Сдвиг к правде (Ваньинь, Сичэнь, Яньли, Фэнмянь)
25 сентября 2021 г., 15:02
— Ав-ав! — Феечка с «зашкаливающим» хвостом несётся к Ваньинь.
Подставленная ладонь попадает аккурат между любопытных острых ушек, а в следующий миг приходится отвернуть лицо от собачьего поцелуя:
— Радость моя, ты меня только не лижи, ладно? А то тебе вредно то, чем мои царапины обрызганы, глотать. — чёрно-белое чудо останавливается и смотрит внимательно своими поблёскивающими бусинами, обнюхивая ранки.
— Ты не волнуйся, мне… — она прикусывает язык, хотя Мэн Яо наверняка и по этой оговорке всё понял, — Мои царапины уже зализаны — скоро заживут.
Проводя рукой от бархатистой макушки до вновь замельтешившего туда-сюда хвоста, заклинательница вспоминает, что от неё так-то ждут ответа:
— Я разобралась, каким образом создавать поле, но пока получается только совсем чуть-чуть, вокруг кистей.
— Оу, а что это за дыра? — удивляется зашедший вглубь пещеры Мэн Яо — И камни?
— Это я ещё в самом начале молнию бахнула. — она смущённо опускает глаза, вспоминая, как глупо это вышло, — Зато — можете меня поздравить — пожар не устроила. И даже свод целиком не обрушила — только немного мелких камешков.
— Это из-за них у тебя столько повреждений? Ваньинь, ты, получается, все эти два часа с ними тренировалась? — на высоком лбу залегает тень — Я понимаю: для тебя это пустяк, и всё же можно было бы пустить часть духовной энергии на самоисцеление, ведь ты достаточно сильная заклинательница.
Небеса, он что, всё ещё за неё волнуется, и при этом даже не считает слабой?! Ваньинь едва заставляет голос не дрожать:
— Но, чтобы стать эффективной, надо выкладываться на полную.
Девушка не смеет поднять глаза, но полный мягкого укора взгляд всё равно проникает в самую душу.
— Ваньинь, если пусть и маленькую ранку оставить без внимания, через неё в кровь может попасть инфекция. Да, заклинателю это перенести сравнительно легко, но всё равно процесс выздоровления будет долгим и болезненным. Тем более, это заставит надолго прекратить на полпути твои упражнения с электричеством, за успех которых ты переживаешь. — Лань замокает на мгновение, а после спрашивает — Скажи, ты не будешь калечиться на последующих тренировках, пусть даже незначительно?
Сильнее прежнего сжавший горло спазм позволяет лишь слегка мотнуть головой.
— Хорошо. — она готова поклясться: Нефрит сейчас улыбнулся, как он один умеет — А я принёс рации.
Он вынимает три устройства.
— Решил взять каждому по одной, чтобы у нас, если что, была возможность связаться друг с другом — здесь для этого есть дополнительная частота: это новая модель — или подслушать разговоры дежурных.
— Ништяк. — вырывается у Ваньинь.
— А то. — на губах Сичэня искрит озорная усмешка.
