Миллионы миль

      Лука помнил, как всего каких-то пару лет назад всё было намного проще. Помнил, как Маринетт смущалась его общества, слушала его музыку, много-много молчала, закрывая глаза и беззвучно шевеля губами. Куффен навсегда запомнил образ семнадцатилетней девчонки с куцыми тёмными хвостиками, которая приходила на каждую репетицию «Кошечек». Запомнил так, что влюбился бесповоротно и, кажется, навсегда.       Трейлер стоял на парковке, а его бока отражали яркие лучи взошедшего солнца. Парень проснулся недавно, бездумно глядя в потолок на своём неудобно откинутом кресле. Где-то рядом сопела Маринетт, и это сопение с посвистыванием было самой сладкой мелодией на текущий час.       Куффен улыбнулся своим мыслям и осторожно приподнялся на локте, глядя на подругу. Трогательная чёлка встопорщилась, на щеке отобразился мятый край подушки, рот был приоткрыт, и к уголкам прилипли волосы. Парень поднялся, заботливо, чтобы не разбудить, натянул на Маринетт одеяло, жадно впитывая её образ. Смотрел, как в последний раз.       Не удержался и провёл подушечками пальцев по мягким скулам. Этот жест, такой, казалось, невинный, всполошил безумное количество чувств, и музыкант поспешил отдёрнуть руку и прижать к груди. Плотно сомкнул губы и поморщился, пытаясь утихомирить сердце. Так любить нельзя. Такая любовь убивает.       Сегодня они держали путь в Бурж — небольшой городок где-то между Парижем и Лионом, неприметный и старый, славный только лишь, пожалуй, собором Сент-Этьен и средневековым городком, который отлично сохранился, несмотря на пожары.       Лука усмехнулся, отмечая, как пытается отвлечься, вспоминая исторические факты. Нужно было признать, что это помогает — сердце перестало грохотать как сумасшедшее.       Парень вернулся на своё сидение, заводя машину. Часы показывали почти девять, а значит, где-то к одиннадцати они будут на месте.       — Доброе утро, Лука, — кажется, шум двигателя разбудил подругу, и она сладко потянулась, выпутываясь из одеял. — Едем дальше?       — Конечно, — кивнул Куффен, оборачиваясь и улыбаясь. Только вот улыбаться с каждым днём становилось сложнее.       — Тогда я приготовлю завтрак, — встрепенулась Маринетт, резво соскакивая с кровати и копошась в шкафчиках.       По обе стороны от трассы высились могучие сосны, и маленький трейлер мчался под их сводами на юг. Он отсчитывал каждый ствол, а деревья в свою очередь навсегда запечатлели маленькую машинку, везущую двух людей, парня и девушку, которые очень боялись своих чувств.       — Ну вот, — довольно протянула Дюпен-Чэн, усаживаясь на переднее сидение. В руках она держала пластмассовую чашку с четырьмя сэндвичами и весело улыбалась. — Не отвлекайся, я тебя покормлю, — предупредила она его движения, и сама поднесла бутерброд ко рту.       Парень зарделся, уставившись на дорогу, и послушно открыл рот, осторожно откусывая. Кажется, она сложила туда копченую индейку, которую Джул заботливо приготовила им в дорогу и сунула в холодильник. Нужно было признать, что получилось вкусно, и Куффен замычал от удовольствия, улыбаясь. Какая она всё-таки удивительная.       — Подожди, ты тут соусом намазал, — девушка тоже заулыбалась, пальцами пытаясь стереть майонез с его щёк.       Действие почему-то смутило обоих, и Маринетт поспешила убрать руку, отворачиваясь к окну, а парень сильнее стиснул руль руками. Вот незадача!       Дальше ехали молча, хоть девушка и продолжала кормить его сэндвичем. В глаза не смотрела, кривила губы. Куффену это до чёртиков не нравилось. Их дружба трещит по швам, неужели никто из них этого не видит?       — Слушай, Маринетт, мне нужно тебе кое-что сказать…       — Лука! Стой! Собака! — истошно завопила Дюпен-Чэн, тыча на дорогу с широко раскрытыми глазами.       Визгнули тормоза, и трейлер остановился. Парень облегченно вздохнул, посмотрев на причину сего происшествия. Прямо на трассе стоял большой лохматый пёс и весело вилял хвостом, глядя прямо на друзей разными глазами. Лука и Маринетт, не сговариваясь, одновременно вышли из машины, направляясь к странному обитателю трассы.       — Привет, дружок, — ласково произнесла девушка, присаживаясь на корточки в метре от собаки. Та ещё интенсивнее завиляла хвостом, издав радостный полувизг-полурык и немедля подбежала к девушке. — Чей же ты, — задумчиво произнесла она, оглядывая пёстрый платок на шее зверя. Жетона с именем или адресом там не было.       — Осторожнее, Маринетт, вдруг он блохастый, — угрюмо посоветовал Лука, злясь, что ему так и не дали выговорится. Кто знает, когда ещё такая возможность представится?       — Да ладно тебе! — весело произнесла подруга, трепля пса за ушами. — Ну ты посмотри на него! Это сокровище, да, мальчик?       Пёс утвердительно тявкнул и лизнул Маринетт, тыча носом в ладонь. Лука только фыркнул, наперёд зная, что это животное дальше поедет с ними. Кажется, это была австралийская овчарка — аусси, как её ещё называют. Шерсть с яркими подпалинами была длинной и пушистой. А глаза, вот удивительно, разные: один карий, другой ярко-синий.       — И как нам тебя звать?.. Придумала! Будешь Талисманом! Тебе нравится? — Маринетт уже прижимала безумно счастливого пса к себе, а тот вилял хвостом так, что Куффен невольно забеспокоился, как бы он не отвалился. — Лука, мы же…       — Он поедет с нами, — обреченно вздохнул парень и махнул на них рукой, про себя радуясь, что Маринетт снова улыбается. Да пусть притащит хоть сто таких псов, главное, пусть будет счастлива.       — Ты лучший! Тали, за мной! — пёс снова тявкнул, устремляясь за Маринетт в трейлер.       Лука ещё немного постоял у обочины, глядя вдаль. Возможно, то, что зверь помешал признанию — к лучшему. Ведь Куффен так не хотел потерять свою девочку с голубыми глазами.

***

      — Так, сидеть.       — Да он цирковой, — усмехнулся Лука, когда Талисман послушно уселся и выжидающе уставился на новую хозяйку.       — Он прелесть, — восторженно кивнула Маринетт, давая псу угощение.       Они ехали почти два часа, и скоро должны прибыть в Бурж. Куффен пока не знал, как быть с ночёвкой, но скорее всего придётся брать номер в мотеле, иначе его спина и правда отвалится. Только вот пёс… Пустят ли их с ним?       — Как такого красавчика могли выбросить? — неожиданно грустно спросила девушка, прижимая Тали к себе и гладя по спине. — Ведь это несправедливо, даже пёс достоин любви.       — Поэтому ты его и нашла — чтобы любить, — улыбнулся парень, незаметно скривив губы. Чтобы любить… А сам он достоин любви?       — Ты прав, — кивнула Маринетт, садясь на переднее сидение и гладя Талисмана по морде. Пёс уже устроился между кресел и сложил голову ей на колени. — Я буду любить тебя всегда-всегда, — доверительно сообщила она псу, погладив мокрый нос.       Лука почувствовал укол ревности. Он ревновал к собаке. Вот это личностный рост! Просто невероятно. Парень прыснул, добавляя газу.       Впереди замаячил Бурж, еще одна важная остановка в их путешествии.