Этот старик будет жить

***

Вот черт! Ван Ибо приседает на корточки, жмется к земле, цепляясь пальцами за теплый металлический бок. Пахнет бензином и горячей резиной, а еще немного корицей — из распахнутых дверей кондитерской. Он ведь знал, что парковаться так близко к школе опасно, но идти целый квартал от стоянки гипермаркета сегодня было лень. Риск был оправданный, только вот обстоятельства сложились не лучшим образом, и теперь Ван Ибо, как самый последний идиот, прячется от директора Фэна за собственным мотоциклом. Не факт, конечно, что директор узнает его в шлеме и стеганой куртке, зато наверняка узнает по спортивным штанам, раскрашеным в цвета старшей школы, потом устроит расследование и тут же бросится звонить родителям. Отец до сих пор не в курсе, что, потолкавшись пару недель в набитом до краев автобусе, еще в начале года Ван Ибо стащил у него запасные ключи от гаража. Технически он не делает ничего плохого: это ведь его мотоцикл, так почему бы и не вопользоваться им время от времени? Только отец его логики не поймет, Ван Ибо даже гадать не нужно. Он стаскивает шлем, смахивает лезущую в глаза челку и выглядывает предельно аккуратно из-за переднего колеса на вход в кондитерскую. Там, внутри, полосатый пиджак директора маячит смутно в очереди за пирожными, так что Ван Ибо пользуется моментом и подскакивает с места, рванув к ближайшему кусту можжевельника. Хорошо, хоть цепь от угона он успел пристегнуть заранее. Кислотно-зеленый предмет в руках привлекает излишнее внимание: какие-то старушки на лавочке уже косятся на него с подозрением, поэтому, слившись с толпой школьников на переходе, Ван Ибо запихивает шлем в тряпичный мешок и делает старательно вид, что ничего необычного не происходит. Кому какое дело, может, он арбуз купил — друзей угостить. До школы тут идти от силы минут пять, а там он просто спрячет мешок в шкафчике — еще ни один учитель не интересовался ни разу его содержимым. Школьный двор пустует: до занятий больше получаса, к тому же судя по плотным, угрожающего вида тучам вот-вот должен хлынуть дождь. Ливни идут уже целую неделю, так что Ван Ибо не приходится больше задыхаться от дикой, подпекающей мозги жары. Единственный минус — при мокром асфальте сильнее заносит на поворотах, и видимость ни к черту, только в автобус все равно впихивать себя не хочется. Юй Бинь обычно притаскивается на уроки сильно заранее, шатаясь по коридорам, доставая девчонок и вынюхивая странные подробности чужой жизни, только сегодня Ван Ибо почему-то не может его найти. Он проверяет столовую, холл школьного общежития, спортивную площадку и даже административное крыло, но все безрезультатно. — Бинь-Биня потерял? Он вроде на крышу пошел, — подсказывает староста, уткнувшись носом в какой-то конспект. — Встретила его у библиотеки. На крышу? — не верит Ван Ибо, но отправляется все же проверить. Что он там забыл? Дальней лестницей напротив библиотеки почти никто не пользуется: к крыше есть гораздо более удобный проход из центральной части. Уборщицы даже забывают периодически запереть служебную дверь, только лестница все равно мало кого привлекает. Ван Ибо шагает по ней, пригнувшись