Открытки к Рождеству. Читай, когда...

— Ого… «Небольшое предприятие» называется? — Ну… Не хотел тебя пугать, так сразу.       Когда Тайп добирается пешком по назначенному адресу, — благо до места всего три остановки, — двухэтажное здание, с красивой вывеской как на визитке и, конечно же, украшенное к Рождеству, несколько смущает его. Но ещё в большее замешательство его приводит Тарн, в фартуке, как у закройщика, с лекалами и портновским мелом в руке, работающий с остальными сотрудниками в общем зале. — Что-то не так, Тайп? — А ты… Ты разве не в своем отдельном кабинете работаешь? — Мой кабинет — это мое ателье. — Хм… Да уж, ателье, — тихонько ворчит Тайп, — настоящий Модный дом.       Тарн смеётся, чуть запрокинув затылок. А Тайп совершенно серьезно спрашивает: — Где мне переодеться? И с чего начать? Может… Двор разгрести?       Тарн откладывает рабочие материалы: — Я же сказал тебе, что для тебя у меня есть вакансия получше. В конце концов, как ещё я получу в нашем городе петли от Chanel? — Может, я соврал? — игриво подмигивает ему Тайп. — У нас есть прекрасная возможность проверить это, — с улыбкой отвечает ему Тарн.       Нет. Тайп не соврал. А ещё, помимо петель, за день успел завершить пошив костюма, начатый заболевшим накануне портным. Клиент должен был забрать его сегодня. — Выйдет, я ему другой заказ отдам — объясняет Тарн потягивающемуся Тайпу. — Кстати, отличное решение с воротником. Молодец. Так что ты у меня без работы точно не останешься.       Затем он вручает новому сотруднику сложенные стопкой купюры: — Вот твой аванс. После Нового года неспеша соберёшь все документы, и я тебя оформлю официально.       Тайп всё ещё сомневается, что отличает сон от яви.       К шести вечера ателье пустеет. Они остаются вдвоем: — Как Пончик с Сосиской поживают?       Тайп хихикает, довольный тем, что Тарн запомнил их клички: — Просто отлично. Велели передать тебе огромное спасибо! — Я рад, что у них всё хорошо. Знаешь, ты главное о себе не забывай заботиться.       Тайп и без уточнения понимает, о чём это он в первую очередь. — А ты сам почему домой не собираешься? — Я ещё поработаю, — Тарн включает стоящий в углу мастерской чайник. — До завтра, Тайп.       Но Тайпу уже любопытно. — Если сложный заказ, я мог бы помочь. — Нет, это не заказ, — Тарн разворачивает на столе выкройку.       Эм… Детское платье? — Каждый год перед Рождеством я шью в подарок наряды для маленьких обитателей детского дома, в котором вырос сам.       У Тайпа снова пропадает голос, как накануне. Но он приводит себя в чувства: — Тогда тем более помогу. — Нет, Тайп, ты иди домой, тебя твои хвостики ждут. Иначе снова волноваться начнут.       Вообще-то Тарн по прав. Ещё и проголодались наверняка. — Здорово, что ты не забываешь о них. Ты очень добрый, Тарн. — А как же иначе? Тем более, было время, когда люди с добром отнеслись ко мне и пришли на помощь. — М? — Мое ателье не всегда было в два этажа. Три года тому назад работала лишь маленькая мастерская. Случился пожар, как раз под Рождество. Все сгорело до тла, и здание, и, как понимаешь, и все материалы. Я остался ни с чем, кроме кредита на развитие своего дела. Не представлял, как буду выплачивать. Но мне помогли мои знакомые, заказчики, их знакомые. Мы не только восстановили производство, но и расширили масштабы. — Ты поэтому не прошел вчера мимо? — И поэтому тоже. Поверь, многие из тех, кто, как тебе казалось, прошли мимо, были не равнодушны… Но у нас ведь какой принцип действует: ему помогут. Понимаешь? Ему помогут другие. И мало кто задумывается о том, чтобы самому стать этим «другим». Всё просто, Тайп. Самое верный шаг к тому, чтобы изменить мир, — самому сделать этот шаг.       