Сломанная корона

Мы должны быть сильны, Мы должны бороться.

Рапунцель.

      Я боялась повернуть голову в ту секунду на рассвете, когда солнце слепило глаза и заставляло чихать. Солнце. Это было первое солнце, восходящие лучи которого я встретила, глядя прямо на него. Солнце. Первый свет которого я не боялась ощутить на своем теле, потому что впервые за четыре года взаперти я по-настоящему ощутила дух свободы. Даже если эта свобода была мнимой. Даже если эта свобода значила угрозу собственной жизни. Даже если это заставляло сомневаться в том, смогу ли я выжить. Это все еще была свобода. Безрассудная свобода, на которую я пошла на самом деле не от собственной храбрости, как считала Кассандра, а от глупости. Я двинулась навстречу той принцессе с босыми ногами, протянувшей мне руку тогда, когда я падала от отчаяния после потери последнего близкого мне человека, что понимал меня. Действительно понимал. И я больше не жалела о решении, потому что взгляд на солнце дал надежду. Надежду немного побыть не просто королевой, обязанной оставаться строгой и неуязвимой. Надежду немного побыть человеком. Самой собой.       И, несмотря на свой страх, я все же повернулась. Глаза капитана изучали меня. Темный ореховый оттенок. Расширенные зрачки. Колыхающиеся темные пряди коротких волос на ветру. И тот самый розоватый шрам, который я целовала и ощущала его шероховатость, совершенно не сумевшую меня оттолкнуть. Наоборот, заставившую прильнуть к его носительнице всем телом. Я не могла сказать, что произошло в лесу с моим сознанием. Понимание того, что я столько лет жила в неведении, не знала о смертях, которые могла предотвратить, — это стало ударом в солнечное сплетение и заставило всю душу согнуться пополам от ущербности и бессилия с той властью, что была у меня в руках. Я не могла сказать, что произошло в лесу с моим сердцем. Оно открылось заново, заставило почувствовать, как от самых пальцев ног проходят разряды и доходят до самых легких, лишая воздуха. Оно искало место, где сможет упасть и не быть сжатым в кулак, как было с ним внутри меня, сидящей на троне в невидимых оковах. И оно нашло, когда Кассандра Димитреску — та самая Кассандра Димитреску с обмотанной бинтами головой и прямолинейным нагловатым нравом заставила меня стереть с щек слезы и принять ношу правления, — сделала шаг навстречу, удержав. Я не могла сказать, что произошло в лесу со мной всей, но могла сказать, что это нечто дало мне новые силы. Дало надежду, как давало сейчас солнце.       Наши взгляды встретились, и я ничего не могла с собой поделать. Я пожелала ей доброго утра после трех часов в тишине, повисшей между нами, и скованности в теле от замешательства. И ее ответ снял всю скованность. На душе на секунду, совсем на секунду повисла легкость. А затем ее оборвали, и я вернулась в реальность, вспомнив, что для меня существует не только рассвет и капитан Димитреску, на которую я смотрела снизу, стараясь дотянуться до ее уровня глаз, но и лес, мир, наполненный тем, что отняло у меня все самое дорогое.       — Двигайтесь в северном направлении. Я отправлюсь на запад, — скомандовала Кассандра, сев на лошадь последней. — Доберитесь до почтового пункта номер один и напишете срочное письмо в штаб о том, что вторая зона может быть небезопасной. Там и встретимся. Если через сутки не вернусь, не смейте искать мое тело, как любят делать в Короне с погибшими, — мне казалось, что лишь одна я переживаю прилив страха и одновременно тревоги от непонимания ситуации, но она явно была критической. Ни близнецы, ни Лилиан, ни Адриан не проявляли ни одной эмоции. Только напряжение и готовность броситься в бой в любую секунду. — Лилиан, ты ответственная за отряд до моего возвращения.       — С чего Вы вообще взяли, что поблизости дикая особь? — Адриан прыснул.       — Вам придется поверить мне на слово, если хотите жить, — взгляд Кассандры свернул яростью и одновременно уверенностью. Она больше не излучала ту непонятную мягкость. Она была непоколебимой, холодной и уж точно убежденной в том, что именно она имеет право отдавать приказы. Она была властной. Такой же, как и я внутри Стены Короны. — Не смейте лезть ни к одной особи. Обходите стороной, если встретите. У вас всех только две задачи — добраться живыми до почтового пункта с сообщением и защитить королеву любой ценой, — она сделала небольшую паузу. — Абсолютно любой. Даже ценой собственной жизни.       — О чем Вы вообще говорите? — я не выдержала, заставив ее посмотреть на меня. — Дикие особи не изучены. Их никто не видел вблизи. Они всегда избегают людей, поэтому пока считаются не предоставляющими весомой угрозы. Они не должны подойти к нам.       — Ваше Величество! — капитан перебила меня резким движением руки. — Меньше слов. Я пытаюсь спасти ваши шкуры. Следуйте моим приказам.       — Вы собираетесь в одиночку идти биться с тем, что никто никогда не встречал и не знает, на что способно? — мой голос не сорвался. К огромному счастью, я впервые не контролировала его, и он не подводил меня, оставаясь напористым. — Это самоубийство.       — Я приказываю всему отряду, и Вам в том числе.       — Отряд должен держаться вместе. Вы сами это сказали, капитан. Разве не так?       — По закону о поведении отряда на фронте, капитан или главнокомандующий имеет право разделять группу в критической ситуации. Это именно она. Есть еще вопросы или Вы наконец прекратите тратить время всего отряда?       — Мы партнеры, — я буквально закричала на нее, сводя брови к переносице. — Вы говорили, что при использовании одного УВМ, ведомый и ведущий не могут разделяться. Если один погибает, то погибает и второй.       — Такого не существует правила. Это лишь нравственное решение некоторых солдат.       — Тогда я принимаю это нравственное решение. Каким образом Вы вообще собираетесь биться с дикой самостоятельно?       Кассандра больше не отвечала мне. Она не реагировала на мои слова. Только отвела взгляд и отдала еще один приказ:       — Лилиан, в путь. Вы слышали, что я сказала.       Никто из отряда не воспринимал в первый день пути Кассандру всерьез. Каждый делал то, что она говорит с нескрываемым недовольством, но не решался снова высказывать его, боясь получить от нее выговор, что лишал их оплаты за службу, пусть и мизерной. Только не сейчас. Нет. Сейчас, когда остальные смотрели лишь на Лилиан, назначенную ответственной, она не пошла против слов капитана, а смиренно кивнула:       — Да, капитан, — она резко оглядела нас и развернула лошадь в направлении севера. — Отправляемся к почте номер один. Не отставайте.       — Я не поеду, — протест не давал даже дышать. Я не имела ни малейшего понятия, как они могут сдерживать свои эмоции и так спокойно отпускать Кассандру на верную смерть. Наверное, это и был тот самый вытренированный солдатский дух, непозволяющий ослушаться. Наверное, это и было истинное доверие капитану, возникшее лишь тогда, когда дела идут плохо, но только капитан об этом знает. Я не могла делать, как они. Не могла бросить ее умирать одну, если был шанс на спасение всем вместе. По отдельности это невозможно. — Капитан Димитреску, черт подери! Что Вы устроили? Я не собираюсь Вас оставлять.       Кассандра вдруг протянула руку вперед, хватаясь за мои поводья. Она наклонилась немного вперед, чтобы я могла расслышать ее шепот:       — Следуйте моим приказам, Ваше Величество, если хотите жить, — но, когда на нас перестали глазеть, она прикрыла глаза и на выдохе свободно дополнила: — Пожалуйста. Доверьтесь мне.       Я смотрела на нее и понимала лишь то, что я не понимаю ровным счетом ничего. Ни ее решения, ни реакции отряда, ни ее саму. Но от этого изменившегося взгляда темно-зеленых глаз исподлобья, отчего-то действительно начинала уговаривать саму себя довериться ей, когда абсолютно не хотела этого. Когда понимала, что сердце подсказывает следовать за ней, даже если это тотальное сумасшествие. Я хотела пойти за ней. Хотела быть рядом, когда все пойдет не так и все пойдет так. Хотела оставаться рядом, потому что боялась за нее.       