***
Овладение вызовом поля успокаивает нервы, дарит радость и замешанное на такой дурацкой и как будто естественной уверенности, что они сломят все преграды, предвкушение. Купающуюся в счастливых воспоминаниях Ваньинь в процессе него даже не волнует, что этот самый процесс продвигается со скоростью черепахи. Она порой ловит себя на том, что негромко смеётся, откинув назад голову, и мысль о первых признаках безумия нисколько не пугает — только подстёгивает. Электричество постепенно распространяется от ладоней вверх по рукам с едва слышным потрескиванием, обволакивает грудь и лопатки, переползает дальше, пока не охватывает неосязаемыми доспехами всё тело, заставляя выбившиеся из косы волоски вставать дыбом, затем ширится, превращаясь в сферу, граница которой неспешно размывается, чтобы в конце концов наполнить зарядами весь воздух в пещере, кроме небольшого пространства у водопада. В такие моменты у заклинательницы кружится голова, будто во власти дурмана, и она сама не замечает, как оседает на колени с почти опустевшим резервом ци. Сперва это происходит буквально через несколько секунд, на следующий день продлевается на минуты три-четыре, а после десять, двадцать, сорок… Первое время заветное поле подчас сбоит, однако на пятнадцатый день тренировок рации парней не могут поймать сигнал друг друга три часа без даже секундного перерыва, прежде чем заклинательница рассеивает электрическую дымку, усталая, но до сих пор стоящая на ногах и чертовски счастливая. — Да, получилось! — смеётся Сичэнь и подпрыгивает от возбуждения, словно мальчишка — Ваньинь, ты умница! Кровь волной цунами приливает к щекам, и девушка может только по-идиотски улыбаться, поглаживая прыгающую вокруг неё, виляя хвостом, Феечку. — Значит, идём на дело этой ночью? — спрашивает Мэн Яо, заводя пушистую прядь за ухо своему парню. — Да. — Лань серьёзнеет — встречаемся на школьной крыше в одиннадцать вечера. И зайдите ко мне на чай где-нибудь за час до отбоя: сообщу маршруты патрулей, а ты, Ваньинь, объяснишь, за какое число и время нужны записи. — Хорошо, до вечера.***
Повинуясь внезапному порыву — кажется, это действие скоро плотно обоснуется в распорядке, если не дня, то, как минимум, недели, — заклинательница сигает с меча ещё на подлёте к крыше и, сделав недосальто с отталкиванием от кровли ладонями в середине, прокатывается по ней, перейдя в кувырок, после которого пружинисто перетекает на ноги и ловит Саньду в ладонь. — Салют, оторва. — она чувствует уважительную усмешку в заставшем чуть ли не врасплох тихом голосе. — Маскировка у вас что надо. — ухмыляется она, оборачиваясь на звук — Кстати, не думала, что ты знаешь такие словечки. Парень лукаво подмигивает девушке: — Во мраке всё, смелея, раскрывает свои самые сокровенные стороны. Непривычно и волнительно видеть его в чёрном с ног до головы, с открыто танцующими румбу в бездне глаз чертями, с будто оттенённой знанием какой-то тайны его неповторимой улыбкой. Взглянешь раз — подумаешь, что перед тобой совершенно иной человек. Посмотришь внимательно — поймёшь, что это всё тот же Сичэнь, только показавший ясно эту грань своей души. И осознание этого будоражит, приносит до боли схватывающую сердце благодарную радость: Ваньинь готова поспорить, что единицы видели идеального Первого Нефрита таким, а ей он доверился. Теперь она в ответе и за эту часть его тайны. — Ну так что, мы идём? — возвращает её в реальность Мэн Яо. — Вроде чисто. Ты заметила кого-нибудь, Ваньинь? Девушка старается как можно скорее осмотреть окрестности, не теряя при этом бдительности, и отрицательно мотает головой. — Тогда спускаемся. — он готовит отмычку. Пока взломщик расправляется с находящимися под действием принесённого с собой глушащего талисмана замком, Ваньинь и Мэн Яо с мечами наготове прикрывают ему спину, вглядываясь во мрак. Ночь сегодня на удивление ясная, острое зрение заклинателей позволяет без проблем рассмотреть каждое очертание