Туман: Слепые блуждания

      Занеся руку, чтобы постучать, Ваньинь медлит несколько секунд, выравнивая дыхание и вспоминая сложные боевые приёмы, чтобы в мыслях не осталось места для эмоций. Ответа нет около минуты, однако навострившийся слух заклинательницы улавливает возню за дверью, и лишь когда она затихает после тихого щелчка замка и торопливо удаляющихся от двери шагов, оттуда раздаётся хранящий едва уловимые нотки напряжения голос:       — Войдите.       Девушка шагает в комнату и изображает традиционный поклон — складка на лбу Великого Консерватора немного разглаживается:       — А, это ты, Ваньинь. Садись. — мужчина указывает на место напротив себя.       — Я принесла оставшиеся бумаги. — она показывает папку в своих руках и, опустившись напротив Лань Цижэня, безразличным тоном интересуется — А вы ждали кого-то?       — Да нет… — он неловко замолкает на мгновение, а после резко меняет тему — Послушай, я всё хотел тебя спросить, как ты относишься к Мэн Яо?       «Я не позволю застать себя врасплох. Я не позволю раскопать даже мало-мальский компромат на ребят», — твёрдо произносит Инь у себя в голове и слегка приподнимает бровь:       — Ну, он приятный человек, приветливый и честный… Не скажу, что мы сошлись совсем уж близко, но я вижу, как они с Сичэнем поддерживают и понимают друг друга, и рада, что у моего жениха есть такой друг.       — Хм, вот как… Честный… — тянет Учитель Лань, поглаживая бороду, — А тебе никогда не казалось, что Мэн Яо ведёт себя развязно, подаёт дурной пример? Или, быть может, какие-нибудь другие странности?       Ваньинь старательно контролирует дыхание, мысленно радуясь, что приличия велят отводить глаза в разговоре со старшим.       — Не припомню такого. — ей лишь в последний миг удаётся сдержать улыбку от внезапной догадки, как можно попытаться отвести от Мэн Яо ненужное внимание — Но я, разумеется, рассуждаю как юньмэнка. С точки зрения правил Ордена Лань Мэн Яо наверняка далеко не образец достойного поведения, однако, я уверена, что у него и в мыслях не было как-то оскорблять местные устои или, тем более, осознанно сбивать своего друга с праведного пути.       Замолкнув на мгновение, чтобы собраться с мыслями, девушка, отметив про себя, что чужой взгляд стал ощущаться менее напряжённо, пробует сместить акценты:       — Мне кажется, мы с ним похожи в этом плане: мне тоже непросто соответствовать строгости Гусу… И я знаю, что некоторые уверены: я злоупотребляю своим двойным подданством.       И это срабатывает, не приходится даже озвучивать вопрос! Рука Лань Цижэня дёргается к ней, но почти сразу же останавливается.       — Ваньинь, — зовёт он смягчившимся голосом — посмотри на меня.       Она поднимает глаза — в чужом взгляде опять видится нечто неясное, как то, что Ваньинь заметила в Ханьши ночью после вылазки к камерам.       — Я не дал бы согласия на ваш с Сичэнем брак, если бы не считал тебя достойной. Знаю, не все согласны со мной, но это потому лишь, что тебя ещё плохо знают в Клане Лань. Ты и правда не похожа на наших адептов, поэтому тем, кто раньше не знал близко таких людей, сложно понять твою суть, а ты настолько скрытная, что не оставляешь и шанса. Появляйся на людях больше, будь терпелива, и тебя в конечном счёте примут.       — Благодарю за совет, Учитель. — склоняет голову она.       Уголки губ Ланя еле заметно приподнимаются:       — И запомни: мы скоро станем семьёй.       