и накрыв голову портфелем, но паутина, увешавшая низкий потолок, лезет вопреки всему в лицо. Думать о том, кто может сидеть в этой паутине, Ван Ибо себе не позволяет. Вверх от его ботинок взлетают клубы лежалой пыли. Нос начинает чесаться. Чихнув пару раз и впечатавшись по пути ладонью во что-то липкое, Ван Ибо добирается все же до потолочного люка, толкает дверцу и втягивает облегченно влажный уличный воздух. А потом видит снаружи у кирпичной трубы чей-то силуэт. Дыхание перехватывает, поднятая им пыль забивается в ноздри, но Ван Ибо терпит, зажав ладонью нос, потому что если он сейчас опять чихнет, то Юань Роу, обжимающаяся с кем-то у этой самой трубы, непременно его услышит. Она выгибает вдруг талию, задирает подбородок и, приоткрыв свои приторно-розовые губы, стонет так, словно за всю жизнь ей никто и никогда не делал так приятно. Ван Ибо же чувствует, как ползут наверх собственные брови, потому что парень, прилипший к шее Юань Роу — это не какой-то там случайный старшеклассник. Это Юй Бинь. Вниз по лестнице Ибо бежит, не оглядываясь, и только после того, как вылетает в главный коридор, замечает клоки паутины в своих волосах. Замечает их и Сюань Лу, шагающая ему навстречу с Чжочэном под ручку. — Бо-ди, дай я сниму это, — хихикает она и тянется тут же помочь. — Баожэй сказала, ты пошел на крышу искать Бинь-Биня. Он там? — Нет, — мотает Ван Ибо головой. — Посмотри, там нет пауков? — Вон один жирный сидит! Прямо у тебя за ухом, — ржет Чжочэн. — Лучше не пугай его, А-Чэн, если не хочешь умереть страшной смертью. — Почему сразу умереть? Он только и умеет, что танцульки свои выделывать, а я на каратэ ходил три года! — В начальной школе? — уточняет Ван Ибо, бросив быстрый взгляд в сторону пыльной лестницы, но Юань Роу с Юй Бинем, кажется, не спешат выходить. — Ладно, угомонитесь. Пойдем к вашему классу, Бо-ди, может, Бинь-Бинь уже там. — Назови меня так еще раз, и страшная смерть ждет вас обоих. — Ты не посмеешь поднять на меня руку, — заявляет Сюань Лу, очевидно, наслаждаясь своей безнаказанностью, и тянет их с Чжочэном за локти вперед. — О чем мы с тобой говорили, А-Чэн? — Да я уже и не помню… — А, точно, Сяо-лаоши! Ван Ибо вскидывает на нее взгляд и спотыкается тут же о забытую кем-то прямо посреди коридора девчачью сумку. Он удерживается с трудом на ногах, только ухватившись за плечо Сюань Лу, а потом отвешивает пинка хохочущему злорадно Чжочэну. — Что с тобой такое в последнее время? — удивляется Сюань Лу. — Ничего, просто… нервы. Дату фестиваля объявили. — Правда?! — Мм. Буду тренироваться в перерывах. — Ты же знаешь, что ты самый лучший! — Так уж и самый лучший? — оскорбляется Чжочэн и плюхается на скамейку напротив кабинета английского. — В танцах, я имею в виду. — Ну ладно. С этим я согласен. Ван Ибо садится рядом, потирая подвернутую лодыжку и отворачивается к окну. Футбольное поле вдалеке виднеется сквозь белую дымку, а по стеклу бегут мокрые дорожки — ливень все-таки дошел до их района. Из щелей в рамах тянет осенним холодом, так что хочется вжать зябко голову в плечи. — Так вот, Сяо-лаоши… — Сюань Лу понижает голос, видимо, чтобы ее не услышали подтягивающиеся