на расстоянии десятка-другого метров. Поразмыслив немного, девушка решает, что это скорее хорошо чем плохо: без наползающей с гор белёсой дымки белые фигуры выделяются сильнее, чем чёрные. Раздавшийся поодаль крик сперва заставляет напрячься, а после, когда за ним не следует визга или рычания нечисти, вызывает улыбку. — Это часом не тот маршрут, в котором следующая точка — школа? — уточняет Ваньинь у Мэн Яо. — Наверное, да. Повезло нам. Улыбка заклинательницы делается шире. Надо бы на утро расспросить одну завеерную лисицу, что это совершенно случайно переключило часть внимания этого ночного патруля на себя. — Внутрь, быстро. — шепчет Лань с усилием удерживая механизм замка в каком-то строго определённом положении. Ваньинь и Мэн Яо моментально прошмыгивают в холл, юноша своей отмычкой придерживает замок с внутренней стороны, давая Нефриту проскользнуть следом, а девушка изучает обстановку. — Пока тихо. — рапортует она, когда парни в четыре руки возвращают замок в более-менее прежнее положение — Получилось не оставить следов? — Мы сработали почти идеально: в худшем случае решат, что эту дверь неаккуратно закрыли. — улыбается Лань Сичэнь, первым начиная прокрадываться по коридору. Его парень следует за ним. Ваньинь замыкает шествие, следя за оставляемым за спиной пространством. В этот час тишина школы не угнетает, а захватывает. Возле будки с мониторами девушка присаживается на корточки так, чтобы её невозможно было заметить, даже посветив в окно и через карманное зеркальце принимается следить за подступами к зданию. Мэн Яо, всего два-три сантиметра не доставая плечом до оконной рамы, прижимается спиной к стене, чтобы наблюдать за коридором. Нефрит, облизнувшись, опускается на колени перед замком. Несколько минут ничего не происходит, а потом на улице появляются напоминающие концентрированные сгустки горного тумана фигуры, всего три вместо пяти, — девушка предупреждает успевших проникнуть к экранам ребят тихим кратким свистом и вся обращается в зрение: вот режущие глаз одежды приближаются ко входу, вот пропадают из поля зрения один за другим — пора. Заклинательнице и представлять ничего не приходится: приятная щекотка разбегается по рукам, стоит дать импульс духовной энергии, и, когда еле различимые шаги отдаются от стерильных стен, электрические разряды уже заполоняют весь этаж. Красные огоньки на камерах потухают. А из будки вихрем вылетают парни. Не снижая скорости, Сичэнь ловит взгляды своей банды и указывает глазами вглубь коридора — в мгновение ока все трое проносятся до ближайшей развилки и взмывают на второй этаж. У Ваньинь слегка кружится голова, но заклинательница продолжает удерживать электрическое поле, прояснив сознание быстрым укусом во внутреннюю сторону щеки. По верху нарушители мчатся до главной лестницы, а там Ваньинь, надев глушащий талисман и вырвавшись вперёд, на бегу заскакивает на Саньду и, едва ли не прильнув всем телом к лезвию, со свистом проносится между затаившимися по бокам от выхода с площадки дежурными, в последний момент уходя в совмещённый со штопором стремительный разворот — заносит так, что она чуть не падает, спасшись лишь благодаря сопротивлению воздуха. Сети падают где-то за спиной, а заклинательница, выписывая дикие зигзаги, мчит по коридору к выходу. Нырнув за поворот на несколько секунд раньше преследователя, она просто вышибает замок направленным выбросом сине-лиловой ци и, больно приложившись плечом о дверь, вырывается на улицу, тотчас лихо набирая высоту. Вслед летит полупрозрачно-белёсая энергия соперника, и нарушительница уходит в мёртвую петлю, чтобы увернуться, — сердце чудом не выпрыгивает из груди от восторга, по глазам бьёт адреналин, заставляя до умопомрачения наращивать скорость, а потом практически упасть в Ханьши, потоком воздуха распахивая незапертую дверь. Скатившись с Саньду, Ваньинь лихорадочно переодевается, прилизав гребнем верхний слой волос, переплетает косу и прячет снятый талисман. В тот момент, когда она убирает внутрь столешницы непотребную одежду, двери растворяются вновь, впуская уже держащего в руке свой талисман Лань Сичэня, заливающегося тихим смехом, — ого, оказывается, не одна Ваньинь тут с ума сходит.***
