20:18

      18 июля 7:30              Как приятно просыпаться в большой, чистой и светлой комнате с аквамариновыми шторами, не пропускающими надоедливый солнечный свет. Где пахнет цитрусом из-за ароматических свечей, которые помогают Ойкаве хотя бы на миг расслабиться и не думать об обыденном: тренировках, учёбе, работе по дому. Он не знает, почему в любимчиках у него оказываются цитрусовые, такие приторные и дешевые на запах цитрусовые; может быть, из-за того, что его племянник от них громко чихает, ведь запах действительно противен для детских нежных носов, правда ещё противней встречать детские носы, которые пытаются что-то выудить в комнате подростка. Но на полках есть ещё множество свечей, с ещё более разнообразными запахами – не такими противными, как приторный цитрус – от таких типичных кофейного и карамельного, до пробивающего нос хвойного, и, непонятно откуда взявшегося сырного, а ещё до невозможности сладкого запаха пина колады, где кажется есть только один кокос.              Парень не знает откуда у него появилась эта странная тяга к собиранию, хотя он безусловно любит свою коллекцию свечей и дорожит ей не меньше, чем своим статусом и местом в команде, но находит иногда своё сей хобби странным, а может скучным.       Некоторые свечи он покупал сам, примерно половину ему дарили, остальные он умудрился забрать домой с ночёвок с кем-то, или кто-то, услышав о таком увлечении, сам предлагал Тоору обогатить свою коллекцию. Но опять же, несомненный великий Ойкава Тоору не будет тащить в свою комнату, в свою драгоценную коллекцию всё что попадётся ему на глаза, где большая часть просто хлам. Поэтому из предложенных свечей он забирал не всё. И помимо свечей, которые можно было использовать, как свечи – то есть по предписанному каким-то человеком их назначению, чтобы они могли освещать путь или приносить удовольствие запахом, – были и свечи, как воспоминание, например: старинная длинная парафиновая свеча, которую он умыкнул со старого курортного домика друзей родителей, та пахла старостью и величеством, так казалось, но на самом деле она не могла гореть, поэтому узнать её истинный аромат было невозможно, оставалось строить догадки; ещё была одна свечушка, такие как её вставляют в торт на праздниках – на днях рождениях. Он умыкнул одну с дня рождения Сугавары, она была очень красивой, бело-голубого цвета, сплетённой в косичку, и напоминала форму Аободжосай, так сказал даже сам именинник.       Ойкава Тоору мог умыкнуть таким образом множество свечей, всё же он довольно популярен и его часто приглашают на праздники, но... Во-первых, это странно, а во-вторых, со свечками его связывают воспоминания, или они напоминают ему друзей, семью и знакомых, какое-либо событие.       Ивайзуми похож на свечу с запахом кофе с молоком, с таким вопящим и терпким запахом, который любят почти все, но он не по вкусу самому Иве. Матсукава и Ханамаки напоминали ему о самом дорогом наборе чайных свечей. Он не хотел их покупать, ему их рекомендовали, навязывали, втюхивали! Как он был зол, но купил - так точно купил, пов: вы жертва маркетинга. Правда, не пожалел даже... одна пятерка свечей розовая, а другая тёмно-синяя. Они и вправду хорошо подходят его друзьям, даже очень хорошо. Злой-пёс-чан похож на свечку, которую ему привезла тетя с Америки, она средняя по размерам и красная, пахнущая, черт возьми, острым перцем, вызывающая неимоверные приступы чиха и слёзы на глазах, оставляющая не самое приятное впечатление, у того, кто учуял это, но как говорится: " в-с-ё на л-ю-б-и-т-е-л-я".       А свечка с белыми блёстками, которые отливают радугой на солнце, что аж вся комната в таких отливах и запахом чего-то свежего, искусственного, но приятного и ободряющего напоминала ему о Мистере Бодрячке, её кстати, тот и подарил, даже не на праздник, а просто так. По-дружески.       Ойкава мог распинаться о своей коллекции долго, даже слишком долго, так долго, что посмотреть все сезоны Симпсонов было бы и то быстрее, но мало кому он мог о ней рассказать и ещё меньшему количеству людей показать свою отраду.              – Эх, всё же хорошо, что я вечером зажёг свою любимую... с апельсином... - сонно проговаривает Тоору, переворачиваясь на живот и стискивая белую подушку в объятьях. Утро задалось, по крайней мере, красочным началом, но уж точно не тем, что при выходе из комнаты он увидел обгаженную пеленку собаки сестры.       –Ваш шпиц, прелестный шпиц; не более наперстка*- проговаривает он сестре, стоящей на кухне с кофейником – нагадил, он нагадил на новую пеленку - садится за стол и рассматривает компотьер, улавливая взглядом и недавно купленные фрукты, их наверно много в холодильнике, очень много, недавно ж привезли доставку, жаль, что он их не любит, кроме, пожалуй, апельсинов.       – Браааатец мой сердешный, единоутробный, кровинушка родненькая, поменяй пеленочку прелестному шпицу, – оглядываясь, подмигивает сестрица – зоодно разбуди Такеру, пожалуйста!       – Аааа, океееееей.       Пара обыденных действий: поменять пеленку, разбудить племянника, потом съесть что-нибудь, прибраться в комнате, пойти на пробежку, принять душ и на тренировку. Действия выполняются по инерции. Ойкава даже не задумывается насчет их выполнения, насчет того необходимы ли они сегодня, к примеру: есть ли необходимость в ежедневной уборке утром, которая изматывает, чтобы потом приступить к более важным и нужным делам? Хотя, уборка – привычка, а действия при ней заучены до автоматизма и делать приятно глазу тоже очень важно! И голос в голове, поддакивая, твердит одно:" Чистого и огонь не обожжет! А ты, Ойкава, чист и комната твоя чиста. Тело твое тоже должно быть чище всего, так что ты должен держать себя в форме, нужно делать больше, лучше, быстрее, стать сильнее, дабы сохранить чистоту. Сохранить свежесть ума, жар сердца и рельефность мускулов. Вдруг появится новый Кагеяма Тобио! Только не он... Ты же не хочешь всё по-старому? Верно! Так что вперёд! Действуй, давай же!"       Ойкава почти уходит из дома: направляется к двери, проверяя взял ли наушники.       – Сынок, Тоору, подойди пожалуйста - окликает мама, вышедшая из кабинета, всё как всегда, как всегда работа.       – Да?       – Не хочешь ли отметить свой день рождение здесь – дома, – заключила женщина – мы с папой и Асукой все вам предоставим: закажем вкусности, декор к вечеринке организуем.       – Даже алкоголь вам купим, ехехе – тихо добавила Асука, та самая сестра Тоору, та самая, что только что присоединилась к их с мамой разговору, попивая кофе.       Он мешкается, не знает что ответить. Сказать: " О да, давайте, я не против, только водки и вина с настойкой побольше", - он не может. Не может и не краснеть, смотря в глаза маме и сестре, сжимая со всей силой Халка наушники в руке.       – Оооой, смотрите как засмущался, видишь, мам? – Хихикает сестра – Не переживай тебе целых 18 лет, перед тобой открывается цеееелый мир возможностей, в том числе и алкоголя, но в меру! – она произносит это с серьезной интонацией, поглядывая на хитро́ улыбающиюся маму, которая уже думает, что зря затеяла разговор не наедине с сыном, когда старшей дочери не будет дома. Она любит знать о всех возможных делах домочадцев.       – Я бы с радостью... И от алкоголя, чтобы разбавить атмосферу не откажусь, ноо... – он долго тянет гласную, затыкаясь. – Я бы хотел привести намного больше людей, чем обычно приводил на праздники. Просто разбавить атмосферу, вы их можете не знать, и поэтому могут начаться между... – не договаривает и слышит.       – Приводи, денег дадим, не каждый же день сын отмечает своё восемнадцатилетие, да и тем более в своей молодости... – говорит миссис Ойкава, да... она у него такая понимающая, чувственная... и с запасом множества историй про свои похождения в молодости. Он очень её любит.       – А на моё ты сказала, чтобы я сюда какого попало не звала, потому что вдруг что-то пропадет или, не дай бог, каким-то образом потолок рухнет – говорит Асука, перекрещивая руки на груди, всем видом говоря, что в ее то время всё было по-другому.       – Тебе напомнить кто у тебя через 9 месяцев появился? – серьезный пронзительный материнский взгляд обратился к старшей – Или ты забыла?       – Вот кстати твое чудо плетётся, сестрёнка.       – Ой, да ну вас, Такера, ты умылся? зубки почистил? – переключая все своё внимание на сына, Асука очень умело, впрочем, как всегда, уходит от назойливых глаз матери – Но ты бы тоже за ним последила, а то вдруг второй внук появится – хихикает, добавляя.              Тоору всегда имел множество вопросов к своей сестре, матери и даже, пожалуй, к собаке, которая видела уже много всего, даже больше всех наверно, только к отцу вопросов не возникало. Слушая истории всех вышеперечисленных, казалось, что его жизнь скучная, слишком вылизанная, слишком идеальная. Даже слишком скучная.       Разговор заканчивается, не оставляя после себя неприятного послевкусия или тягости обычных, уже взрослых разговоров с родителями. Оставляет только обыденность.              