Открытки к Рождеству. Читай, когда...

— Да что б тебя!.. — Давай-давай, проваливай, хозяину давно было пора тебя вытурить!       Попинав сугроб, развалившийся у обочины, как зефирная горка, Тайп тонет в шерстяном шарфе, обмотанном круг шеи. На улице — минус десять, а он, как назло, потерял варежки ещё утром, когда добирался до места работы.       С сегодняшнего вечера — бывшего.       Охеренное завершение года, — злясь на самого себя и на весь мир сразу, ворчит про себя двадцатитрехлетний парень. — Это ж надо было лишиться работы за месяц до Рождества! Да ещё и ни за что ни про что… Ну кто меня возьмёт в конце года?.. Чёрт!       Тайп мысленно прикидывает, сколько в целом ему нужно заплатить за аренду, коммунальные счета, курсы пошива и обработки изделий из Эко-кожи… Близящееся Рождество мало волнует его: он давно уже перестал ждать чуда.       Уныние настолько овладевает Тайпом, что он не замечает, как вместо автобусной остановки попадает на совершенно незнакомую улицу. Домой торопиться нет смысла.       К чему? К полупустому холодильнику? Или к тупому предпраздничному веселью по телику?       Задание, которое надо сдать на курсах через две недели, он выполнил еще вчера. Пара искусно выделанных, аккуратно сшитых перчаток ждали своего часа на рабочем столе Тайпа. Ещё со школьных лет, когда его одноклассники мечтали о будущем звёзд футбола или успехах в процветающем бизнесе, он тайком от всех посещал кружок кройки и шитья. Затем поступил в институт, на отделение технологии обработки тканей и пошива одежды. Первое место работы, с которого его сегодня выставили чуть ли с не с волчьим билетом, — хозяин обещал «прославить» его на весь город, дабы Тайпа даже пуговицы пришивать не взяли, находилось на другом конце города, но за неимением горы предложений для начинающего портного, Тайп был рад устроиться и в это полуподвальное ателье.       И что теперь?       Остаться одному, без поддержки семьи, почти без средств к существованию, накануне череды праздничных, а соответственно — нерабочих дней, означало одно: полную катастрофу.       Проходя мимо двухэтажного, украшенного венком на двери и еловыми гирляндами дома, Тайп прячет озябшие руки в карманах, когда слышит какое-то глухое пищание. Он списывает его на скрип окон, но писк повторяется.       А затем звук превращается в тоненькое жалобное мяуканье.       Поскрипев зубами, сетуя на свою то ли совесть, то ли бесхребетность, Тайп останавливается, чтобы прислушаться к источнику этого кошачьего голоса. Ничего, кроме стоящего с торца дома мусорного бака, не попадает в поле его зрения. — Вот черт! Да вас тут двое, ребята… Какая же скотина до такого додумалась?       Негодуя вслух, Тайп достает из груды отходов двух завёрнутых в мешок для мусора котят, на вид месяцев двух. В сумерках дрожащие малыши кажутся ему черными, но когда Тайп, укутав свою живую находку в снятый с шеи шарф, выходит под свет фонаря, он может разглядеть, что под внешней грязью кроется густая серебристая шерсть в черную полоску. Вряд ли малыши породистые, но нельзя же так с ними!       Сволочи… Хоть бы в приют отдали… В мусорку-то за что? Да ещё и на такой мороз. — И что мне с вами делать, а?       Прикрыв свои глазки пока не ясного цвета, котята жмутся к его груди, согретые человеческим теплом.       Ладно. До завтра как-нибудь с вами перекантуемся, а там отвезу в передержку. Пусть определяют вас.       По пути домой Тайп, не планировавший сегодня походов по магазинам, покупает пакет молока, четыре сосиски, глазированные пончики по акции и коробку сухого корма для котят, — на утро. Ну и с собой им положу.       Уже в прихожей он внимательнее разглядывает двух пушистых бедолаг, один из которых, несмотря на явную схожесть, раза в полтора больше другого. — Так, ребята, сейчас хоть немного приведем вас в порядок и поужинаем.       