Инь вздрагивает. В голове немедленно раздаётся слащавый голосок Цзысюаня: «А наш Великий Консерватор, оказывается, вдобавок Великий Актёр: как же ловко сделал вид, будто не знает, что я тебя утешить собираюсь. Это же он с тобой душеспасительную беседу после повторного наказания дисциплинарным кнутом проводил, непонятливая ты моя?» Верно, он знал о недоизнасилованиях! Вот насколько подробно? Мог быть в курсе «кодовой фразочки» павлина? Ну разумеется мог с его-то уровнем доступа! И та догадка Адели… Так значит…       — Ваньинь? Ваньинь, что с тобой?       Этот голос напоминает: нельзя сейчас отдаваться панике, а то всё пойдёт насмарку. Заклинательница под столом ударяет себя по ране с максимально возможной при скрытности силой — боль немного отрезвляет.       — О, я просто чуть не забыла: мы с Сичэнем хотели кое-что обсудить с вами, он должен был подойти, но что-то задерживается. Могу я одолжить ваш телефон, чтобы позвонить ему? А то я свой не брала.       И правда ведь чудом план не запорола! Гулева паника!       — Держи. — Лань Цижэнь набирает пароль и протягивает ей свой смартфон.       Оу, так он не позвонит для подстраховки сам и даже не будет следить? Ваньинь упускает подвох? Или здесь уже нечего нарыть? Она заходит в список контактов и по возможности быстро пролистывает его, внимательно всматриваясь в то, как каждый абонент подписан — ничего необычного… Вплоть до того момента, когда взгляд приковывает к себе один, обозначенный только демоническим смайлом. Бросив из-под ресниц вороватый взгляд на хозяина, принявшегося просматривать принесённые документы, кажется, не обращая на действия гостьи особого внимания, Инь решается открыть его. Нажимая на звонок Сичэню и слушая гудки она, уже повторяет в мыслях как мантру заветные цифры.       И продолжает повторять их, чтобы паника снова не взяла верх, пока парень не входит в кабинет. По ощущениям девушки спустя ужасно долгое время, хотя умом она понимает, что Сичэнь-то как раз не стал бы подвергать план угрозе, а значит околачивался поблизости в ожидании звонка. Да что там, регент за это время даже чай заварить не успел. Сичэнь садится рядом с ней, осторожно перехватывает в очередной раз врезавшую по ране руку — вот уж правда, не придумала лучшего способа вызвать боль, — и его пальцы, мягко просочившись между пальцев Ваньинь, чуть-чуть сжимаются. Страх моментально отступает: сейчас Великий Консерватор ничего ей не сделает.       — Дядя, — Инь окончательно успокаивается, слушая мелодичный голос, — ситуация в ордене и его окрестностях становится неспокойной, я чувствую: что-то назревает, поэтому мы с Ваньинь думаем, что свадьбу лучше сыграть на неделю раньше: ситуация может обостриться в любой момент.       — Послезавтра? — переспрашивает Лань Цижэнь и хмурится — Что ж, я согласен, так будет надёжнее. Тогда, Сичэнь, уведоми всех приглашённых об изменениях, и завтра весь день будем заниматься окончательными приготовлениями.       — Да, дядя. — произносит Нефрит в унисон со сказанным Ваньинь «Да, Учитель».       После этого они в молчании распивают заварившийся наконец чай. Регент наблюдает за Инь и Сичэнем, однако в его взгляде нет прямой угрозы. Голень сдавливает резкой болью, когда заклинательница поднимается из-за стола, но она лишь сжимает зубы. Нефрит шагает за ней, прикрывая собой от глаз Великого Консерватора.