Я       боялась       за Кассандру.       Пересилив волю, я сдалась. Я должна ей довериться, даже если она уже один раз солгала, потому что она знала о мире за Стеной больше меня. И потому что она в последний раз не приказала мне, а попросила. И этой просьбе я решилась последовать, накрыв ее руку своей и сжав.       — Пообещайте, что не умрете там.       Она засмеялась и похлопала по свободной рукой по кожаной кобуре, которую я не замечала раньше. Видимо, надела, пока объясняла что делать и будила остальных вместе со мной.       — От пули умирают быстро.       — Что? — у меня расширились глаза. Она собирается убить себя, если не сможет справиться с особью? Что за глупость? Что она за идиотка? Что она за сумасшедшая?       — Держитесь отряда, королева, — она отпустила мою руку и схватилась за поводья, заставляя лошадь сдвинуться с места.       Я смотрела ей вслед. Смотрела, как она отдаляется верхом галопом. И знала уже наверняка — мое решение уйти из дворца ради войны еще не такое безрассудное, как ее.       — Ваше Величество, следуйте за мной, — я повернула голову на Лилиан. Они все были так расслаблены и уверены, что я едва сдержала гневный рык, рвущийся из груди.

* * *

      — Это королева?       — Конечно же королева. Ты ослепла что ли? Кто же еще это может быть?       — Но что она здесь делает?       Перешептывания не действовали на нервы. Перешептывания только заглушали тот звон в ушах, что не давал прекратиться давящей головной боли. Я сидела и не могла поверить в то, что произошло. Не могла поверить, что в состоянии шока действительно последовала то ли приказу, то ли просьбе Кассандры. Не могла поверить, что она как-то поняла приближение дикой особи и не сомневалась, что ее сил будет достаточно, чтобы разобраться с нею. Не могла поверить в то, что мои руки продолжали дрожать спустя практически сутки с тех пор, как мы добрались почтового отделения номер один. Меня тошнило. От вида этих комнат. От вида спокойных лиц. От всего. Так сильно тошнило, что желудок уже дважды выворачивался и тошнота все не проходила.       Первое отделение располагалось под землей. В уцелевших убежищах, построенных людьми еще при первых атаках особей сразу после гибели Диманитуса. Таких было всего пять, и всех их оборудовали под почты, чтобы отряды могли связываться друг с другом. Каждый отряд обязан был отчитываться раз в неделю о своем движении по второй зоне и получать распоряжения от штаба, если у них самих не было собственных предложенных планов и полезной информации. Первое же отделение было ближе всего к Стене, и лучше всего сохранилось: с сравнении с другими отделениями, где было всего по две комнаты — спальни и рабочего места, здесь сохранились еще две — одну оборудовали под склад, а вторую — под место оказания первой помощи для тяжело раненых и ожидающих перевозки внутрь Стены для лечения.       — Наш отряд покинул Стену Короны вчера утром, — Лилиан говорила с совсем не знакомой мне женщиной в форме солдата. Еще по прибытии она отчиталась и отправила послание в штаб. К счастью, ни одной особи на своем пути мы не встретили, поэтому никто не пострадал. Весь отряд, сидя рядом со мной в комнате оказания медицинской помощи еще с тремя раненными без сознания, молчал, только переводя дух. Кайл единственный спал на свободной койке, продолжая по привычке накрываться клеенкой. — Не знаю, что удумала новый капитан, но, думаю, ее отстранят от службы за необдуманные действия.       — Зачем ты вообще последовала ею приказу? — женщина возмутилась и закатила глаза, поправляя рыжие волосы, едва касающиеся ее плеч.       — Лучше выговор получит она, чем я. Тем более, что она все же руководствовалась правилами поведения. Капитан действительно имеет право разделить отряд в кризисный момент. Но не отделиться, бросив. Она подвергла нас опасности.       — Думаешь ей правда грозит отстранение? Она капитан.       — Она не Стивен Димитреску, который мудро рассуждал. Она всего лишь его дочь, сбежавшая из собственного королевства служить другому из-за какой-то царапины. Еще и не зарекомендовала себя. Как минимум, выговор ей светит, — Лилиан хмыкнула. — Если она вообще выживет.       — Она живучая.       — Ты ведь ее знала раньше, да?       — Конечно, знала. Последний отряд в Короне, в которой она служила, это отряд Девы Марии. Вместе со мной.       — Точно. И как она тебе?       — Честно сказать? — собеседница присела на пружинную кровать без матраца, заглядывая в глаза Лилиан снизу вверх. — Она вполне себе хороша в сексе. Если не учитывать, что у нее есть привычка уходить, как только вы переспите, и делать вид, будто ничего не было, — она произнесла это тише прежнего, но я услышала вполне отчетливо, сидя на кровати буквально за ее спиной, сжимая в кулаках ткань штанов до измятости. Держаться как полагается королеве и слушать все это становилось все более сложным. — А потом приходить, чтобы снова переспать. Жаль, что здесь нельзя курить. От этих разговоров буквально прижимает, — усмешка. Я почувствовала усмешку, даже глядя ей в спину. — Если бы не приказ Ее Величества, то капитаном осталась бы я.       Я удивленно вскинула брови. Это Энни. Та Энни, которую назначили временным капитаном, когда погиб Стивен — отец Кассандры. Та Энни, о которой я когда-то слышала в отчетах как о самой беспощадной воительнице, никогда не дающей никому поблажек. Она убила несколько своих товарищей, когда их невозможно было транспортировать в Корону, а они мучились от неизлечимых ранений. По закону за это ее нельзя было осудить, потому что она буквально делала им одолжение, сокращая мучения. Я представляла ее совсем иначе — значительно выше и более мускулистой. На деле же она оказалась совсем немного выше меня.       Стало очевидно, почему она так недовольно и небрежно отзывается о Кассандре. Она не просто ее бывшая любовница. Она бывшая любовница, которую я назначила капитаном, лишив Энни возможности из временного капитана стать окончательным. Но, как бы сильна она ни была, я не сомневалась в своем решении. Даже после того, как Кассандра просто ушла, заставив всех действовать быстро и по ее необдуманному приказу. По такому же необдуманному, как и по моему, касающемуся назначения ее на место капитана и создание нашего отряда — отряда Анемон.       — Как она, кстати? — заговорила вновь Энни. — Я о Кассандре. Еще одном капитане Димитреску, — она буквально насмехалась над ее положением, — сильно изменилась?       — Кажется, она не видит одним глазом.       — Это после того ранения во время боя? Я видела, как коготь особи отлетел в ее лицо. Думала, что она вообще потеряет глаз.       — Видимо, ей повезло.       — Что еще?       — У нее шрам на все лицо и стрижка короче твоей. Зачем тебе вообще знать, как она изменилась?       — Любопытно узнать, как выглядит наша главная. Я помню ее еще с чистым лицом и пучком. А может, и выглядела…       — С чего Вы взяли, что капитан Димитреску погибла? — я не выдержала, перебивая их и вставая с места.       — Ваше Величество, — Энни от неожиданности резко повернула на меня голову. — Вы слушали наш разговор?       — Я задала Вам вопрос, солдат Энни.       — При всем уважении к Вашему решению назначить ее на место капитана, скорее всего, ее все же ждет смерть. Здесь не выжить в одиночку, — она говорила не так смиренно, как говорили со мной члены совета. Я была права в своих догадках: за Стеной я остаюсь королевой, но также являюсь и солдатом, с которым могут говорить на уровне другие солдаты, имеющие гораздо больше опыта, чем я. — Даже Кассандре.       — Она Ваш капитан. Говоря о ней, используйте соответствующее звание.       — Хорошо, — Энни кивнула, вздыхая. — Даже капитану Димитреску не выжить в одиночку. Если она погналась за дикой особью, то наверняка особь убьет ее. Пусть и дикая, но она все еще особь. Такая же, как и те, что убивают остальных людей. Хотя и не понимаю, откуда капитан вообще взяла, что вам угрожает опасность.       