Любовь, рожденная до сотворения мира (редактируется)

      Это утро было особенным. Таким тёплым, нежным, приятным. Солнечные лучи играли бликами на лице девушки, вынуждая ту открыть глаза. Виктория потянулась и сладко зевнула, чувствуя, как парень прижимает её к своему тёплому телу. Улыбнувшись, она повернула голову и мягко провела рукой по рыжим волосам, что торчали в разные стороны. Сейчас Разумовский напоминал ей домовенка Кузю, завернутого в одеяло. На этот раз Виктория не сдержалась и тихо хихикнула, чем и привлекла внимание парня.       — Уже проснулась? — Сергей с трудом открыл глаза.       — Мы забыли задернуть шторы. Я проснулась от яркого света.       — Прости, забыл закрыть их.       — Перестань, это не преступление. — Виктория снова коснулась Разумовского. Но на этот раз её внимание привлекли его губы: тонкие, чуть приоткрытые, желанные.       Они смотрели друг на друга изучающе. Сергей скользил взглядом по её лицу, борясь с желанием коснуться её, а Виктория, кажется, уже не стеснялась, исследуя подушечками пальцев манящие губы напротив.       — Я сейчас тебя поцелую.       — Целуй.       Виктория первой касается его губ своими, чувствуя разъедающую душу нежность. Это чувство, словно вспышка извне, заставляет сердце бешено биться в груди. Прислушиваясь к своим ощущениям, она кладёт руку на грудь Разумовского, желая почувствовать его всего.       В какой-то момент Сергей подминает Викторию под себя, устраиваясь меж её разведенных ног, стараясь игнорировать мучительную тяжесть в паху. Мысль о том, что их разделяют его штаны и её трусики, сводит с ума.       Она сводит его с ума.       Отвечая на поцелуй, Сергей позволяет себе зайти дальше, а потому проводит языком по нижней губе, вынуждая Вику приоткрыть рот, впуская горячий язык. Задохнувшись от ощущений, Сергей сжимает её талию, наслаждаясь нежностью мягких губ и возбуждающими касаниями.       — Ммм... — протяжный стон срывается с губ девушки. Желая раствориться в нём, Вика скрещивает ножки, обхватывая ими парня, и притягивает к себе как можно ближе, желая почувствовать его напряжение, что уже упиралось во внутреннюю сторону её бедра. Задрожав от новых ощущений, Виктория задвигала бёдрами так, чтобы Сергей толкнулся в неё пахом.       — Ты хочешь? — Сергей отстраняется, глядя на раскрасневшееся лицо любимой девушки. Его тяжёлое дыхание и расфокусированный взгляд говорили о многом. Во-первых, он чувствовал её там, особенно, когда она притянула его к себе максимально близко. Во-вторых, болезненная пульсация в паху говорила о сильном возбуждении. Да к чёрту! Разумовский готов был кончить в штаны лишь от одного её вида: раскрасневшаяся, зацелованная, с широко разведенными ножками, в его футболке, через которую торчали острые соски. Он безумно хотел её. Хотел слиться с ней воедино. Хотел любить её долго, страстно, громко. Так, как никто и никогда. Только она. Только его.       — Хочу.       Закусив губу, Виктория опускает руку вниз, касаясь себя.       Сергей был уверен: она чертовски мокрая там. Чёрная ткань не позволяла убедиться в этом в полной мере, но он знал, что это так.       — Это твой первый раз?       — Я хотела только тебя.       — Господи, детка.       Сергей снова припадает к мягким губам, сминая те в поцелуе, и нежно касается её круглых бёдер, сжимая. Виктория стонет в его губы, хочет об него потереться и громко вскрикивает, когда Разумовский позволяет ей это. Вжимается пахом в её промежность и трётся-трётся-трется. Оба не могут сдержать стонов. Дыхание учащается, как и удары сердце.       — Боже, Серёжа. Пожалуйста, пожалуйста... ааахххх....       — Этого ты хотела? — Имитируя половой акт, Сергей толкается в неё сильнее, яростнее, жёстче. Даже сквозь одежду чувствует её тепло.       — Да, хотела. Хотела тебя так сильно. Боже, я так намокла. Мои трусики насквозь мокрые.       Рыкнув, Сергей отстраняется, усаживаясь меж её ног. Длинные пальцы подхватывают край футболки, приподнимая вверх. Взору предстаёт аппетитная высокая грудь с торчащими сосками. Его член болезненно дёргается в штанах.       — Моя Венера.       Сергей тяжело выдыхает и нависает на Викой, касаясь твёрдого соска губами. Девушка выгибается дугой и протяжно стонет. Пальцами зарывается в рыжие волосы и ведёт бёдрами, чувствуя, как густая влага пропитывает тонкую ткань трусиков.       — Не могу больше. У меня внутри всё горит. Пожалуйста, я хочу твой член.       