Пока варятся сосиски и кипятится чайник, Тайп успевает помыть малышей, найти им коробку для сна, которую он застилает ненужными обрезами ткани, — все равно выбрасывать. Даже если делишки свои туда оформят.       Мелко покрошив одну сосиску на блюдечко, Тайп ставит его перед котятами и наливает им молока. И пока два полосатых хвостика забавно трясутся, когда голодные малыши уплетают свой ужин, их временный хозяин, попутно пережевывая свой, пытается раздобыть номера ближайших передержек и приютов для животных. Затем начинается обзвон, но в каждом в один голос твердят: «мест нет», «мы не можем их принять», «попробуйте связаться с нами после Нового года».       После Нового года? Остаток бы старого ещё пережить.       Тайп откладывает вилку. Одного мясного полуфабриката явно недостаточно для молодого мужского организма, но два оставшихся — это завтрашний завтрак и ужин. А сейчас можно и чаю с пончиком выпить.       И надо купить риса и пасты. На гарнир. Так сытнее.       А ещё надо придумать, что делать с его маленькими гостями. — Ума не приложу, куда вас девать.       Котята, которые уже успели набить свои изголодавшиеся животики, забрались к нему на стол и прижались головами к передним лапкам. Затем тот, что побольше, переворачивается на спинку, потешно загибая лапки и недвусмысленно намекая, что совершенно не против, если бы Тайп почесал ему животик.       Тайп с интересом переводит взгляд от него к пончику, а затем обратно: — Пончик, — кивает он пузатику.       Потом прищуривается и подмигивает второму котенку: — А ты — Сосиска.       Котята на миг замирают, но вскоре уже оба ластятся к руке молодого мужчины. — Гляди-ка, вам нравится, да?       Котята что-то мурлыкают дуэтом, а затем начинают широко зевать, да так, что зевнуть хочется и Тайпу. — Давайте-ка спать. Все равно сегодня уже ничего не решится.       Ничего не решается и завтра. Ни послезавтра. Ни к концу недели.       Ни какой-то чудом нашедшейся работы, — он готов был взяться за любую, даже совсем далёкую от профессии, но везде было либо предложено обратиться в новом году, либо необходимо собрать кучу справок, естественно, сначала за свой счёт; ни приюта для котят; ни, — к своему стыду Тайп начал надеяться и на подобное, — случайно найденного на улице кошелька с крупной суммой… Ничего. Лишь абсолютная безнадёга.       Окончательно не выпасть из жизни не дает только слабо теплящийся огонек его мечты и два неугомонных пушистика, для которых ловкие руки Тайпа смастерили игрушки из обрезков кожи и ткани.       Ко всем бедам добавилось требование хозяев квартиры внести оплату вперёд за половину следующего месяца. А это значит, что порции уменьшатся в два раза и для Тайпа и для котят.       За три недели до Рождества Тайп, не выдержав вновь ставших голодным взгляда своих питомцев, решился пойти на совсем крайний и постыдный шаг.

❄️❄️❄️

— Да отпусти ты! Я же никуда не бегу! — Никуда и не убежишь. — Блядь… Из-за восьмидесяти граммов корма… У меня котята с голоду подыхают! Чем хайповать на благотворительных акциях, могли бы и простить… Что, убыло бы от вас из-за одного пакетика корма?       Тайп и сам понимает, что воровство — это преступление. И неважно, в каких масштабах. Но, чёрт возьми, один пакетик в восемьдесят граммов… И две пары голодных, ждущих его глаз дома. Ну что он? Для себя что-то украл? Сам второй день на пустом дешёвом кофе, который остался еще с последних грошей, что платил ему тот ублюдок. Но этих двоих водой не накормишь. И одним пакетиком не накормишь. Но со стыда и от страха решился запихнуть в рукав только его. — Полиции плакаться будешь.       