Rara avis

Марволо даже представить не мог, что дети настолько сложное бремя. Со дня, когда он и его пожиратели забрали Гарри из дома родственников прошло несколько часов, и они показались для мужчины персональным адом. И дело было даже не в том, что мальчик был настолько уж ужасным ребенком, — Поттер был очень послушным и спокойным, — а, в том, что он старался проявить свою любовь. Для Темного Лорда искренние, детские проявления чувств были в новинку и оттого казались чужеродными и странными. Все началось сразу после аппарации в Гонт-холл, куда они отправились, покинув дом маглов. Юный Гарри очнулся сразу, нетерпеливо заерзав на руках старшего мага. Недовольно выдохнув, Марволо перехватил мальчика и серьезно посмотрел на ребенка, который уставился на него своими бездонными глазами. В них было столько любви, что Том чуть не захлебнулся от ее количества. Все недовольство, как рукой сняло, но чувство страха запустило свои щупальца в разум Темного Лорда. Сейчас Марволо находился в одной комнате со своим предполагаемым убийцей, который с обожанием взирает на него, считая своим отцом, а сам маг захлёбывается от его чувств, ощущая даже некоторое удовлетворение от взгляда мальчика. Упоительная картина. Липкий комок страха продолжал подступать к горлу, а мозг начал придумывать множество вариантов, чтобы обезопасить себя. В этом смысле Поттеру было проще, каким-то образом, он стал залогом жизни мужчины, можно даже сказать, частью души. Но что делать самому Тому?! Варианты с убийством мужчина отмел сразу. Том не был настолько безумцем, чтобы уничтожать самого себя. Запереть мальчика в каком-нибудь подвале было ненадежно, а подчинять волю маленького ребенка «империусом» было вообще лишено смысла: когда-нибудь Поттер бы освободился и возненавидел его, а ненависть, как известно, порождает желание убить. Все пути решения проблемы были ненадёжны, но один стоил внимания. Он не требовал жертв, не стеснял мальчика ни в чем и был абсолютно гуманнен, даже великодушен, как для Темного Лорда—нужно просто ввести Гарри в свой род, доигрывая сказку об отцовстве до конца, тем самым гарантируя себе безопасность, ведь младший из семьи не может причинить умышленного вреда главе рода. О, да… Это определенно имело смысл. Но, как всегда, было одно «но». Введение в род это не просто обычное название ритуала—это обязательства, которое возложет на себя маг, проводивший его, перед самой магией. Как только Марволо это сделает, то обратного пути не будет. Гарри станет его сыном перед лицом Великой, да и общественная проверка крови будет указывать на принадлежность ребенка к роду Гонт. Но в то же время этот вариант создавал безопасную среду не только для Тома, но и для малютки-Гарри: старший не может обидеть младшего, как и младший старшего. Идеально. Несмотря на некоторые неудобства, Марволо достаточно обезопасит себя и сохранит одну из частичек души. Ещё одним несомненным плюсом будет появление наследника. Пусть малютка-Гарри и был рождён не самим Томом, но после проведения ритуала станет частью великого Лорда, который воспитает себе достойного приемника. *** Маленький Гарри играл в своей комнате, безметежно перебирая обычные, маггловские разноцветные кубики, которые Марволо трансфигурировал из бесхозных рамок для фотографий. Мужчина искренне недоумевал, что такого интересного в них нашла его маленькая погибель, но продолжал наблюдать за мальчиком, хотя это занятие и не имело смысла. Мерлин, да вся эта ситуация не имела никакого смысла! Темный Лорд сидит на кресле и наблюдает за тем, как потенциальная опасность развлекает сама себя и хихикает над падением очередной башенки. Самый опасный и жестокий волшебник просто смотрит за маленьким ребенком. — Папа, смотли башенка! — воскликнул в какой-то момент Гарри, демонстрируя Тому свое творение. «Жалкое зрелище», — думает Лорд и брезгливо морщится, но под расстроенным взглядом мальчика тушуется. Мерлинспасиисохраниегоразум. Темный Лорд тушуется под взглядом какого-то сопляка. Злость накатывает из ниоткуда и смешивается с чувством спокойствия, которое дарит присутствие мальчика, создавая просто убойный коктейль. Марволо даже не понимал что его злит больше: сам мальчик