Разумовский с трудом сдерживает себя, прокладывая дорожку влажных поцелуев от груди до края трусиков. Смотрит на неё из-под чёлки, соблазнительно кусая губы.       — Уверена, что сможешь принять меня? — Голос охрип из-за сбившегося дыхания, руки тряслись. Сергей был возбужден до предела.       Он не помнил, чтобы хотел кого-то так сильно.       — Смогу, если будешь нежен. — Виктория облизывает пересохшие губы и касается груди, сжимая. Пальцами выкручивает соски и тяжело дышит.       — Приподними для меня бёдра, девочка. — Сергей стягивает насквозь промокшие трусики с любимой и откидывает на пол. Сегодня они ей не понадобятся. Склоняется над ней и шумно выдыхает, борясь с собственными демонами. Целует лобок, спускаясь к чувствительной точке. Проводит языком по промежности, собирая влагу, и припадает губами к взбухшему клитору, жадно вытягивая вместе с влагой.       Комнату заполняют стоны. Виктория задыхается от ощущений, содрогаясь всем телом. Она не раз ласкала себя пальцами, но это ни шло ни в какое сравнение. Сергей методично вылизывал её, доводил до исступления. Сладкая пытка, затянувшаяся на долгие минуты, привела к ослепительному, как вспышка молнии, оргазму.       — Тише, тише. — Сергей поддаётся вперёд и целует её. На губах она чувствует собственный вкус и предательски краснеет. Слизывает влагу с его губ языком и срывается на дюжину громких стонов, когда чувствует, как горячая головка скользит по увлажненным складкам. Она все ещё пульсирует после оргазма, выталкивая влагу.       — Какая чувственная и страстная девочка. — Сергей снова проводит членом по промежности, задевает клитор и так по кругу.       — А ты, похоже, любишь поиграть?— Вика приподнимается на локтях и смотрит на член, тяжело сглотнув. Сергей большой. Очень большой. Она была не уверена, что сможет принять его в себя полностью с первого раза.       — Серёж, помнишь, я говорила об осторожности? Нежно и....       — Я помню. И я не мудак. Делать больно не в моих правилах.       Разумовский резко поднимается и идёт к небольшой тумбе. Открывает первый отсек и громко перебирает содержимое, пытаясь найти всё необходимое.       — Что ты...       Договорить Виктория не успевает. Теперь она поняла, что он хотел.       — Думаю, так будет лучше. — В руках у Сергея несколько квадратиков и лубрикант.       — Можно мне? — Вика берёт тюбик, дрожащими руками выдавливает немного на ладонь, распределяя по промежности. Вводит в себя пальцы, проверяя готовность, и с тихим стоном ложится на спину, закидывая ножки на бёдра Сергея.       — Готова?       — Да. — Сергей проводит ладонью по всей длине и медленно вводит головку, стараясь не делать резких движений. Виктория втягивает воздух через нос, пытаясь расслабить внутренние мышцы.       — Расслабься, — Сергей продолжает медленно входить в неё, чувствуя, как она сжимает его.       Останавливается, когда слышит её протяжный стон. В глазах темнеет от переизбытка чувств. Разумовский закусывает губу до крови.       — Больно? — Гладит по щеке, немного отстраняется. Её комфорт сейчас самое главное.       — Просто продолжай.       Сергей входит до основания и останавливается. Вика была такой тугой и горячей, что Сергей сдерживал себя, сжимая челюсти до скрежета зубов. Он чувствует, как она сжимается на нём и запрокидывает голову.       Виктория чувствует, как пульсирует член внутри, и двигает тазом, давая сигнал о том, что можно продолжить. Сергей начинает медленно двигаться, постепенно проникая глубже.       — Ты такая красивая сейчас.       Горячее дыхание, громкие стоны и шлепки мокрых тел разносились по комнате. Сергей целовал каждый сантиметр желанного, плавно двигая бёдрами.       — Можешь быстрее, боль утихла. — Виктория сжимается на члене, чувствуя приближение новой волны оргазма.       Сергей начинает двигаться резче и не останавливается даже тогда, когда Виктория кончает, громко вскрикнув. Её оргазм стал финишем и для него. Сергей кончает следом, рухнув на мягкую постель.       Они лежат неподвижно, не говоря ни слова. Виктория гладит Сергея по спине, целует в висок и ведёт бёдрами, чувствуя легкий дискомфорт. Разумовский медленно выходит, снимает презерватив и ложится рядом, прижимая любимую к себе.       — Я, кажется, в раю. — Сергей перекатывается на свою половину и притягивает Викторию к себе.       — Люблю тебя, — шепчет в его губы. — До безумия.       — Люблю.