Ойкава уходит на пробежку, не нарушая обычный распорядок дня, но думая о том, как же отметить СВОЁвосемнадцатилетие.              Пробегает девятый круг, уже запыхавшись, уже в немочь, не чувствуя ног и практически всё тело. Где от утренней свежести и запаха апельсинов остаётся только яркое и уже прошедшее воспоминание. Он останавливается. Рука тянется к телефону с желанием набрать знакомый номер, дабы рассказать о таком заманчивом предложении от родных, но быстро одёргивается.              "Потом скажу"              Пробежка продолжается до 13 круга, пока ноющее колено не даёт о себе знать, пока Тоору не падает на ближнюю замызганую и обшарпаную скамейку в поисках последних сил; Он не продолжает сегодня бег, продолжил бы, если бы не частые переутомления за последние недели две, которые только и делают, что настораживают, и кипа нотаций от сокомандников: что если он так и дальше будет делать, то Тоору станет минимум молодым стариком, который извечно жалуется на здоровье и о том, как иногда ужасно ведут себя мамы и старики-старики в очередях больницы. Он благодарен их заботе.       Действительно, бег из лёгкой части тренировки всё чаще становится самым мучительным элементом, правда, бежать надо, бежать необходимо, ему – Ойкаве Тоору.       И пока у него хватает последних сил, чтобы бежать, он будет.       Он будет бежать.              На улице лёгкая и солнечная погода. В лицо дует слабый ветерок, идущий с севера – ветерок перемен, так почему-то именно ветер с севера обзывала его бабушка и тётя. Почему? Он не знает почему, да и это неважно, это не так важно, как колющая невыносимая боль в колене. Хотя, пусть лучше для него насущной проблемой будет этот немного щекочущий ветер, а не его здоровье.       Время 11:40, а солнце уже жалит лицо будущего именинника, как пчела жалит своего неприятеля, который оскорбил её; Но ведь пчелы жалят, только если кто-то жалит их первыми.       Взгляд в одну точку, взгляд думающий, целеустремлённый, отчитывающий сколько до завтрашнего дня и что можно купить из здорового на перекус на последние карманные деньги. Звонок.       Безжизненное, тяжёлое из-за изнурений тело еле достает телефон из кармана, где до сих пор высвечивается: Ива-чан с тремя смайликами в виде рожиц, высовывающих язык.       Так по-детски.       – Да? – отвечает Ойкава       – Ты ещё на пробежке, Тоору? – уточняет Ивайзумы, у них все разговоры по телефону простые – без каких-либо формальностей – и быстрые, словно они им двоим неприятны.       – Уже заканчиваю, а ты чего хотел? Соскучился? – правильно куда мы без своего кокетства думает Кава.       – Не особо, просто мы нашли квартиру на день рождение, а то ты вчера ходил весь день, что типа мы как на др Матсуна будем на лавочке шампанское открывать с криками: "Ебашь, а то бабка Харагавы выйдет и нам пизда тогда пацаны!" – теплые воспоминания всегда приветствуются, а вот переживания об дне рождении не очень. – Мы поспрашивали у других, и короче у Ямагучи, с которым вы из туалета хаты на др Суги не могли выбраться, квартира будет свободна. У него родители в гости к тёте уезжают; он готов впринципе помочь, только если к концу вечера никто не подерётся и число человек будет ограничено до 20. Ну ты сам знаешь, что половина наших не пойдут, кто-то ещё сольётся, а в Карасуно ещё кохай твой "любимый". Так что вот, но, если, что он сказал, что мейби и какие-то городские подъедут, – завершает Ивайзуми.       – А. Ну. Ладно.       – Ты чего?       Ойкава тяжело дышит. Жарко.       – Ээээй, Дуракава, ты как маньяк дышишь!! – молчание – Стоп, с тобой всё нормально?! Ты где? Я могу подойти, если...       – Всё замечательно, милый, – Ойкава любил в шутку и нетолько так звать его, как бы сказала его сестра: ох уж эта крепкая мужская дружба...– просто ты так заморочился, я даже не ожидал этого, опросил всех, потревожил, я просто…       – Ну как потревожил, – перебивает Хаджиме – Дайчи послал меня сразу, сказав, что, если там будет какая-то вписка, он за спаивание первогодок ноги вырвет, а и что он сам может быть не пойдет, а к себе не пустит, там младшие у него будут.       – ТАК СТОП, НИКАКОЙ ВПИСКИ, НИ-КА-КОЙ ВПИС-КИ! – отрезал по слогам Тоору – И боже, если Хината не сам напросится дать попробовать, что пьют «взрослые дяди», то Суга ему в лимонад подмешает! ОН БЛЯТЬ УЖЕ ТАК ДЕЛАЛ, А СВАЛИЛ ВСЕ НА ЧУБАСТОГО!!       – Стоп… Это был не Куроо? Серьёзно? – Ойкава может только представить это ошарашенное лицо Ивайзуми, а в особенности, что если они были бы персонажами Луни Тьюнз*, то у Ивы, как по традиции в подобного рода мультиках вывалились бы глаза от удивления – Это получается зря мы его заставили всё утро драить ковёр, куда Хината сделал свои дела наоборот…       – ФУ, Ива, ты так завуалированно говоришь, что аж мерзко, нельзя что-ли напрямую сказать: блеванул. А и только Суге не говори, что знаешь про него, а ещё никому вообще, что это он был, а то я сам окажусь в числе его жертв…       – Да я и не собирался, я между прочим его сам побаиваюсь временами.       – Ну не надо, Ива, он не так ужасен, как тот же Ушивака, но 100% хуже нашего тренера в гневе!       –Ну, так что? У Ямагучи? – спросил Ивайзуми.       – Нет, не спеши так. У меня вообще довольно радостная новость. – немного выдавлено обижено говорит Ойкава, вздыхая в динамик телефона, создавая искусственный шум – Короче, родители сказали дома.       Д – Типа, ээ… не пустят тебя? Они же всегда пускают.       - Да блен, дослушай сначала, Ивааа- чан! – выкрикнул Тоору – Они походу куда-то поедут, ну и сестру с младшим возьмут. Сказали всё купят, украсят и алко даже – сказка! Но надо будет ещё своего докупить, а то Маки не простит мне, никогда не прощает.       – Подожди, куда разогнался, а по людям что? – уточняет парень на другом конце провода.       – Можно.       – Что блять можно, Ойкава? – злится, скалится думает Ойкава про своего парня, затем слышит – Всех что-ли можно?       – Да хоть Атсуму Мию с братом и ускоглазым зовите – всех можно. Но насчет Куроо я подумаю.       – ААХАХАХАХАХ – отдуши засмеялся Хаджиме – Поверь, там все подумают.       – Так что как-то так. Праздник будет, всё будет – сказал будущий именинник.       – А Куроо может быть и не будет – добавил Ивайзуми.       Парни снова засмеялись, у Ойкавы даже выступили мелкие слёзы в уголках глаз. Не ну а что? Куроо на праздниках – главный источник проблем, но признать стоит – тамада хороший, его племяннику бы понравился. Он весёлый, энергичный, с фантазией у него на пьяную голову всё отлично! Сказка. Только микрофон ему в руки не давайте, а то начнётся спор мирового уровня, вроде: какая картошка вкусней соломой или деревенская? или, вот чем лучше запить острую пиццу: соевым соусом, рассолом, а может лучше соджей вперемешку с невкусным приторным ликером два к одному? Естественно это часть бессмысленной викторины, которая всегда должна присутствовать, если присутствует Куроо Тецуро. Это забавно и расслабляет, пока, например, про тот же вопрос чем запить пиццу Сугавара не выкрикнет, что Куроо – лох, позер и пускай пойдет нахуй. Тогда уже начинается другая, более мутная часть вечера: спор, смех, съёмка на видео, а потом следом кто-то уже идет ложится на диван – обычно это возникавший. Да, ради таких моментов Куроо стоит звать, но пусть он хоть притронется к электрической зубной щётке или тостеру, то будет тусить весь вечер в темнушке у входа с бутылкой детского игристого шампанского, где нарисованы герои мультика «Angry Birds» и капитан Некомы будет сидеть такой же энгри бёрдс. Но позвать надо и бутылку детского ему тоже купить надо.              В Токио, пытаясь съесть рыбу с болгарским перцем, приготовленную мамой Кенмы, где-то от беспрерывного икания чуть не помер какой-то подросток с колтунами на голове после долго сна на полу в комнате лучшего друга.       – Тогда всё решили получается? Отменяю Ямагучи?       – Да давай отменяй. Ты получается сейчас сам куда?       – Всмысле – не понял Хаджиме.       – Что делать будешь, Ива-чан. В таком смысле. – пролепетал Ойкава, закидывая ногу на ногу.       – А понял. Ну скорее маме помогу, все дела домашние дела сделаю. А потом в тренажорку с Савамурой хотели.       – О, как… С каким-то Савамурой время проводишь. Ну давай короче. А я приду домой, в душ схожу, потом книжную полку переберу и думаю можно будет ещё пару комплексов упражнений поделать       – Не перетруждайся только. Ты нам ещё живой нужен.       – Ооой, да ладно, милый, тогда не буду ~       – Давай без лишнего кокетства, Тоору. Люблю тебя.       – И я тебя люблю, Хаджи – говорит Ойкава, целуя динамик телефона. Они с Ивайзуми слишком странные. Он уверен в этом.       Ойкава сбрасывает трубку первый. Покачиваясь, встаёт со скамейки парка, где он обычно устраивал свою утреннюю пробежку. Отряхивается и включает музыку. Домой он пойдет шагом. Надо отдохнуть.