или собственное отношение к нему. Скорее второе и от осознания этого не становилось легче. Видимо, все чувства мага отражались на его лице, ведь Гарри испуганно сжимался от страха, смотря на своего родителя. Том резко взял себя в руки, натягивая на лицо усталую улыбку. Мальчик продолжил настороженно смотреть на старшего волшебника, но уже не жался от испуга. — Очень красивая башенка, Гарри, — отметил мужчина, переводя внимание ребенка обратно к игре, — и выглядит она очень крепкой и надёжной. Ребенок от похвалы зарделся розовым румянцем и снова уставился на отца преданными глазами, полными любви. Марволо вновь прошибло холодом, и его, как никогда, накрыло осознание того, что пора. Встав с мягкого кресла, мужчина подошёл к ребенку, который, не сопротивляясь, залез на его руки, продолдая прожигать мужчину заинтересованным, детским взглядом. — Сейчас мы совершим одну вещь, которая сделает так, что мы будем вместе всегда, и никто не сможет нас разлучить, — объяснил Том, а глаза мальчика засверкали таким неподдельным восторгом, что сам мужчина смог ощутить кое-какие отголоски эмоций ребенка. И, наверное, именно они заставили взрослого мага улыбнуться, пусть и одними уголками губ, но искренне. —Плавда?! — почти взвизгнул от радости малыш, сжимая торс мужчины своими худенькими ножками. — Правда, — отвеитил Том, немного морщась от силы сдавливания детских ног, — но, только, ты должен слушаться меня на протяжении всего ритуала, — немного строго продолжил маг, натыкаясь на непонимающий взгляд мальчика. — Литуал?.. Марволо почти рассмеялся над выражением лица ребенка, но он сумел сдержаться, боясь обидеть ребенка. — Ритуал — это то, что мы сделаем, чтобы быть всегда вместе, — снисходительно объяснил мужчина, неторопливо двигаясь в сторону ритуальной комнаты. Гарри успокоился у него на руках с интересом и опасением рассматривал окружающую обстановку: этот коридор был темным. Даже самому Марволо он не очень нравился: эти стены буквально пропитались историей, местами не очень хорошей. Картины, висевшие вдоль стен не добавляли «света» этому проходу: они с презрением и враждебностью наблюдали за нарушителями спокойствия. Все люди на старых полотнах были родственниками Тома по маминой линии, но особого родного тепла они не излучали. Конечно, полукровка в доме чистокровного темного рода! Какой позор!.. Позор… Как же часто он слышал это слово из уст людей, видел в отведенных в презрении глазах, чувствовал в пробирающем до костей холоде чулана, в котором его запирали в приюте. Он всеми фибрами души ненавидел свою приютскую жизнь. Марволо завидовал беззаботно играющим за железным приютским забором детям, у которых была любящая семья, уютный дом со своими вещами и, самое главное, надежда на будущее. Том с содраганием вспоминал какую жизнь ему пророчили, до получения письма из Хогвартса: «Будет счастьем, если его возьмут работать на завод фасовщиком. Мальчик совсем хиленький на тяжёлой работе он долго не протянет» — так говорила одна из воспитательниц, сидя на обеде и обсуждая судьбы своих воспитанников. Конечно, она не хотела, чтобы Марволо ее услышал, но он услышал. Наверное, именно тогда на сироту напала та самая тоска и чувство безнадёжности, которые, со временем, превратились в злость. С самого начала Том знал, что он отличается от других детей, понимал, что родился особенным. Вокруг него происходило столько странных вещей, которым мальчик не мог подобрать объяснения. Первой появившейся странностью стала способность открывать замки лишь искренним желанием. Это произошло прямо перед днём рождения Марволо, когда его закрыли в чулане за то, что он не нравился местным сиротам. Нелюдимый и очень спокойный мальчик казался им странным, а все, что оказывается ненормальным может нести угрозу, поэтому ее стоит устранить — так думали те мальчики, что заталкивали Тома в темную каморку, пихая своими костлявыми локтями в живот и дёргая его за волосы. Униженный он падал на пол и наблюдал за тем, как исчезает тонкая полоска света за закрывающейся дверью. Тихий щелчок слышится в чулане, словно говоря, что выхода не будет до тех пор, пока тебя не найдет смотрительница. Слушая неприятно давящую тишину, Марволо