Туман: Слепые блуждания

Шесть месяцев спустя.

      Ваньинь торчит в коридоре, пялясь на пустую улицу в расчерченное решёткой на маленькие ромбики окно, по виду напоминающее вентиляционное. В этот момент она смертельно ненавидит одно из тех немногих правил этой школы, что никогда не доставляли ей неудобств: «Длинные волосы девушек всегда должны быть полностью собраны». Можно было бы хоть лицо волосами прикрыть, не будь его или хотя бы вездесущих дежурных, которые могут в любую секунду буквально сформироваться из воздуха, следуя встроенному GPS на нарушителей — у Ваньинь нет другого объяснения, каким образом им удаётся фиксировать чуть ли не любое отклонение от правил, при этом не видя и не слыша ничего за секунду до и через секунду после этого самого отклонения — от последней мысли на губы лезет мрачная усмешка.       Так, не лезть в такие воспоминания в людных местах. Прикрыв глаза, заклинательница сосредотачивается на последнем уроке Черно-Бурого Лиса: «Ты не актриса — изобразить эмоции правдоподобно не сможешь. Зато ты всегда можешь взвинтить в себе нужные. Помни: у любой ситуации много граней — поворачивай её нужной стороной к себе. Допустим, тебя кто-то сознательно выбешивает — подумай о том, что он ждёт твоей истерики, а ты утрёшь ему нос своей улыбкой. Не пойдёшь на поводу этого очевидного развода на эмоции. Твоё спокойствие заставит уважать тебя. Проникнись этими мыслями, прочувствуй каждую из них — и улыбнись.» Так, о чём бы таком подумать, чтобы убрать с лица кислую мину?       «Эта свадьба поможет Сичэню остаться в счастливых отношениях. Без меня парней разлучат. Да, человек, которого я люблю, не видит во мне девушку, но он будет рядом со всеми своими качествами, к которым меня с такой скоростью притянуло, он будет мне благодарен. Я уже решила для себя, что справлюсь со своей ревностью. В конце концов вполне закономерно, что я буду куда-нибудь уходить, когда они будут начинать миловаться. А согласия на наш фиктивный брак Сичэнь добиться сумеет: мы друг для друга «подходящая партия», а он умеет говорить с людьми — здесь бояться нечего.» Привет, оно, сегодня ещё не виделись — аж странно в последние месяцы. Спасибо за подсказку. Ваньинь чувствует, как немного спадает напряжение. И кислая мина наверняка рассосалась.       Коридор постепенно пустеет, и девушка перестаёт каждую минуту надёргивать рукав рубашки чуть ли не до костяшек, пряча обвивающую запястье лобную ленту. Сейчас здесь остаются только Вэй Усянь, вот уже полчаса активно забалтывающий его Не Хуайсан — Ваньинь уже даже подумать страшно, как она с этим лисом рассчитываться будет — и Цзинь Цзысюань — его девушка не видит и не слышит, но этот непрямой взгляд в спину она знает слишком хорошо. Через несколько минут слышатся ритмичные, как во время марша, шаги и голос Второго Нефрита произносит лаконичное:       — Поженимся.       От счастливого визга Вэй Усяня закладывает уши. Ваньинь даже оборачиваться не надо, чтобы быть уверенной: едва тот замолчал, они начали сосаться. Главное, чтобы этот не в меру громкий и счастливый не пошёл сюда. Не-Сюн что-то говорит, и следом за этим слышится двойной удаляющийся бег. Ощущение взгляда в спину крепнет, раздаётся кажущийся несколькими ударами грома звук приближающихся шагов, как вдруг сбоку материализуется Хуайсан, и всё замирает. Из-под чёлки хитро подмигивают два изумруда, ветерок от порхающего в тонких пальцах веера овевает разгорячённое лицо, слегка развевающийся за по-девичьи покатыми плечами от его дуновений занавес струящихся прядей отсекает их от всего, что за спиной. Юный Не прекрасно знает: его болтовню не слушают, поэтому Ваньинь с чистой совестью может податься в догадки, чего же он потребует за вот это всё. Она знает, что было бы правильнее отказаться от помощи такого опасного человека пока не поздно, но ведь поздно стало ещё после той ночной просьбы. «Тем более, мне и правда нужна эта помощь» — замечает оно, и Ваньинь нечего возразить.       — Цзян Ваньинь, Регент Клана Лань желает тебя видеть. — за спиной возникает какой-то дежурный — для Ваньинь они все на одно лицо.       — Иду. — когда заклинательница оборачивается к куче белых одежд, увенчанных гипсовой маской, её лицо выражает спокойствие.       Тихое эхо шагов по коридору, замеченная боковым зрением удаляющаяся спина Цзысюаня, лёгкое головокружение от извечно спёртого воздуха. Цзеу-Цзюнь стоит у окна возле кабинета, и девушка украдкой бросает взгляд на него — Нефрит улыбается ей краешком губ, и голова почти перестаёт кружиться. Чуть слышный скрип дверных петель, традиционный поклон.       — Господин Лань, вы хотели меня видеть?       — Кхм, да, садись. — мужчина смотрит куда-то мимо неё и выглядит так, словно у него голова кружится раз в десять сильнее — Я…       Лань Цижэнь ударяет пальцами по столу, но тут же замечает это и прячет руки под столешницей.       — Сичэнь сегодня сообщил мне о вашей помолвке, и я одобряю её.       Она склоняет голову.       — Благодарю.       Великий Консерватор медлит, будто хочет сказать что-то ещё, но в итоге произносит только:       — Свадьба через месяц. Можешь идти.       Закрывая дверь, Ваньинь краем уха слышит бормотание:       — Стоило догадаться, ещё когда он вызвался проследить за её наказанием.       Невесело усмехнувшись, девушка тихо пробирается по коридорам и, выскользнув через запасной вход, тайными тропами убегает к безлюдному участку у стены: ей нужно спрятаться у Феечки, пока есть такая возможность.       О помолвке объявляют официально на следующий же день, и Ваньинь жалеет, что её умение становиться невидимой работает только с Фэнмянем.       — Мэймэй! — вот сейчас бы очень пригодилось.       — Чего тебе, Вэй Усянь?       — Ой, вот не надо делать вид, что ты ни при чём! Почему вообще ты собираешься замуж, а я узнаю последним?! — он утрировано надувает губы.       — Потому что я не ору о своих отношениях направо и налево, как какая-то жёлтая пресса. Отстань.       — Ну, мэймэй, не будь букой! — Вэй Усянь мечтательно закатывает глаза — только слюней не хватает — мы ведь теперь сможем ходить на двойные свидания…       Пока парень несёт этот бред, его рука, на запястье которой прямо поверх рукава выставлена напоказ белая лента, щупальцем спрута заползает на плечи девушки с намерением сгрести в охапку как какой-то стог сена, так что закончить он не успевает — заклинательница резким движением отталкивает не в меру прилипчивую тушку.       — Ну уж нет. Иди к гулям. — Ваньинь передёргивает.       Она уже собирается уйти, как вдруг её разворачивают на сто восемьдесят градусов, сдавив руку.       — Извинись.       Ну конечно, любовничек-газонокосилка прискакал, куда ж без него. И, похоже, он всерьёз пытается распилить Ваньинь взглядом. Вэй Усянь что, не рассказывал, как у них дома дела обстоят? Заклинательница лихо выкручивает своё запястье из захвата и ухмыляется в эту парализованную рожу.       — Отвали, Адель. — залепив по снова попытавшейся поймать её клешне, Ваньинь разворачивается, сразу перебрасывая на грудь косу и скрещивая руки перед собой, а через пару шагов, внимательно следя за движениями недоделанного Ромео, бросает через плечо — Иди лучше, как нормальная нянька, деточке своей слёзки подотри, пока твои Облачные Глубины не затопило к гулям.       В спину летит: «Ругательства запр…» и «А-Чжань, ну пожаааалуйста», но Ваньинь уже плевать. И стоит ей миновать несколько поворотов, как…       — Сестрёнка! — акт второй.       Ладно хоть приносит новое бедствие со спины: есть время скорректировать выражение лица — так, через две недели эта сахарная уедет в Юньмэн, и Ваньинь сможет не видеться с ней месяцами, а если повезёт, то и годами. Когда Яньли со своей слащавенькой улыбочкой, обойдя Ваньинь, останавливается напротив, та уже может держаться ровно, и даже шаг назад для восстановления личного пространства не напоминает отскок от духовной стрелы.       — Давай найдём какое-нибудь менее оживлённое место: нам о стольком надо поговорить.       — Только быстро: я в ближайший месяц перманентно занята. — всё равно пиявка из Яньли в такие моменты ничуть не хуже, чем из Вэй Усяня.       