Rara avis

      Гарри чувствовал, что происходит что-то очень плохое.       Ещё утром его не покидало едкое, липкое чувство надвигающейся беды. И мальчик не понимал почему. Возможно, дело было в нервных движениях отца или в излишней хлопотливости тети Беллы, которая очень часто гладила свой округлившийся живот, а может, все эти мелочи, в совокупности, создавали гнетущее ощущение в поместье. Гарри было не по себе, его, буквально, раздирали чувства людей, что находились вокруг.        Сегодня в холле собралось очень много Пожирателей, что было редкостью в стенах его дома и добавляло нервозности мальчику. Ему хотелось спросить о происходящем у отца, но он только отмахивался от него, говоря, что ему не до него. Становилось немного грустно, поэтому мальчику ничего не оставалось кроме того чтобы вернуться к себе в комнату и продолжить читать детские книги о магии, пока Пожиратели отправились на какое-то супер-важное задание.       Нервозность достигла апогея, когда поместье покинул сам Лорд. Такое случалось крайне редко и всегда заканчивалось плохо. Это знали все, в том числе и тетя Белла, которая от беспокойства начала сходить с ума. Она ходила из угла в угол, подобно тигру в клетке, гладила живот и что-то тихо бурчала себе под нос. Гарри тихонько подошёл к ней и, борясь со страхом, что окружил его как только он подошёл к женщине, положил руку на лежащую на животе ладонь и успокаивающе прошептал: — Все будет хорошо.       Мальчик слабо верил в свои слова, но, как ему показалось, они помогли Белле немного успокоиться, и она перестала мерить шагами комнату, садясь на диван. Гарри сел рядом с ней, кладя голову ей на колени, и пытался успокоиться. Вибрации чужого страха проходили сквозь его тело, но медленно перебирающие его волосы руки помогали справиться с инородными эмоциями. Спустя несколько десятков минут, он задремал. Проснулся он от яркого всплеска знакомого страха. Сквозь дрёму он услышал скрип входной двери и сразу вскочил с мягких колен, не сводя глаз с вошедшего отца. Вмиг чужой страх смешался с собственным, когда мальчик смог разглядеть внешний вид своего родителя: куча ссадин, порваная в нескольких местах мантия и очень печальный вид — возрождал, казалось, забытое на несколько часов беспокойство. Отец скорбно смотрел на Беллу, которая стеклянными глазами наблюдала за его печалью. Она уже поняла что произошло... — Мне очень жаль, милая... — произнес Марволо, и Гарри накрыла такая волна отчаяние, что он едва не захлебнулся в чужих ощущениях. Обернувшись, мальчик увидел как слезы начали скатываться с щек его любимой тети. Ему тоже захотелось плакать, хотя Гарри не очень понял, что случилось. Но одно он мог сказать точно—что-то очень плохое.       Женщина рыдала, продолжая цепляться за свой живот, и Гарри не чувствовал ничего кроме чужой скорби.       А потом пришла боль. Белла зашлась криком, скручиваясь от нахлынувшей на нее раздирающей боли.       Отец в одно мгновение оказался рядом с женщиной, отправляя кому-то патронуса с сообщением. Гарри безмолвно наблюдал за нечеловеческими криками женщины, а потом и за вспыхнувшим камином из которого появился Северус, который, не теряя ни минуты, подбежал к скрючившейся женщине. Как из-под толщи воды мальчик слышал разговор взрослых, стараясь справиться с болью, которая пронзала его сознание вместе с другими чувствами. — Ещё слишком рано... — Я не могу достать ребенка — ...умрет... — ...попробуем справиться так...       Непонятные фразы обрывались, так и не связываясь в одну картину. Сознание путалось, а тело подводило. Гарри осел на пол, хватаясь за голову. Такое количество эмоций он не мог переварить, поэтому хотелось просто отключиться, но прохладная ладонь не дала упасть без чувств. Отец уверенно смотрел на него и внушал спокойствие. Спустя несколько мгновений боль прекратилась, и Гарри смог спокойно открыть пульсирующие глаза и осмотреться вокруг.       Чувствую липкого страха не покинуло его до сих пор, хотя сокрушительная волна чувств исчезла. Ладонь мужчины зарылась в волосы мальчика, поглаживая их. — Черт! — воскликнул Снейп, выводя Гарри из раздумий и заставляя сфокусировать взгляд на происходящем. Зельевар стоял перед смотрящей в никуда Беллой, направляя на нее палочку и повторяя одно и тоже заклинание. С каждым взмахом бледное лицо становилось бледнее и бледнее, а губы складывались в кривую полоску.       