сворачивался в клубок, пытаясь согреться на холодном полу, и утопал в жалости к себе и ненависти к своим совоспитанникам. Злость накатывала вместе со слезами, которые Том пытался остервенело стереть с лица, растирая кожу до горящих красных пятен. Он очень хотел выйти от туда. Темнота давила и создавала ощущение безысходности. Ему было страшно. Как бы не противно было это осознавать, но страх был единственным, что он сейчас ощущал. Собрав в себе остатки воли, Марволо поднялся с пола и на ощуп направился к маленькой двери. Нащупав знакомый узор, мальчик начал отчаянно бить по деревяшке и дергать за круглую ручку, которая даже без его манипуляций держалась на соплях и противно скрипела. Том бил и бил в эту бестолковую дверь, а она не поддавалась и никто не откликался на его зов о помощи, и в этот момент его страх породил первую, неосознанную магию. Марволо почувствовал как от его руки к дверному замку течет тепло. В комнате раздался щелчок, и теперь он не нагонял страх, а звучал, как самая приятная мелодия. Не веря своему счастью, Том несмело провернул ручку, и дверь поддалась. Его окатил свежий воздух, а лицо приятно озарил лунный свет. Тогда Том и представить не мог, что совершил волшебство, списав все на то, что он слишком сильно дёрнул дверь, вот замок и сломался. — Папа, эти калтинки ходят! — воскликнул ребенок на его руках, вырывая Марволо из невеселых воспоминаний. Мужчину слегка повеселила реакция мальчика, который не знал, что ему делать: то ли боятся, то ли задыхаться в восхищении. Видимо, юный волшебник остановился на втором варианте, нетерпеливо извиваясь в сильных руках мага. — Они не только ходят, но ещё и разговаривают между собой, — подражая простой манере разговора мальчика, пояснил Том, заворачивая в маленький тупиковый коридор с одной единственной дверью. Ребенок заинтересованно посмотрел на взрослого, задавая вопрос: — А почему они сейчас не говолят? — Потому что я наложил на них заклинание немоты, чтобы они не кричали всякую чепуху, — ответил Марволо, взмахом руки открывая черную, резную дверь и заходя внутрь помещения. — Немота?.. Челуха?.. — непонимающе уточнил мальчик, недовольно хмурясь, а Лорд глубоко вздохнул и разъяснил: — Немота — это когда ты не можешь разговаривать, а чепуха — это глупость. Объяснять такие банальные вещи было непривычно, но мужчина смог пересилить себя и донести информацию до маленького ребенка доступно. Марволо был доволен собой: хоть где-то он смог задействовать свой педагогический талант, ведь в Хогвартсе ему не дали этого сделать. После выпуска для юного, амбициозного Марволо началась пора поиска работы. И ему, как самому многообещающему выпускнику были доступны множество дорог для развития карьеры. Многие профессора пророчили ему блистательную карьеру в министерстве, а Гораций Слизнорт считал его чуть ли не будущим Министром. Но Том всегда трезво отценивал свои возможности: в министерстве ему— без рода и племени— делать нечего, только со скоростью улитки служить во благо министра и лет через пятнадцать занять место какого-нибудь мелкого заместителя. Нет, ему было нужно нечто совсем другое. Марволо были нужны новые лица в его организацию, нужны были знакомства с нужными людьми — теми кем можно было бы легко манипулировать. Ответ нашелся сам собой: ему нужно было в Хогвартс. В нем учатся дети разных сортов общества: от грязнокровок, до чистокровных будущих лордов в n-ом покалении. Маленькими детьми легко манипулировать, особенно, когда для них ты пример для подражания—старший наставник, профессор. Том уже видел себя за преподавательским столом, когда шел к директору Диппету со всеми своими рекомендациями. Парень был уверен, что проблем не возникнет, ведь этот старикан не чаял в нем души и был бы только рад, если я пришел к нему на работу, оценивающуюсю просто в мизерное жалование. Какого же было удивление Марволо, когда Диппет, скрипя сердцем отклонил его желание стать преподавателем ЗОТИ, ссылаясь на его юный возраст и ещё не до конца сформированную личность. Старый дурак разливался в извинениях и уговаривал парня вернутся с этой просьбой через пару-тройку лет, когда наберётся определенный опыт, но Марволо не слушал