постепенно одноклассники. — Тут все зависит от партнера. Ему пошла бы и та, и другая роль, но мне он больше нравится в качестве укэ. — Ук-кэ? — давится Чжочэн. — Мы точно об одном человеке говорим? Как ты себе представляешь… Хотя нет, нет, даже думать об этом не хочу… — Ну вот если его поставить в пару, предположим, с Цзы-лаоши, — пускается Сюань Лу в объяснения. — То Сяо-лаоши, естественно, будет ведущим… — Лу-Лу, я правда не хочу… — Не перебивай, А-Чэн. Тут вообще-то еще Ван Ибо есть. — Хах, Ван Ибо уж точно не станет такое слушать, — отрезает Чжочэн, словно озвучивает очевидный факт. Ван Ибо не спорит. Ни от чего не отказывается, не затыкает уши и не уходит прочь. Ван Ибо молчит, следя отрешенно за тем, как разыгравшийся ветер швыряет капли в стекло, и думает, что не зря парковал свой мотоцикл под широкой кедровой кроной, а Сюань Лу продолжает: — Но с каким-нибудь брутальным мужчиной… Ммм, с тренером по баскетболу, например… Дождь. Капли на стекле. Изрисованный ручкой подоконник, лохматая макушка Чжочэна, рюкзак Сюань Лу в розовых котятах — он смотрит куда угодно, только не на дверь в кабинет английского. Только не туда. — С-с тренер-ром?! Чжочэн начинает заикаться. Кажется, еще немного, и он рискует остаться заикой на всю жизнь, но Сюань Лу не замечает, опустив ресницы и уставившись в пустоту с блаженной улыбкой на лице. Ван Ибо смачивает слюной пересохшее горло, кусает до боли нижнюю губу и все еще молчит. — А почему нет? Ему, конечно, до красавчика далеко, зато какие мускулы… Этими бицепсами только и вжимать кого-нибудь в стену. — Лу-Лу! — гремит где-то у плеча резкий голос Юй Биня, такой внезапный, что дергается непроизвольно коленка. — Ты самая испорченная девчонка из всех, что я встречал! Даже великому мне не по силам с тобой тягаться. — Заткнись, как хоть кто-то может быть испорченней тебя? — ворчит Чжочэн, — Когда это ты успел так намокнуть? Юй Бинь отвечает ему что-то, и они, кажется, завязывают свою привычную перепалку, но Ван Ибо не слушает. Мысли блуждают бесконтрольно, он глядит куда-то вниз, может, на свои ботинки, только совсем ничего не видит: зрение плывет, и перед глазами стоит картинка того, как тренер Мао своей большой волосатой рукой прижимает Сяо-лаоши — Сяо Чжаня — к стене в мужской раздевалке. Прижимает одной рукой, и Сяо Чжань не может вырваться, хоть он и выше на полголовы, потому что его собственные предплечья — тонкие, как молодой бамбук. Он вдруг выгибается, вскидывает подбородок вверх, прямо как Юань Роу, только на губах его нет помады, а к длинной, открытой доверчиво шее тянутся грубые тренерские пальцы. Отвратительно, думает Ван Ибо, мысленно выкидывая тренера Мао из раздевалки куда-нибудь за границу Китая. Желательно, в Сибирь. Сюань Лу и правда извращенка. Сяо-лаоши никогда не стал бы… Это просто невозможно, утешает он сам себя и давит сверху ладонью на сжимающийся тревожно желудок. Но образ все равно звенит в голове, не желая уходить, звенит все громче и отчетливей, точит мозг протяжным визгом, так что… — ВАН ИБО! — орет вдруг Юй Бинь под самым ухом. — Звонок не слышишь, что ли?! Мы на инглиш опоздаем, учитель уже в кабинете!

