Лесная тропа

      — Тук-тук. Это Сара! К тебе можно?       — Да, шериф.       — Греймон, ну как твои дела?       — Да всё хорошо, готов вернуться в строй.       — Ну, с этим будет проблемы…       — Это из-за рака?       — По большей степени, да. Я много замечала, что ты растерянный и постоянно что-то да вылетало из твоей головы. Я списывала всё на твою усталость и переработки. Ведь ты толком и не был в отпусках.       — Я справлюсь.       — Дело не в этом. Просто… — Сара вздёрнула шторы и посмотрела в окно. — За твоё дело взялись Штаты, и, в связи с твоим диагнозом, им пришлось тебя уволить, а меня разжаловали. И да, я теперь не шериф. Через несколько дней к нам приедет новый шериф. И Штаты прислали нам нового детектива.       — Ясно, — тусклым голосом произнёс Греймон. — А где мой сын, как он?       — С ним всё хорошо. Он в первую ночь, как ты попал в аварию, просидел возле твоей койки. Я его забрала к себе домой. Его дружка мы так и не нашли. За эти два дня особо ничего не произошло. Трупов больше не было. Но было и нечто более выдающееся. Мы вчера ночью поймали Джефферсона и его сыновей на лодке. И знаешь, что они делали?       — Трахались? — со злобным смешком спросил Греймон.       — Да лучше уж так. Они сливали отбеливатель в бассейн.       — И зачем же?       — Эти идиоты мозгами не блещут. Как оказалась, фильтры на насосах уже месяц как сломаны. Решётку не прикрутили, когда чистили, и весь мусор забил их. Вследствие чего поломка. Они дали питание и сняли фильтры в цистренах. Мы пили обычную проточную воду, неочищенную. Но после случая с трупом этот идиот решил обеззаразить воду и дал денег Джефферсону, чтобы тот купил какие-нибудь обеззараживатели. Но Джефферсон оказался ещё тупее своего начальника, купил отбеливатель и залил его в бассейн. Благо только в один.       — А что, у директора станции не было средств на починку фильтров?       — Он выводил средства по коррупционной схеме, и фильтры надо было менять ещё год назад. Ведь в том году он уже получил средства на это. Но ничего не поменял. А деньги чудесным свойством испарились.       — И что теперь?       — Они сядут, и явно надолго, — закончила Сара.       — Сара, я сегодня выпишусь. У меня ещё полно забот.       — Я знаю, что эти стены тебя не удержат. Вот телефон. Одолжу на время. Звони, если нужна будет помощь. В любое время. И вот ещё — захватила сменную одежду тебе. — Сара протянула сумку с вещами и направилась к выходу.       В двадцать один минуту шестого, вечером, Греймон покинул больницу, отказавшись от дальнейшего лечения.       Всё же белые стены с длинными коридорами уже порядком надоели. «Прямо как в морге. Точно — морг! Вот, куда я спешил, нужно срочно в морг».       — Такси! — Греймон громко вскрикнул, протянув руку в сторону, и сел в жёлтенькую машину.       По дороге Греймон созвонился с Сарой и рассказал о неоконченных делах и о том, что ближе к девяти он будет уже дома. Он позвал её и Фила к себе домой на ужин, чем Сара была очень польщена и не могла отказать. Она привлекательная одинокая женщина, а он привлекательный вдовец, да и интересы у них одни.       18:11 в морге.       Кетрин сидела за стойкой администратора в ожидании результатов анализа ДНК с лаборатории.       Два дня назад она заметила небольшой седой волос на теле Ларри, и, как оказалось, он был не его. В этот же день Давид принёс пончики в коробке. Кетрин заварила себе кофе и начала уплетать пончик, рассматривая тот самый седой волос. Откусив ещё кусочек, она почуствовала что-то неприятное, как нить во рту. Её удивлению не было предела. Она достала точно такой же волос изо рта. Сверив их визуально, она пришла к выводу, что они идентичны.       — Давид, а не знаешь, откуда в коробке с пончиками оказался волос? — спросила Кетрин.       Давид подошёл и взглянул на волос.       — Пппапа ллез в короббку сс пончиками, нно маммма его поруггала, — ответил Давид, гордо подняв нос по ветру.       Кетрин прошептала про себя: «Это воля судьбы. Я должна опровергнуть свои домыслы. И Боже, какой же я глупостью занимаюсь. Нет, всё же отправлю. Если уж маньяк и попадётся на таком, то я Холмса переплюну».       