этот бесполезный трёп, смотря лишь на третьего человека в комнате — Альбуса Дамблдора, улыбка которого была словно сладкая патока, замешанная с цианидом. Впиваясь взглядом в лицо этого человека, Том понял настоящую причину отказа: он никогда не нравился профессору трансфигурации, а он имел большую власть над придурком-Диппетом. Послушав ещё с десяток извинений от директора, Морволо покинул Хогвартс и проклял должность преподавателя ЗОТИ. — Чепуха — глупость, — вновь вырвал Тома из дум мальчик. Гарри тихонько захихикал над своим изречением, пока мужчина медленно опускал его на кресло, стоящее ближе к камину. Мальчик начал осматривать обстановку, и его взгляд остановился на небольшой трибуне, на которой лежал небольшой, но очень красивый камень. Он был просто восхитительным: каплеобразная форма создавала ощущение хрупкости, а перелив цвета с прозрачного на дымчато-черный завораживал. — Папа, а что это за класивый камушек? — спросил мальчик, переводя взгляд на отца, который что-то доставал из стеклянного серванта и складывал на небольшой столик. — Этот камушек называется «Бирманский турмалин», — не оборачиваясь ответил мужчина, начиная листать толстую и на вид старую книгу, — его ещё называют «слезой демона» из-за странного окраса. — Демоны —плохие, они не плакают — хмуро сказал мальчик, вновь обращая взгляд на камень. Марволо захлопнул книгу и неторопливо двинулся к мальчику, двигая за собой передвижной столик. Остановившись, мужчина глубо вздохнул и поднял взгляд на ребенка: — Плачут все, Гарри, даже демоны иногда могут расплакался, как маленькие дети, — сказал он, присаживаясь перед мальчиком на корточки и беря в руки маленькие ладони, — ты готов? Может быть немного больно, — предупредил мужчина, но наткнулся на уверенный взгляд. — Угу — без промедления ответил ребенок, продолжая гипнотизировать взглядом отца. Марволо удовлетворённо кивнул и лёгким взмахом руки разрезал свою ладонь и ладонь мальчика. Последний взвизгнул, скорее от удивления, чем от боли, и растерянно посмотрел на отца. Том же невозмутимо сплел окровавленные ладони вместе и протянул заклинание на латыни: — A nunc in, sanguis meus est sanguis tuus.* Место соединения ладоней заискрилось золотым свечением, но оно быстро погасло, как и сознание маленького Гарри, который откинулся на спинку кресла и безмятежно уснул. — Ex hoc nunc et in perpetuum.** *Отныне, моя кровь — твоя кровь. (лат) **Отныне и навсегда. (лат) *** В комнате было тихо. Только тихое посапывание мальчика прерывало её. Марволо позволил себе немного понаблюдать за Гарри и с удовольствием подметил, что все прошло хорошо. Встав на ноги, мужчина начал неспешно убирать все вещи по местам: книгу вернул на полку, а стол одним взмахом палочки отправил в дальний угол комнаты. Удовлетворённо вздохнув, Том подошёл к креслу, на котором спал ребенок, и морщась взял его на руки. Мальчик безвольной куклой повис на его руках и продолжил тихо сопеть, даже не просыпаясь от физического контакта. Марволо не удивился такому крепкому сну, ведь ребенок потратил очень много энергии из-за ритуала и, буквально, выбился из сил. Лорд неспешно вышел в коридор и под укоризненные взгляды портретов направился в малую гостиную, в которой его уже должны ждать Беллатриса и Снейп. Если последний нужен был из-за его лекарских умений, то женщина была нужна, чтобы проследить за Северусом. Молодой зельевар не вызывал в Марволо и крупицы доверия, работая сразу на две стороны, поэтому милая Белла присмотрит за Гарри пока сам Лорд будет отдыхать после ритуала. Приглушённый свет от камина приятно ласкал глаза, которые уже болели от усталости и недосыпа. В комнате, как и ожидалось, его уже ждали. Белла буквально через мгновение подбежала к Тому, вытягивая руки, чтобы забрать ребенка из рук ослабевшего мужчины. Марволо не возражал, поэтому секунду спустя Белла прижимала к себе мальчика, неосознанно баюкая его в руках. — Как понимаю, все прошло хорошо? — неуверенно спросил Северус, теребя в руках чемоданчик с зельями. Марволо нахмурился от его наглости, но сил наказывать не было, поэтому Лорд лишь недовольно кивнул: — Да, ритуал прошел успешно, — устало выдохнул мужчина, садясь на диван, — но