Хуже всего осознавать, что они там, маленькие, совсем одни. Голодные и напуганные тем, что хозяин так долго не возвращается. А ещё на него, удерживаемого за руки охранником, с таким презрением смотрят покупатели, что хочется раствориться в уличном ледяном воздухе. — Простите, а что случилось?       Оба, и Тайп и охранник, оборачиваются на немного осипший с мороза голос.       Высокий мужчина. Слегка за тридцать. Чёрное двубортное пальто и белый шарф. Тайпу всегда нравилась мужская элегантность в одежде. Темные волосы и плечи припорошены снегом, что придаёт этому человеку слегка кинематографический вид. — Ничего такого, господин, что стоило бы вашего внимания, — притворно-любезно отвечает сотрудник магазина. — И всё же. Почему вы удерживаете здесь молодого человека? — Украл кое-что. — Пфф, кое-что! — до этого молчавший Тайп не выдерживает. — Помалкивай-ка тут. — Вот как? — спокойно продолжает подошедший. — Что именно он украл? — Восемьдесят граммов кошачьего корма, — отвечает Тайп с неким вызовом. Ну а что? Позориться, так по-полной.       По губам мужчины скользит лёгкая улыбка. Он вынимает кошелек и обращается к охраннику: — Сколько он должен вам? Я возмещу магазину ущерб. — Что вы, господин, ещё чего не хватало. Сегодня вы за него заплатите, завтра он соседний супермаркет обчистит? — Да я, блядь, себе что ли?! Вы хоть раз видели глаза голодных котят?! — Тайпа просто прорывает. — Сука… С работы выгнали ни за что, хозяину взбреднулось, что я путался там с какой-то, а она оказалась его любовницей… Да я ее в упор не замечал, а остался виноватым! И больше никуда не берут до Нового года! А мы с ними, если и доживём до него на воде, все равно останемся на улице… За квартиру-то чем платить, даже если на работу возьмут потом, когда ещё первый раз заплатят?       Тайп затихает, понимая, что, по большому счету, всем вокруг наплевать на его злоключения. — Так, — мужчина подаёт купюру, в десятки раз превышающую требуемую сумму. — Позовите администратора. Думаю, этого должно хватить, чтобы компенсировать магазину ущерб и заплатить за коробку корма для котят. Там ведь, — он смотрит на ничего не понимающего Тайпа, — хватит дня на три-четыре?       Тайп кивает. Хватит и на дольше.       Через десять минут они стоят под мягко падающим снегом, а свет от фонаря придаёт этому щедрому незнакомцу совершенно магический вид. — Так что? Правда работа нужна?       Тайп закрывает и открывает глаза. Он всё ещё слабо верит в то, что коробка с двадцатью четырьмя пакетиками самого лучшего корма не испарится, а его котятам не придется голодать хотя бы ближайшие дни. У мужчины в руках целый короб с купленными продуктами, и на морозе так заманчиво пахнет свежей булочкой, особенно для скручивающегося от голода живота. Но нет. Настолько унизить себя Тайп не посмеет. Хватит и того, что он, засунув подальше гордость, принял эту нечаянную помощь. — У меня небольшое предприятие. Нужны разнорабочие. Пойдешь? — Вы… Вы это серьезно? — Тайп чуть коробку на снег не роняет. — Вполне, — снова улыбка трогает губы. — Так, давай подброшу тебя до дома, а то твои усатые жители тебя заждались. — Не надо… Вы и так тут уже…       Чёрт! Он ведь даже элементарного «спасибо» не сказал. — И спасибо вам… Спасибо, что не дали им умереть с голоду… И что меня так выручили… Простите. Я очень хреново умею извиняться. Нагрубил там, в магазине. Это не вам конечно было, тому муди…       Тайп осекается. Сегодня он достаточно повыражался. — Все в порядке. И перестань мне выкать. А то я себя совсем дряхлым ощущаю рядом с тобой.       Мужчина так подчеркивает это «с тобой», что у Тайпа зудит на кончиках холодных пальцев.       А он ведь тоже без перчаток. Хм… — Ладно. — Пойдем, я всё-таки довезу тебя.       Тайп сдаётся. Но дело не только в холоде и усталости. — Тарн, — представляется мужчина, заводя машину. — Тайп, — тихо шевелят замершими губами в ответ.       