Гарри стало страшно, он знал что происходит что-то ужасное, но из-за своего маленького возраста не понимал масштабы трагедии. Но похоже, что отец понимал. Мальчик впервые видел такое выражение лица у своего родителя: злость, сочувствие, скорбь и вина смешивались в нем, создавая неповторимо печальное зрелище. — Скажи, что я сейчас ошибаюсь, прошу, Северус, — такого печального голоса у отца Гарри не слышал ни разу. Стало ещё страшнее и печальнее. — Я не чувствую ребенка, — обернулся Северус, трясущимися руками убирая пустые пузырьки в свой саквояж, — он мертв.       Приговор. Вот на что были похожи последние слова зельевара. Гарри не верил ни слову. Как мог умереть ещё не родившийся ребенок? Мальчик медленно поднялся на ноги, пока мужчины печально переговаривались между собой, решая дальнейшую судьбу Беллы.       На негнущихся ногах он подошёл к смотрящей в никуда женщине и присел рядом с ней на диван. Маленькая ладошка легла на живот, легонько поглаживая его. — ...я дал ей настойку, которая лишает чувств на...       Отрывки разговора продолжали долетать до его слуха, но Гарри продолжил успокаивающе гладить малыша, не обращая внимания на взрослых. Чувство страха обволакивало тонкими веревками и медленно душило, заставляя все его существо сжиматься.       Тут его накрыло осознание.       Бояться было некому. Белла ничего не чувствует, отец и Северус излучали только скорбь и злость, а страх...       Вторая ладонь легла на кругленький живот, и Гарри, пересиливая себя, начал углубляться в чувство маленького человека.       Страх, страх, страх...       Единственное чувство, которое накрывало малыша. Он боялся. Его некому было успокоить. — Что ты делаешь? — злой и строгий голос отца вывел из оцепенение и Гарри начал бессвязно лепетать: — Ему страшно. Он очень боиться. Малыш так сильно боиться, что начал защищаться. Он не чувствует маму, его некому утешить, — мальчик нервно гладил живот женщины, а на его глазах появились слезы, — папа, нужно что-то сделать пока малыш не навредил сам себе. Он так боиться, а тетя Белла не может его успокоить! — зарыдал на вскрике мальчик и почувствовал как сильные руки подхватили его, затягивая в объятия. — Тише, тише, мой хороший, — шептал Темный Лорд, баюкая на руках сына, — Северус, дай Белле антидот, пусть успокоит ребенка. — Но господин... — замешкался зельевар, но был прерван гневным рыком: — Выполняй!       Через мгновение глаза женщины замигали, и чувство отчаяния вновь накрыло Гарри с головой. Он не мог это терпеть и, с силой вырвавшись из объятий отца, подбежал к тете. Мальчик вновь положил руки на ее живот и уверенно посмотрел в темные глаза. — Тетя, вы делаете малышу больно. Он боиться и вредит себе, — начал щебетать ребенок, а глаза женщины расширились в испуге. — Почему я не чувствую?.. Почему?.. — нервно сыпала вопросами она, ощупывая свой живот. — Малыш защищается. Он боиться и ждёт пока его успокоят, — уверенно ответил мальчик, смотря в глаза женщины, — успокой его, только мама может это сделать.       Белла на мгновение замерла, но через несколько секунд начала шепотом бубнить какие-то глупости. По ее щекам текли слезы, но чувство отчаяния уже начало немного отступать. Гарри устало примостился на женских коленях, прислушиваясь к эмоциям исходивших от маленького человека. Сначала ничего не менялось, но когда Белла тихонько запела какую-то красивую колыбельную страх начал уходить на второй план, а потом и исчез вовсе. Теперь малыш излучал только спокойствие и счастье, Гарри упивался этими чувствами, прикрывая глаза. — Не могу поверить,— удивленный голос зельевара вытянул мальчика из счастливой неги. Гарри с улыбкой смотрел на мужчину, который направлял на живот палочку, — я снова чувствую ребенка.       Новая волна счастья накрыла его, когда он услышал эти слова. Конечно, он чувствовал малыша, его трудно не почувствовать. Пинался, маленький разбойник.       Усталость накатила незаметно, Гарри чувствовал как силы начали покидать его, а глаза слипаться под спокойные мотивы колыбельной. Он вновь оказался на руках, отец прижал его к себе, кладя маленькую голову на свое плечо. Гарри счастливо уткнулся в папину шею и спокойно засопел. Но даже через тернии дрёмы он отчётливо услышал нежные слова и почувствовал поцелуй в висок: — Ты такой молодец, мой маленький лорд.       Заснул Гарри с широй улыбкой на лице.