Миллионы миль

      Лука несколько секунд смотрел на экран телефона, на дёргающийся значок «принять вызов» и на аватарку Джул. Кажется, они сделали это фото прошлым летом, когда Маринетт провалила вступительные, и друзья собрались на «Свободе», чтобы утешить её.       — О, нет, — обречённо прошептала Дюпен-Чэн, хватаясь за голову. — Мой телефон выключен. Сколько раз она звонила мне?       — Только бы она, — с таким же страхом проговорил парень и принял вызов. — Джу-у-ул! — протянул он, скрывая нервозность.       С экрана на него взглянула суровая сестра в окружении Али, Нино и… родителей Маринетт? Они что, все столпились в пекарне? Девушка тем временем спряталась за его плечом, неловко помахав виртуальным друзьям. Ну, что ж… Защищать он будет Маринетт в любом случае, правда, вряд ли Джул овладела мастерством избиения через экран.       — Ну что, путешественники? Мы думали, вы отбросили коньки ещё после того, как пропали из зоны действия сети, — голос Сезар звенел от злости, обиды и чего-то ещё, Куффен разобрать не сумел. Зато встретился с ободряюще-насмешливым взглядом Нино и немного расслабился. По крайней мере, не все собравшиеся за несколько десятков километром от них собиралась закопать Луку и Маринетт вдоль ближайшей загородной трассы.       — Аля, я тебе всё объясню, — поспешила оправдаться Дюпен-Чэн, осмелев и выйдя из-за плеча друга. — Эта поездка, как бы, моя идея…       — А я поступаю в школу для космонавтов, — в тон ей ответила молодая журналистка и скептически приподняла брови. А потом вдруг разразилась громким смехом, перепугав и Куффена, и Маринетт. — Да ладно тебе, подруга! Выглядишь так, словно я перелезу через экран и надаю тебе по тыкве… Хотя, очень хочется!       — Почему ты нам ничего не сказала, дочка? Ты взяла тёплые вещи? А деньги? Где вы живете? — теперь пришла очередь Томаса и Сабины заваливать горепутешественников вопросами.       Лука и Маринетт переглянулись, одновременно фыркнув. Пришлось коротко рассказать об остановке в Монсо, и заверить, что после ужина у мадам Люмьер они ещё долго не проголодаются. Видимо, их лица были слишком воодушевлёнными, потому как друзья, месье и мадам Дюпен-Чэн слушали их не перебивая. Последние как-то странно посмотрели друг на друга и улыбнулись, обнявшись.       — Ты счастлива, Маринетт? — Джул отодвинула от экрана Алю и внимательно посмотрела на подругу. Девушка на секунду задумалась, а потом кивнула:       — Я никогда себя так не чувствовала. Настолько… свободной. Спасибо тебе. Вам, — она оглянулась на Луку, тепло улыбаясь. — Кстати, Джул, твой брат только что выиграл конкурс юных талантов Монсо! — задорно выкрикнула подруга, выхватывая телефон и убегая вперед, чтобы Куффен не смог помешать ей рассказывать о песнях на гитаре чужака.       Парень растерянно моргнул и отчаянно прокричал, что это неправда. Двое, молодой музыкант и талантливая дизайнер, бегали мимо милых домиков Монсо, наперебой рассказывая оставшимся в Париже о том, как чудесна Франция.