После того как подруга уводит одного из патрульных, парни выжидают ещё около пяти минут, прежде чем А-Яо отвлекает оставшегося. Убедившись, что они скрылись за поворотом, Хуань, оседлав Шоуюэ, срывается к главному выходу: наверняка отправившийся на улицу ловить связь дежурный вышел через заднюю дверь. Скорость и понимание, что подкрепление прибудет с минуты на минуту, наполняют душу азартом. Подлетая к дверям, он краем глаза замечает движение чего-то слишком светлого за окнами — а сейчас будет жарко. Нарушитель сразу же резко отклоняется от прежней траектории полёта и с разгона уходит ввысь, бочкой уворачиваясь от полетевших вслед сетей. Дальше он несётся зигзагами, ещё несколько раз резко меняя направление под градом выплесков белой духовной энергии. Последние разы заносит аж до вспархивающих в животе бабочек: заклинатель увеличивает скорость всё это время. Негромкий смех идёт откуда-то глубоко изнутри, и в такой момент Сичэню, даже когда он уже снимает глушащий талисман, и в голову не приходит его сдерживать. Сделав крюк, чтобы убедиться в отсутствии хвоста, он на почти мгновенном торможении влетает в Ханьши, чудом удерживаясь на мече. О, подруга, похоже, цела, и даже успела на всякий пожарный привести себя в подобающий вид. Нефрит надеется, Солнышко тоже в порядке. Он подумал было про рацию, но решил, что это будет слишком рискованно в такой ситуации. — Успели стереть записи с нашим вторжением? — вырывает его из мыслей обеспокоенный вопрос. — Да, Ваньинь, всё прошло гладко. — широко улыбается Хуань — Ты как? Знаешь что-нибудь об А-Яо? — Я не видела его. — качает головой девушка. Она замолкает на несколько секунд, а затем смущённо отводит взгляд. — А я — шикарно. — И на нашей вылазке ты себя показала шикарно. Хуань немного нерешительно касается плеча заклинательницы, готовый в любой момент забрать руку, но подруга, лишь на миг напрягшись от неожиданности, тотчас расслабляется под его пальцами. После его слов её улыбка стала шире, скулы заалели. Лань не видит устремлённых в пол глаз, и всё же уверен: они блестят. Порывом заполнивший помещение сквозняк заставляет чуть ли не синхронно обернуться к двери — его любимый сходит с меча и тут же запирает Ханьши изнутри. — Солнышко, ты не пострадал? — Сичэнь с долей тревоги осматривает его. Талисман А-Яо отправляется в потайной карман. — Всё в порядке, милый. — мягкие губы крыльями бабочки касаются щеки — Скажи, лучше, как ты сам. — Замечательно. — Хуань слегка бодает своего парня, улыбаясь на то, как тот сладко жмурится от прикосновения ко лбу узора ленты. На периферии взгляда мелькает стеснительно прикрывшая глаза Ваньинь, и Нефрит отстраняется, доставая из кармана флешку, на которую скопировал видеоматериал. — Я смотреть записи. Вы со мной? — Я — да. — кивает А-Яо. — А я, пожалуй, постою на стрёме. — Ваньинь немного хмурится — Кстати, что делать, если сюда нагрянут? И как понять, побывали ли здесь до нашего возвращения? — Ко мне с таким не ходят: Великий Консерватор знает, что я часто закрываю глаза на нарушения, поэтому велит патрульным обо всех происшествиях такого рода докладывать ему. — успокаивает её Сичэнь — Но, к слову, утром вам обоим лучше говорить, что ночь вы провели у меня, на случай если ваше отсутствие в комнатах обнаружить успели. Конец последней фразы отчасти заглушает отдалённый крик. Заклинатели переглядываются. — Что-то много сегодня нарушений. — бормочет А-Яо. — Их, на самом деле всегда хватает, особенно ночами. Мне кажется, сегодня патрульные просто усерднее искали, после того как нас упустили. — разводит руками девушка. — Что ж, звучит правдоподобно. — кивает Солнышко, уходя в спальню вслед за Лань Хуанем. Запуская записи на извлечённом из матраса ноуте, Нефрит чувствует мрачное предвкушение с примесью беспокойства: пора узнать, какие секреты хранит эта школа. Теплится надежда, что Ваньинь события, которые ему предстоит увидеть, не слишком травмировали, но внутренний голос нашёптывает обратное. А через несколько минут просмотра из лёгких точно вышибает весь воздух.***