И я не понимала. Но чувствовала, что обязана защитить Кассандру, даже если между нами не было никакой дружбы. Между нами ничего не было, потому что Кассандра ясно дала понять, что для нее ничего не значила наша близость. Когда я шла на это, то считала, что и для меня не будет значить что-то, только ошиблась. С Кассандрой я почувствовала себя наполненной жизнью. Будто золото растекалось в венах, доходило до самого головного мозга и давало понять — чувствовать и проявлять настоящие эмоции не стыд, а единственный способ хотя бы ненадолго очутиться в прошлом, где не было неприятностей.       — Не сочтите за грубость мой вопрос, но, — Энни забросила ногу на ногу и приподняла подбородок, — почему Вы назначили ее на должность капитана? Разве она не сбежала из Короны, которая нуждалась в солдатах?       — Вы что-нибудь знаете об Эренделле? — я сощурилась. Женщина лишь промолчала, ожидая продолжения. — В начале войны у них не было войска. Они полагались на магию сбежавшей Эльзы. Им нужна была помощь, и капитан Димитреску отправилась помочь. Она выполнила свою работу и вернулась на свою родину. Напомню, что содружество Трех королевств значит, что мы боремся за одно и то же. Значит, каждый солдат Короны должен воспринимать солдата ДанБроха или же Эренделла как своего товарища, а не соперника, с которым нужно конкурировать, — я наклонила голову, заглядывая в глаза напротив. В них не было сожаления и понимания. В них была пустота. Энни руководили личные обиды и злость не то за то, что Кассандра просто спала с ней, не то за то, что стала капитаном не она. — Я не обязана отчитываться о том, почему выбрала капитаном именно Кассандру Димитреску. Она новый капитан Короны, и, хотите Вы этого или нет, придется уважать ее решения и приказы.       У Энни дрогнул край губ. Она вдула щеки внутрь и через силу улыбнулась, наконец выдавливая:       — Да, Ваше Величество.       Лилиан склонила голову, молча разворачиваясь в другую сторону. Она заговорила с секретарем: низкорослой девушкой в военной форме. Все работники выглядели как солдаты, потому что проходили такую же подготовку в академии, но попадали на работу на почту из-за непригодности для битв. Их диалог был частично напряженным. Девушка что-то тихо объясняла Лилиан и, кажется, спрашивала. Когда не получила устраивающий ее ответ, посмотрела через плечо женщины на меня и подошла поближе. Лишь сейчас я заметила запечатанное письмо в ее руках.       — Доброе утро, Ваше Величество, — от этого пожелания я задержала дыхание. Сутки. Уже прошли сутки, и Кассандра не вернулась. Внутри заскреблось тянущее чувство. — Извините за беспокойство, но к нам пришло письмо на имя капитана Димитреску, — она сделала паузу. Я решила, что именно поэтому Лилиан не смогла ничем помочь ей: письмо было для Стивена, покойника, но ошиблась: — На имя Кассандры Димитреску.       — Из Эренделла?       — Нет, из Короны.       — И от кого же? — я даже и понятия ни имела, что в Короне у нее остался кто-то. Я была уверена, что Кассандре не к кому было возвращаться и на родине у нее был только отец.       — От… — девушка поправила очки и сверилась с именем на конверте, — …Минт.       Мои глаза расширились. Почту за Стеной использовали для связи с солдатами. Из Стены им могли писать только родственники. Они отправляли письмо в отделение номер один, а оттуда письмо направляли в то отделение, в котором следующим должны отметиться солдаты о прогрессе в разведке. Но Минт познакомилась с Кассандрой только несколько дней назад и, кажется, уже совсем скоро должна была вернуться в третью зону. Я успела забыть о том, что не посмотрела ее отчет об изучении особей перед отъездом. Даже не помнила, попросила ли ее сдать его совету. Это было большой ошибкой.       — Что нам делать с этим письмом?       — Я передам его Кассандре, — я взяла его из покрытых чернилами рук, и взгляд застыл. Отправителем действительно была Минт, а получателем Кассандра. Что она могла написать ей? Желание вскрыть и прочитать давило так сильно, что я закрыла глаза, убеждая себя в том, что это адресовано не мне и никто не давал мне права читать чужую переписку. — Спасибо. Что-то еще?       — Нет, это все.       — Ваше Величество, — провожая взглядом работницу заговорила Лилиан, — прошли сутки. Пора решать, что делать дальше.       — Я знаю, что прошли уже сутки.       Знала, но не имела ни малейшего понятия, что делать. Кассандра сказала, чтобы ее не искали, если она не вернется через двадцать четыре часа. Очевидно почему: если бы она выжила, вернулась бы за это время. Если нет, то сейчас я должна отдать приказ вместо нее, назначить нового капитана, решить, что делать с отрядом и куда отправляться самой. Я хотела воевать самостоятельно, изменить положение своим появлением, но только Кассандра сделала шаг, чтобы помочь мне научиться сражаться. Без нее я не видела другие возможности. Или не хотела видеть.       Королева обязана принимать сложные решения, руководствуясь исключительно разумом. Лишь разум поможет сохранить спокойствие и жизни. Все четыре года я вытачивала из себя нового человека, ничего не чувствующего. Все эти четыре года с каждым днем я теряла себя настоящую и не замечала этого. И все эти четыре года были дорогой до того самого дня, когда я впервые проявлю с кем-то эмоции вновь и посмотрю на восходящее солнце полными надеждой глазами. Четыре года до повторной встречи с женщиной, которая уже однажды придала мне сил. И придала вновь. Я не могла просто забыть об этом. Не могла поступить так, как она приказала, даже если это и есть то самое правильное решение.       — Мы должны разработать стратегию и попытаться найти капитана, — я сбросила с плеч плед, оставаясь в рубашке. На меня взглянули ошарашено сразу несколько пар глаз, но их я проигнорировала, поднимая с пола ремень УВМ, застегивая ремешки на теле. — Просто подняться в воздух и броситься в том направлении, в котором ушла она, будет глупо. Солдат Лилиан, вблизи есть другие отряды? Возможно, есть смысл связаться с ними и узнать, не встречали ли они капитана Димитреску или дикую особь. Наверняка не только Кассандра стала свидетельницей. Что думаете?       — Ваше Величество, это безумие. Капитан приказала не искать ее. Вы сами это слышали, — к разговору подключилась Энни. Я не смотрела на нее, продолжая собираться. Никто, кроме меня, не пытался ничего предпринять. Близнецы и Адриан лишь поднялись на ноги, подходя ближе, будто надеясь, что им послышалось. — Ни один из солдатов не станет подвергать опасности других солдат ради таких опасных поисков. Одна жизнь не стоит жизни многих.       — Капитан узнала, что рядом с нами дикая особь, — от ее слов меня переполнило недовольство. Она говорила так, будто жизнь Кассандры не значила ровным счетом ничего. Так или иначе, но Кассандра не просто солдат. Она капитан, успевший послужить Эренделлу, подняв его армию с колен. — И не решила потащить нас в бой с ней. Она позаботилась о безопасности своих подчиненных и сама решила сразиться с ней. Мы не знаем о способностях диких особей. Возможно, они способны чуять запах людей. Возможно, Кассандра хотела отвлечь от нас внимание, чтобы мы смогли уйти, — я покачала головой. Каждый из стоящих был на порядок выше меня, и мне приходилось смотреть на всех снизу вверх, но впервые я чувствовала свою власть как не наигранную и вылитую маску, а как часть меня, потому что сейчас я собиралась отдать тот приказ, что диктовало мое сердце. Приказ, с которым настоящая я была согласна. — Если на фронте принято бросать товарищей, то это закончится прямо сейчас. Мы найдем капитана или ее тело, но найдем. Это мой приказ, и, надеюсь, он понятен?       Первой, после минутного молчания, кивнула Лилиан. Она приоткрыла рот, чтобы ответить, но ее перебила забежавшая в комнату работница. Ее очки теперь висели на груди. Волосы были вздернуты. Она была чем-то взволнована, и вызвавшая волнение речь была зажата в ее руках — лист с текстом.       — Пришло срочное письмо из отделения номер два. Это отчет о последних событиях, присланный слишком рано, потому что отряд Лотоса нашел в лесу тело, — она заторопилась, торжественно улыбаясь. — Они хотели доставить его до второго отделения, чтобы найти родственников и транспортировать труп внутрь Стены, но человек оказался жив. Это Кассандра Димитреску.       Если сначала я не поняла, к чему бы девушке рассказывать подобное нам, если найденные тела касаются только работников почты, занимающихся оформлением документов на въезд на территорию Короны, но затем у меня сжалось сердце. Я убедила весь отряд найти Кассандру живой или мертвой, когда стоило подождать совсем немного и услышать, что ее не нужно никого искать. Капитан была жива и найдена.       — Что с ней сейчас? — я забрала письмо и для убедительности перечитала его. Все было верно. Кассандра не просто жива, но и найдена.       — Она без сознания, у нее несколько травм, но сейчас она находится во втором отделении на лечении.       — Тогда нам нужно выезжать в сторону второго отделения. Лилиан, Вы знаете дорогу?       — Да. Но, мне понадобится карта, чтобы не пропустить вход под землю.       — Не понадобится, — Энни вздохнула. — Я отлично знаю область того отделения, потому что сегодня собиралась отправляться туда, чтобы помочь с транспортировкой уклонистов. Помогу найти точное место спуска.       — Тогда попросите запрячь лошадей наверху. Мы поднимаемся и отправляемся в путь.

* * *

      Я помнила забинтованное лицо Кассандры четыре года. Мне казалось, что лишь из-за того, что меня ужасали последствия войны, но узнала правду только сейчас — я запомнила не просто забинтованное лицо солдата, а перебинтованное лицо женщины, сумевшей заставить меня встать на ноги и не сдаваться. Женщины, которая сказала мне идти дальше. Женщины, которую я не могла не узнать, когда она вернулась. И женщины, вновь появившейся для того, чтобы изменить течение моей жизни. Все началось с нее, и все продолжалось на ней. Не появись письмо, действительно ли я готова была бы рискнуть и приказать бойцам подвергнуться опасности ради той, кто мог быть мертв?       У меня растеклось по телу облегчение. Да. Я бы была готова к этому, потому что речь шла о Кассандре, вернувшей мне на несколько мгновений меня прежнюю с такой легкостью, что не получалось даже представить.       — Мы на месте, — Энни спустилась с лошади, указывая пальцем за высокое дерево. — Вход в почтовое отделение прямо там.       Ноги соприкоснулись с землей, и я почувствовала, как голова закружилась. Я слишком давно не ездила верхом, и не могла привыкнуть. Тошнота подкатывала комом к горлу, но я быстро прогнала ее. Это из-за волнения.       Листья стряхнули и показался железный люк. После определенной последовательности стуков изнутри открыли. Нас впустили внутрь. Охранник вышел на поверхность, чтобы привязать лошадей.       Я не обращала внимание на то, чем и как отличалось второе отделение от первого. Мне было лишь важно встретиться взглядом с Кассандрой и собственными глазами увидеть, что она жива. Мне было не так важно даже узнать, что случилось с дикой особью и как именно она поняла, что она поблизости. Была важна ее жизнь. Никому больше я не могла бы доверить армию. Даже несмотря на ее ложь в прошлом.       — Здравствуйте, Ваше Величество, — светловолосый мужчина поздоровался со мной. — Меня зовут Алистер. Я заведующий вторым отделением. Мне пришло письмо из первого отделения послание о том, что Ваш отряд заберет капитана Димитреску.       — Да, так и есть. Где можно ее увидеть?       Алистер указал движением ладони на следующую часть комнату, перегороженную ширмами. Я двинулась в правильном направлении быстрым шагом и, завернув, остановилась. На кровати передо мной лежала Кассандра, укрытая одной только простыней. Ее голова покоилась на матраце без подушки, а глаза вглядывались в потолок, пока не опустились вниз от шума. Ее зрачки резко расширились, когда она увидела меня. Она приподнялась в постели.       — Ваше Величество?       — Вы сдержали обещание, которое так и не дали мне.       — О чем Вы?       — Вы остались живы.