***

После занятий, захватив из шкафчика форму, Ван Ибо отправляется в спортивное крыло. Он бегал сюда на каждом перерыве, но выложиться на полную не получалось — чтобы сильно не потеть. Теперь же переживать об этом нет смысла, он помоется перед уходом в школьной душевой и потом, скорее всего, помоется еще раз под непрекращающимся с самого утра дождем. Музыка подобрана еще вчера, следующий этап — поставить движения. Он фристайлит минут двадцать, разминаясь и игнорируя упрямо группу старшеклассниц, собравшихся в другом конце зала с камерами в руках. И как они только находят его? Еще через полчаса, когда мышцы начинает приятно тянуть, а лоб блестит от пота, где-то сзади в зеркале всплывает ухмыляющаяся физиономия Юй Биня. — Ван-лаоши, таким крутым быть — преступление! — вопит тот, несясь вприпрыжку через весь зал прямо на него и до того всполошив девчонок, что некоторые даже взвизгивают. Ван Ибо ставит трек на паузу. — Ты разве не ушел домой? — Неа, у меня тут еще кое-какие дела. Которыми, кстати, я до сих пор с тобой не поделился! На каждой перемене одно и то же, подрываешься как сумасшедший и совсем меня не слушаешь. Я чуть не лопнул от нетерпения! — Я уже знаю. — Чего знаешь? Как знаешь? Ро-Ро тебе сказала?! — Утром на крыше видел. Искал тебя. — Да нуу, а чего молчишь-то?! Такие новости, представляешь? Она сейчас заканчивает в музыкальном, и мы идем на свидание. Я иду, Ван Ибо! На свидание! С Юань Роу! — Я понял, понял. Ван Ибо надоедает стоять на месте, и он съезжает по зеркальной стенке на пол. Юй Бинь скачет вокруг горным козлом. — Помнишь, мы говорили об этом в твой день рождения? Я тогда подумал: а почему бы и нет? Что я теряю? Просто взял и подошел. И знаешь что?! Целуется она потрясно… — Ладно, окей, не надо подробностей. — Ээ, ну как хочешь! В общем… тут такое дело, — Юй Бинь вдруг меняется в лице и переступает с ноги на ногу, уставившись на Ван Ибо умоляющим взглядом. — Ро-Ро скоро освободится, и мне надо бежать, а Сяо-лаоши попросил только что нас с А-Чэном помочь ему перетащить какие-то старые столы для историка. Сходи за меня по-братски, ты все равно торчишь тут допоздна. — Сяо… Сяо Чжань? — Он самый! Я знаю, что он тебя бесит, но выручи друга в сложной ситуации. Пожалуйста! — Кто сказал, что он меня бесит? — А разве нет? Мне показалось, что… Да не важно! Сходишь за меня, Ван Ибо? Сходишь? Пожалуйста! Ван Ибо кивает, поднимается с пола, вытираяя пот с лица воротом футболки, а Юй Бинь кидается обниматься, но, получив в нос, умиряет свой пыл. С другого конца зала снова слышится приглушенный визг. Ван Ибо надеется, что эти девчонки не как Сюань Лу и ни в каких странных позах их с Юй Бинем не представляют. — За мной не следить, — бросает он холодно, проходя мимо. — Увижу еще одну камеру, и будете разбираться с полицией. — Так-то! — тыкает Юй Бинь пальцем в их вытянувшиеся лица. — Ты мой лучший друг, Ван Ибо! К черту этого неудачника Ван Чжочэна! — Так ему и передам. — И передай! Что он мне сделает? У меня уже есть девушка, а у него по нулям. — Думаю, ты недостаточно громко сказал, что у тебя есть девушка. Директор Фэн в своем кабинете наверняка не услышал, — ворчит Ван Ибо, направляясь в раздевалку, но Юй Бинь тянет его за рукав. — Нет времени, Ван-лаоши, они уже ждут. — Я весь мокрый. — Ничего, потный мужчина — сексуальный мужчина! — Что за бред ты несешь? — Идем, идем, а то А-Чэн решит, что я его кинул. Юй Бинь провожает его до главного холла, а потом смывается, вопя вслед, чтобы ему пожелали удачи. Ван Ибо посылает ему средний палец. К кабинету истории он плетется, как на экзамен, ощущая, как невидимое нечто обрывается внутри с каждым шагом. У Юй Биня теперь есть девушка. И он, оказывается, весьма хорош в том, что касается любовных дел, если судить по тому, что Ван Ибо видел на крыше. Сам Ван Ибо таким похвастаться не может. И снова чувствует себя отстающим. Нужно было все-таки пойти с Юань Роу в кафе, мелькает завистливая