Мы как будто бы были знакомы

      «- …То есть ты пришел, направил пистолет мне в лицо и даже сам не знаешь толком, ради чего? Да господи боже, Антон! Будь ты мужиком, наконец, хоть в глаза мне посмотри! – вопил Арсений, весь красный, взбешенный, со взглядом как через тоннель устремленным на одного единственного человека напротив.       Антон как загнанный зверь ссутулился и отступил к стене, дрожа всем телом и словно уменьшаясь от гневных криков мужчины. Пистолет во вспотевших пальцах ходил ходуном и норовил выскользнуть на пол, а в ушах начал пищать мерзкий звук, перемежавшийся с беспорядочными ударами сердца.       - Ты же со мной не в бирюльки пришел играть, а убить меня! УБИТЬ! – не унимался Попов. – Ты же мне друг, черт возьми, я же тебя…! – Мысль билась запертой в клетке птицей и, не найдя выхода, без сил упала на пол. «Я же тебя…» что? Никто уже не узнает. - Я тебя в дом пустил к себе, в душу пустил, а ты!...       Антону не требовалось отдельно разъяснять, кто он и как поступил. И так ясно. Ему было больно от собственных глупости и слабохарактерности, но от полных отчаяния глаз Арсения было больнее. Предательство ранило мужчину сильнее, чем могла бы ранить пуля, и ведомый этим рвущим душу чувством Арсений кинулся на Антона. Тот, инстинктивно отшатнувшись, оступился – боже, какая злая ирония, - и дернул рукой, непроизвольно сжав пальцы. Прогремел выстрел, и Арсений как подкошенный рухнул замертво под мерзкий гулкий писк…».       Писк все не унимался, и Арсений, не размыкая глаз, нашарил рукой телефон на тумбочке, выключил будильник и перевернулся на спину, потягиваясь. Потом, все же кое как разлепив веки, он глянул на часы всё на том же телефоне. Половина десятого утра. Да он лежебока! Арс хмыкнул от собственной нелепой мысли. Хотя, учитывая все ночные события, поспать Арсению удалось всего часов пять.       Уйдя от Антона во втором часу ночи, он какое-то время качался на качелях в соседнем парке, пытаясь найти на небе хоть одну звезду. Не нашел. Фонари в парке хоть и горели через один, но в целом освещение города слишком яркое, чтобы на ночном небе разглядеть что бы то ни было, кроме мигающих огней самолетов. Зато подышал свежим воздухом с поправкой на загазованность улиц, остудил во всех смыслах разгоряченную голову и относительно привел мысли в порядок. Повторявшийся по кругу в голове их разговор с Антоном он свел до состояния белого шума, заглушив звуками города. Даже ночью город живет и шумит: там птица крикнула, тут собака разлаялась, где-то вдалеке скрипнули тормоза авто и раздался сигнал клаксона. Затем Арсений сделал небольшой финальный круг по пустому парку, не нарвавшись ни на гопников, ни на выпивающую компанию, вызвал такси и поехал в гостиницу. Изобретать велосипед не стал и остановился там же, где и в прошлый свой приезд в Москву. Дотащив своё туловище до номера, его хватило только помыть руки, умыть лицо и поставить будильник прежде, чем, просто раздевшись до трусов, шлепнуться на кровать и отрубиться.       Сегодня у него по плану встреча с агентом до обеда и сбор команды по настоянию Стаса после обеда. Как по команде телефон в руке тренькнул, и на экране высветилось сообщение от Екатерины. Технически она не была его агентом, свой агент у Арса был в Питере, но Екатерина работала в связке с представителями Арса и время от времени подкидывала проекты в столице. Как минимум на рассмотрение, как максимум на реализацию. Арс пока не знал, что именно припасено у нее в рукаве на этот раз, и, как выяснилось, не узнает до вечера. Екатерина написала, что у нее непредвиденный аврал, очень извинялась и просила перенести встречу часов на семь-восемь вечера. Стас хотел собрать всех в два, должны успеть. Арс ответил, что он не возражает, заказал завтрак в номер и направился в душ. Наверно, так даже лучше, спокойное утро пойдет ему на пользу.       