***

      Монсо провожал их солнцем и безоблачным, таким бескрайним, небом. Трейлер ворчливо запыхтел, скрипнул мотор, щелкнул ремень безопасности, и Лука надавил на газ, выезжая с парковки мотеля «Chemin-Route». Пора было отправляться в путь.       — Даже грустно как-то, — проговорила Маринетт, прилипнув к окну, и провожая взглядом маленький, но уютный городок, ставший таким родным. — Мы обязательно должны заехать к мадам Люмьер на обратном пути, — твёрдо проговорила она, обращая на друга серьёзный взгляд голубых глаз.       — Надо — значит, заедем, — невозмутимо проговорил Лука, прибавляя музыку. На очереди в плей-листе стояла песня Джаггета Стоуна, и Маринетт заметно повеселела, услышав знакомую мелодию.       Они выехали из Монсо, и маленький трейлер покатил по бесконечной трассе, навстречу новым приключениям. Лука держал путь в Орлеан, чтобы показать подруге дом Жанны д’Арк, особняк Гросло и много чего ещё. За один день, который он запланировал для посещения этого города, всё, конечно, не посмотреть, но они постараются.       Трасса вилась змеёй, солнце палило, а Маринетт говорила больше, чем за последние несколько дней. Лука слушал подругу затаив дыхание, наслаждаясь её смехом, жестами и историями из детства. Она вела себя так свободно и непринуждённо. Кажется, он влюбился в Маринетт Дюпен-Чэн второй раз буквально только что.       — А помнишь, когда родителей пригласили на банкет, и они поручили мне привезти макаруны, ты подвёз меня?       — Когда ты чуть не выронила все коробки прямо на дорогу? — уточнил Лука, невольно улыбаясь краешком рта.       — Точно, — рассмеялась девушка, виновато почесав затылок. — Ты тогда меня прямо выручил. И сейчас выручаешь, — неожиданно она замялась и опустила голову, потирая руки. — Я не говорила этого, но…       Маринетт вдруг подалась к нему, неловко коснувшись губами щеки. Парень зарделся, стараясь не потерять из виду дорогу, терявшуюся на фоне розового свечения эйфории.       — Спасибо, что делаешь это для меня. Ты просто невероятный друг. И я очень тебя люблю.       Сердце пропустило удар, и оно, конечно, не хотело мириться с тем, что это совсем не то признание, которое оно ждало. Вдруг стало сладко-больно, и музыкант крепче вцепился в руль. Какой же он наивный дурак, раз поверил, будто это путешествие изменит хоть что-то между ними.       — Мне нужно передохнуть, — быстро проговорил он и резко затормозил на обочине. Трейлер обиженно скрипнул и встал.       А музыкант выскочил из салона, вдохнув полной грудью, чтобы утихомирить разбушевавшееся сердце. Он делает это только ради Маринетт. И всё.       Девушка осталась на месте, озадаченно глядя на вмиг погрустневшего друга. Так стало болезненно-неприятно, будто между ними натянулась струна, которая фальшивит и фальшивит, заглушая истинную музыку их юных сердец.

***

      Вечер выдался звёздный.       До Орлеана они, конечно же, не доехали, и пришлось остановиться возле придорожной гостиницы. Денег на номер решили не тратить и переночевать в машине.       — Мы можем меняться, — неловко предложила Маринетт, когда выяснилось, что Куффену придется спать на откинутом переднем сидении. Послевкусие после дневного происшествия всё ещё витало в воздухе.       — Да нет, — отмахнулся друг, занимаясь обустройством собственной койки. — Я встану рано и сразу в путь. А ты спи, — натянутая улыбка, которая окончательно ввергла девушку в депрессию.       Что с ним такое? Словно не договаривает, что-то таит, переживает… Сердце Маринетт болело за друга. Как-то он неуловимо изменился за последние дни, а это было странно и непонятно. Где же тот Лука, её мальчик с гитарой, который так ласково играет на струнах её души?       Маринетт не знала, поэтому только хмуро кивнула, кутаясь в теплые одеяла на кровати трейлера. Стоило с ним поговорить. Она сладко зевнула, твёрдо решив сделать это завтра.       …Звёзды горели так ярко, что Лука жмурился, глядя на них. Подруга давно спала, а вот к нему сон всё не шёл. Оно и понятно — сердце так и норовило выскочить из груди. Куффен очень хотел её любить, хотел, чтобы она с нежностью смотрела в его глаза. Но признаться означало рискнуть дружбой. А если он получит отказ, то это станет непереносимым ударом.       Лука Куффен боялся потерять девочку с лазурными глазами, которая засыпала у него на плече. Никакого признания. Он так решил.