Зима цвета ржавчины

Пока Люмин приходила в себя и коротала вечер в библиотеке, Тарталья сквозь снег и ветер шел в бар, где его ждал Чжун Ли. Открыв дверь, парень снял куртку, быстро отыскал глазами друга и сел рядом, обдав его свежестью и запахом морозной улицы. - Вечер добрый, - поздоровался Чжун Ли, окинув Тарталью взглядом. - Что расскажешь? - Совершенно не понимаю девок, - мрачно отозвался тот. - Чего это вдруг? Сердцееда настигла неудача? Тарталья фыркнул и, без лишних предисловий, рассказал то, о чем вы читали в прошлой главе. - Еще нос мне разбила, ну не сука ли? Я вообще не понимаю, какого ей рожна и почему нельзя быть нормальным человеком. Не созрела, что ли, еще? - В утешение могу сказать тебе только одно, - ответил Чжун Ли на этот крик души. Чайльд посмотрел на него. Тот отпил из своего бокала, поставил его на стол и сказал: - Ты сказочный долбоеб, Тарталья. Чайльд ничего не говорил и просто удивленно смотрел на него. А он продолжал: - Нет, я серьезно. Я-то думал ты умный человек, уважающий других людей. А ты идиот, каких поискать. Чжун Ли снова отпил из стакана. - Для начала скажи мне: ты-то что к ней привязался? Тебе она нравится, верно? К выражению удивления на лице Тартальи прибавилось смущение, быстро сменившееся негодованием. - Можешь мне сейчас не отвечать. Просто подумай о том, что я тебе скажу. Ты мало того, что абсолютно не уважаешь девушек, так еще и считаешь, что они все одинаковые. Открою тебе секрет: не все девушки такие хорни, как ты думаешь, и не все готовы прыгать в кровать с тем, кого видят третий раз в жизни. - Всегда срабатывало… и причем здесь?.. - попытался оправдаться Тарталья, но был перебит. - Не пытайся сейчас оправдаться. Срабатывало, не срабатывало, у каждого человека есть личное пространство, границы которого надо соблюдать. Куда нельзя врываться, не спросив разрешения… почему я вообще должен объяснять такие примитивные вещи? Не пришло такое в голову, да? - Я думал, она не будет против… - А когда она оказалась против, почему ты не прекратил? Я бы и сам тебе за такое по щам надавал. Возникла небольшая пауза. Осушив свой стакан, Чжун Ли посмотрел на Чайльда и продолжил. - Я прямо вижу в твоих глазах вопрос: «как же мне тогда к ней подступиться?». И скажу, что ты совсем не понимаешь не то что девушек, людей в принципе. Разве из твоих наблюдений и рассказов Эмбер ты не понял, что Люмин за человек? Какой образ жизни ведет? - Ну, она тихая, ни с кем не общается, много времени за учебой проводит. Эмбер говорила, что она добрая, понимающая, может выслушать и дать совет… - Вот именно. Черта с два такие как она в первую встречу полезут с тобой сосаться. И главное - она интроверт. Практически без друзей. У таких людей личные границы гораздо более жесткие, чем у других. И чаще всего они не привыкли к общению, особенно близкому и особенно с противоположным полом. Просто не знают, как себя вести и что чувствовать. Ты не подумал о том, что она за человек - и теперь она боится мужчин, а тебя - в особенности. Поздравляю. Так что если тебе действительно нравится Люмин - подумай о моих словах. А если нет - отцепись от нее. Сказав это, Чжун Ли встал и собрался уходить. - Но… что мне делать? - тихо спросил Тарталья, смотря в стол. На его лице теперь была задумчивость, сквозь которую проглядывало виноватое выражение. - О-о, - протянул Чжун Ли, едва заметно улыбнувшись и сев обратно. - Дай ей понять, что ты не плохой человек. Что тебе можно доверять. И все это, естественно, должно быть сделано в неагрессивной, ненавязчивой форме. Найди к ней подход. Это все, что я могу тебе сказать. Дальше шевели мозгами сам. Хорошего вечера. Чжун Ли встал и направился к выходу. «Ты умный парень, поэтому додумаешься, что тебе делать, - думал он. - Ты умный парень, иначе не влюбился бы в нее.» —————— Прошел один день. Этот день не принес Люмин никаких происшествий или сильных потрясений. С Эмбер она так и не помирилась, но этот день не давал ей думать об этом. Он был наполнен только одним: бесконечным чувством голода. Оно становилось невыносимым. Денег на еду оставалось катастрофически мало. Люмин прожила этот день только одной мыслью: «Дожить до стипендии. Просто дожить до стипендии.» Вернувшись из универа она наскоро сделала д/з, попила воды, чтобы хоть чем-то заполнить желудок, и повалилась на кровать. Оставшийся день она провела в странном забытье, которое было похоже на сон, но отдохнувшего состояния не приносило. Спала Люмин очень плохо. Утром следующего дня она впервые за долгое время