С утра Тайп, полный решимости помочь, оставляет побольше еды котятам: — Так, не капризничать тут у меня, хорошо? И хулиганить в меру, ладно? Приду попозже и поиграю с вами.       Вечером Тайп еле дожидается окончания смены, хотя работает на совесть. — Я сегодня положил Пончику и Сосиске еды побольше и с радостью помогу тебя! — выпаливает он, не оставляя Тарну и единого шанса возразить.       Ателье покидают около девяти. Тарн снова подвозит его до дома: — За сверхурочные доплачу к зарплате, идёт? Или лучше сейчас выдать? — Какие ещё сверхурочные? — смеётся Тайп. — Я же правда хочу помочь. Тем более, у меня не очень большой опыт пошива детской одежды. Мало ли когда ещё пригодится в жизни. — Тайп, — неожиданно Тарн накрывает его руку своей. — Спасибо. Я рад, что не ошибся в тебе.       Какое-то время молчат. Руке Тайпа так уютно под теплой и широкой ладонью. — Перчатки точно успеешь сшить в срок? — Точно. Не беспокойся… Нравятся? — Очень. — Когда-нибудь у меня тоже будет свое небольшое предприятие по пошиву изделий из Эко-кожи. — Конечно будет. Главное, не сходить с намеченного пути.       Так и проходят дни до самого Рождества. Днём Тайп усердно трудится в ателье, затем помогает Тарну с нарядами для детишек; по возвращении домой кормит свое пушистое семейство и… кое над чем колдует.       В Сочельник они отвозят подарки в детской дом, а когда Тарн по приглашению Тайпа переступает порог его квартиры, последний вручает доброму хозяину ателье свой подарок, над которым работал не один вечер: — Разверни и примерь.       Нежнейший молочный хлопок с шелковой нитью. Расшитые остролистами воротник и манжеты. Великолепно созданная к самому светлому и доброму празднику мужская сорочка. — Тайп… Это так красиво.       Молодой портной краснеет: — Я очень старался… Хотел, чтобы тебе понравилось. — Она прекрасна, — одним движением Тарн снимает через голову свитер. — И ты прекрасен, Тайп.       Тайп не успевает вдохнуть поглубже, а руки Тарна уже обнимают его за талию, прохладный кончик носа прижимается к теплой щеке: — Я тебе хоть капельку нравлюсь?       Тайп прислоняется лбом к его плечу, кивая с еле сдерживаемой улыбкой: — Да. — А ты мне… не капельку.       То, как Тарн целует его, заслуживает отдельной ниши в сознании Тайпа. В его поцелуе нет ничего близкого к пошлости или даже обычной человеческой страсти. Лишь ощущение, что можно не волноваться о том, что будет дальше; лишь огромная потребность не дать Тарну исчезнуть из его рук.       Когда Тарн обнажает его торс, Тайп ещё сильнее льнет к нему, позволяя ладони мужчины гладить себя под молнией джинсов. — Я тоже… тоже хочу так. Можно?       Тарн кивает, беря на себя смелость дёрнуть вниз собачку на своих брюках. Они так теряются в ласках, что не замечают, как оказываются в постели. И голос внезапно садится, и гусиная кожа расписывает тела. И от того, как Тарн касается любовно, но бережно, нечем дышать.       Через пару часов Тайп будет умиротворенно засыпать в самых добрых руках на свете. И, кажется, сегодня, да и не только сегодня, Тарн вовсе не против побыть его подушкой.       А в это время, два серебристых комочка будут о чем-то своем мурлыкать на кухне: — Ты чего грустишь, Сосиска? — Пончик, думаешь, мы точно попали к правильному человеку? — А ты ещё сомневаешься? — Не то чтобы… Но ты же помнишь, как закончилась наша восьмая жизнь. Не хотелось бы потратить последнюю, девятую, не на того человека. — Перестань… Был бы не тем — прошел бы мимо. Вот тогда точно всё было бы напрасно. Уверяю тебя: в этот раз наш кошачий Бог послал нам самого лучшего хозяина на свете. И мы с тобой проживем самую лучшую последнюю жизнь.