***

      Весь следующий день Сичэнь, экономя духовную энергию, сидит на предусмотрительно прихваченных Солнышком в городе Цайи энергетиках: этой ночью он вновь не сомкнул глаз сперва от возбуждённого ожидания, а после того как справился с подключением к телефонам старейшин — потому что смысла ложиться уже не было. Правда жаловаться ему грех, ведь они с любимым отлично поболтали и изучили все возможные функции нового гаджета, особенно игры. Сычжуй с утра благополучно отправляется «за деталями», спрятав в выданной для них сумке диктофон и новенькую рацию с заветной частотой, которыми его снабдил Цзеу-Цзюнь, оставив вместе с инструкциями по использованию вскоре после отбоя под выступающими корнями буйного кустарника неподалёку от города Цайи. Перед вылетом он затянул адепта в нишу и подробно объяснил, по каким приметам найти это место. А его друзей глава берёт с собой на вечернюю вылазку.       Жаль только, Инь придётся ещё раз остаться в стороне: хоть она и держится молодцом, её раны ещё отдаются болью и вполне могут открыться в неподходящий момент. Хуань подкидывает подруге немного ци прежде чем оставить наедине с оставшейся на вечер предсвадебной волокитой и, пока старейшины не попытались впихнуть в маленький отряд своих ищеек, вместе с А-Яо, Жуланем и Цзиньи улетает в заброшенный городок, по пути посвящая младших партнёров в большую часть деталей расследования: Ваньинь настояла, чтобы объяснение открытых вчера граней тёмного пути свелось к мечам и талисманам.       — И запомните: эта информация, равно как и та, что откроется в ходе сегодняшнего изучения местности, строго конфиденциальна, даже старейшины не должны знать не только, в чём она заключается, но и, что мы ей вообще располагаем.       — Будем всем говорить, что дело не сдвинулось с мёртвой точки! — заверяют они, довольные, что старейшинам не обломится.       — Ну и тоскливо же здесь! — морщится обучающийся из Ордена Цзинь, оглядывая покосившиеся дома с прохудившимися крышами, ютящиеся в погрызенных деревянных рамах маленькие окна с помутневшими, местами треснувшими стёклами, запылённые наполовину поросшие травой узкие улочки…       — Что, юной госпоже не по нраву изнанка жизни? — подкалывает его приятель.       — Прекрати меня так называть! — Жулань пытается пихнуть Цзиньи в бок, но тот со смехом уворачивается.       — Если нас ждёт засада или нечисть, вас запросто могут услышать. — заговорщически понижает голос Цзеу-Цзюнь.       Подростки затихают.       — Кстати, предлагаю небольшое соревнование: кто найдёт больше всех улик, тому остальные на обратном пути в городе Цайи покупают мороженое. — улыбка делается шире от двух пар округлившихся глаз — Что? Я тоже устал от вечной муштры.       Адепты хихикают и все, единогласно приняв предложение, отправляются исследовать территорию. Без контроля каждого шага и слова под пристальными взглядами ходячих сборников правил концентрироваться на поиске улик не в пример легче — Глава Лань даже начинает подозревать, что такие участники расследований затем и нужны чтобы отвлекать от важных деталей.       В некоторых местах трава оказывается примятой, но при этом свежей, в некоторых местах в почве ещё можно различить отпечатки уже знакомых подошв. Кое-где земля перекопана. Находя такие места, Сичэнь хмурится: он уже догадывается, что это означает, и всё же спрашивает об этом подростков, решив дать подумать и проявить себя.       — Прячет следы ритуалов, я уверен. — заявляет Жулань.       Цзиньи морщит лоб, пытаясь найти, что добавить.       — Как это может быть связано с уже известными нам фактами? — решает немного помочь Сичэнь.       — Так, он же использовал кровь каких-то людей! — оживляется мальчишка — Ему же надо было прятать трупы или там следы борьбы заметать.       — Ваши слова звучат правдоподобно. — кивает Хуань — Я думаю, нам стоит поискать лопаты и проверить.       Лопаты обнаруживаются в одном из сараев, ржавые, с занозистыми черенками, но ещё пригодные для работы. Очень быстро выясняется, что копать Сичэнь не умеет, поэтому он начинает присматриваться к сброшенной с лопат земле, рыхля её носком белого — понять, какие дураки вообще носят белое на задания, за все годы жизни ему так и не удалось — сапога — спасибо хоть, что низкие ботинки позволяют переобуть. Некоторое время спустя, когда яма уже глубока, внимание привлекает нечто, отдалённо напоминающее слегка выгнутую каменную пластину. Присев, парень берёт находку и как может очищает её своим платком — одна из сторон оказывается довольно гладкой, а на другой обнаруживаются изгибистые бороздки, какие бывают… на внутренней стороне черепной кости…       — Ребята… — зовёт Хуань — Я, кажется, нашёл осколок черепа. И он покрыт копотью — видимо тело было сожжено. Или даже живой человек.       