи о темной природе его магии были сильно преувеличены. — Мы пришли, — они остановились перед очередной высокой дверью, и Фергус отступил на шаг, — иди, твой возлюбленный там. — И я подпорчу ему все веселье, — мрачно закончил за него фразу Риэр. Брат лишь усмехнулся и исчез. Из-за двери доносилась музыка — впрочем, чего еще было ожидать от музыкальной комнаты — и юный ведьмак замер, не решаясь ни постучать, ни толкнуть створку. Зяблик пел, и его знакомый звонкий голос был отчетливо слышен даже так, без применения ведьмачьего слуха. Слов песни Риэр почти не разбирал — мелодичные строчки были сплетены из плавных незнакомых звуков — Юлиан пел на языке, смутно знакомом, но смысл его песни уловить было почти невозможно. Риэр аккуратно, стараясь не шуметь, приоткрыл дверь и скользнул в зал, замер на пороге. Юноши, вдвоем сидевшие на высокой бархатной банкетке, склонившись над клавишами клавесина, похоже, даже не заметили его. Юлиан играл, и пальцы его порхали, как белые птицы — стремительно и точно. Айра сидел не слишком близко — должно быть, чтобы не мешать Зяблику играть. Но даже со своего места Риэр видел, что губы мальчишки беззвучно повторяли слова, которые пел Юлиан, и тело его слегка раскачивалось в такт с музыкой. Юный ведьмак стоял и наблюдал за ними долго — незамеченный, неуместный в этой хрупкой звенящей гармонии, лишний и чужой. Он выскользнул за дверь еще до того, как отзвучал последний аккорд, так и не дав о себе знать, и его никто не окликнул. До своей комнаты Риэр добрался уже безошибочно. В покоях обнаружился Дани — он сидел с ногами в кресле у окна и смотрел наружу, в опустившиеся на город жемчужные сумерки. — Посиделки закончились? — спросил Риэр с порога. Дани, не оборачиваясь, кивнул. — Лея — удивительная девушка, — ответил он тихо, — когда мне сказали, что Нильфгаардом правит молоденькая девушка, я испугался в это поверить. До нее женщин на троне Империи никогда не бывало. И дело даже не в том, что она — девчонка. — А в том, что в таком возрасте думают о мальчиках и нарядах, а не о политике, — кивнул Риэр, — много, кто так говорил — еще при жизни моего отца. Все знали, что она полноправно взойдет на престол очень юной и останется совсем одна, когда ее дед и наставник отойдет в мир иной. — Но эти разговоры ее не сломали, — Дани наконец обернулся, — меня самого растили и воспитывали, чтобы править, и придворные болтали, что я де слишком легкомысленный и глупый для большой политики. А я ведь мужчина. К тому же, мой отец вовсе не собирался рано умирать. Злые языки не давали мне шансов. Каково же пришлось ей? Риэр пожал плечами. — Отец вырастил и воспитал ее, — ответил он, немного подумав, — она очень его любила, и ей было, на кого ровняться. Дани задумчиво кивнул, и Риэру показалось, что продолжать этот разговор парнишке больше не хотелось. Он с любопытством посмотрел на юного ведьмака, выпрямившись в кресле. — Ты поговорил со своим Юлианом? — поинтересовался Дани, и Риэр, опустив взгляд, дернул плечами. — Нет, — буркнул он, — повел себя, как трус, и сбежал. Не мастер я разговоры разговаривать… Дани понимающе кивнул, помолчал немного. — У меня есть одна идея, — заявил он, легко поднимаясь из кресла, — что, если на сегодня мы забудем обо всех этих сложных вещах и просто напьемся? Риэр удивленно поднял брови. — Хочешь сбежать из дворца и отыскать трактир? — спросил он, не став спорить с основной идеей — она как раз показалась ведьмаку неожиданно привлекательной. — Зачем? — хмыкнул Дани, — если во дворце все не слишком поменялось с тех пор, как я здесь жил, а это, скорее всего, так, то мы можем залезть