мысль, но он отметает ее сразу же и пинает со всей силы подвернувшуюся неподалеку скамью. Что за идиотская идея, Ван Ибо? И правда, что с тобой происходит в последнее время? Сяо Чжань никогда не водит девушек домой. Либо Ван Ибо не доглядел, либо он встречается с ними в других местах — мысль злит почему-то еще больше, чем любовные похождения Юй Биня. Вспоминается вдруг тренер Мао со своими накачанными бицепсами. Ван Ибо тормозит резко, возвращается назад и пинает скамью снова. Это все фестиваль, говорит он себе, повторяет как мантру. Скоро фестиваль, я на взводе из-за гребаного фестиваля. Только и всего. У входа в кабинет истории громоздится целая гора столов. Столы выглядят новыми, так что их, наверное, придется затаскивать внутрь, старые же парты, судя по всему, уже куда-то унесли. — Ибо? — выглядывает из класса запыхавшийся Чжочэн. — Спасибо, что не бросил. Я думал: вдруг откажешься? Тебе тоже Юй Бинь все уши прожужжал про свою «Ро-Ро»? — Ага. Где учитель? — Цзы-лаоши и Лу-Лу пошли искать кого-нибудь еще в помощь, потому что мы с ними тут уже утомились. А Сяо-лаоши в подсобке в конце коридора, ему нужен кто-то второй складывать там старые парты и стулья. Ты пойдешь? — Ага, — соглашается снова Ибо, и это тревожное ощущение невесомости внутри только усиливается. Словно он висит на американских горках головой вниз. — Думаю, справитесь тут без меня — с твоими-то легендарными мускулами. — Да пошел ты, — Чжочэн кривит рот и скрывается в кабинете, бормоча под нос ругательства. Ван Ибо идет в подсобку. Едва приблизившись к приоткрытой двери, он слышит за ней невнятное мычание и понимает спустя мгновение, что Сяо Чжань напевает вслух какую-то попсовую мелодию. Заходить отчего-то не хочется: и так уже пропитанная потом футболка намокает в подмышках, ладони противно зудят, и волосы торчат в разные стороны, как бы Ибо ни приглаживал их. Что за нелепое чувство? Спустя минуту он все же толкает дверь, шагнув внутрь как можно быстрее, чтобы не успеть передумать. В подсобке размером с пару школьных кабинетов горит одна единственная тусклая лампочка, так что очертания предметов размываются в полутьме. Пахнет пылью и деревом, а еще неожиданно чем-то сладким — как будто персиком, и Ван Ибо моментально выясняет источник, когда подскочивший к нему бодро Сяо Чжань вынимает изо рта чупа-чупс. — О! Лао-Ван, наконец-то ты пришел, а то я уж думал, не придется ли страдать тут в одиночестве, — он облизывает губы, кладет леденец обратно и продолжает как ни в чем не бывало, — Я бы поделился, но у меня, к сожалению, нет второго. — Мм, — кивает Ван Ибо, сглатывая с трудом подступившую слюну. — Давай начинать. Все парты отправляются к левой стене, а стулья вон там нужно сложить один на другой, — машет Сяо Чжань рукой на пустое место в дальнем углу, куда свет лампочки практически не доходит. — Мм. — Подсобишь мне с партами? Боюсь, самому мне такую махину не осилить. — Угу. — Эх, с тобой как всегда приятно поболтать. Они таскают вместе столы, Сяо Чжань продолжает мурлыкать себе под нос обрывки случайных песен, а Ван Ибо недоумевает, отчего тяжелой работой занимается учитель английского, а не какой-нибудь завхоз или тот же самый тренер Мао. Не все же людей в стены вжимать, думает он ядовито, но вслух ничего не говорит. Справившись со столами, Сяо Чжань присаживается отдохнуть в покосившееся от старости офисное кресло и принимается с театральными охами разминать себе спину чуть ниже талии. Палочка от чупа-чупса торчит у него за ухом, словно карандаш у карикатурного художника. Ван Ибо старается не пялиться и пробирается почти наощупь к темному углу — складывать стулья. — А я знаю твой секрет, Лао-Ван, — слышится через какое-то время из-за спины смешливый учительский голос. Дрожь мелкой рябью проходит по позвоночнику, а ладонь, сжимающая ржавую ножку, дергается сама собой. Ван Ибо замирает. Слышится звон металла, пирамида из стульев кренится, и отскочить он успевает лишь