Тарн все понимает и посильнее включает тепло. — Извини, что прикапываюсь с вопросами, но ты не пошутил насчёт работы? — Нет, — отвечает Тарн, на миг улыбаясь ему и снова начиная следить за заснеженной дорогой. — Завтра можешь выходить.       Тайп даже не сразу соображает спросить, куда, как и что; его взгляд привлекают петли на пальто Тарна. — Мм… Там испачкалось, да?       Тарн замечает это внимание. — Нет. — А что тогда? — Да так… Не бери в голову. — Скажи, — Тарн хихикает, — а то не отстану. — Эм… Ты пальто это покупал или на заказ шил?       Они стоят в быстро образовавшейся пробке. Заносы на дороге нешуточные. Тарн прищуривается, уводя губы в бок: — Покупал. — Дорого обошлось? — Ну, недешево.       Тайп смекает, что он просто не хочет, из жалости, козырять финансами перед нищим парнем. — Ясно. Если за бренд втюхали, то у меня для тебя плохие новости — Это ещё почему? — Крой хороший, ткань добротная, швы аккуратные, — профессионально рапортует Тайп, — но у дорогой брендовой вещи не могут быть так по-халтурному обмётаны петли. Не обижайся, но тебе подсунули какую-то кустарщину. Во всяком случае, такое можно найти в рядовом массмаркете.       Тарн поджимает губы, но Тайп видит, как сложно ему сдержать смех.       Чего это он? — Не веришь? Я дело говорю. С пятнадцати лет шью. И аккуратные петли — мой конёк. Ты такие только у Chanel найдешь. Да-да.       Тарн кивает, пожимая плечами. Дальше едут молча.       Возле самого дома Тарн выкладывает из пакета хлебную нарезку, одну из подложек с куриными ножками и одну из баночек Спрайта. Остальное вручает Тайпу: — Бери и никаких возражений. Не хватало только, чтобы ты в первое же рабочее утро в голодный обморок свалился. Если так принципиально — вычту из аванса. Всё по-честному. — А сам что есть будешь? Почти всё мне отдал. — На ужин сегодня хватит. А завтра… Завтра будет завтра.       Тайп кивает, а затем, еще раз взглянув на красивые руки, элегантно лежащие на руле, выпаливает: — Если не торопишься — зайдем ко мне на минутку? У меня кое-что есть для тебя.       Едва ли они переступают порог скромной обители Тайпа, как об ноги, с жалобным плачем, начинают тереться два чёрно-серебристых проказника. — Сейчас-сейчас, мои хорошие, сейчас будете кушать.       Тайп берет на руки обоих: — Знакомьтесь, — Тайп подмигивает Тарну, — Тарн — это Пончик и Сосиска. Пончик и Сосиска — это Тарн, спонсор вашего и моего ужина. И не только сегодня.       Тарн хохочет: — Отличная компания тут у вас собралась. — Ага, правда, Пончик за эти дни уже мало походит на пончик, но с твоей помощью всё поправимо, — ожившим голосом восклицает Тайп. — Так, я сейчас. Ты это, проходи, сейчас чаем-кофе напою. — Нет-нет, спасибо. Не беспокойся. — Ну смотри, — Тайп убегает в комнату и возвращается с парой перчаток, материал которых едва ли можно отличить от настоящей кожи. — Это тебе. Подкладка — натуральная шерсть. Тёплые. Давай руку, должны подойти, но всё же.       Тарн машинально протягивает ладонь, которую бережно одевают в качественно сшитую вещь. — Я ж на курсах учусь. Чтобы с такими материалами работать. Интересно, да и платят побольше.       Тарн с восхищением разглядывает подарок: — Отличная работа. — Это было мое задание. Но там ещё неделя, материалы остались, я сошью новые. А ты носи их на здоровье. И не болей. — Спасибо, Тайп. — Тебе спасибо.       Тарн уже собирается уходить, протягивая Тайпу визитку.

«Ателье Тарна Киригуна»

      Что?! — Думаю, для тебя у меня найдется вакансия посерьёзнее. И да, кстати, это пальто шил я сам. Так что, — Тарн ухмыляется, — это я — тот самый халтурщик. — Бл…       Тайп зажимает рот руками. — Ну всё, — напоследок по-доброму смеётся Тарн, — корми своих хвостиков. До завтра. Адрес на визитке. Приезжай к восьми.       Чёрт… Ну ты даёшь, Тайп… «какую-то кустарщину».