И вот, наконец, курьер зашёл.       — Осторожно, не зацепите лестницу.       У входа стояла трёхмеровая стремянка, на которой лежала дрель.       Курьер, немного попятившись, перешагнул аккуратно через провода и передал бланк и конверт.       — Прошу прощения, у нас небольшой ремонт в здании. Работники уже ушли и всё побросали, я им обязательно завтра выскажу. Спасибо. — Поставив подпись, Кетрин села думать: а если она не права, пока курьер тихо и так же аккуратно выходил.       Ещё десять минут Кетрин смотрела на безобразие у выхода и пыталась дозвониться рабочим, но безрезультатно. Она вздохнула и направилась к лифту, минуя коридоры и кабинеты. Потянулась в карман и достала наушники. Подключив их к телефону, она включила свой любимый трек «Love is Gone». Надела наушники и стала подпевать, попутно разворачивая конверт. Вот, уже подойдя к лифту, она нажала на кнопку и стала читать.       Прочитав содержимое, Кетрин побледнела.       *Результат подтверждён*       По результатам двух отправленных от вас проб ДНК, нашими специалистами была установлена принадлежность к одному человеку. ДНК на 99,9% идентичны.       — О Боже, это Николас! — только и успела вскрикнуть Кетрин, как её схватили за волосы и начали бить об решётку лифта головой. Удар, удар, удар, — разбилась бровь и разорвало нижнюю губу. Да так сильно, что губа начала свисать.       Наушники слетели ещё на первом ударе, и в них было еле слышно слова песни. (После всего, что было между нами…)       Большая сильная рука начала её поднимать за волосы, как пёрышко. И затем что-то острое воткнули ей в шею прямиком в позвоночник. Понять было не сложно — это скальпель. Он попытался вытащить его, но рукоятка сломалась, а лезвие осталось внутри. Ещё недолго держа, он ослабил хватку, и Кетрин рухнула на пол с пронзающим грохотом. Без сил женщина лежала на полу и просила о пощаде.       — Д-давид, прошу… — еле шептала Кетрин. — Ты же не такой, ты не должен заступаться за отца.       Кетрин хоть и не видела, кто находится за её спиной, но она прекрасно это знала.       Раздался скрип лифта, и решётку стали раздвигать. Кетрин всё так же бессильно лежала на полу и не могла пошевелиться.       «Я не могу пошевелиться, лезвие повредило спинной мозг. Я умру», — подумала Кетрин.       Тёмный силуэт перевернул её лицом вверх и положил головой прямо под решётку.       Дыхание застыло, а мурашки стали разбегаться по её телу, как маленькие тараканы. От ужаса картины она начала бледнеть. Этот страх начал наполнять её так быстро, что чаша вот-вот перельётся, и сердце тут же остановится.       — Не может… — не успела закончить фразу Кетрин, как решётка упала ей на лицо. А затем ещё и ещё.       Её череп начал трещать, как переспелый арбуз, а нос начал вминаться в череп. С каждым ударом её лицо всё больше напоминало фарш. Так продолжалось, пока её тело не обомлело, а дыхание не прекратилось.       Тем временем…       — Вот мы и приехали, с вас восемнадцать долларов, — громко заявил таксист, заезжая в ворота на территорию морга.       «О чём я вообще думал, когда брал такси — денег-то у меня нет. Или всё же есть?». Тщательно порывшись по карманам, детектив нашёл стодолларовую купюру. Это явно Сара оставила.       — Вот, возьмите! — протянул Греймон купюру с Франклином.       На что таксист ему улыбнулся и дал сдачи.       Покинув такси, он направился прямиком в здание. Возле входа стоял седанчик Кетрин.       «Какое облегчения, она ещё здесь. Надо было ей сначала позвонить».       Как только Греймон пересёк порог в морг и зацепил стремянку, то тут же был оглушён. Разум медленно, как свеча, стал угасать, а картина перед глазами тускнела. Обмякшее тело успело ещё сделать шаг, и он рухнул на пол. Затем кто-то перешагнул через него и направился вдоль коридоров. Свеча угасла, и осталась лишь тьма. Греймон отключился.       Эпизоды летали в его голове, заполняли тёмное пространство, всё больше преобразовываясь в ясную картинку. Будто бы он сидел в тёмном зале, а напротив него сидело три человека.       Три стула, три человека в мешках на голове. Тот, что посередине, был довольно крупный по отношению с другими.       