в винный погреб и своровать оттуда пару бутылок. Не уверен, был ли твой отец при жизни таким же любителем туссентских вин, как мой, но едва ли он переоборудовал хранилище в библиотеку, правда? Риэр неуверенно улыбнулся. — Правда, — подтвердил он, — погреб во дворце имеется, и там хранится вино. Но, боюсь, я заплутаю по пути и не смогу его найти. — Я смогу, — гордо похвастался Дани, — предоставленный самому себе большую часть жизни, я излазал дворец вдоль и поперек. Вина, правда, попробовать перед изгнанием так и не успел, но, где находится винный погреб, знаю. — Ладно, — немного посомневавшись, кивнул Риэр, — веди. На этот раз, идя по коридору, юноши повстречали на своем пути, похоже, всех стражников и слуг, какие только несли императорскую службу. Впрочем, люди не обращали на них ни малейшего внимания, а Дани шагал вперед уверенно и твердо, всякий раз выбирая верный поворот. Он замедлился, лишь когда спутники спустились на самый нижний уровень дворца. — Этого коридора я не помню, — виновато признался парнишка, озираясь по сторонам, но Риэр вдруг сообразил, куда их занесло. — Зато я помню, — сказал он, — если пойдем дальше, окажемся в Зимнем саду. — Зимнем саду? — растерянно переспросил Дани, — это еще что такое? Риэр развел руками. — Ну это такой сад с розами — только под крышей, — пояснил он, — вроде большой теплицы. Отец велел возвести его в подарок маме, и она часто там бывала, пока не увлеклась торговлей. На лице Дани на мгновение отразился страх. Он сделал короткий шаг назад. — Не стоит нам туда идти, — почти прошептал он, но Риэр, уже захваченный идеей ограбления винного склада, подтолкнул его в спину. — Не дрейфь, — подбодрил он спутника, — пройдем через него, выйдем с другой стороны, а там уже и спуск в погреб. Я вспомнил. Дани мотнул головой. — Что если…- он сглотнул, — что если она там? Риэр помолчал мгновение, покачал головой. — Мама, наверно, осталась со своим драгоценным Мэнно, — отважно заверил он парнишку, — или легла спать. Что ей делать в такой час в саду? В последние годы она почти там не бывала. Дани сомневался недолго. Он еще раз глянул на Риэра и, видимо, испугавшись показаться трусом, решительно кивнул. Двери оранжереи были прикрыты неплотно. Юноши прошли через них и оказались окруженными теплым терпким ароматом роз. Посаженные в художественном беспорядке кусты стояли в полном цвету — и Дани невольно выдохнул, окинув их взглядом. — Это магия? — спросил он шепотом, словно кто-то мог их подслушивать. — Нет, — Риэр покачал головой, решительно ступив на хрусткий гравий тропинки между розами, — отец не доверял магам, и этот сад возводили инженеры, а не чародеи. Расспроси об этом Региса — он в таких штуках разбирается получше моего. Они прошли дальше по дорожке, и вдруг до слуха Риэра долетели звуки музыки. Он почти споткнулся на ровном месте и выругался сквозь зубы — похоже, Айре надоело сидеть в музыкальном зале, и он перетащил Зяблика сюда, чтобы продолжать приятное общение в окружении ароматных роз. Так романтично! Риэр стиснул зубы — начинать важный разговор в присутствии Дани и проклятого эльфского попугая было идеей не из лучших, но, похоже, судьба буквально подталкивала его в спину. Дани собирался спросить, в чем дело, но, свернув за угол, они вдруг увидели источник мелодичных звуков. В тонкой резной беседке, такой легкой, что, казалось, она висела прямо в воздухе, сидели двое. Матушка — чуть склонив голову, опустив глаза. Риэр заметил, что волосы она распустила по спине и успела переодеться в белоснежное и очень легкомысленное, совсем не подходящее ей по возрасту платье, едва державшееся