Миллионы миль

      Маринетт проснулась от адского жжения в горле, невольно задыхаясь в ворохе жарких пледов. Где-то рядом, на расправленном переднем сидении посапывал Лука, а дождь всё никак не переставал идти. Девушка вдруг ощутила слабую ноющую боль в конечностях и глубоко вдохнула через рот, чувствуя, как потрескались губы. Проверять температуру не было смысла — она простудилась.       Босые ступни обледенели даже несмотря на одеяла, и Маринетт свернулась калачиком, а тело било мелкой дрожью. Нестерпимо хотелось пить, но глотать было невыносимо больно, голова просто раскалывалась, и словно весь мир шатался из стороны в сторону. Зря она танцевала под дождём…       Надо было разбудить Луку, но от этой идеи девушка быстро отказалась — было стыдно и неудобно будить парня посреди ночи. Тем более, что виновата она сама. Поэтому оставалось только дрожать всем телом, судорожно вдыхая через нос, и морщиться от острой боли в горле.       В трейлере было жутко холодно, и не спасали даже пушистые пледы и тёплый бок Талисмана. Маринетт прижалась ко псу, пытаясь согреться, но нездоровый мороз продирал до костей. Как глупо заболеть сейчас, в конце августа и в разгар их путешествия! Ведь завтра они должны быть в Сете, а там море… ещё скетчи для поступления… и почему Адриан так быстро уехал?.. У Тали мягкая шелковистая шерсть…       Мысли путались, девушка задышала чаще, со всей силы сжимая плед. А дождь всё барабанил снаружи, словно по костям внутри.       — Ма-маринет? Ты чего не спишь? — кажется, Луку разбудило её вошканье. Парень сонно потянулся, но она уже не могла это разглядеть — становилось хуже. — Что…       Дюпен-Чэн только и смогла, что посмотреть в полумраке на его лицо, снова содрогнувшись.       — Всё нормально…       — Я вижу, — Лука зажёг гирлянду, напряжённо вглядываясь в её лицо. Затем коснулся лба тёплыми руками и прерывисто вздохнул, кидаясь куда-то в сторону дорожных сумок, причитая себе под нос что-то вроде: «Джул положила аптечку…»       Маринетт перевернулась на спину, а голова содрогнулась в новом порыве боли. Перед глазами плыли яркие огоньки гирлянды, а Талисман, тоже проснувшийся, тыкал мокрым носом в её обессилевшую ладонь. Девушка была бы рада приласкать пса, но контролировать движения она не могла — лежала пластом, слабо понимая, что происходит вокруг.       А Лука с полнейшей уверенностью раздобыл из заботливо сложенной Джулекой аптечки жаропонижающие. Причем на комментарий Куффена о том, что это им вряд ли пригодится, сестра только отмахнулась, упрямо сложив пузырек в сумку. Пригодился.       Парень осторожно устроился рядом с Маринетт, переложив её голову к себе на колени, и налил в одноразовый стаканчик лекарства, согласно инструкции. От неё несло жаром, вся она была такой беспомощной и дрожащей. У Куффена сжалось сердце, и он помог ей выпить, при этом приговаривая шёпотом какие-то нежности.       Снаружи всё так же бушевал дождь.       Мягко светила гирлянда, Талисман, грустно подняв брови, сложил морду на плечо Маринетт и сокрушённо вздыхал, словно бы всё понимал.       Лука улыбнулся, осторожно убрав пряди волос с её пылающих щёк, но с облегчением отметил, что дыхание выровнялось, и девушка почти перестала дрожать. Забрался под ворох пледов, обнаружив её босые замёрзшие пятки, и обхватил рукой, пытаясь отогреть. Эта ночь будет долгой…       А Маринетт, еле приоткрыв глаза, смотрела на него и беззвучно шевелила губами, слабо касаясь его руки. Куффен заметил эти попытки, взял её ладонь и прижал к своей щеке, прикрывая глаза.       — Завтра будешь как новенькая.       — Иди спать, Лука… — шёпот был тихим, еле уловимым, но даже в нём он узнал свою девочку, заботившуюся обо всех, кроме себя.       — Ох, Ма-маринетт, — только и вздохнул парень, поудобнее прислоняясь к стене. Вряд ли он уснет — да и не позволит себе.       Всё так же шёл дождь.

***

      Ближе к утру всё-таки засопели оба. Раза два или три Куффену пришлось сбивать температуру и обрабатывать вспухшее горло, но в остальном ночь была спокойной и продуктивной — Маринетт чувствовала себя лучше.       Девушка всё также лежала у него на коленях и ровно дышала. Дрожь прошла, да и ноги отогрелись. Щёки покрылись здоровым румянцем.       Первый солнечный лучик скользнул в трейлер сквозь окно и маленькие капельки дождя, что усеяли стекло. Он ласково огладил лицо спящего Луки, и парень сонно заворчал, помассировав затёкшую шею. От неудобного положения болело тело, но зато Маринетт крепко вцепилась в его ладонь и прижимала к щеке, посапывая.       Куффен улыбнулся, осторожно натягивая одеяло и попутно проверяя температуру — её не было.       Это было прекрасно, только вот, как бы ни хотелось, но придётся вернуться в Париж. Если без остановок и по прямой — максимум пять часов. К полудню будут дома. Маринетт нужно лечиться…       Лука грустно вздохнул, осторожно перекладывая девушку на подушку, и поднялся, сладко потягиваясь. Талисман тут же соскочил следом, виляя хвостом.       Но зато это приключение, хоть и незаконченное, навсегда в их сердцах. Куффен обернулся, с нежностью смотря на девушку. На свою любимую девушку, которую обрёл благодаря пути.