Подозрительно быстро скрипнувшие петли привлекают внимание Ваньинь. — Это слишком мерзко, чтобы я продолжал смотреть, поняв суть. — поясняет плотно закрывший за собой дверь Мэн Яо — Удивляюсь только, почему ты не сказала сестре. — Хороший вопрос. — признаёт она. Это вроде как не секрет, так что: — Сперва боялась, что не поверит, потом стало плевать: если что-то не будет устраивать, она всегда может уйти от Цзысюаня и ей есть, куда обратиться за помощью. — девушка пожимает плечами — Но теперь, когда появились доказательства, я хочу переслать их Фэнмяню. — Главе Цзян? — приподнимает брови Мэн Яо — Но ему ведь нет до тебя дела. И до Цзян Яньли, вроде как, тоже. — До меня нет. — легко соглашается девушка — Зато до преступников, тем более лезущих к нему в род, однозначно есть. — Ты рановато сдалась, по-моему. — замечает парень после недолгой паузы. Девушка вспоминает животный страх, непонятно откуда выползающий, мешая мыслить здраво, во время каждого захода, то, как долго она тупила, забывая про человека, который ценит адептов куда больше репутации и статистики, как, даже вспомнив, сперва не хотела грузить его своими проблемами, не понимая, что у павлина, может, ещё с десяток таких игрушек, и кивает. — По-моему, тоже. Но что поделать: я тупица и трусиха. — Но, знаешь, — Мэн Яо отрывает взгляд от интерьера, переводя его на лицо собеседницы — Мне нравится, что ты не пытаешься отрицать это. Так же как не пыталась отрицать его слова. Даже в тех обстоятельствах, в которых они были произнесены, не пыталась выдать их за ложь, ни ему, ни себе. — А мне нравится твоя честность. — Ваньинь вдруг понимает, что её улыбка вполне искренняя. Молчание как-то сразу после этого перестаёт быть неловким, поэтому они не произносят ни слова, пока в комнате не появляется Цзеу-Цзюнь. В глазах его горит никогда раньше не виденный Ваньинь огонь, осанка выглядит так, словно спину и голову на военном построении, фиксируя, залили железом. Совершенно не к месту приходит мысль: «Какая же у него красивая ярость».***
Яньли болтает с любимым по видеосвязи, когда на экране неожиданно всплывает сообщение от отца: «Яньли, поднимись, пожалуйста, ко мне, желательно сейчас: есть одно дело, которое я хочу обсудить с глазу на глаз». — Милая, чему ты сейчас удивилась? — окликает её А-Сюань. — Отец просит зайти к нему: что-то срочное. Давай я тебе перезвоню, когда мы закончим. — Я уже скучаю. — её жених забавно надувается, посмеиваясь глазами — Расскажешь, чего он хотел? — Конечно, родной. Целую. На стук никто не отзывается. Подождав немного, Яньли осторожно заглядывает в кабинет. На первый взгляд отец кажется спокойным, однако Яньли быстро замечает слишком сильно сведённые лопатки, слишком пристальный взгляд в монитор — внутри зарождается склизкое чувство тревоги. — Отец, что случилось? Молчание кажется настолько оглушительным, что девушка вздрагивает от пары щелчков по трекпаду. — Это… щекотливый вопрос. Запри дверь и посмотри сама. — Мужчина поднимается, уступая место Яньли. Рука дрожит, когда она поворачивает затвор. Но настоящий ужас приходит только когда девушка вчитывается в пересланный Цзеу-Цзюнем приговор. Где-то на середине Яньли отшатывается от экрана, закрывая лицо руками. Голос резко садится, с губ сам собой срывается лихорадочный шёпот: — Нет… Нет-нет-нет, это какая-то ошибка! Он не мог! Не мог! Неужели ты сам веришь в это?! — Мне были пересланы записи с камер в качестве подтверждения. — серьёзный, ровный голос — Показать их тебе не могу: это конфиденциальная информация. Сгорбившись, девушка