Парень справа снял мешок с головы и показал своё лицо. Это был Жак. Но не тот Жак в виде трупа, а как живой— с ясными глазами, розовым личиком и игривой улыбкой. Он тихим, робким голосочком прошептал:       — Спа… — И показал пальцем на Греймона.       Парень посередине тоже снял мешок с лица, и им был Ларри. У него был нахмуренный взгляд, из-за чего была видна длинная морщина на лбу. Будто он присматривался к Греймону, после чего поднял следом руку, показал на него и тоже сказал, но уже не шёпотом, как первый:       — Си…       Третий же дёргал ногами и всячески ёрничал на стуле. Будто бился в агонии. Он резко сорвал с себя мешок и громко закричал:       — Спасите!       Последний был Дени. Худосочный наркоман с синяками под глазами.       Другие два подхватили и стали громко кричать.       — Спасите нас! Прошу, спасите! Спасите! Спасите! Спасите!       Крики становились всё громче и громче. Греймон закрыл уши, чтобы не слышать, в попытке сжать свою голову, пока звук не исчез. Шум заглушился, как только Грей заметил, что он один сидит на стуле в тёмном зале. Он сидел в ожидании и лишь озирался по сторонам. Как вдруг сзади его схватила рука за голову.       Она крепко держала его за волосы, затем наклонилась и прошептала:       — Это Николас. Спаси своего сына.       Затем эта девушка обошла его и пошла во тьму, его взору так и не показалась прокажённая.       Раздался громкий хлопок, и Грей открыл глаза. Опершись об стремянку, он поспешил, прихрамывая, по коридору. Только зайдя за поворот и чутка не дойдя до лифта, он увидел большую кровавую лужу, в которой лежал окровавленный бланк. И имя на нём — Николас Вестен.       Ноги как неподъёмный груз, сердце затрепетало в груди. Оцепенение продолжалось всего несколько секунд, пока синапсы не начали налаживать связь нейронов в мозгу, и его носитель не вернул контроль к телу.       — Боже, Кетрин! — вскрикнул Грей.       От этой лужи тянулась полоса крови прямиком к заднему выходу.       Грей помчался, уже забыв о боли в ноге, и, практически не хромая, он добился до выхода из морга. Но резко притормозил.       У порога лежал набор инструментов. Он схватил отвёртку из набора и выбежал за дверь. След крови тянулся по лестнице и направо. Спустившись и повернув, он побежал и так прямиком до забора. В заборе была дыра, не хватало пяти или даже шести прутьев. Опустив взгляд, он увидел капли крови на заборе. Когда детектив уже перелезал в дыру, появилась маленькая тропинка, что тянулась в чащу леса. Грей бежал, словно дикий зверь. Пока не увидел его.       Большой силуэт, тащивший по земле обезображенное тело Кетрин. Её было не узнать. Это мерзкое зрелище. А лицо настолько сильно обезображенное, что едва ли смахивало на человеческое.       Грей громко прокричал:       — Стоять! Руки вверх!       Амбал застыл.       — Руки! Чтобы я их видел.       Но амбал просто стоял. Затем бросил труп.       — Повернись, живо, — сказал Грей и тут же добавил: — Давид.       Взгляд Греймона был холодным, а руки дрожали, но не от холода, а скорее от волнения. Он вытянул отвёртку вперёд, направил на Давида. Сухие листья бились друг об друга и срывались с деревьев, ветер постепенно поднимал шебаршащие листья. Но резкий, пронзающий хруст ветки заглушил шёпот природы.       Греймон едва успел среагировать.       Давид, как дикий кабан, помчался тараном прямо на него.       «Зверя загнали в угол», — пролетели мимолётно мысли. Он только и успел вытянуть отвёртку вперёд. Давид хоть и был нечеловечески силён, но всё же очень глуп. Просто бежал на Греймона, пока не врезался в него, и они не повалились на землю. Упав, Грей оказался придавлен тушей Давида. Немного поёрзав, как змея, он вылез из-под него и перевернул юношу на спину. Отвёртка оказалась в груди Давида по самую рукоять.       Здоровяк был ещё жив. Он лишь тихо плакал и стонал с попытками вдохнуть. Грей переволновался и вытащил отвёртку из груди, что лишь ускорило кончину юноши. Грей стал сжимать прокол, пытаясь остановить бурный поток крови, но это было безуспешно.       Давид стал делать вдохи всё глубже и глубже и тихо нашёптывать:       — Папочка…       Пока его вдохи не прекратились, а грудь не опустилась, выдыхая душу.       