Девушки выходят на школьный двор, где садятся на выбеленную до ряби в глазах скамейку.       — А-Чэн, я счастлива, что ты встретила свою любовь, правда. — Яньли безуспешно пытается поймать блуждающий по мертвецки тихой улице сиреневый взгляд — Но ты уверена, что тебе стоит выходить замуж прямо сейчас? Ты же ещё почти ребёнок. Может отложите свадьбу, узнаете друг друга получше?       — Ты всего на три года меня старше. — пожимает плечами Ваньинь — К себе свой совет применить не хочешь? Тем более, жених явно больше располагает.       Яньли опускает глаза.       — Сестрёнка, я знаю, А-Сюань тебе не нравится, но пойми: в душе он милый и заботливый, в напускном высокомерии виновато воспитание — с ним просто…       — Он тебя на три поклона зовёт — не меня. — перебивает Ваньинь — Если он не лапает насильно твои половые признаки по безлюдным углам школы или даже лапает, но тебя всё устраивает, то флаг тебе в руки.       С минуту Яньли просто таращится на Ваньинь, уронив челюсть, а потом, хлопнув глазами пару раз, всматривается насколько может в её лицо. Её голос оттеняет тревога:       — Чэн-Чэн, расскажи, на что ты сердишься. — мягкая рука начинает поползновение к чужому предплечью.       — Ни на что, — я просто уже смертельно устала от этой предсвадебной канители. — отмахивается Ваньинь, уворачиваясь от касания, — И ты же знаешь: я не люблю, когда меня трогают.       — Но ты обнималась со мной раньше! — вскидывается Яньли, в её глазах что-то дрожит.       — Да просто сегодня моя тактильная батарейка уже разряжена. — Ваньинь чувствует, что поморщилась — этот цирк пора заканчивать.       Яньли качает головой.       — Ты отдаляешься от меня, я чувствую. — её голос становится ещё тише, превращаясь в полушёпот.       — Это часть взросления. — Ваньинь поднимается со скамьи — Ты привыкнешь.       Яньли издаёт вздох умирающего лебедя.       — А-Чэн, приходи ко мне, когда будешь уставать от суеты вокруг. И знай, что я всегда тебе рада, хорошо?       — Если будет время. — не оборачиваясь, Ваньинь устремляется прочь.       Дорога до кабинета Главы Ордена, к счастью, проходит без перерывов на выслушивание чужого поздравительного трёпа. Девушка уже собирается постучать, когда до неё доносится приглушённый голос внутри. В нём не слышно особых эмоций, но создаётся ощущение, что его обладатель наседает на собеседника. Воровски осмотревшись, заклинательница приникает ухом к двери.       — …ачем, Ванцзи? — Цзеу-Цзюнь откровенно недоумевает.       Как видно, не ей одной сегодня докучает не знающая личных границ родня.       — Регент подослал её шпионить.       — Помолвка с Ваньинь — моя инициатива. Регент Клана здесь ни при чём. — голос Первого Нефрита остаётся спокойным, но при этом неуловимо твердеет.       — Они любовники.       Кто, простите?! Ваньинь крепко зажимает себе рот, чтобы не пробило на нервный смех. За дверью на несколько минут воцаряется гробовое молчание, которое прерывает шокированный голос Лань Сичэня:       — Как ты это себе представляешь? Человек, до мозга костей пропитанный правилами спит с чужой невестой — это звучит слишком нереалистично.       — Он притворяется.       — Почему ты так уверен?       Всё снова замолкает на несколько секунд, а после Глава Клана подаёт голос:       — Он здесь молод — люди меняются со временем. Если у тебя нет доказательств, я никогда не поверю в такого рода связь между ними.       Похоже, речь о каком-то фото или портрете. Эх, как жалко, что подсмотреть нельзя.       — Он наблюдает за ней. Касается. Делает поблажки.       — И это, на мой взгляд, говорит о родительских чувствах — с нами он ведёт себя так же. — в голосе Сичэня проскальзывают нотки усталости.       Да о чём они вообще? Лань Цижэнь ещё полгода назад разочаровался в Ваньинь настолько, что пригрозил одним из самых унизительных наказаний, а наблюдает за ней по той простой причине, что не доверяет.       — Разорви. Она высокомерная стерва.       — Ванцзы, я общаюсь с Ваньинь гораздо ближе чем ты и ничего подобного сказать не могу, скорее наоборот. — в по-прежнему вежливом тоне слышится металл.       — Она гнобит Вэй Ина. — вот любопытно, этот белый камушек может хоть к одному разговору своего ненаглядного не приплести?       — Я ни разу не видел, чтобы Ваньинь первой лезла к Господину Вэю. Возможно, она и правда обращается с ним несколько грубо, но «гнобит» здесь преувеличение, причём серьёзное.       — Вэй Ин достоин лучшего, но терпит.       — То что ты его любишь, ещё не значит, что все остальные тоже должны. Тем более, если Господин Вэй не хочет, чтобы ты вмешивался в его отношения с Ваньинь, то тебе и не следует этого делать. Ванцзи, если всё, что ты хотел, это отмена моей помолвки с Ваньинь, я не уступлю: твои доводы меня не убедили.       — Мгм.       Быстрые шаги приближаются к двери — Ваньинь едва успевает отстраниться, прежде чем та открывается.       — Подслушиваешь. — он до сих пор не понял, что распил взглядом на неё не действует?       — Придумываешь абсурдные обвинения. — в тон ему отвечает заклинательница — Отвали уже от меня, Адель.       Второй белый камушек оборачивается на Цзеу-Цзюня, но тот качает головой. Выходя, он пытается плечом оттеснить Ваньинь в коридор, но она отталкивает его.       — Прости, я не представляю, что нашло на Ванцзи. — Нефрит опускает голову, обнимая себя за плечи.       — Твоей вины в этом ни капли. — Ваньинь разводит руками — Тем более, мне наплевать, что Ханьгуан-Цзюнь обо мне думает, и я не собираюсь ему ничего доказывать.       И только сказав это, она понимает, что все эти обвинения и правда почти не задели, а доказать их несправедливость и вовсе не хочется от слова «совсем». Надо же, оно теперь даже тут ведёт. Но, стоит признать, так и правда легче. С ним, видимо, всегда легче. Стоп, нашла время и место для философствования.       — Но в том, что я подслушивала он прав. — признаётся девушка, ковыряя взглядом пол и пытаясь не ссутулиться.       — Я бы и сам так сделал, если бы услышал, как обсуждают меня — это неприятно и в принципе хочется знать, не подкладывают ли тебе за глаза свинью. — заклинательница удивлённо заглядывает в глаза цвета смолы в солнечных лучах и видит в них оттенённую грустью улыбку — Скажу больше: у меня было несколько похожих случаев, и ни об одном я не жалею. И если ты хочешь спросить что-нибудь об этом разговоре, я готов ответить.       О, это же шанс.       — Насколько я поняла, Ханьгуан-Цзюнь показал тебе что-то вроде фотографии или картины, на которой был изображён молодой Регент Ордена Лань — могу я взглянуть?       — Конечно. — Цзеу-Цзюнь протягивает ей распечатанную карточку, лежавшую на его столе.       Группа друзей у раскидистого ясеня. Девушка с первого взгляда на неё напрочь забывает о Лань Цижэне: всё внимание приковывают к себе двое — повисшая на ветке вниз головой незнакомая красавица с сияющими как сверхновые глазами, чем-то неуловимо похожая на саму Ваньинь, и сидящий на ветвь ниже Фэнмянь с живым счастливым лицом. Длинные волосы парней развеваются на ветру, одежда у всех промокла до ники, сидящим на дереве ливень хлещет с листьев прямо за шиворот и за пояс, на заднем плане во всей красе переливается молния. А незнакомый парень наставляет рога ещё не обзаведшемуся когтеподобными ногтями Вэнь Жоханю и почти безбородому Лань Цижэню. Первый показывает ему язык, пытаясь оттолкнуть от своей головы вымазанные в чернилах пальцы, а второй просто небольно пихает локтем в бок. А девушка с рваной ультрамариновой стрижкой и одетый в шипастую кожанку с нашивками рок-групп Фэнмянь дают друг другу пять. И все друзья смеются. Такие свободные. Такие счастливые.       Оно вдруг бешено заходится внутри, точно силясь что-то рассказать, отчего заклинательницу охватывает странное томление, словно она ищет нечто жизненно важное, твёрдо знает: оно рядом, но не может увидеть. На краю сознания мелькает констатация чего-то горячего и мокрого на щеке. А потом вокруг Ваньинь вдруг невесомо обвиваются прохладно-тёплые руки и в ухо проникает шёпот:       — И у нас будет такое дерево. Я, ты, А-Яо, Фея — мы тоже будем такими.       И в это мгновение Ваньинь почему-то верит. И даже Мэн Яо в этой радужной картине ничуть не напрягает её.