Остальные, обступив его, осматривают кость и принимаются работать с удвоенной силой. Удаётся откопать ещё несколько обугленных костей, которые Нефрит заворачивает в марлю и прячет к себе в рюкзак. То же самое происходит в следующей перекопанной точке, однако все остальные оказываются пусты.       — Не нравится мне это. — хмурится Цзеу-Цзюнь — послезавтра соберём отряд побольше и проверим округу на нечисть.       — Цзеу-Цзюнь, но почему так долго? — недовольно тянет Цзиньи.       — Старейшины против Ваньинь: она любит свободу, на всё имеет своё мнение, знает много табуированного в Гусу, её не запугать наказаниями — я боюсь, как бы их неприязнь не стала для неё серьёзной угрозой. И сам доверяю ей гораздо больше, чем многим своим официальным советникам. — глава серьёзно смотрит в глаза адепту — А это дело с тёмным адептом обретает всё больший масштаб — со мной всякое может случиться. Поэтому, если я умру или стану недееспособен, я хочу, чтобы Ваньинь на тот момент была не просто невестой, а законной женой. Я передам свой трон ей: так она сможет вовремя остановить рвение Совета Старейшин к доскональному соблюдению правил и сама будет как-никак защищена, и моего лучшего друга не попросят из ордена за либеральные взгляды.       А ещё так подруга как раз к ночной охоте восстановится — её умения очень помогут. Да и с покушением лучше бы покончить поскорее.       Взгляд Цзиньи темнеет и становится как никогда внимательным. Жулань тоже делается необычно тихим, слушая их разговор.       — Знаете, вы ужасно странный… В смысле, я иногда просто в осадок выпадаю, как в таком ордене может быть такой глава!       — Ну, ты тоже едва ли похож на тот образ, что представляют себе люди при словах «адепт Клана Лань». Правила ведь у людей в головах, а не в хромосомах.       — Да, Цзеу-Цзюнь, — подаёт голос Жулань, экспрессивно взмахивая руками, — объясните хоть вы мне толком: нахера в Гусу столько дебильных правил, если даже вы их не соблюдаете?!       — Сейчас большинство правил — не более чем традиции, следствия, причины которых давно сделались архаизмами, в этом и проблема. Если честно, я бы отменил регламент всяких мелочей, вроде громкости разговоров или скорости ходьбы, отменил бы смертную казнь и пытки дисциплинарным кнутом, заменил бы карцеры и стояние на коленях в храме на исправительные работы, смягчил бы наказания за нарушения части правил… Но дело в том, что такие реформы не найдут поддержки.       — Как это не найдут?! — перебивает его возмущённый крик Цзиньи.       Жулань тоже подбирается, надув губы, с явным намерением поспорить.       — В высших кругах, я имел в виду. — мягко отвечает Сичэнь, опуская ладони на плечи адептов.       В этот миг ему делается страшно, не слишком ли разоткровенничался. На ум приходят слова Инь: «…кто-нибудь непременно всё выдаст, просто по неосторожности». Эти мальчишки ведь оба такие горячие, несдержанные. Так, ему просто необходимо сейчас дать им понять, насколько важно держать язык за зубами. Напряжение подростков чуточку рассеивается от касаний, и Хуань беззвучно выдыхает, думая, как сказать:       — Жулань, Цзиньи, вспомните, сколько раз профессора просили одобрения на что-нибудь, даже будь это сущим пустяком, у старейшин и просили ли хоть раз, даже на что-то серьёзное, у меня.       — А разве одобрение старейшин не гарантирует ваше? — воинственно спрашивает ученик из Клана Цзинь.       — Если так, зачем бы мне было одобрять ужесточение наказаний за сладости и бег, а после отпустить вас даже без выговора, когда вы попались мне с конфетами или указывать на растрепавшиеся от бега волосы, но не назначать наказание?       Жулань опускает голову.       — Более того, мне тоже приходится заручаться одобрением старейшин на каждый шаг. Взгляните ради интереса на любой приказ, когда вернётесь — там везде «Одобрено Советом Старейшин», и это притом, что на доброй половине моя подпись не предусмотрена вовсе. Поэтому, если станет известно, в чём я вам сейчас признался, меня, скорее всего, попытаются лишить трона, обвинив в государственной измене, а вас отправят под дисциплинарный кнут и в тюрьму как соучастников.       