Миллионы миль

      Последующие дня два Лука провел под капотом у старой развалюхи. Трейлер, что был куплен для съёмок одного из отцовских клипов был вполне годным, разве что стоило подлатать пару деталей. И можно было рвануть хоть на край света.       Только он успел об этом подумать, как что-то хлопнуло и задымилось.       — Вот же зараза! — вознегодовал юный музыкант, пытаясь потушить неизвестно откуда взявшийся огонёк. Ну, ничего. Не пару деталей, чуть больше, конечно, но от задуманного Лука Куффен не отступится. Тем более, что это всё ради Маринетт.       При воспоминании о подруге приятно закололо в груди, и с новыми силами парень вернулся к работе. После того, как закончит с капотом, он приберется в салоне, натащит старых одеял в багажник, пристроит гитару, соберет все свои сбережения и трейлер будет готов. Останется только сообщить Маринетт, что ближайшие дней десять она будет мотаться по Франции в поисках вдохновения для своих эскизов.       От мысли, куда же подруга пошлет его с таким заявлением, стало смешно и, улыбнувшись, Лука затянул очередной винт и довольно вытер руки, перепачканные смазкой. Ну вот, корабль почти готов к дальнему плаванию в неизвестном направлении.       — Как быстро с гитары ты перешел на старые трейлеры, — насмешливо произнёс знакомый голос, и парень резко оглянулся, встретившись глазами с сестрой.       Джулека стояла, оперевшись на стену пустого гаража и скрестив руки на груди. Судя по её внимательному подозрительному взгляду, без объяснений она отсюда не уйдёт. Лука глубоко вздохнул, бросив тряпку и разводной ключ куда-то на землю.       — Я решил уехать, — нехотя признался он, виновато потупив взгляд.       — Далеко? — снова хмыкнула девушка, но, уловив серьезный тон, только нахмурилась. — И зачем?       Как объяснить сестре, что он собрался увезти Маринетт к морю, музыкант, конечно, не знал. Вот и стоял, нервно потирая руки и изредка оглядываясь на трейлер позади себя, словно на старого друга, от которого ждал помощи. Но здоровяк, конечно, молчал. Только сверкали его некрашеные бока.       — Эй, ты можешь мне рассказать, — произнесла Джул и вздохнула, подойдя ближе. — Я помогу.       — Я хочу увезти Маринетт в Сет, — наконец выдавил Лука, поднимая глаза. — Она очень устала. Я всё это вижу, а помочь ничем не могу. И если поездка на старом трейлере позволит ей оторваться от всех проблем, я готов сорваться хоть сейчас.       — Это идея Маринетт? — Джулека от удивления подняла брови, как никто другой зная, что их общая подруга не способна на столь спонтанные поступки.       — Нет, — вздохнул Лука. — То есть, она как-то говорила… Но нет. Она даже ни о чем не знает, — нервная усмешка.       — Пахнет похищением, — выдала сестра, прищурив глаза. Но, вопреки ожиданиям, только присвистнула, улыбнувшись: — Я в деле. Тем более, что вам нужно прикрытие, — она начала загибать пальцы, — А вещи для Маринетт ты просто так не соберёшь… А ещё я уговорю маму не бросаться за тобой во все тяжкие.       Лука только похлопал глазами, дивясь энтузиазму сестры. А он-то и не надеялся, что эта затея вообще выгорит. Но, похоже, с такими союзниками по-другому просто не могло быть.       — Спасибо, Джул.