Стоя под горячим потоком воды, Арсений не мог избавиться от мыслей о своем сне. Почему он опять увидел свое убийство? Это точно был просто сон, самый обычный, но почему-то именно сейчас мозг Арсения решил, что наступил подходящий момент, чтобы отрефлексировать эти воспоминания. Может потому, что они с Антоном впервые поругались с начала их отношений? Или потому, что раньше Арсений не воспринимал то, что Антон его убил, как реальный факт, считал это просто полетом фантазии, и сейчас впервые осознал это как событие из прошлого. Своего прошлого. Их с Антоном прошлого.       Они столько раз встречались и умирали, но всегда это было или от болезней, или от чьей-то чужой руки, и только в этот единственный раз они сыграли в Каина и Авеля без братских уз. Разве что у Антона злого умысла не было. Дурость была, а умысла не было. Уж точно не когда он почти плакал, стоя посреди кабинета с пистолетом в руке. Но один черт, Антон его убил. Насколько это может быть важно? Может, подсознание Арсения что-то поняло и теперь подает ему сигналы, пытается намекнуть на что-то? Арсений тряхнул головой, смахивая капли воды с лица. Если это и было важно, то он пока не понимал чем. До первой кружки кофе он этим утром не человек и думать отказывается.       Выйдя из ванной, он заметил, что поставленный на зарядку телефон снова светится, оповещая о пришедшем сообщении. Разблокировав экран, Арсений увидел всего два слова, и прежде чем взгляд метнулся к имени отправителя, он уже знал, кто это.       «Доброе утро» - написал Антон. Что ж, как говорил Чехов, краткость – сестра таланта. Арсений чуть нахмурился, пытаясь выцепить из этого скудного набора слов хоть какой-то контекст. Это Антон так проверяет, не валяется ли Арс в какой-нибудь канаве? Ответит на сообщение – значить жив-здоров. Или он решил делать вид, что между ними вчера не произошло ничего особенного, и ведет себя как обычно? Или у Арсения опять обострился синдром поиска глубинного смысла, а сообщение Антона – те самые пресловутые синие занавески? Говорили же Арсению, что много думать вредно.       «И тебе доброе», - Арсений, чуть помявшись, все же добавил в конце смайлик и отправил ответ. Какой бы контекст сообщения не держал в уме сам Антон, написал он в итоге простое пожелание доброго утра. И написал первым, к тому же. Арсений представил на секунду шаманские пляски Антона вокруг телефона в попытке придумать идеальное сообщение, чтоб не тупо, лаконично, уместно. Сам Арсений бы битый час писал и тут же стирал написанное с классическим «всё не то!». Телефон в руке вжикнул – пока Арсений барахтался в мыслях, Антон написал ответ.       «Давай встретимся пораньше сегодня? Поговорим, обсудим всё».       Идея в сути своей была хорошей и логичной, но на разговор Арсений пока не настроился, это факт. Объяснения всех своих убеждений, взглядов и желаний наверняка отнимет силы, которые он еще не накопил. Хотя может он спросонья так думает, и к обеду будет бодр как огурец. В этот момент в дверь постучали – привезли завтрак, и Арс, мысленно извинившись перед Антоном, малодушно решил не отвечать прямо сейчас и дать себе час на раздумья, а пока можно поесть и посмотреть, что нового на просторах интернета. Но не успел он размешать сахар в кофе, как пришло еще сообщение, на этот раз голосовое.       «Арс, прости, но перед техничкой встретиться не получится, - Антон звучал одновременно растерянно и раздраженно, а еще очевидно он куда-то быстро шел, - Стас сейчас написал, у нас одни съемки в «Контактах» резко переехали, буквально через час начнем снимать. Я сейчас бегу к машине и еду на студию готовиться, как раз до общей встречи работать будем. Извини пожалуйста, но я не могу сейчас отказать Стасу, да и гость иначе сорвется. Сука, ненавижу эти тупые расписания и авралы».       «Ничего страшного, не извиняйся, - сейчас над ответом Арс не размышлял и секунды, - работай спокойно, потом поговорим».       «Давай после технички где-нибудь поужинаем?» - снова голосовое, и сейчас Антон совершенно точно диктовал сообщение за рулем.       «Извини, но у меня встреча с агентом вечером, примерно на семь назначена», - Арс отметил, что Антон предлагал нейтральную территорию для разговора, и это было приятно. А еще Антон ни разу не спросил о его самочувствии – еще один плюсик к карме.       «Понял тебя, тогда днем решим уже».       «Хорошо тебе поработать и удачных съемок» - все-таки, еда, кофе, горячий душ и отдых наедине с собой творят чудеса, по крайней мере, с характером Арсения. И Антона как-то было жаль, не походил его голос на голос счастливого человека.       «Спасибо» - и румяный довольный смайлик в конце. Арсений улыбнулся и вернулся к своему омлету, а в другом районе города ждущий зеленого светофора Антон помялся и все же стер еще одно сообщение «Знаешь, я уже соскучился по тебе», бросил заблокированный телефон на пассажирское сиденье и, вдавив педаль газа в пол, устремился работать.       В два часа вся команда, включая Оксану и креативную группу, собралась в их большом офисе. Кто валялся на диване, кто играл в мини-гольф, притащенный кем-то из дома, кто воевал с кофе-машиной. Если точнее, воевал с ней Дима, ругая на чем свет стоит сломавшуюся третий раз за полтора месяца технику.       - Ребят, нам нужна новая кофемашина, - ультимативно заявил он, держась за спину после долгого стояния в позе «зю». – Оксан, напомни, пожалуйста, кто у нас этим занимается, кого мне напрячь?       - Да я всё сделаю, Дим, не волнуйся, - девушка улыбнулась, оторвавшись от телефона.       - Окс, ты самая лучшая, и на тебе держится весь наш коллектив, - торжественно ответил Дима, игнорируя причитания Стаса о том, что бюджет не резиновый.       - Ну мы же не танк для покататься купить просим, - заметил один из креативщиков Дрон и захихикал в ответ на красноречивый взгляд Стаса. – Почку продавать не придется.       - Почки для покупки танка и не хватило бы, - включился в общую беседу Матвиенко, до этого залипавший в игру на телефоне.       - Что, Поз, не воскресил нашу радость? – подхватил разговор Арсений, появившись в дверях с картонной подставкой в руках, на которой красовались четыре стакана с эмблемой кофейни неподалеку. Когда выяснилось, что от офисной кофемашины добиться, собственно, кофе не получится, все кофеманы на «чур не я» выбрали зазевавшегося Попова и отправили его добывать кофе на стороне. – Налетайте, только сами смотрите где тут что, потому что я не запомнил.       - Её даже черная магия не воскресит, - пожал плечами Дима и с благодарностью забрал свой стакан с черным кофе с подставки.       - Да погодите вы хоронить ее, сейчас в сервис отдадим и посмотрим, что они скажут, - подала голос Оксана.       - А я думал, мы договорились на новую, - заметил Дима.       - Одно другому не мешает, - философски ответила девушка и со словами «сейчас курьера встречу и вернусь» выпорхнула за дверь.       Антон к общей беседе не присоединялся, кофе не пил и сидел в углу тихо и не заметно. Помятым или усталым он не выглядел, спасибо гримерам и стилистам с предыдущих съемок, но помятым и усталым был его взгляд, как бы это ни звучало. Шастун листал ленту в Инстаграм, не вникая в суть постов и не рассматривая фотографии, машинально водя пальцем по экрану и наблюдая боковым зрением за остальными. Хотя кого он обманывал – за Арсением наблюдал и не переставал поражаться, какой цветущей ромашкой тот выглядел. Был бодр, весел, шутил, общался, как будто не он с полубезумным взглядом прошлой ночью ушел куда глаза глядят с одной сумкой через плечо. Чудо-человек. У самого Антона так не получилось.       Спал он отвратно, постоянно ворочался, то просыпаясь, то снова проваливаясь в сон, и в итоге с первыми лучами солнца и легкой головной болью понуро поплелся в душ. В душе его посетила мысль написать Арсению, спросить где он, как у него дела, но парень сам себя одернул. Попов недвусмысленно дал ему понять, что ему нужен воздух и свобода действий и совершенно точно не нужен контроль, за который он принимал заботу Антона. Хотя Антон и сам уже не мог понять, где контроль, а где забота, и когда у него одно смешалось с другим. В итоге остановился на максимально нейтральном добром утре. Сложно найти подтекст в этих двух словах, хотя если Арс задастся такой целью, то он сможет – в этом Антон не сомневался. Но в конце концов он все еще его парень, а пожелать своему парню хорошего утра это не криминал.       