в последний момент. А потом, когда грохот затихает, стоит, уставившись тупо на беспорядочную гору под ногами. — Ты в порядке?! — подбегает тут же Сяо Чжань, и Ибо чувствует прикосновение чужих пальцев на своем плече. — Что случилось? — Я не специально, — цедит он, отшатываясь в сторону. В полумраке этого, скорее всего, не видно, но щеки горят теплом, и поворачиваться к Сяо Чжаню лицом совсем не хочется. Только тот, кажется, не замечает ничего необычного. — Ха! Еще бы ты сделал это специально… Давай убираться, — бормочет он, хватаясь резво за первый попавшийся стул, а Ван Ибо следит глазами за тем, как забытая палочка от чупа-чупса летит на пол и катится куда-то в темноту. — Какой… Какой секрет? — выдавливает он с трудом. — Хм? — Какой секрет вы знаете? — О, самый страшный! Любопытно, да? Сяо Чжань косится на него с этой своей улыбкой, широкой и совершенно бесстыдной. Учителя не должны так улыбаться. Тем более в тот момент, когда Ибо чувствует себя тайным агентом, которого вот-вот раскроет преступный босс. — Не бойся, я тебя не выдам. Хотя школьнику заниматься подобным… Я бы и во взрослом возрасте не решился. — Не решился…? — Точно, не решился бы! Мои старые косточки мне слишком дороги. Ван Ибо, а ты, оказывается, опасный парень… Родители, наверное, тебе очень доверяют, раз позволяют кататься в школу на мотоцикле, да еще и таком дорогущем. Так круто! Воздух вдруг резко наполняет легкие, и дышать становится легче. — Сяо-лаоши… видел мой мотоцикл? — Ага! Когда заходил в кафешку за сладостями. Лао-Ван играл в прятки с директором Фэном, да? — дразнится Сяо Чжань. — Мотик у тебя красивый, конечно… Я правда совсем не разбираюсь в них, но на вид действительно впечатляет. Ван Ибо не знает, что ответить, поэтому мычит неопределенно и запихивает наверх предпоследний стул. Самый последний валяется на боку совсем рядом, справа от него. Ибо собирается было убрать и его, но чувствует внезапно плечом чуть различимое тепло чужого тела. — Фух, почти закончили, — выдыхает Сяо Чжань и наклоняется, тянется рукой мимо Ибо к проклятому последнему стулу. — Дай-ка мне этот… Договорить он не успевает. Ван Ибо не дает, вцепляется в чужое запястье, тут же стиснув с силой кулак, так что Сяо Чжань ойкает испуганно и застывает в полунаклонной позе. Лампочка под потолком начинает мигать. Что ты творишь, кретин? Ван Ибо не знает, зачем он это сделал. Просто в один момент Сяо Чжань оказался слишком близко, а Ибо вдруг вспомнилось, что он воняет после тренировки, а еще вспомнилась фраза Юй Биня про сексуальность. — Я сам уберу. — Хорошо, Лао-Ван, как скажешь… Сяо Чжань моргает пару раз, чуть выпрямляет спину и, собираясь, видимо, отодвинуться, тянет руку на себя. Но Ван Ибо не разжимает пальцев. Воздух в подсобке как будто редеет, и душная волна жара заливает лицо. У Сяо Чжаня под губой крошечная родинка, запястье неприлично хрупкое, а дыхание все еще пахнет сладко персиком. — Что за грозный взгляд, ты собрался меня убить? Этот старик не будет трогать твой стул, клянусь Буддой. Вспышки тусклого света выхватывают из темноты приподнятые насмешливо уголки губ. Время идет, а Сяо Чжань и не думает вырываться, просто стоит и ждет терпеливо, пока его отпустят, чуть склонив голову набок. Так что бледная шея остается без защиты — прямо как в раздевалке с тренером Мао. — Бо-ди! — звенит вдруг снаружи голос Сюань Лу. — Ты все еще здесь? Сердце ухает вниз. Ван Ибо шагает в спешке назад, путается в собственных ногах и, споткнувшись, врезается спиной в стену. Сяо Чжань таращится на него, словно на умалишенного. Может, так и есть, может, он действительно спятил — с чего бы еще ему пялиться каждый вечер в окно на собственного учителя? — М-мы… раз мы закончили, я могу идти? — Эээ, да, конечно. Только… — До свидания, — выпаливает Ван Ибо и пятится к выходу почти вслепую, а чертова лампочка, будто издеваясь, мигает все быстрее. В этот момент Сюань Лу распахивает дверь, и Ибо сбегает.