на округлых плечах. На шее поблескивала длинная золотая цепочка, и изумрудное украшение — Риэр мог поклясться, что уже видел его на одной из певичек в кабаре «Хамелеон» — терялось в ложбинке между ее грудей. Рия выглядела печальной — и удивительно, почти пугающе молодой. Рядом с ней, не заботясь о том, что близость мешала игре на лютне, расположился мастер Лютик — именно он играл и пел, не сводя сияющих голубых глаз с лица Рии. Великий музыкант и почетный профессор был облачен в тот самый наряд, что сшил для него портной Элихаль, и мастер не пожалел усилий, чтобы камзол сидел на Лютике, как влитой, подчеркивая эльфское изящество его фигуры. Золотые волосы музыканта были уложены в нарочито небрежные кудри — по крайней мере, Риэру хотелось надеяться, что это была именно укладка, а не результат страстных объятий пару минут назад. Лютик пел, не замечая ничего вокруг, и чистоте его голоса, пожалуй, мог бы позавидовать даже Зяблик, а песня оказалась такой простой, но такой искренне нежной, что слова ее почти не имели значения, так легко она просачивалась в сердце, утешая его. Рия глубоко вздохнула, и юный ведьмак вдруг почувствовал, как его грубо дернули за локоть. — Валим отсюда, — буркнул Дани, и Риэр не успел возразить, когда спутник уже почти побежал по дорожке обратно к выходу. В винный погреб юноши так и не попали. Оказавшись в спальне, Дани принялся нервно расхаживать по ней взад-вперед, а Риэр, все еще слегка оглушенный увиденным, не успевший осознать своего отношения к этому, мог поначалу только наблюдать за его метаниями. Парнишка резко замер, и взор, обращенный на Риэра, показался юному ведьмаку пугающе знакомым. — Что это за петух? — бросил он требовательно, и от его резкого тона Риэр даже слегка оробел. — Это мастер Лютик, — пояснил он, пожав плечами, — он друг моей мамы и поддерживает ее… Слова звучали слишком неубедительно и, конечно, не успокоили внезапно разъяренного Дани. Парнишка сжал кулаки. — Друг, как же! — выплюнул он, — ты видел, как он таращился на нее! Как близко сидел! А она! После той лекции о любви, что я прослушал в мавзолее, как она может сидеть с каким-то музыкантишкой и вздыхать, как последняя курва! Риэр ударил его — сильно, с оттягом, прямо в челюсть, и голова Дани мотнулась далеко назад. Парнишка не устоял на ногах, повалился на пол, но гнева его это не убавило. — Она плела мне о том, что Эмгыр был ее единственной любовью, ее спасением, светом в оконце! — продолжал распаляться Дани, хотя Риэр не перестал грозно нависать над ним, готовый снова ударить, — грош цена ее словам! Ты видел этого выблядка? Да он почти моего возраста, мальчишка, а она… — Старушка? — с угрозой предположил Риэр, и Дани осекся, опустил глаза, продолжая дрожать от ярости, но больше не рискуя провоцировать грозного ведьмака с тяжелыми кулаками. — Почему он? — в сердцах прошептал Дани, — почему не я? Краем глаза Риэр заметил, как в дальнем углу комнаты сгустились тени. Медальон на груди едва заметно дрогнул. Ведьмак зажмурился, мысленно веля Фергусу убираться и зная, что вслух свой приказ повторить не смог бы. — Мастер Лютик проклят, — заговорил юноша, не открывая глаз, — он выглядит молодым, хотя на самом деле старше матушки лет на двадцать. Я не знаю, что творится между ними сейчас, но он был ей верным другом и помогал, когда она осталась одна, — Риэр не был уверен, говорил ли правду — словам Геральта можно было доверять, но никакими подробностями старый ведьмак с ним не поделился. Однако, словно что-то в душе Риэра подсказывало ему, что нужно говорить, и он говорил, не запинаясь, как по писанному, — мой отец