за мальчиком нужно понаблюдать во избежание каких-либо непредвиденных обстоятельств, — Северус кивнул, соглашаясь со словами своего господина, и начал что-то доставать из своей сумки, — Белла, — обратился он к женщине, которая уже не стесняясь ворковала над ребенком. Ведьма, услышав, что к ней обпащаются, подобралась и посмотрела на лорда, —отвечаешь за него головой, — указывая на мальчика сказал Марволо и неприлично широко зевнул. — Мой Лорд, Вам стоит отдохнуть, — мягко заметила девушка, озабоченно сдвигая брови, — я прослежу за Гарольдом, пока Вас не будет, не волнуйтесь. Как бы Марволо не раздражала забота Беллы, он не мог с ней не согласится, поэтому, собрав последние свои силы, он встал с дивана и направился в свою спальню. — Я приказал эльфам приготовить детскую, — не оборачиваясь бросил Том, — Перенесите ребенка туда, эльфы покажут дорогу, — послышался хлопок, и перед магами появилась домовушка в белой наволочке, — Тикки, покажи им детскую. Дав последние указания Лорд отправился в свою спальню, чтобы наконец-то отдохнуть. Мысли напали на него внезапно. Закружились в голове, как рой неугомонных пчёл, заставляя погрузиться в размышления о сегодняшнем дне. Он стал отцом. Мерлин, даже мысленно произнесенная, эта фраза пускала дрожь по телу. Марволо за все свои полсотни лет не мог представить себя родителем. Чьим-то наставником, учителем, советником — да, но отцом он становиться никогда не хотел. Возможно, дело было в приютском прошлом или в неумении любить и привязываться — Том точно сказать не мог, да и углубляться так глубоко в воспоминания тоже не хотел. Однако, сама судьба подкинула ему маленького ребенка, которого теперь он должен вырастить, как собственного сына и воспитать из него достойного волшебника. Марволо знал, что у него есть все возможности это сделать: деньги, связи, сила — все это станет отличным подспорьем в воспитании ребенка, но в то же время этого будет недостаточно. Насколько он знал, дети требуют много внимания и личного участия родителя: его время, заботу и любовь. Последнее вызывало отвращение: Тому уже достаточно промыли мозг про то, что он — «дитя Амортенции», неспособное любить никого и ничто, кроме себя самого, поэтому само слово «любовь» стало для Марволо раздражающим фактором, которому незаслуженно все придают очень большое значение. Однако, если общественные нормы требуют проявления любви к мальчику, то Том мог сыграть эту роль, чтобы все поверили, в том числе и ребенок. Том открыл дверь в свою спальню, и усталость накатила с новой силой. Он сбросил с себя мантию и устало упал на мягкую перину. Снимать с себя рубашку и брюки не было сил, поэтому Марволо позволил себе провалиться в сон в одежде. *** Утро наступило так же неожиданно, как и сон накануне. Марволо распахнул глаза и в них ударил яркий дневной свет. Мужчина посмотрел на часы: без четверти полдень. Он ещё никогда не позволял себе спать так долго, поэтому с некой поспешностью поднялся с кровати и направился в ванную комнату. Грязная одежда буквально давила на плечи, и Лорд не стал отказывать себе в удовольствии скинуть ее с себя и принять душ. Когда с водными процедурами было покончено, Марволо быстро оделся и направился в детскую: стоило проверить проснулся ли ребенок. Открыв вторую по счёту дверь в коридоре, Том увидел сидящую напротив двери Беллу, которая резко подскачила, услышав скрип открывающейся двери. Девушка сразу склонилась в подчтительном поклоне, приветствуя мужчину. Том кивнул в ответ, и его взгляд опустился на кровать, точнее на спящее на ней тельце мальчика. Марволо нахмурился: что-то в нем было не так. Мальчик был все таким же хрупким и худым, но в его теле будто прибавилось угловатости: нос стал острее, а подбородок более тонким. Мужчина подошёл ближе, чтобы лучше разглядеть ребенка. Ещё одной яркой детолью стали вьющиеся черные волосы, которые, казалось, чуть отросли за ночь. Том замер в недоумении. Если бы он не был уверен в том, что перед ним Гарри Поттер, то смог бы предположить, что ребенка подменили за ночь, подкинув маленькую копию самого Марволо: ребенок стал чертовски похож на него в детстве. — Он стал вашей маленькой копией, повелитель, — тихо озвучила