***

Ливень к ночи превращается в мелкую морось. Каштан во дворе уже начал сбрасывать первые листья, так что весь тротуар пестрит желто-коричневыми пятнами, но окна напротив горят ярче, магнитом притягивая внимание. Из-за распахнутой створки комнату обдувает зябкой свежестью осеннего вечера, и Ибо ежится, обхватив руками голые коленки. Пора доставать домашние спортивки вместо шорт. — Ван Ибо, помоги матери с посудой! — кричит с кухни отец. — Пять минут, ладно?! Посуда никуда не убежит, и Сяо Чжань, растекшийся по креслу в своем дурацком кроличьем халате, не убежит тоже, но вставать, да и вообще шевелиться категорически лень. Ибо остается сидеть на месте. Сяо Чжань читает на лоджии книгу. Он зевает каждую минуту и трет ладонями глаза, но уходить, кажется, не собирается — за несколько лет Ван Ибо еще ни разу не видел, чтобы он ложился спать вовремя. Возможно, это какой-то странный режим, который нельзя нарушать, только Ибо сильно сомневается, что настолько короткий сон может быть полезен для здоровья. Какого черта творится у Вас в голове, Сяо-лаоши? — думает он, кусая раздраженно колпачок от ручки. Недописанное эссе по истории лежит на подоконнике, вздрагивая то и дело страницами от порывов ветра, только никакие последствия и предпосылки Второй Мировой в сознании удержаться не способны. Под халатом у Сяо Чжаня ничего нет. Только широкие семейники в клеточку и бледная кожа — он даже не подумал запахнуть полы, и они спадают мягко на ручки кресла, а длинные кроличьи уши лежат на полуголых плечах. В чем вообще смысл халата, если вы не удосужились его застегнуть? — сердится Ван Ибо. Разве не из-за подобной неосмотрительности всяким малолетним извращенкам вроде Сюань Лу приходят на ум грязные сюжеты с Сяо Чжанем и тренером Мао в главных ролях? Совершенно очевидно, он сам в этом виноват. Неужели можно быть таким открытым, когда окружающие только и норовят отхватить себе кусочек побольше? Ветер внезапно задувает прямо в окно, скидывая на пол тетрадь и забираясь холодной волной за шиворот. Ван Ибо вскакивает, захлопывает створку, а в сторону чужого балкона глядеть себе запрещает — так можно и до самого рассвета просидеть. — Бо-бо! — зовет мама, начиная греметь посудой. — Пять минут прошли! — Иду, иду! Сколько раз я просил не называть меня так?

***

— Ван Ибо, как образуется Present Perfect? — интересуется Сяо Чжань, прежде чем пуститься объяснять новую тему. — Я не знаю, — цедит Ван Ибо. — Не смеши старика, мне ответили на это даже пятиклашки. — Я не знаю.

***

— Лао-Ван, не убегай, сотри с доски, пожалуйста, — просит Сяо Чжань с улыбкой после очередного занятия. — Я спешу, — цедит Ван Ибо.

***

— Ван Ибо, давай к доске, — не сдается Сяо Чжань, вторую неделю безуспешно пытаясь его расшевелить. — Можно выйти? — цедит Ван Ибо. — Выйдешь, когда отстреляешься. Поднимайся. — Мне очень надо. Можно? — Неа, нельзя. — Я все равно выйду. Извините. — Айя, ну что за ребенок…