***

      — Игорь, это как минимум вмешательство в частную жизнь! Я это не приветствую.       Пчёлкина хмурится и отворачивается к окну. Ей не нравилось то, что предлагал Гром.       — Один раз. Всего один. — Игрь устало выдыхает и садится в кресло. — Если они близки, значит, мне будет проще подобраться к Разумовскому. Пойми это в для её же блага.       — Мы сблизились, и это разрушит нашу дружбу. Я не смогу смотреть ей в глаза после такого. — Юля понимает, что стоит на кону. На глаза наворачиваются слезы.       «Она возненавидит меня.»       — Я ведь не прошу невозможного. — Гром поднимается с кресла и подходит к девушке. — Всё, что от тебя требуется, так это немного последить за ними. Возможно, разузнать у Виктории кое-какую информацию. На этом всё. Видишь, ничего криминально.       — Но мы вмешиваемся в их личную жизнь! Это неправильно, Игорь.       Грому не хотелось втягивать в это Пчёлкину, но он должен был доказать или опровергнуть причастность Разумовского к убийствам. Чутье редко подводило его. Ещё и эта девчонка, которая оказалась умнее, чем он думал.       — Я не прошу снимать их на видео или делать фотографии. Просто информация на словах.       — Один раз, Игорь ! Один долбаный раз!

***

      После утренних приятностей Виктория готовила завтрак на кухне Разумовского, всё ещё пребывая в состоянии эйфории. В памяти до сих пор мелькали картины горячего и чувственного секса, заставляя девушку кусать губы. Впрочем, как и обещал Сергей, трусики ей не понадобились. Они закрепили пройденное ещё пару раз, а после оба провалились в сон.       Перевернув блинчик, чтобы не подгорел, Виктория почувствовала руки на талии. Сергей прижался к ней всем телом и чувственно поцеловал в шею.       «Чёрт возьми! Если он продолжит быть таким, я сойду с ума.».       — Блинчики? — Сергей вдохнул чудесный аромат ванили и блаженно прикрыл глаза.       — Да. Надеюсь, они не хуже тех, что ты заказывал. — Виктория ловко перевернула последний блинчик и выключила плиту.       — Ну, пахнут они определённо лучше. — Ущипнув любимую за ягодицу, Сергей идёт к столу, где его уже ждёт вкусный завтрак. — Когда ты успела? Мы ведь недавно проснулись. Осторожно, чтобы не обжечься, Разумовский кладёт блин на тарелку. Обильно смазывает сгущёнкой и складывает в треугольник, отправляя в рот. Откусывает нежное тесто, смакуя. — Ммм! Это самые вкусные блинчики, которые я когда-либо ел! Нет, серьёзно. Такое вкусное и нежное тесто. А эти пузырьки. Чудо!       Виктория смущенно улыбнулась.       — Польщена. Но, кажется, ты забыл кое-что.       — Что именно? — Уплетая завтрак, Сергей посмотрел на Викторию.       — В детском доме я любила ходить на кухню и наблюдать за процессом приготовления пищи. Повара разрешали мне находиться рядом, но не мешать. Было интересно наблюдать, как тётя Маша готовила свой фирменный борщ с фасолью, чтобы порадовать детей. Она научила меня некоторым хитростям, и я ей очень благодарна.       — Я ничего не забыл. Ты снова нервничаешь. Не надо. Это в прошлом.       Виктория улыбнулась и откусила блинчик, наслаждаясь завтраком с любимым. Всё складывалось хорошо, и ей казалось, что это сон. Этого просто не могло быть. Неужели судьба в награду за всю ту боль, что она пережила, подарила человека, который сможет беречь её и быть рядом? Может это просто совпадение? Виктория вздрогнула, когда Сергей резко поднялся со стула, схватившись за голову. Он сел на колени, раскачиваясь из стороны в сторону. До неё донесся еле различимы шепот.       — Уйди. Уйди. Оставь меня в покое!       — Серёжа? — Вика осторожно подошла к парню, присаживаясь рядом.       — Он злится. Вик, он хочет выбраться. Уходи отсюда. — Сергей отталкивает девушку от себя. Не удержавшись, она падает на спину, пытаясь понять, в чём дело.       — Чего он хочет?       — Уходи, пока не поздно! Пока я ещё могу сдерживать его.       — Что произошло? Что стало причиной его злости? — Девушка на секунду теряется. Волна страха накрывает её с головой. В ушах звенит, а сердце бьётся так, что вот-вот проломит рёбра. Вика подползает к Разумовскому, предпринимая последнюю попытку успокоить. Обхватывает его лицо ладонями, заставляя посмотреть на неё. Ужас сковывает её тело, когда янтарно-желтые глаза смотрят на неё с прищуром.       Её растерянный вид явно забавлял его.       — Так. Так. Так. — Птица поднимается, расправляя плечи. Наклоняет голову, с интересом рассматривая девушку. Губы расплываются в дьявольской улыбке, хотя улыбка эта больше походила на звериный оскал. Кружит над ней как стервятник. Глаза загораются азартом. — Ну и что тут у нас?       Виктория смотрит на него, но не узнает. Перед ней больше не тот Серёжа, которого она знает. Нет. Это кто-то другой. Кто-то, кто заставляет её сердце бешено биться в груди. Кто-то, кто смотрит на неё по-другому. Кто-то, кого она забыла.       Что ж, у Птицы явно были планы на это утро.       — Знаешь, я всё думал, — театрально постукивая пальцем по подбородку, Птица шагнул ближе. — Когда мы сможем остаться наедине, чтобы, наконец, побеседовать.       Склонившись над ней, ворон почти целомудренно коснулся её руки, а после рывком потянул на себя. Вскрикнув, Виктория упёрлась ладонями в грудь парня, что стала в разы крепче.       — Что тебе нужно? Зачем ты делаешь ему больно? И кто ты такой, чёрт тебя подери?!       — Слова. Слова. Слова.       Теперь, когда она была достаточно близко, ей представилась возможность заглянуть в его глаза. Они были не человеческими. Неземными, скорее. Пугающе притягательные, волнующие, выворачивающие наизнанку, наводящие ужас и приводящие в восхищение.       «... если они были истинными, она вспомнит».       — Ты....       Что-то откликнулось в ней. Сейчас. В этот самый момент.       — Отпусти. Ты делаешь мне больно.       Вика пытается одёрнуть руку, но делает себе хуже. Птица сжимает её так, что на глаза наворачиваются слезы.       — Я отпущу тогда, когда посчитаю нужным. Думаю, сейчас самое время. — Оттолкнув её от себя, Птица встрепенулся, будто почувствовал что-то.       «... если они были истинными, она вспомнит.»       Прислонившись к стене, Виктория растерла покрасневшую кожу на руке и посмотрела на Птицу.       — Стало легче?       Что-то внутри его чёрной души откликнулись. Он смотрит на неё неотрывно. Теперь в его взгляде было что-то другое. Ему бы снова взять её за руку. Пальцами впиться в кожу. Запустить руку в шёлковый водопад волос. Сжать у корней и увидеть, как её лицо, искаженное гримасой боли, смотрит на него, моля о пощаде. Всё, лишь бы не видеть этого взгляд снова. Взгляда, от которого его выворачивает наизнанку. Птица рычит и хватает Викторию, вжимая в стену.       — Птица, хватит!       Её слова вынуждают его усомниться в правильности своего поступка.       — Ты. Шипит, подобно змее. — Ты невыносима!       Хватка ослабевает. Виктория заходится сухим кашлем и оседает на пол. Сознание медленно покидает её. Чувствует руки на своём теле, сбивчивое дыхание, и слова молитвы, до этого дня ей незнакомой.