3.
18 августа 2021 г., 01:20
поцелуй меня, как будто ты бьешь меня, пока мои губы не начнут кровоточить обнимай меня, пока мои ребра не треснут и не сломаются
чун юнь неспеша захватывал деревянными палочками прохладную лапшу, отправляя в рот кусочек за кусочком. прохлада блюда, приготовленного в такой жаркий вечер, приятно наполняла желудок, постепенно утоляя голод. аппетит нагонял запах чего-то сладкого, что наверняка готовит сян лин на своей кухне. воздух был полон приторной вони, которая продолжала расти и распространяться, пока из кухни не выбежал син цю. подобно параноику, он дёргал головой по сторонам. его одичавший взгляд метался из стороны в сторону, перебегал с одного незнакомого лица на другое. руки синеволосого тряслись, а рукава, некогда бывшие белоснежными, окрасились в бордовый цвет, который, в свою очередь, стекал струйками крови с худых кистей. грудь, бережно выстиранные шорты и стройные ноги были перепачканы чем-то красным. это точно не вино. син цю??? чун юнь так глубоко погрузился в свои раздумья, что резкий рывок со стороны ученика школы гу хуа его донельзя перепугал. липкая рука цепко схватила голубоглазого экзорциста за запястье, сжимая очень сильно и больно. синеволосый мальчик упрямо тянул чун юня за собой, пока тот в недоумении старался удержать торопящегося на месте. что с ним произошло? на него напали? окружающие люди, завидев средь бела дня подростка, полностью покрытого густой кровью и грязью, стали скапливаться у ресторана, перекрывая собой выходы. нельзя упускать возможность улизнуть до прибытия миллелитов. силой дёрнув экзорциста за руку, син цю заставил того поневоле споткнуться, но из-за ударившего по голове, как бита, адреналина, чун юнь опомнился и бегом последовал за кареглазым, несущимся в неизвестном направлении, хотя и с огромной уверенностью. толпа посетителей и случайных прохожих в испуге рассеялась под тараном ученика школы гу хуа. пихая людей вокруг своими острыми локтями, он пробрался сквозь ополоумевший муравейник. синеволосый, вновь открыв перед собой свободный путь к отступлению, рванул вперёд по улице. сбившееся дыхание, безусловно, мешало, но желание спасти своего любимого, а потом и себя, было гораздо более внушительным. никто и пальцем не тронет чун юня. син цю обязательно защитит его от постороннего мира, от этих косых взглядов, которые кидают эти высокомерные взрослые и завистливые, пустоголовые подростки. минуя переулок за переулком, мальчики достигли мрачного дома, внешне отражающего всю прелесть заморской архитектуры, знакомой лишь странствующим торговцам и самураям из романов син цю. таков его родной дом, своей тёмной палитрой внушающий некую панику, через несколько мгновений заменяющуюся на умиротворение и чувство безопасности. син цю получил сообщение от отца, в котором тот информировал о своём отъезде. дом пустовал. ни старшего брата, ни прислуги, никого. только пустые вещи, постепенно покрывающиеся пылью и бременем, и, конечно же, кареглазый ученик школы гу хуа. отворив скрипящую дверь, син цю стрелой влетел в прихожую, на которую ниспадал свет закатного солнца из большого окна, занавешенного тонкими шторами из полупрозрачной ткани, которая по карману лишь хозяевам торговой федерации фэйюнь. его возлюбленный скромно вошёл следом. никогда прежде он не был дома у син цю. чун юнь никогда бы не догадался, что именно этот дом, такой мрачный и таинственный, принадлежит именно его семье. – син цю, что слу- кареглазый, опершись обеими руками на грудь чун юня, втянул того в первый поцелуй, такой неловкий и тихий, но скрывающий в себе огромную волну чувств, копившихся на сердце столь долгое время. они наконец одни. никто не будет следить за ними, никто их не осудит. окровавленные руки, оставив красные пятна на чистой рубашке экзорциста, вновь перекочевали на чужую шею, но вместо удушающей жестокости проявили нежность, лаская мягкую кожу, лишь изредка сдавливая от нервов. чун юнь не умеет целоваться, и он совсем не был готов к подобному моменту, отчего он лишь отдался синеволосому, затаив дыхание. робкий контакт перерос в неистовую бурю ‐ ненасытные губы син цю впивались в молодого экзорциста, воруя весь запас воздуха из грудной клетки и не позволяя тому восстановиться. внезапно ученик школы гу хуа отстранился, разорвав поцелуй. тонкие нити слюны тянулись от одного рта к другому, понемногу рассеиваясь и распадаясь в воздухе. чун юнь сильно покраснел; ему, очевидно, стало нехорошо – энергия ян охватывала его, заставляя колени дрожать, а глаза закатываться в этом необычном наслаждении. его похотливое лицо так заводит... кажется, так он выглядит гораздо милее... син цю думает о том, как сильно ему хочется, чтобы этот момент длился вечно. вечерний гул улиц, затерявшийся в самом центре гавани ли юэ, совсем не беспокоил – одна лишь тишина ласкала уши, эхом отражаясь по стенам звуками тяжёлого дыхания и хлюпаньем скользкой слюны. кареглазому мало этого. ему хочется разорвать плоть любимого, съесть каждый кусочек и сохранить это тепло в своём желудке. как же мальчику мало него... взяв руку чун юня в свою, кареглазый неспеша повёл его на верхний этаж, где располагались личные комнаты сыновей этой небольшой семьи. заперев дверь, син цю галантно подвёл своего гостя к собственной постели, несколько грубоватым и нервным толчком опрокинув его на смятое одеяло. чун юнь не в силах здраво мыслить. в его голове не слышно ничего, кроме переполняющих его чьих-то истеричных криков, рождаемых сознанием. температура поднялась, а тёмная энергия, охватывающая тело, била ключом. как же ему плохо... игнорируя нависающего над собой син цю, экзорцист закрыл глаза, нахмурившись. колючая судорога, подобная щекотке, пронеслась по его груди, так что всё, что мальчик смог произнести, было "льда..."