Для внезапных съемок пришлось кое-как собрать себя и привести в приличный вид, благо, стилисты и визажисты в очередной раз сотворили магию вне Хогвартса и сделали из Антона приличного человека.       «Был алкаш, теперь я краш», - отстраненно подумал Антон, наблюдая в зеркале за своим преображением. Вести «Контакты» было не так сложно, все равно что по рельсам ехать: вопросы и ответы записаны на карточках, вступительные и завершающие фразы плюс-минус одинаковые, перебивки тоже, главное подстроиться под гостя, быть доброжелательным и много улыбаться. Антон хоть и не актер как некоторые, но этот прием освоил на отлично. Сами съемки прошли как по маслу, и скромное сообщение от Арсения с пожеланием удачи придавало сил и грело душу. Но согретая душа не переставала пребывать в общем раздрае, просто теперь хотя бы не мерзла.       Проводив гостя и досняв подводки к рекламе, они со Стасом плавно переползли из студии в просторный офис команды и принялись ждать остальных, которые, к их чести, все явились к назначенному времени, даже вечно опаздывающий Сережа. С Арсением они не перекинулись и словом, если не считать общего приветствия и взмаха рукой, разве что Попов на нем взгляд чуть дольше задержал, но Антон в душе не ведал, как этот взгляд понимать. И вот теперь, пребывая в состоянии холодца морально и физически, он вполуха слушал разъяснения Стаса по поводу концепции новой игры, в итоге поняв ровно половину из сказанного. В противовес ему Арсений понятливо кивал чуть ли не на каждом слове с полной осмысленностью в глазах. Дима задумчиво потирал переносицу, Сережа – руки и, едва Шеминов замолчал, бодро заявил:       - Ну, давайте пробовать.       Играли парами. По задумке надо было придумать и развить историю, при этом зеркаля действия партнера от обратного, но продолжая фразы так, чтобы первое слово начиналось с последней буквы последнего слова партнера, как в игре в города, и подходило по ассоциации. Выходило пока грузно и сложно, потому что Стас попытался уместить идею сразу трех игр в одну, и теперь все по очереди выдавали свои правки и замечания, пытаясь сделать из этого конфетку. Стас и вся креативная группа сразу делали какие-то пометки, актеры на ходу подстраивались под идеи, пробуя новые варианты отыгрыша и подкидывая свои.       Когда взмыленные вконец Дима и Сережа капитулировали, потребовав перерыва, решили обкатать игру на дуэте Арс-Антон. Все давно поняли, что каждому актеру в их квартете лучше даются те или иные амплуа и задачи, и иногда надо просто свести актера и роль. А в парных играх химия Антона с Арсом чувствовалась за километр и зачастую делала половину работы за них, именно поэтому в принципе первая парная игра в шоу была отдана именно им.       Первые несколько минут Антон чувствовал себя оленем в свете фар несущегося на него грузовика. Он выдавал дурацкие реплики невпопад, вяло огрызался на замечания ребят и коряво пытался повторить пластику Арсения, который уже специально двигался максимально просто в духе «три прихлопа, два притопа». В конце концов он поймал себя на том, что просто глазами-блюдцами смотрит на Арса в немой мольбе о помощи в этом развлечении сатаны. И тот, как обычно, не подвел, против правил перехватил реплику Шаста и перетянул внимание на себя, фонтанируя нелепыми, но оттого очень смешными каламбурами. Когда он в какой-то момент начал щипать себя за переносицу, вызвав общее выжидательное недоумение, а потом заявил, что нынче хрен снимешь пенсне без лишних вопросов, атмосфера в комнате неуловимо изменилась, превратившись из рабочей в дружеские посиделки.       Все смеялись, Антон разулыбался, оттеняя главную диву, и в целом закончили играть на позитивной ноте, но вердикт по самой игре был неутешительный – отложить в долгий ящик до лучших времен и обтесать до идеала. Сейчас ее даже на техничку со зрителями не вытащишь, не в таком виде точно. После обсуждения игры плавно перешли к обсуждениям графика съемок «Громкого вопроса» и «Историй», а затем и к концертам в Москве и Подмосковью в конце месяца. Концерт в Питере тоже планировался, но там пока стыковали детали с организаторами, поэтому на все вопросы Стас пожал плечами и сказал подождать пару дней, а Оксана обещала как только, так сразу написать обо всем в рабочий чат.       