мысли мужчины Белла, подойдя ближе к нему, — я ещё ночью заметила метаморфозы, но решила, что это из-за ритуала. Марволо испытывал очень странные чувства сейчас, и ни одно бы не смог описать точно. Смятение было самым точным определением к ситуации. Мужчина даже и подозревать не мог какие эмоции вызовет такое показательное проявление магии, но с другой стороны стало спокойнее, ведь проявление кровных черт Гонтов означало полное принятие рода Гарольдом. Задумавшись мужчина пропустил момент, когда зелёные глаза начали прожигать его восхищённым взглядом. — Доблое утло, папочка! — воскликнул ребенок и выполз из-под одеяла, протягивая руки к мужчине. — Доброе, Гарольд, — ответил Том, беря мальчика на руки, — у тебя ничего не болит? — спросил он, а Гарри задумавшись отрицательно покачал головой, обняв родителя за шею. — Папа, а кто эта тетя? — шепотом спросил мальчик, с любопытством осматривая новую знакомую. — Моя хорошая подруга — Беллатриса Лестрейндж. Она помогала мне присматривать за тобой, — ответил Марволо, а Гарри нахмурился, стараясь ещё раз воспроизвести имя девушки вслух: —Беллатлиса Лист… Лесле… Лестли… Мучение ребенка прервала сама женщина: — Называй меня: тетя Белла, — попросила она, настороженно глянув на своего Повелителя, испугавшись своего своеволия, но мужчина лишь одобрительно кивнул ей. — Холошо, тетя Белла, — закивал головой мальчик, смешно коверкая слова. Девушка улыбнулась и начала рассматривать, открывшеюся перед ней: мальчик, который, как две капли воды, был похож на ее Повелителя, весьма трогательно обнимал его за шею, утыкаясь в нее своим маленьким носиком. В противовес искренней радости и доверию мальчика, Лорд выглядел растерянным и даже немного напуганным. Ещё на его лице Белла смогла разглядеть презрение и некую злость, правда, девушке было непонятно на кого она была направлена. Но она очень надеялась, что не на мальчика. Заметив необычный интерес своей Пожерательницы, Лорд вмиг взял себя в руки, и на его лице не осталось ни одной эмоции, кроме красиво отыгранной радости. — Ты, наверное, голоден, мой драгоценный? — обратился Том к мальчику, который, казалось, уже почти задремал в его объятиях. Услышав обращение к себе, малыш поднял голову и энергично закивал: — Да! Кушать! — воскликнул он, чуть сильнее стиснув ногами туловище Лорда. Беллатриса улыбнулась, глядя на малыша. Такой маленький и милый — он попал в совсем неподходящие условия. Это стоило понимать трезво. Ведь Темного Лорда очень трудно представить в роли хорошего родителя. Лучшее, что ждёт этого малыша — это пренебрежение, одиночество и тоска. Возможно ему будет страшно или больно. Сердце девушки сжалось от предвиденных преспектив мальчика, однако изменить Белла ничего не могла, смиренно нагибая голову, признавая волю своего Господина. — Я прикажу подать завтрак, но сначала тебе нужно посетить ванну, — вывел Беллу из рассуждений голос Лорда, который успел посадить мальчика на кровать, — наверное, нужно позвать эльфа… — начал рассуждать вслух мужчина, и тут в голове девушки появилась идея: — Мой Лорд, может, я могу помочь вашему сыну принять все водные процедуры и приготовить его к сегодняшнему дню? — скороговоркой попросила Белла, не смея поднять взгляд на мужчину, на лице которого расползался триумф и удовлетворение. — Было легко предугадать твое желание, милая Белла, — усмехнулся он, поднимая ее лицо, — хорошо, с сегодняшнего дня ты отвечаешь за моего ребенка, когда в этом есть необходимость, — Лорд отпустил девушку и направился к выходу, — жду вас через полчаса в малой столовой. Сказав эти слова, Лорд исчез в дверном проёме, хлопнув дверью. Успокоенно выдохнув, Белла опустила взгляд на кровать, на которой сидел мальчик. Он внимательно наблюдал за ней с детской, непосредственной улыбкой. Спустя мгновение ребенок попросился на руки, и Бэлла не смогла ему отказать. —Купаться! — воскликнул малыш, а девушка улыбнулась. — Слушаю и повинуюсь, мой маленький Господин, — смешливо провораовала девушка, закружив мальчика на руках. Ребенок счастливо засмеялся, а потом серьезно посмотрел на ведьму. — Что такое поленуюсь? — спросил он, и теперь начала смеяться Бэлла, искренне влюбляясь в малыша.