Грей в ужасе сидел над трупом Давида и рассматривал свои кровавые руки под лунным светом. В этот момент в его голове было абсолютно пусто, тишина, ничего. Но что-то всё же пугало, отчего-то же было чувство страха.       Страха перед смертью. Может, этот страх перед самим собою или же перед своим поступком. Хоть чуточку, но всё же что-то он потерял в этот момент. И это больше не вернуть.       Величественные деревья стали свидетелями ужасного поступка. Их практически голые ветви бились в ярости друг об друга. Лес разрывался диким смехом, а камни стали шептаться:       — Убийца.       Или это всё воображение.       Медленно подступали слёзы, и дыхание дрожало. Эта дрожь окутала всё его тело, как омут безнадёги. И ещё этот привкус металла, что въедался в кору мозга, прожигая внутри черепушки. Ветер вновь поднялся, и ветви зашуршали. Сорвавшаяся листва, листик за листиком, падала на землю. Так же и на два бездыханных тела, что лежали на земле, как брошенные куклы озорного Бога. Природа, видимо, тоже не хотела видеть ужас, сотворённый рукою человеческой.       Грей ещё немного сидел на земле, пока его шок не прошёл, а дрожь не утихла. Рассудок постепенно пришёл в норму, хоть и с большим трудом.       Грей поднялся и достал телефон, после чего набрал Сару. Она тут же взяла трубку.       — Сара? — встревоженным голосом сказал он.       — Да, что случилось? Ты где?       — У морга. Дай трубку Филу.       — А его сейчас нет.       — Как нет. Где он?       — Его пригласил на ужин наш священник Николас и его жена Роза. Он сейчас должен быть у них. Он ведь один из добровольцев, что помогал в ремонте церкви. И они так решили отбла…       Грей уронил телефон на землю и помчался обратно в сторону морга.       — Ало, Грей. Ало-о, — раздавались из телефона встревоженные слова Сары.       Добравшись до парковки, Грей ударом локтя выбил стекло в машине, затем поднял защёлку и открыл дверь. Уже в салоне он несложными махинациями завёл машину, предварительно поработав с её проводами. Переключив скорость, он вдавил педаль газа в пол и помчался с парковки прямиком в дом Николаса.

***

      20:48 в доме Сары.       Встревоженная Сара позвонила дежурным и направила людей к моргу. Она очень сильно стала переживать, и эти минуты ожидания превратились в параною. А всё ли в порядке с Греймоном? Она наматывала круги по кухне, раз за разом заливая в себя бурбон. И так уже битый час. Грей трубку больше не брал. А Фил и раньше никогда не отвечал на звонки. И тут, наконец, раздался звонок.       — Шериф, ой, прости, Сара.       — Да не тяни, что там у вас? — свирепо прорычала Сара.       — Тут в морге было месиво, много крови. След крови вёл в чащу ГДР, мы нашли два трупа: труп нашего патологоанатома Кетрин Холмс и труп сына Николаса Вестена, Давида Вестена. Мы сейчас пытаемся созваниваться с их родственниками. А Греймона нет. По всему видимому, он уехал на машине Кетрин.       Сара прижала руку к губам в ужасе от услышанного и пыталась прийти в себя.       — Так, слушай меня. Немедленно поднять всех наших.       — Так точно. И ещё мы нашли возле лифта бланк с анализом ДНК, где указан наш священник Николас.       — Значит, это он. Срочно выдвигаюсь к ним, прошу подкрепление. Мы возьмём живым этого ублюдка. Греймону нельзя добраться до него первым, ведь у священника сейчас его сын, и каким бы ни был хладнокровным наш Грей, в таком состоянии неизвестно, что он может натворить.       Сара положила трубку и сразу направилась к выходу. Схватив польто с вешалки, выключила свет у двери и вышла из дома. Люб был Грей её сердцу, и она не готова его потерять. Он был так несчастнен и одинок.       «Я хотела ему помочь не только в работе, стать ближе. Узнать, что он чувствует. Помочь с сыном. Боже, если ты слышишь! Прошу, убереги Греймона и его сына. Молю, он не должен потерять ещё и сына. Он этого не выдержит. Я этого не переживу. Спустя такое долгое время он наконец отпустил свою жену. И я наконец-то дождалась от него первый шаг. Тот самый шаг, шаг быть ближе».       Эти мысли и страх потерять человека, которого она втайне любила долгие годы, не отпускали её даже в дороге.