умер полгода назад — и, даже реши матушка допустить что-то большее, чем дружба, ни я, ни ты, не имеем права ее осуждать. Она так одинока и так несчастна. — Почему не я? — тихо откликнулся Дани и замолчал. В тишине прошел весь остаток вечера. Отстраненный, стараясь не смотреть на Риэра, парнишка стащил с себя черный дублет и штаны, умылся и юркнул в постель. Улегся, отвернувшись, и застыл, а юный ведьмак, дождавшись, пока Дани задышит глубоко и ровно, зашел за ширму в углу комнаты и взглянул в темное зеркало, стоявшее там. — Нет, — сказал он, не надеясь на ответ, но уверенный, что его внимательно слушают, — я не сделаю с ней того, что ты предлагаешь. Отвернувшись, от безмолвного стекла, Риэр пошел прочь из спальни, не оборачиваясь больше. Он столкнулся с Зябликом в полутёмном коридоре, не отойдя от своей спальни и на несколько десятков шагов. Юлиан счастливо улыбался и, заметив Риэра, бросился к нему с таким видом, словно прямо здесь, не задавая вопросов, намеревался рассказать ему о своих удивительных приключениях за последнюю пару дней. Они обнялись — крепко и отчаянно, как люди, разлученные на несколько долгих лет и наконец свидевшиеся. Зяблик начал шептать что-то в ухо ведьмаку — сбивчиво рассказывать о том, как провел вечер накануне с родителями, а потом… — Тише, — выдохнул Риэр. Он отстранил возлюбленного от себя, перехватил его руку и потянул следом — до первой попавшейся двери. За ней обнаружился темный кабинет, и юноши, не разбираясь, повалились на стоявшую у стены просторную кушетку, на ходу избавляя друг друга от одежды. Целовались жадно, с тихими стонами, поспешно, как боявшиеся быть пойманными мальчишки — как сотни раз до того, еще в те времена, когда Риэр не ступил на Путь, а Зяблик — не заплутал. Не было ни тщательной подготовки, ни лишних ласк — Риэр успел лишь облизать собственную ладонь и несколько раз провести ею по разгоряченному твердому члену прежде, чем подхватил Зяблика под бедра и овладел им — слишком резко. Юлиан вскрикнул, болезненно сжался, задрожал, но юный ведьмак, замерев, давая привыкнуть, долго целовал его лицо и шею, пока Зяблик под ним не задышал ровнее и глубже, а потом наконец двинулся. — Как в первый раз, помнишь? — сдавленно выдохнул Юлиан, умело подстраиваясь под неторопливый ритм, — тогда я пару дней врал матери, что упал с лошади… — Молчи, — попросил Риэр, и Зяблик замолчал. Все длилось недолго — слишком сильным было напряжение, слишком тщательно юный ведьмак готовился к беседе, которой так и не состоялось, слишком растерянным и опустошенным чувствовал себя, а Юлиан, откинувшись на изгиб кушетки, скользнул ладонью между их прижатых друг к другу тел, сжал себя, и глаза его глубоко закатились — он достиг пика первым. Должно быть, тоже долго этого ждал. Лежать рядом, переплетясь ногами, плотно обнявшись, было неудобно, но Риэр не двигался, и Юлиан, уткнувшись носом ему в шею, не торопил юного ведьмака. Прежде, чем заговорить, юноша сосчитал все трещинки на высоком потолке над их головами. — Оставайся в Нильфгаарде, — хрипло произнес он наконец, и Зяблик едва заметно вздрогнул и приподнялся. — Что? — переспросил он голосом только что разбуженного человека. — Оставайся, — повторил Риэр, — побудь с родителями, отдохни, а потом — езжай в Новиград. Или в Оксенфурт — зимний семестр вот-вот начнется. — Ты хочешь расстаться? — в тоне Зяблика на мгновение зазвенели слезы, Риэр поспешил отрицательно мотнуть головой. — Я вернусь весной, — ответил он, — перезимую в Каэр Морхене и снова выйду на большак, но по дороге загляну домой. Мы расстанемся — но не навсегда, только на зиму. Зяблик