принимается отчаянно мотать головой, как вдруг перед зажмуренными глазами встаёт мрачная усмешка мэймэй, а в голове отдаётся: «Если он не лапает насильно твои половые признаки по безлюдным углам школы или даже лапает, но тебя всё устраивает, то флаг тебе в руки». Лапает. Половые. Признаки. Руки сами собой как в замедленной съёмке отнимаются от лица, спина делается неестественно прямой. — Отец, он приставал к А-Чэн? — требует Яньли, впиваясь в его лицо моментально высохшими глазами. — Нет. — ни один мускул не дрогнул — Но имя девушки я тем более не имею права называть. — Ты уверен? — проигнорировав вторую часть ответа, она разворачивается к застывшему сбоку отцу и подаётся вперёд. — Я точно это знаю. — сиреневые глаза смотрят открыто, прямо — А почему ты подумала именно о ней? — Понимаешь, мэймэй как-то странно упомянула… — пока Яньли пересказывает вспомнившуюся ситуацию в её груди разрастается паника, парализующая, словно опиат. Эмоции будто бы отделяются от души — девушка лишь констатирует их, точно наблюдает со стороны. Разум становится пугающе ясным, обострённым. Он будто уже знает ответ, требуя только подтверждения. — Ваньинь непосредственно участвовала в расследовании, а длится оно уже не первую неделю. Яньли чувствует, как обмякает в кресле, и наружу вырывается всхлип. Жуткое состояние медленно отступает. Если бы этот гад тронул её сестрёнку, Яньли не знает, что бы с ним сделала! — И насчёт вашей помолвки… — возвращает в реальность голос отца. Девушка даже не дожидается окончания фразы: — Я немедленно разрываю её. — Молодой Господин Цзинь не должен ничего узнать, пока дело не придадут официальной огласке — мне сообщили тайно, чтобы я мог предупредить тебя. — качает головой отец — В Гусу на каждый шаг необходимо заручаться согласием старейшин, а они всякий раз думают, давать ли его. Поэтому, если этот человек что-то заподозрит, он гарантированно успеет скрыться и, возможно, даже навредить тем, кто его раскрыл. Навредить мэймэй. — Я буду молчать сколько потребуется. — обещает Яньли, когда удушающий спазм немного отпускает горло. Но если эта тварь даже подумает о том, чтобы сделать что-то с Чэн-Чэн, пусть пеняет на себя. — Вы с ним собирались связываться в ближайшие дни? — Да, я обещала позвонить по видео, после того как поговорю с тобой. — руки охватывает мелкая дрожь: казалось бы не прошло и десяти минут с тех пор как они мило болтали — да как он мог так беззаботно смотреть ей в глаза, скрывая такое?! — В таком случае напиши ему о неполадках с интернетом. Девушка вскидывает голову: — Я не смогу. — Тогда позволь мне. Яньли протягивает свой смартфон, шепча сквозь подступающие слёзы: — Спасибо. Когда её руки касается ледяная ладонь, Яньли просто цепляется за неё, сплетая пальцы. И ощущает, как её кисть чуть сжимают. Отец садится на подлокотник, позволяя упасть головой себе на колени, поглаживает трясущиеся от рыданий плечи, осторожно стирает ручейки катящихся по щекам слёз. Он молчит, но Яньли и не нужны никакие слова — она лишь сильнее зарывается лицом в его колени, чувствуя нарастающее головокружение. А затем сквозь вакуум, в котором оказывается сознание, прорывается ощущение полёта и удерживающих в воздухе сильных рук. Мягкость диванных подушек. Новая волна озноба накрывает тело, едва родные руки ускользают, и сходит на нет, когда точёные пальцы аккуратно убирают с лица выбившуюся из причёски прядь. Пушистая тяжесть пледа на спине. Темнота.***