***

— Ван Ибо! Зачем ты прячешься, я уже заметил тебя! Он совсем не прячется, только вот завидев темную учительскую макушку, мелькающую в толпе, думает, что идея совсем не плоха, и, возможно, ему следовало именно так и поступить. Спрятаться. А еще лучше — сбежать, но убегать теперь, когда его и правда заметили, было бы совсем странно. Ван Ибо морщится и поворачивается к Сяо Чжаню лицом, избегая смотреть в глаза. — После обеда подойди, пожалуйста, ко мне в кабинет, — говорит тот предельно серьезным тоном. — Зачем? — Это мы оставим в секрете, чтобы не травмировать твоих впечатлительных друзей, — в голосе вдруг слышится улыбка, и, позволив себе мимолетный взгляд наверх, Ибо видит, как Сяо Чжань играет бровями и подмигивает стоящему рядом Юй Биню. Руки так и чешутся схватить под локоть и вытолкать из столовой, но он не уверен, кого конкретно. — Охохо, Сяо-лаоши, что такого натворил Ван Ибо?! — Государственная тайна. Не вздумай отлынивать, Лао-Ван, или у нас с тобой будут большие проблемы. — Ты его разозлил? — шепчет Сюань Лу, как только Сяо Чжань скрывается за стеклянными дверьми. Чжочэн фыркает: — Ты умудрился выбесить лучшего учителя за всю историю этой школы. — Я ничего не сделал. — Ой! Вы будете там совсем одни… Прямо как тогда, в подсобке! Ты, кстати, так и не рассказал нам, что случилось… — Ничего. Не. Случилось. Игнорируя вздохи Сюань Лу и корчащего неприличные рожи Юй Биня, Ван Ибо хватает рюкзак со спинки стула и несется вслед за Сяо Чжанем. Если разговор все равно неизбежен, то зачем откладывать его до конца обеда? Лучше уж отмучиться сразу. Дверь в кабинет английского распахнута, из нее тянет сквозняком — хотя по опыту Ван Ибо никакое проветривание душные классы, забитые подростками, обычно не спасает. Он тормозит в паре метров, вдыхает глубоко и так же выдыхает. Просто подойти, поздороваться, прикрыть за собой дверь — ничего сложного, ведь так? Рука тянется машинально ко рту, но он себя одергивает: ногти и так искусаны в край. Дистанция в пару шагов дается почти без усилий, и только у самого входа Ван Ибо застывает, цепляясь пальцами за дверную ручку. — Айяя, как не стыдно! — раздается из кабинета игривый возглас. Спустя секунду в поле зрения появляется учитель: он шагает в проходе между партами с телефоном у уха и, видимо, так увлечен беседой, что Ибо совсем не замечает. — Не нужно смеяться над этим стариком, Вы слишком жестоки, — жалуется Сяо Чжань, но вопреки словам сам заливается смехом и щурит довольно глаза. — Конечно, конечно! Я буду очень ждать звонка, так что не вздумайте меня продинамить. До встречи! Убедившись, что он повесил трубку, Ван Ибо шагает внутрь и захлопывает с силой дверь — так что сам вздрагивает от грохота. Сяо Чжань подскакивает, округлив глаза, но тут же расслабляется: — Это ты, Лао-Ван. Зачем буянишь? — Извините. Я не хотел мешать. — Ты не помешал. Садись. — Я постою. Сяо Чжань вздыхает еле заметно, отводит взгляд куда-то в окно, на пасмурное осеннее небо. Он выглядит вполне прилично, как и подобает учителю: в строгих брюках и белой рубашке, застегнутой на все пуговицы, волосы красиво уложены, а на запястье правой руки блестят часы. Дома, наедине с Ван Ибо, он выглядит совсем не так. Хочется необъяснимо подойти ближе и спросить какую-нибудь глупость вроде: Сяо-лаоши перед всеми своими учениками расхаживает в одних трусах, или я один такой счастливчик? Спросить и посмотреть на реакцию. Рта Ван Ибо, конечно же, не раскрывает, вглядываясь только безнаказанно в чужой профиль на фоне белого окна. А Сяо Чжань внезапно поворачивает голову, ловит его взгляд и, поджав как-то расстроенно губы, говорит: — Скажи, Лао-Ван, я чем-то тебя обидел? — Нет. — Хм. Поправь, если ошибаюсь, но, кажется, моя компания тебя серьезно напрягает. Не расскажешь, в чем причина? Нет. Нет, Вам показалось. Нет, не расскажу. Не ваше дело. Я не знаю. Ван Ибо сглатывает, прочищает неловко горло, вцепившись что есть силы в лямку своего рюкзака, и молчит. Потому что возможных причин, на самом деле, непростительно много, только ни одна из них настоящей не ощущается. А реальной причины Ван Ибо не понимает сам. Лучше бы я действительно сошел с ума. Тогда этому всему нашлось бы хоть какое-то оправдание.

***