Когда все вопросы обсудили и уладили, был уже седьмой час, и за окнами сгущались сумерки. Ребята по очереди собирались и, попрощавшись, уходили, некоторые расползись по углам доделывать какие-то свои дела, Дима с Сережей и Стасом все еще продолжали обсуждать неудачную игру, а Арса перехватила Оксана и аккуратно под локоть отвела в сторону.       - Арс, слушай, помощь нужна, - начала она.       - Я весь внимание, - галантно склонился к ней мужчина.       - Там подарок гостю в ГВ в пути застрял, есть вариант чуть изменить логистику и привезти его не в Москву, а в Питер, а потом из Питера сюда, но мои контакты там временно не в городе или сами в запаре, так что нужны твои друзья и знакомые.       - Да без проблем, кого-нибудь найдем, - улыбнулся Арсений и, вытащив телефон, сразу, пока горячо, стал стыковать с Оксаной подходящих людей. Когда они закончили, за окном совсем стемнело, а на часах было пятнадцать минут восьмого. Агент написала, что будет ждать Арса в половину, и надо было поторопиться.       Схватив свою куртку и попрощавшись со всеми, Арсений перед выходом окинул комнату взглядом – Антон уже ушел и даже не попрощался. Ну и ладно, не очень-то и хотелось. Вообще хотелось, но Арс решил немножко повредничать сам для себя, а так-то, по-хорошему, и правда надо бы поговорить, такие отношения это не дело. Выйдя на крыльцо перед главным входом, Попов сообразил, что, задумавшись об Антоне, не вызвал заранее такси и, чертыхнувшись, полез за телефоном, но вдруг выцепил взглядом высокую фигуру сбоку от ступенек. Антон курил рядом с урной, сливаясь цветом со стеной. Заметив Арсения, он тут же потушил и выбросил бычок и подошел к нему.       - Давай я тебя отвезу на твою встречу, - спокойно сказал он. Это даже не прозвучало как вопрос. – И да, я помню, что в Москве нет проблем с такси. Пойдем, а то холодно чет пиздец.       Арс в ответ шмыгнул носом, а затем молча и чуть растеряно пошел за Антоном на стоянку, думая, что уже подзабыл, каким чертовски сексуальным может быть вот такой спокойный и уверенный в себе Шаст. И куда только потерялся тот шуганный пацан, который час назад перемещался по офису как Бэмби по лесу после встречи с охотниками.       - Где остановился: в гостинице или у Сережи? – спросил Антон, выруливая с парковки.       - В гостинице, у Сережи там личная жизнь бьет ключом.       - Надеюсь не гаечным, - хмыкнул Антон.       - И не по голове, - подхватил с улыбкой Арсений и только сейчас заметил, что Антон рулил левой рукой, а правую положил на бедро раскрытой ладонью верх. Он явно намекал, что хочет взяться за руки, но оставлял выбор за Арсением. Что ж, Антон определенно сделал выводы из вчерашней истории. Арс, пожевав губу в мучительных попытках проанализировать все на свете и просчитать последствия этого нехитрого жеста, ни к чему не пришел, выключил ЭВМ в голове и просто вложил свою ладонь в Антонову. Тот тут же сжал пальцы, но смотреть продолжил на дорогу.       - Чисто для протокола, - не удержался от ремарки Арсений, - я все еще настаиваю, что руль надо держать двумя руками, так безопасней.       Вот тут Антон все-таки рассмеялся в голос и посмотрел на Арсения со своей фирменной улыбкой на лице, от которой морщинки-лучики около глаз.       - В следующий раз обязательно, - хихикая, ответил он. – Слушай…       - Извини меня за вчерашнюю сцену, это было чересчур, - выпалил вдруг Арсений, пока задняя передача не включилась. – Я хватанул лишнего. Прости, если напугал тебя.       - Ты не напугал, точнее, мне стало боязно не за себя, а за тебя. Не хочу, чтобы ты проходил через такие эмоции. И чтобы шлялся один по ночам тоже не хочу, мало ли что за экземпляры по тёмным подворотням прячутся.       - Просто понимаешь, я такой человек, что мне нужно больше свободного пространства. Отношения, когда двое всегда держатся за руки и всё делают вместе, не для меня, я в них просто задохнусь. На общение с любым человеком, вообще с любым, даже с тобой, Шаст, у меня уходят силы, и мне нужно время, чтобы их восстановить. Не воспринимай это на свой счет, просто так я устроен. И да, мы можем при этом находиться в одной квартире и даже в одной комнате, но, как видишь, у нас пока так не получается. К тому же я долго был сам по себе, я привык всё контролировать, привык, что мне не перед кем отчитываться, и отдавать даже часть контроля мне сложно. На это нужно время, чтобы мы приспособились друг к другу, поэтому я лучше пока поживу в гостинице.       - Хорошо, - кивнул Антон, не для проформы, по глазам было видно, что он действительно не против. – Ты тоже прости, я насел на тебя как мама-утка: где ты, с кем ты, поел ли, надел ли шапку, как здоровье, что снилось и вот эти все доёбки. Я – просто держу в курсе – всё равно куплю кислородный концентратор и расширенную аптечку, потому что они есть не просят, а вещи нужные, но в остальном буду стараться держать себя в руках. Спрашивать о делах и самочувствии не перестану, потому что ты мой парень, и это вроде как часть моей работы теперь, но в умеренных количествах. Может не сразу, где-то все равно буду срываться, но прошу тебя отнестись к этому с терпением и пониманием, потому что я стараюсь, честно.       - Я тоже, - Арс совсем растекся лужицей по сиденью, и теперь уже не хотелось ни на какую встречу, хотелось зарыться в теплые объятия Антона и нежиться в его руках. – Тоже буду стараться. Постепенно, помаленьку, но у нас всё получится.       - И никак иначе, - Антон с сожалением глянул на светящуюся вывеску кофейни, рядом с которой он словно нехотя притормозил и в которой Арсения уже ждали. – Знаешь, - перехватил он уже собиравшегося на выход мужчину. Попов обернулся и замер, ожидая продолжения. – Я тут понял, что мне и самому очень хочется этот конфетно-букетный период между нами, который мы пропустили. Ты прав, у нас какие-то экспресс-отношения получаются, всё слишком быстро. Не то, чтобы это плохо само по себе, и да, этап знакомства и узнавания мы уже давно проскочили, но я хочу ходить с тобой на свидания, дарить цветы и мелкие подарки, чтобы ты улыбался, ждать в предвкушении новой встречи и провожать до подъезда, точнее до гостиницы, но все-таки. Я хочу, чтобы потом у нас остались воспоминания и о таких вещах тоже, а не только о рутине.       У Арсения в душе с каждым словом Антона распускалось по деревцу и расцветало по цветочку, нахохлившиеся птички отряхивали дрёму и начинали мелодично щебетать мелодии Алана Менкена, зверюшки выползали из нор и подпевали птичкам, и буйная весенняя зелень на фоне голубого – как и мироощущение Арсения в этот момент – неба перекрыла собой осеннюю слякоть за окном.       - Ну, тогда я приглашаю тебя на свидание, - сказал он и осекся, глядя, как в глазах Антона разливается настоящая паника. Арс рассчитывал на несколько другой эффект. – Шаст, ты чего?       - Бляяя, - протянул Антон так, будто вспомнил, что так и не достал из морозилки курицу, а мама придет через десять минут. – Арс, у меня съемки с утра и до вечера три следующих дня. Там и те, которые перенесенные, и те, которые новые. Блять, да как так! Прости, я поговорю со Стасом, что-нибудь ужму там…       - Шаст, Шаст, - Арсений перехватил за запястья судорожно скачущие по рулю руки и развернул парня к себе, - ничего страшного, снимайся как запланировали. Это мы уже обсуждали. Работа и обязательства – без вопросов. Главное мы уже прояснили, а сходить куда-то можно и потом.       - Но потом ты в Питер уедешь, - Антон звучал почти жалобно. – И вернешься только к московскому концерту в конце месяца, да? А октябрь начался только вчера.       - Ну два дня я еще здесь, - ободряюще улыбнулся Попов, - что-нибудь придумаем. Тош, ну, чего ты, всё в порядке. Иди сюда, - и он, пользуясь своей гибкостью, перегнулся через коробку переключения передач и сгреб Антона в охапку. Им обоим, очевидно, было не слишком удобно так сидеть, но обоим было глубоко на это плевать. Антон тут же обхватил Арсения за талию и уткнулся носом в ворот куртки, громко сопя, пока Арсений гладил его по лопаткам.       - Кайф, как мне этого не хватало, - успокоившись, выдохнул Шаст, - как же я люблю обниматься, очень люблю, наверно, даже больше, чем пожрать.       - Смелое заявление, - Арсений засмеялся и чуть отстранился, но руки с чужих лопаток не убрал, а затем потянулся вперед и мягко коснулся губ Антона своими.       - Нас через лобовое видно как на витрине, - обеспокоенно встрепенулся Шастун, но спокойствие Арсения, видимо, передалось через слюну, и парень быстро вернулся к занятию, которое он любил так же, как и обниматься.       - Да кому мы там нужны, - перемежая слова с крошками-поцелуями, ответил Арс, - на улице темно, фонарь на нас не светит, а все смотрят в телефоны и себе под ноги, и вообще хотят побыстрее дома оказаться, им срать на чужие машины. Ладно, мне пора. Я и так уже опоздал.       - Надеюсь, у этого агента в предложениях роль в новом фильме Нолана, за меньшее я тебя отпускать не согласен, - пробормотал разомлевший Антон, но, в противовес собственным словам, расцепил руки и сел ровно на водительском месте. – Напиши завтра, пожалуйста, как там твои планы в Москве, а я сразу сообщу, если у меня что-то изменится.       - Хорошо, - улыбнулся Арсений и, натянув на голову капюшон до самых глаз, открыл дверь и вылез на улицу. В теплый салон тут же ворвался порыв холодного сырого воздуха. – Пока.       - Пока, - немного грустно ответил Антон и, проводив взглядом удаляющийся силуэт до самых дверей кофейни, поехал домой.

***

      Первая зима в Петербурге давалась Антону тяжело. Он постоянно мерз, даром что в Воронеже холода были сильнее, зато было не так сыро и ветрено. Теплую дубленку как дома не наденешь для городской слякоти, приходилось кутаться в короткий тулуп, продувавшийся со всех сторон. Антон уже и забыл, когда в последний раз ходил без насморка и дышал полной грудью. Но вечная простуда была мелочью, безобидной мушкой в осином гнезде, куда Антон по глупости угодил и теперь не знал, как выбраться.       Антон еще продолжал наивно надеяться, что все как-то разрешится само собой, пока однажды темным декабрьским вечером ему торжественно не объявили, что теперь он включен в план по нападению на «Северную гостиницу». Антон тогда дара речи лишился и не мог спать еще несколько ночей. Он порывался, было, рассказать всё своему единственному другу в Петербурге и попросить у того помощи и защиты, но каждый раз передумывал, не желая втягивать Арсения в неприятности. За свои ошибки Антон должен расплачиваться сам, и с последствиями своих глупостей разбираться тоже. На плечи Арсения он такую ответственность не взвалит.       А Арсений, как назло, регулярно слал записки и предлагал встретиться, посидеть за чашкой чая, интересовался, как у Антона дела и надо ли ему чего. Надо, мозгов ему надо. Антону было стыдно смотреть в глаза Арсению. Арсений – он ведь как идеал, недостижимый и непорочный, обычные люди такими не бывают. Антон смотрел на него и восхищался, не зная, как выразить, в какую форму облачить свои чувства к этому человеку. Арсений говорил, что они друзья, названные братья, но Антон даже со своим скудным жизненным опытом понимал, что он в Арсении видит не просто друга. По крайней мере, хочет видеть. Но, разумеется, и с этими мыслями он к Попову никогда не придет. Его мысли – крамола, стыд и срам, клеймо для всякого порядочного человека.       У него вообще сейчас в жизни не происходило ничего такого, что он мог бы рассказать Арсению. Нет, никогда и ни за что.       Антону стыдно и страшно, а еще он боится не сдержаться при виде Арсения, выпалить какую-нибудь дурость и навсегда потерять его в своей жизни хотя бы в качестве друга. Да в любом качестве Арсений ему нужен, он им рисковать не будет.       Арсений свой, Арсений нужен, Арсений важен. Антон чувствовал это всем своим существом, каждой клеточкой своего тела.       