Бросив ещё один взгляд на находящуюся на грани сна и обморока Яньли, Фэнмянь возвращается к отданному ей телефону. К его удаче, переписка с Цзинь Цзысюанем показывается на экране, стоит его включить — надо же, у неё и пароля-то нет. Глянув, как написаны предыдущие сообщения, он строчит щедро приправленный нежностями рассказ о повреждении линии электропередач и сообщении, что интернет пока будет доступен только экстренным службам, так что придётся поскучать друг по другу: трафик на мобильном уже на исходе. А после этого возвращается к компьютеру, чтобы написать Ваньинь: «Яньли догадалась по твоей оговорке — сказал, ты знала, так как участвовала в затянувшемся на несколько недель расследовании». В следующее же мгновение галочки окрашиваются в синий. А когда он уже закрывает чат, на экране выпадает прилетевшее «Спасибо». Мужчина чувствует, как уголок губ дрогнул, приподнимаясь. Взгляд падает на проход в отгороженный достающим до потолка шкафом для бумаг угол, скрытый за шторой, за которой пряталась Ваньинь, когда впервые пришла без вызова. Просочилась неслышно, посмотрела на него из-под длинных как стрелы ресниц, а поняв, что выгонять её никто не собирается, заперла за собой дверь, бесшумно и быстро пересекла комнату — мужчина еле успел заметить болезненную бледность и кровоточащий укус на губе — и нырнула за занавеску. Фэнмянь видел её точёный силуэт сквозь плотную дымку ткани — плечи опали, извечный пучок почти рассыпался, и девчонка в конце концов заторможенным движением распустила его. На ум пришло воспоминание о первой ночной охоте с Цансэ. «В приюте Баошань-Саньжэнь всех воспитанников заставляли ходить с пучками — для меня это теперь причёска арестантки. К тому же, у меня от него голова болит» — сказала тогда девушка в ответ на удивление Лань Цижэня её необычному способу убрать волосы. Давно зажившие ожоги отзываются приятной болью, а в груди поднимается шторм, как во время того полёта плечом к плечу, почти соприкасаясь кистями, как когда он пустил стрелу в глотку нечисти прямо под рукой заклинательницы, чудом не попав ей в лопатку… Фэнмянь мотнул головой, чтобы заснувшая боль всколыхнулась, не позволяя вновь утонуть в ушедших годах. А когда картина реальности обрела чёткость, увидел, как Ваньинь прижимает руку ко лбу, пытаясь пальцами помассировать виски и едва удержался от невесёлого смешка. В тот день в кабинете было особенно зябко, и Фэнмянь видел, как оттеняет голубизна лёгшие на подоконник руки. Захотелось принести девчонке плед, но он удержал себя: это не нуждающаяся в заботе и тепле Яньли. Ваньинь — взрослая девочка. Она сама знает, когда ей холодно. Они ни слова друг другу не сказали. Просто Ваньинь в какой-то момент опять собрала волосы и тихо исчезла за дверью. А он, поднявшись из-за стола, передвинул шкаф для бумаг так, чтобы отделил часть пространства у стены, а проход туда прикрыла облюбованная девчонкой занавеска. Затем закинул внутрь пару подушек, положил на ковёр свёрнутый плед, задвинул внутрь этажерку, чтобы в импровизированном доме можно было «закрыться» и убедился, что сеть там ловит исправно. Далеко не факт, конечно, что Ваньинь сюда вернётся, но пусть будет на всякий случай. Может быть, разобрать это убежище? Наверняка ноги Ваньинь в этом доме больше не будет. Хотя… Даже если так, пусть стоит: оно ведь никому не мешает. Из мыслей вырывает новая вспышка головной боли. Мужчина бросает взгляд на ящик, в дальнем углу которого валяются таблетки, но к ручке так и не притрагивается: не время впадать в спячку на несколько суток.***
Ваньинь и сама толком не понимает, с какой стати принялась засорять чат никому не нужной благодарностью. Может удалить последнее сообщение? Всё равно, судя по серым галочкам, читать его никто не собирается. Но… Если Фэнмяню неприятно, когда его дёргают сообщениями без особого смысла, он ведь сам попросит так не делать, верно? А пока не просит, пускай будет, раз уж отправлено. В конце концов, она искренне благодарна за то, что он не сдал её Яньли. Как раз за уважение к её желаниям Ваньинь его и ценит. Причём сам догадался, что лучше солгать. Чуткий он всё-таки. И даже объяснений не стал требовать. Хм, а ведь у них с Сичэнем сходств гораздо больше, чем кажется. Испугаться этому открытию не дают слова Нефрита: — Теперь надо нанести удар по старейшинам. — пламя в его глазах разгорается с новой силой — Пора закрыть эту школу к гулям со всей её грязной подноготной.