проснулась до будильника. Разом проглотив заветный йогурт, о котором девушка мечтала еще с вечера, она собралась и поплелась в универ. Сосредоточиться на учебе было крайне тяжело. Люмин хватало максимум на две минуты, а потом она, как ни старалась сосредоточиться, выпадала из процесса. Весь день девушка жила от конца одной пары до конца другой. Конец дня был все ближе. Она понимала, что он ей ничего не принесет, но почему-то ждала его. Люмин спускалась по лестнице. Все мысли слились в один алгоритм действий: дойти до раздевалки - одеться - добраться до общаги и так далее. В один момент, когда девушка шла по лестничной площадке, у нее резко заболела голова и потемнело в глазах, как обычно темнеет, когда встаешь с кровати. «Так, спокойно» - подумала она и остановилась. - «Сейчас пройдет…» - но ноги уже наливались свинцом. Мысли смешались, слух пропал, и вместо него появились какие-то шумы и музыка. Перед глазами начали обрывками появляться картинки, мысли стали тягучими, медленными, и все об одном предмете, но Люмин не могла понять, о каком, и не помнила, откуда о нем знает. Ноги затряслись, девушку зашатало и она оперлась о стену, почти не чувствуя ее рукой. Очнулась Люмин на полу, а рядом на корточках сидела Эмбер и настойчиво трясла ее за плечо. - Люмин! Люмин! Что с тобой? - спросила она, когда светловолосая подняла на нее голову. - Эмбер?.. Ты… откуда здесь? - Тебя спасать прибежала, да какая разница, с тобой-то что? - Это… наверное, от голода… спасибо, мне уже лучше - мир перед глазами быстро возвращался в нормальное состояние. - Спасибо большое. Пойду я. - Я иду с тобой, - голосом, не терпящим возражений, сказала Эмбер. - Доведу тебя до общаги и принесу чего-нибудь поесть. - Как хочешь… До общаги девушки шли молча. - Эмбер, я все хочу спросить, - сказала Люмин, когда они вошли к ней в комнату. - Как ты меня нашла? Я вроде одна по лестнице спускалась. - А, это Тарталья тебя увидел, - последовал ответ, заставивший Люмин удивиться и нахмуриться. - У него вроде сегодня на пару меньше, чем у меня, он вообще рано ушел. Иду, значит, к лестнице, и тут он несется, как угорелый, говорит: «Бежим скорее, там Люмин плохо». - Тарталья, значит… - Ага, он. Ладно, я наверное пойду. Вот, держи, - Эмбер протянула бумажный пакет. - Аккуратнее. И если тебе совсем нечего есть, сообщай, пожалуйста, мне. Эмбер ушла, а Люмин занялась пакетом. Он был достаточно увесистый и теплый, будто внутри лежало что-то горячее. Когда девушка открыла его, то снова чуть не потеряла сознание: из пакета на нее пахнуло изумительным запахом выпечки. Запустив руку внутрь, она достала из пакета еще горячий мягкий пирожок ровного светло-коричневого рыжеватого цвета. С секунду Люмин стояла и смотрела на него, не видя и не думая ни о чем, кроме этого пирожка. Потом она опомнилась и откусила кусок. Изделие было щедро начинено капустой и яйцом. Тесто таяло во рту, а сладковатая капуста была идеальной начинкой и напомнила Люмин пирожки, которые пекла ее мама. Со скоростью света умяв пирожок, она заглянула в пакет и увидела, что на других пирожках лежит квадратный листок бумаги. Достав его, Люмин прочитала: «Прими это в качестве извинений за произошедшее. Эти пирожки я испек сам, надеюсь, они тебе понравятся. Береги здоровье и не голодай :3 Тарталья.» - Опять ты, - с раздражением, переходящим в злость, произнесла она. - Что ты пытаешься этим сказать? Что тебе от меня нужно? Но Люмин была так голодна, а пирожки были такими вкусными, что у нее не было сил и желания злиться или строить из себя гордую, отказываясь есть их. Съев еще пять штук, остальное девушка решила оставить на завтра. Когда голод ушел, к Люмин вернулась способность мыслить. Поев, она села за стол и уставилась в окно. Смотря на пасмурное небо, она думала. «Зачем Тарталья передал мне эти пирожки? Почему Эмбер не сказала, что это от него? Откуда он знает, что я голодаю? Ну ладно, это, наверное, Эмбер ему сказала. Почему он, кстати, позвал Эмбер, а не помог мне сам? На него не похоже. Но, оно и к лучшему. Не то что бы хочу его видеть. Но мне все еще непонятно его поведение…» Так Люмин задавалась вопросами, смотря в окно. А за окном зимний вечер опускался на город. Небо было еще вполне светлым, но и улицу, и комнату уже окутали сумерки. Догорал очередной день, скоро должны были зажечься фонари. Так Люмин могла бы просидеть очень долго, и, кто знает, может, и просидела. Оставим ее на этот вечер в одиночестве и дадим насладиться сумеречной улицей, за которой так хорошо наблюдать из ее окна.