Мальчишки на секунду задыхаются, а как только обретают дар речи, хором выпаливают на повышенных тонах:       — И вы просто смиритесь с этим?!       — Да их самих надо свергнуть и под дисциплинарный кнут!       — Я буду действовать предельно осторожно, но точно не сидеть сложа руки. — заверяет Нефрит, когда их дыхание кончается — Кстати, это ещё одна причина, по которой мы с Ваньинь стремимся поскорее совершить три поклона: это ослабит позиции регента и усилит мои, и тогда я смогу, начиная с почти незаметных изменений, внедрять наши идеи.       — А что будет, когда дело дойдёт до чего-то посерьёзнее, и старейшины опять упрутся?       Мгновение Сичэнь сомневается: он и без того поведал достаточно большую для тех, кто не соглашался стать союзниками, часть их с Инь и Яо замыслов. И всё же он уже сделал положение щекотливым, дал почву для догадок, а значит, если оставить их мучиться неизвестностью, это выйдет боком и неугомонным адептам, и самим зачинщикам бунта.       — У старейшин да и просто у поддерживающих консервативную партию есть свои тёмные секреты, взять хотя бы запрещённый в Облачных Глубинах крик учителей на уроках. Я, Ваньинь, Мэн Яо и те, кто поддержит нас, сможем добраться до них и, когда компромата наберётся достаточно, то есть очень много прямых доказательств серьёзных преступлений на каждого старейшину, представить всё на Совете Кланов и потребовать высшего суда — только так можно лишить их власти и не попасть под этот суд самим.       — Мы с вами! — в унисон отрезают адепты, их зрачки расширены.       — Я ценю это. — Хуань сжимает их ладони, чувствуя, как губы захватывает широкая улыбка, — На поиск доказательств уйдут месяцы: старейшины слишком боятся разоблачения и хорошо прячут компромат. Главное нам оставаться незаметными.       — А то господа почтенные умеют так выбесить, что, не стерпев унижений, за милую душу проболтаешься, сколько всего о них знаешь и как свою осведомлённость собираешься использовать. — присоединяется Солнышко — Вот взять хотя бы Ваньинь…       Это в какой ещё пример Мэн Яо её привести собрался? Тяжело посмотрев ему в глаза, Хуань заканчивает сам:       — Она эмоциональная натура, но раз за разом проглатывает гордость, чтобы не вызвать подозрений.       На этом все замолкают — каждому необходимо многое обдумать, — и маленький отряд отправляется исследовать дома. Там не обнаруживается ничего особенного, пока они не добираются до того, что служил пристанищем последователю тёмного пути. Энергетический след уже рассеялся, скудное убранство выглядит нетронутым. Хуань решает порыться в мусоре.       — Цзиньи. — зовёт он — Поможешь не привыкшему к изнанке жизни человеку перебрать содержимое мусорной корзины?       — Без проблем. — опустившись рядом на корточки, адепт, не поморщившись, запускает защищённые одними тонкими перчатками руки в мусорное ведро — Кстати, с этих бутылок можно взять отпечатки.       Сичэнь качает головой:       — В прошлый раз я их уже проверил, как и другие предметы или поверхности в этом доме — ничего. Я полагаю, тёмный адепт постоянно ходил в перчатках.       — И много курил. — подросток показывает несколько пачек от сигарет.       — О, ищи сами сигареты: может быть, удастся взять ДНК из слюны или хотя бы отпечатки зубов.       А Нефрит в это время присматривается к ценникам на пачках.       — Дорогие. Как и алкоголь. Похоже, он либо украл где-то деньги, либо нанимался на прибыльные подработки.       — Незаконные. — фыркает Цзиньи, откапывая наконец сигарету.       — Вполне возможно, но и другой вариант исключать не стоит. — Нефрит внимательно разглядывает её — Нет, фильтр не смят — видимо курил через мундштук. Предусмотрительный.       Дальше они молча копаются в мусоре. Вскоре парень замечает мутный блеск на самом дне. Он пытается разглядеть, что это за предмет, но его отрывает крик Жуланя из соседней комнаты:       — Эй, все сюда, срочно! Тут на кучке пыли след ци!       Синхронно подорвавшись, Сичэнь и Цзиньи влетают к нему и присаживаются рядом с кучкой пыли, на которую указывает подрагивающая от возбуждения рука. Нефрит пересыпает немного к себе на ладонь да так и ахает:       — Это не от пыли, а… от пороха. Духовный огнестрел!       