Поэтому когда несколько месяцев спустя Антон, окончательно потонув в болоте своей глупости и чужих опасных идей, шел к зданию юстиции и прятал за пазухой револьвер, он проклинал себя на чем свет стоит и думал, а не застрелиться ли прям здесь, на крыльце министерства, избавив мир и Арсения от обузы в своём лице. Люди, сказавшие ему, что надо сделать и всучившие пистолет, словно нажали кнопку у него в голове, и Антон, полубезумный и совсем потерянный, окончательно перестал соображать. Он убеждал их, что никогда не сделает то, что они просят, не тронет Арсения даже пальцем и им не позволит, но они лишь показали готовые письма в канцелярии Петербурга и Воронежа о том, что Антон Шастун – террорист, преступник и государственный изменник, и всё его семейство помогало ему в его деле, доказательства имеются и так далее.       Семья от его самоубийства тоже только вздохнет с облегчением.       Он не знал еще, что предпримет, что сделает, как увильнет от шантажа и выскользнет из сдавивших его тисков без потерь, но, зайдя к Арсению в кабинет и едва заглянув в его усталые синие глаза, Антон совсем потерял остатки разума, зачем-то вытащил револьвер, не соображая, что делает.       И выстрелил.       Случайно, по-дурацки, он этого не хотел. Но Арсений был мертв. Мертв из-за него, и мерзкий гулкий голос в голове, голос самого Антона, сказал, что он всё испортил, что теперь всё не будет как прежде. И что остался один единственный шанс исправить свою ошибку. А здесь ему больше делать нечего. Антон поднял с пола револьвер, проверил барабан и, не сомневаясь ни секунды, пустил себе пулю в висок.

***

      Следующий день прошел насыщенно и для Антона, и для Арсения. Первый пропадал на съемках, второй ухватился за внезапно подвернувшуюся работу ведущего на презентации известного брэнда алкоголя и на награждении какой-то научной премии. Как ни странно, производители алкоголя чинно сидели в костюмах и коктейльных платьях в районе пяти часов, а вот ученые кутили практически в ночь и как не в себя. Оба мужчины добрались каждый к себе уже за полночь, пожелали сообщениями спокойной ночи и вырубились.       А потом Антон почувствовал себя в дне сурка, пока Арсений организовал небольшой выходной, согласившись только на встречу вечером. Встречался он с друзьями-коллегами по актерскому ремеслу, которые в своё время уехали из Питера в Москву в погоне за перспективами и работой. Они были уверены, что Мосфильм и Госкино предлагают больше возможностей, чем Ленфильм, и Арсений не собирался с ними спорить. В конце концов, он в Питере не только и не столько из-за Ленфильма, он просто любит город, в котором живет.       За обсуждением новостей, работы и состояния кино в целом время пролетело незаметно, и в половине двенадцатого ночи Арсений только отъезжал в такси от ресторана. Быстро пройдя холл гостиницы и поднявшись к себе на этаж, он вдруг почувствовал, как в кармане завибрировал телефон. Параллельно открывая дверь номера картой и заходя к себе, он смахнул зеленый кружок по экрану смартфона и нажал громкую связь.       - Да, Шаст, привет. Ты еще не спишь так поздно?       - Привет, немного спал, но уже проснулся. Скажи свой номер?       - Четыреста пятый, а тебе зачем? – удивился Арсений.       - Да я спал у вас тут в лобби отеля, не успел тебя перехватить, - ответил Антон и сбросил вызов, а через минуту раздался стук в дверь.       Уже зная, кто стучит, Арсений открыл дверь, и сердце сделало ебоньк при виде такого усталого и помятого Антона. Он был как выжатый лимон и вместо приветствия просто ввалился в небольшую прихожую и молча обнял Арсения.       - А чего ты домой не поехал? - обнимая парня в ответ, спросил Попов.       - Не хочу домой, хочу к тебе, - неразборчиво пробурчал Антон в плечо Арсения. - Надеюсь, ты там зарядился как следует, потому что сегодня я останусь у тебя. Манал я в одиночестве по квартире бродить как Кентервильское привидение, только не сегодня.       - Оставайся, конечно, - ласково ответил Арсений и закрыл за Антоном дверь, увлекая того в комнату.