Сутенер

Время перевалило за полночь, и Леви уже подустал топтаться возле шатра с тяжёлой сумкой, полной золота и украшений, когда в зал, наконец, ворвался посыльный.  — Срочное донесение! — воскликнул он, озираясь и выискивая хотя бы одно мужское лицо среди пёстрой бабьей толпы. — Для Разведотряда… «Где тебя носило? — утомлённо подумал Леви. — Ты, гадёныш, должен был явиться ещё полчаса назад». Музыканты смолкли, дамы прекратили гомонить и жевать, и в зале повисла тишина.  — Передайте донесение мне! — командно выкрикнул Леви, выходя вперёд, и направился к посыльному. Золото предательски позвякивало в сумке в такт шагам.  — А вы..?  — Капитан Леви, отряд специального назначения Разведывательного отряда, — представился он, безапелляционно протягивая руку за письмом и скидывая маску любезности, снова выпуская на волю свой хмурый и враждебный вид. Посыльный пробежался взглядом по надписи на конверте и, секунду подумав, вручил письмо в руку Леви.  — Велено доставить срочно, — снова повторил он, неумело хлопнул кулаком по груди, пытаясь изобразить военное приветствие, хотя военным не являлся, и поспешно ретировался из зала. Видно было, что ему неудобно находиться среди странной толпы разряженных дам и мелкого, недовольного капитана. Леви торопливо, с напускным раздражением вскрыл конверт, вытянул письмо, развернул и несколько секунд всматривался в него, с каждым мгновением мрачнея всё сильнее. Женщины, стоявшие тихо и неподвижно с самого появления посыльного, начали взволнованно перешёптываться.  — Эрвин! — громко крикнул Леви самым своим холодным и жёстким голосом, тоном, не предвещавшим ничего хорошего — от такого тона новобранцы застывали на месте и быстро седели по вискам. Эрвин почти мгновенно показался из палатки, прямой, собранный, лишь слегка растрёпанный и выпачканный в помаде. Свёл брови вопросительно.  — Нас срочно вызывает Закклай. Вопрос безотлагательный, — чётко отрапортовал мрачный, как туча, Леви. — Едем. Дамы зашумели громче, заквохтали, как встревоженные куры, заволновались, словно высокие травы на ветру.  — Что такое? — шелестели они. — Неужто титаны? О, Богини, пощадите нас! Командор, командор! Что стряслось? Неужели стена пала? Вы же нас защитите?  — Я сделаю всё, что в моих силах, — развернувшись к толпе, твёрдо и категорично объявил командор Разведотряда Эрвин Смит. — Прошу меня простить, я вынужден раскланяться. Дамы схватились за сердца при виде решимости, вспыхнувшей в его очах. В их фантазиях этот мужественный человек уже нёсся навстречу титанам, бесстрашно обнажая сверкающие клинки, а плащ развевался за его спиной, подобно крыльям. — Что вы, что вы, командор! — залепетали они. — Безопасность города гораздо важнее наших глупых прихотей! Эрвин слегка поклонился им, кратко кивнул и широким шагом направился к выходу. Лицо у него было каменное. Леви последовал за ним, едва сдерживая растягивающую губы ухмылку. Как он помнил, несколько девушек не успели получить свой поцелуй, но они, судя по всему, постыдились выступить с требованием вернуть деньги, понимая, как мелочно выглядит пара золотых по сравнению с прорванной стеной и возможностью быть сожранной титанами еще до рассвета. Да и в очереди они стояли уже второй раз, так что ничего страшного. Вылетев из особняка, спустившись по крыльцу и выйдя за ворота, Эрвин огляделся и быстро направился в сторону более широкой улицы — чтобы поймать карету. Леви едва поспевал за ним, позвякивая монетами в сумке и чуть спотыкаясь на неровной брусчатке. Он ощущал себя лепреконом из детских сказок — невысокий, хитрый и при золотишке.  — Нам нужен экипаж, срочно! — объявил Эрвин. — Откуда Закклай узнал, что мы в этом особняке? Впрочем, он сам расскажет. С другой стороны, хорошо, что мы сегодня находились в Митре и сможем явиться незамедлительно. Но это ни в коем разе не похвала, Леви. Ты ещё ответишь за свои действия.  — Да постой ты, оглобля! — они отошли уже достаточно далеко от особняка, и Леви позволил себе остановиться, уверенный, что их никто не услышит. — Посыльный был моих рук делом. Нет никакого письма от Закклая.  — Что?! — Эрвин резко развернулся, напряжённый и решительный. Похоже, он и вправду уже готов был к очередной экспедиции — брови сведены к переносице, ноздри раздуваются. Вот-вот заорёт со страшной рожей и галопом поскачет на титана. — Объяснись.  — Вот, — Леви вытянул из-за полы пиджака письмо и преувеличенно-театральным жестом развернул. — Пусто тут, видишь? Я отправил конверт с просьбой принести его на вечеринку, с криком «срочно для разведки». Не хотел слишком-то задерживаться. Нам ещё ехать и ехать до Троста. Эрвин шагнул к нему, недоверчиво вырвал письмо и внимательно просмотрел обе стороны.  — К тому же, о каком прорыве стены могла идти речь? — фыркнул Леви. — Вот тупые куры. Титаны не ходят по ночам. Эрвин смял письмо в пальцах и уставился на Леви — злой, выпачканные в помаде губы плотно сжаты, глаза горят жаждой мести.  — Ты мог бы меня предупредить, клоун, — процедил он.  — Мог бы, но ты бы начал театральничать, — Леви пожал плечами. — А так — превосходно отыграл свою роль. Пошли уже. К Закклаю нам не ехать, но экипаж всё равно нужен.  — Мелкий махинатор, — Смит сердито вздохнул, отвернулся и продолжил путь. Пустую карету они поймали на первом перекрёстке — в этот час клиентов было немного, и кучер с готовностью распахнул для них двери. Внутри тускло светил фонарь под потолком. Командор и капитан сели на противоположные лавки, и лишь тут, в полутьме, загороженный шторками от посторонних лиц, Эрвин отпустил себя, расслабился и развалился на сидении — замученный, с опухшими губами, чуть живой. Видно было, что вечер прошёл для него не так легко, как могло бы показаться некоторое время назад, в танцевальном зале особняка.  — Не прощу, Леви, — прохрипел он, заметив заинтересованный взгляд капитана. Леви фыркнул.  — Зато я впервые действительно поразвлёкся в высшем обществе, — похвастался он. — Ну ты и гадёныш, — Эрвин с отвращением утёр рот тыльной стороной ладони. — В следующий раз пусть тебя целуют. — Пара разбитых носов — и они ко мне охладеют, — хмыкнул Леви. — Ты действительно хочешь скандал? «Сильнейший воин человечества избивает на приёме княжну такую-то» — во всех газетах на первой полосе. За это твой Разведотряд просто прикроют, Эрвин.  — И ты пойдёшь на такое? Невзирая на опасность роспуска разведки? — Конечно, пойду, если ты не уважишь моё нежелание участвовать в подобном беспределе.  — Ты моё нежелание не уважил, — заметил Эрвин недовольно. Леви склонился на сидении, нагибаясь вперёд, переходя на полушёпот: — Просто хотел отбить у тебя склонность сосаться с этими напомаженными сучками. Эрвин вздохнул, прикоснулся пальцами к опухшим губам.  — Да уж. У тебя получилось, — признал он безрадостно.  — Вот и отлично. Некоторое время они ехали молча. Недовольство из Эрвина понемногу выветривалось, сменяясь более бытовыми размышлениями. — Денег-то мы хоть набрали сегодня? — поинтересовался он, желая знать, за что страдал. Леви поднял сумку за ремень и выразительно тряхнул ей в воздухе, вызывая ни с чем не сравнимый золотой звон.  — А то, — похвалился он. — Как раз хватит на то, чтобы пошить всей разведке утеплённые шинели на зиму и сапоги на меху. Эрвин вопросительно приподнял брови — мол, что, правда? Леви вместо ответа кинул ему сумку, пара монеток выпала, и командор склонился, подбирая их с пола. Леви, уловив момент, ухватил его за светлые волосы, удерживая в согнутом положении.  — Хотел бы я, чтобы ты отсосал мне такими опухшими губёшками, — хрипло произнёс он. — Но так как на них сегодня посидели столько мерзких личинок — мне противно. И разжал пальцы. Эрвин спокойно выпрямился, убрал поднятые монеты в суму, застегнул её.  — Тогда, может быть, ты мне отсосёшь? — предложил он ровным голосом, словно спрашивал, не идёт ли на улице дождь. Леви зафыркал.  — Ну нет, на тебя сегодня предостаточно, ты и так весь вечер развлекался.  — Леви.  — Отвянь.  — Ты сказал, что если я пойду на этот дурацкий приём, ты выполнишь любое моё желание.  — И твоё желание — простой отсос? — Леви уныло откинулся на сидение. — Командор, я был лучшего мнения о вашей фантазии.  — На самом деле, нет, — Эрвин внезапно смутился. — Я… хотел попросить о кое-чём особенном.  — Мм?  — Это… немного отличается от того, чем мы обычно занимаемся… Вернее, кардинально отличается… — В карете было почти темно, но Леви готов был утверждать, что Смит покраснел, и заинтересованно уставился на него, ожидая. — Ты можешь отказаться, если не захочешь, Леви… Но ты сказал, я могу попросить даже самую извращённую вещь, и… Эрвин помялся некоторое время в нерешительности, решая, озвучить ли своё пожелание. Леви терпеливо ждал, позволяя ему собраться с мыслями, да и сам пытаясь представить, что за пошлая фантазия посетила светлую командорскую голову на этот раз. Наконец, Эрвин преодолел свой психологический барьер, поднял твердый взгляд.  — Я хочу, чтобы ты оттрахал меня, — тихо, но уверенно произнёс он. Леви не уверен был, что понял верно, но в любом раскладе картина вырисовывалась для него в самом выгодном свете. А он-то уже был уверен, что Эрвин предложит невесть что унизительное и грязное, чтобы наказать капитана за устроенный им приём и трюк с будкой поцелуев. Но, кажется, у Эрвина были другие планы.  — Повтори, — потребовал Леви, быстро облизывая пересохшие губы. — Я хочу, чтобы ты был сверху, — так же тихо, но не менее убеждённо повторил Смит. — Давно собирался попросить, но ты вечно путал планы…  — Чёрт, — Леви сглотнул. — Да у меня сегодня праздник. Эрвин обеспокоился, напрягся снова.  — Ты не против?  — Я? — прыснул Леви. — Против? Натянуть командорскую жопу? Оскорбляешь. Это честь для меня, господин командующий.  — Не ёрничай, — Эрвину явно было не по себе. Может, он уже винил себя за такое неосторожное предложение. — Так да или нет?  — Конечно, да, идиот. Просто ты обещал меня наказать за сегодняшний вечер, так что я никак не пойму, в чём подвох. Я думал, ты меня под своего коня подложишь, или ещё чего похлеще. Эрвин поперхнулся, надеясь, что Леви шутит, но по потемневшему взгляда капитана ничего понять было невозможно. Смит насупился, тоже задумался над своей нелогичностью — наказать Леви за унизительный вечер он действительно хотел, но тут нужно было что-то другое, равнозначное. Чтобы и Леви на своей шкуре почувствовал, как это мерзко — быть товаром на торгах. К сексу это не имело никакого отношения, и Эрвин такие вещи путать не собирался. Наказать Леви он ещё успеет. А сегодня он хотел воспользоваться своим желанием. Возможно, выбрал не тот вечер, возможно, опьянел от вкуса вина на бессчётных чужих губах. Но отступать он не собирался.  — Мероприятие ведь принесло солидную прибыль, — произнёс он первое пришедшее на ум оправдание. — Это не значит, что я тебя простил, но на сегодня…  — А, — Леви приподнялся с сидения, оперся руками на скамью меж ног Смита, самыми кончиками пальцев ощутив напряжение в его паху. — Вон оно что. Тебя так возбудили эти девицы? А может, если я буду снизу, ты будешь представлять вместо меня одну из них — поэтому ты предложил поменяться, а, Эрвин?  — Мелкая ты зараза, — Эрвин ухватил его за шейный платок, дёрнул на себя и второй рукой собственнически огладил промежность капитана. — Сам-то?  — Я весь вечер еле держусь, — склоняясь к его уху, низким голосом прошептал Леви. — У тебя ведь завтра нет срочных дел? Как насчёт снять номер в гостинице, пока мы не выехали из Митры, мм? Денег у нас хватит даже на самый люксовый люкс.  — Это деньги на утеплённые шинели, — напомнил Эрвин и потянулся поцеловать его, но Леви резко отстранился, увернулся и плюхнулся на своё сидение.  — Только после ванной, — категорично заявил он. — Ты сейчас как общественный туалет. Эрвин нахмурился, скрипнул зубами от нелестного сравнения. Потом открыл окошко и велел кучеру отвезти их к ближайшей гостинице.