шумно выдохнул и снова прижался к нему всем телом. — Ты отправишься совсем один? — спросил он едва слышно. Риэр снова мотнул головой. — Не знаю, захочет ли мастер Лютик все же добраться до крепости в этом году, — с сомнением ответил он, — думаю, вряд ли. Но в Каэр Морхене меня ждет Лето, я должен показать ему свою тетрадку и отчитаться за все приключения. Да и Геральт тоже, мне думается, с пути не свернет. Целых три ведьмака на зимовке — как в старые добрые времена. Зяблик неопределенно кивнул и вдруг крупно задрожал, точно замерз. Риэр обнял его крепче. Темнота, едва сгустившаяся в углу кабинета, рассеялась, и юный ведьмак глубоко вдохнул. В свои покои Риэр вернулся только на рассвете. Зяблик, пообещав прийти, чтобы проститься с возлюбленным, выскользнул из дворца и поспешил к себе домой, а юный ведьмак, чувствуя внутри тянущую холодную пустоту, затворил за собой дверь спальни, размышляя почему-то о том, что в Каэр Морхен придется прихватить из Ард Каррайга еще и Кастора, чтобы не бросать его одного в княжеских конюшнях. Дани уже не спал. Он сидел на кровати, подобрав под себя ноги, и поднял на юного ведьмака глаза, когда тот вошел. — Прости меня, — заговорил парнишка странным надтреснутым голосом, точно едва проснулся или проплакал всю ночь. — Вчера я наговорил глупостей, оскорбил ту, которая этого ничем не заслужила. Повел себя недостойно… — Забыли, — отмахнулся Риэр, — это все унисон сигнатур, ты ревнуешь, и это, наверно, нормально. — Ничего не нормально, — Дани резко сжал кулаки, — я же говорил тебе — не стоило мне оказываться рядом с твоей матерью. Умом я все понимаю, но сердце… — он сглотнул, снова потупился, — если мне так плохо, каково же ей?.. Риэр рассеянно пожал плечами. — Ты свободен, — напомнил он, — и больше не проклят. Можешь отправиться, куда вздумается, пока все не утрясется. — Об этом я и хотел поговорить, — парнишка соскочил с постели и быстрым шагом подошел к Риэру, заглянул ему в глаза, — мне надо уехать, но этот мир, это время… пугают меня, — было видно, с каким трудом давалось ему это признание в собственной трусости, — я не знаю здесь никого, не знаю, куда идти, чем заниматься. Потому — прошу тебя — возьми меня с собой? Риэр удивленно моргнул. — С собой? — переспросил он, — куда — в Каэр Морхен? Дани быстро закивал. — Ты отправляешься на зимовку, а я мог бы быть полезным там, в ведьмачьей крепости, — зачастил он, — я умею ухаживать за лошадьми, чистить оружие… — А готовить и портки стирать? — неожиданно даже для себя усмехнулся Риэр. Лицо Дани на мгновение брезгливо дернулось, но он поспешил кивнуть. — Это тоже, — подтвердил он, — я два года провел в лесу, так что я не какой-то там принц-белоручка… — Едал я твою похлебку из белки, — фыркнул Риэр, но тут же, посерьезнев, добавил: — Лита права — в Каэр Морхене на зиму соберутся те, кому мой отец крепко насолил при жизни. Если они узнают, кто ты, то могут решить на тебе отыграться, припомнят старые обиды. — Они ведь не знают, кто я, — возразил Дани, — а, если узнают — не поверят. Мы скажем, что я — Эмгыров сын, родился в Туссенте, а ты наткнулся на меня, и вот… — И вот, — тихо повторил Риэр. Он почувствовал вдруг, как тянущая дыра внутри него закрылась, и сердце наполнилось неожиданным теплом и облегчением. Юный ведьмак широко улыбнулся, опустил парнишке руку на плечо. — Запомни главное, мой давно потерянный брат, — объявил он с шутливой торжественностью в голосе, — ты — младший, а, значит, должен меня слушаться, понял? Дани скептически изогнул бровь. — А твой настоящий младший брат часто тебя слушался? — спросил он, и оба юноши рассмеялись.