Лица подростков вытягиваются в шоке. А-Яо застывает в дверях. А перед глазами Сичэня встаёт образ маленькой напуганной Феечки, в которую целится из заговоренного пистолета какая-то тварь. С минуту все молчат, потом Цзеу-Цзюнь наконец находит в себе силы подняться. Необходимо закончить обыск. Отмерев ещё через несколько секунд, Цзиньи возвращается к мусорной корзине следом за ним, но больше не удаётся найти ничего, кроме смятых упаковок от фастфуда. После этого Хуань переключается на печь, где среди остывшей золы обнаруживается обугленный ноготь, который отправляется к костям в рюкзак. Остальные, тоже закончив со своими частями дома, собираются вокруг Главы Лань. Он достаёт бумагу для талисманов:       — Сейчас мы окружим это поселение с примыкающим к нему лесом цепью духоотражательных талисманов и снабдим ближайшие населённые пункты талисманами горящего мрака. — он берёт первый листок и принимается чертить символы.       Когда с установкой цепи талисманов оказывается покончено, Цзеу-Цзюнь, подзывает членов отряда и раздаёт им талисманы горящего мрака:       — По пятнадцать штук на каждый маленький городок, тридцать леснику, десять на железнодорожную станцию. Займитесь ими, а я пока наведу справки в полиции. Встретимся в Цайи. — он показывает место на карте в телефоне.       — До скорого. — Яо встаёт на меч, подростки следом.       Дождавшись, пока они скроются из виду — подруга убедила не рассказывать пока о рациях — Хуань вызывает Сычжуя. Прислушавшись на минуту, он осторожно произносит:       — Приём.       — Да, г… господин. — Сычжуй сообразительный, догадался, несмотря на привычку.       — Можешь сейчас говорить?       — Секунду, отойду в более тихое место. — подальше от лишних ушей.       Шаги, затихающий гул голосов и музыки на фоне, возня, шелест листвы.       — Камер в «Черепе» нет, поэтому всё что нам сейчас доступно — чужие слова. Я говорил с барменом, охранником и парой завсегдатаев, которые были там, когда произошла драка: началась она из-за какого-то спора, суть которого никто уже не помнит, но быстро стала слишком уж жестокой: странный юноша, которого бармен запомнил по забинтованной голове — одни глаза были видны — и ни разу за те два часа, что он провёл в баре, не согнувшемуся мизинцу на левой руке, нещадно избивал противников — те были простыми обывателями, почти ничего не могли ему противопоставить, пытались извиниться, хотя даже особо с ним не ругались, но он не слушал, — а после, ранив охранника выстрелом из пистолета, выволок всех пятерых на улицу. Полиция приехала на вызов слишком поздно: преступник уже скрылся. На утро в овраге неподалёку были найдены обильные следы крови и ошмётки тел: пальцы, ступни, одна нога по колено и один… кх-кэхм… мужской половой орган. Полностью тела собрать так и не удалось и, скажем так, дело подозрительно быстро замяли. За два дня до этого было совершено ограбление в оружейном магазине, преступник не найден. Я считаю, это взаимосвязано: кто в здравом уме выдал бы такому психопату лицензию на ношение огнестрельного оружия?       — Я согласен. Что-нибудь ещё?       — Да, но сомневаюсь, что это связано с тем человеком: пропало без вести двое детей, ушедших купаться на озеро. Их вещи нашли на берегу, а к воде по песку вели следы обоих. Идущих обратно следов не было. Судя по рассказам живущих поблизости, в озере поселилась низкоуровневая нечисть. А ещё компания подростков, которая хотела этой ночью пойти полазать по заброшкам в том самом городке, говорит, что видела оживших мертвецов и бестелесных призраков.       — Ты прекрасно поработал. Оба предположения о нечисти проверим послезавтра. Хочешь присоединиться?       — Да.       — Замечательно. Мы сейчас направимся к тебе. Жди нас в дальней части городского парка, у старого пруда, под серебряной ивой.       — Понял, иду туда.       — Отбой. — Сичэнь прерывает вызов и летит в центральное отделение полиции города Цайи: ему ещё предстоит спросить про нераскрытые кражи денег, узнать подробности ограбления оружейного магазина, а также выяснить, что произошло с оставленным им там около семи месяцев назад тёмным заклинателем, создавшим себе духовный пистолет, и по какой причине убийство пятерых человек не было расследовано должным образом.