***

      Следующим вечером Маринетт снова работала у Луки в каюте, а корзинка с мятыми бумажками вновь заполнилась до предела. У парня накопилась уже целая стопка разглаженных листочков с её рисунками. Он хранил её на верхней полке в шкафу. На память. Потому что для него её эскизы были самыми прекрасными, что бы там ни думала вступительная комиссия.       Скупо горела единственная лампа, парень наигрывал на гитаре лёгкую, весёлую мелодию. Всё складывалось как нельзя лучше. Джулека ещё вчера днём зашла к Маринетт, чтобы собрать вещи по мелочи, самое основное: документы, ключи, свежий скетчбук и пенал с карандашами для дорожных эскизов. Насчёт одежды для подруги она тоже позаботилась, притащила в трейлер пузатый рюкзак с бирочкой «Для Маринетт». На вопрос Луки, как хозяйка квартиры отреагировала на эти сборы, Джул только отмахнулась, мол, она сунула нос в свои бумажки и даже не заметила.       Вот и сейчас Дюпен-Чэн прорисовывала серию вступительной коллекции, что-то недовольно бурча себе под нос.       О Луке Джулека тоже не забыла, и уже сегодня утром рядом с пузатым рюкзаком устроилась дорожная сумка с такой же биркой «Для брата-афериста». Сказать, как он был благодарен — ничего не сказать. Наверное, никто не поддерживал его так сильно, как сестра в эту последнюю пару дней.       Мелодия стала еще веселей и задорней, пальцы так и порхали над струнами, а с лица не сползала счастливая улыбка. Всё готово к отправлению, отмытый и отремонтированный трейлер ждал прямо здесь, на набережной, осталось только дождаться, когда Маринетт заснёт, и — можно в путь.       О путях отступления Лука тоже позаботился: написал матери записку, да и родителям Маринетт оставил пару слов и постскриптум, что дочка наберёт уже завтра днём. О том, что, скорее всего, подруга сначала закопает его где-нибудь вдоль трассы на выезде из Парижа, а уже потом позвонит родителям, парень старался не думать.       Если разложить всё по полочкам, то это она предложила рвануть на старом отцовском трейлере в Сет. А Лука просто реализовал её предложение в жизнь.       — Это не моя мелодия, — Маринетт оторвалась от работы и развернулась к нему, мягко устало улыбаясь. — Значит, она играет внутри тебя, верно?       — Да, — Лука кивнул, снова дёрнув за струны.       Девушка промолчала, прислушиваясь к звучанию последнего аккорда, и покачала в такт звучанию музыки. Парень даже залюбовался её безмятежным лицом и улыбкой, играющей на мягких губах. Порой он разрешал себе думать, как гладит их пальцами и смотрит в яркие голубые глаза Маринетт, видя в них отражение своей же нежности.       Мечты порой захватывали с головой, но Лука умел вернуться в реальность, прекрасно понимая, что в этой жизни Маринетт влюблена в две вещи: в свои эскизы и в его музыку. Но маленькая, самая смелая частичка души музыканта всё же верила, что в сердце Дюпен-Чэн всё-таки найдется место и для него тоже.       — Хочешь, я сыграю что-нибудь для тебя? — парень улыбнулся, похлопав по одеялу рядом с собой. Подруга глубоко вздохнула, следуя жесту, и устроилась рядом с ним, с ногами забравшись на кровать и положив голову ему на плечо.       — Очень хочу.       И он заиграл.       Эта мелодия не была похожа ни на одну из тех, что Луке доводилось играть. Струны звенели в такт колесам, скользящим по трассе, вторили каплям дождя, что били по лобовому стеклу, звучали словно солнечный свет, скачущий по листьям деревьев. Это была музыка нового пути.       Маринетт слушала, не шевелясь. Только было слышно, как она напряжённо сопит, вникая в мелодию, пытаясь впитать в себя каждый сыгранный аккорд. Она услышала в музыке то, чего ей так отчаянно не хватало — свободу.       Лука заиграл медленнее и нежнее. Теперь это стало похоже на колыбельную, такую нежную и робкую, как стеснительные прикосновения молодой парочки, которая только-только начала встречаться.       За окном было совсем темно, и от наступающего мрака не спасала даже настольная лампа. Музыкант играл все тише и тише, пока струны совсем не замолкли. Посмотрел на Маринетт, которая уснула на его плече, и отложил гитару; аккуратно, чтобы не разбудить, подхватил девушку на руки, позволяя её носу уткнуться ему в грудь.       От тёплого дыхания, которое обжигало кожу даже сквозь ткань футболки, по телу пробежал табун мурашек. Лука осторожно открыл дверь каюты и выскользнул тенью по борту «Свободы». Ветер трепал волосы уставшей девушки, оглаживал её хмурое, напряжённое даже во сне лицо.       На набережной Сены было пусто. Лишь возле трейлера стояла Джулека, готовая отворить дверь заднего сидения для уснувшей пассажирки. Лука, переглянувшись с сестрой, бережно уложил Маринетт в ворох цветастых одеял и подушек, заботливо укрывая клетчатым пледом.       Он успел даже обустроить багажник: повесил гирлянду прямо над задним стеклом, пристроил гитару, засунул рюкзаки под кровать, на которой сейчас сопела Маринетт, поставил старую тумбу в проход между сидениями и салоном, разложил съестные припасы по полкам. Не без помощи Джулеки, конечно, трейлер стал более уютным, чем когда Лука пригнал его из гаража.       На вопрос Пенни, зачем Куффену понадобилась эта развалюха, Лука только загадочно ответил: «Хочу сделать сюрприз другу».       — И, ровно полночь. Самое время, чтобы двинуться в путь, — Джулека убрала в карман телефон. — Напиши, как выедете из города, — она прерывисто обняла брата и покосилась на Маринетт. — Надеюсь, она не слишком разозлиться.       — Она будет в бешенстве, — заверил её парень, усмехаясь. Открыл переднюю дверь и занял место водителя, заводя мотор. — Жди вестей, сестренка.       Трейлер запыхтел, сверкнули яркие желтые фары, и он двинулся вдоль набережной. Лука высунулся в окно, чтобы помахать сестре, оставшейся около «Свободы», и вдохнул полной грудью ночной воздух. Он не знал, что их ждет уже завтра, но прекрасно понимал, что эти десять дней августа будут самыми прекрасными.       — Вам обоим нужно отдохнуть, — им вслед улыбнулась Джул, но её уже никто не услышал.       Маленький трейлер прорезал ночь лучами фар, увозя уставшую девушку прочь из Парижа в Сет, к морю.