Je T'aime!

Ария — Без тебя; Возьми моё сердце Когда зацвела сирень, Олег топтал тропинки в закоулках Ржевского лесопарка. Невозможно было наслаждаться природой мая и первым сданным экзаменом по русскому языку. Сердце постоянно кололо, виски пульсировали острой болью, глаза сохли, и вроде бы ничего за десять лет не изменилось, — но нет целого мира рядом с собой. Прошло достаточно времени со дня смерти Серёжи, а душа Олега не успокаивалась. «Я не могу даже цветов принести к нему». Каждый день проходил как просмотр кассеты. Плёнка проигрывает День Сурка далеко не единожды. И каждый минувший год в этот день Олег проходил Ржевский лес. Зелень травы, обилие кислорода и отсутствие людей вроде успокаивало, а сердце всё равно ранено: нутро жгло и не давало вдохнуть полной грудью. Утрата будто клеймо, выжженное на сердце, и каждый раз касаясь грудной клетки Олег не чувствовал биения. Не задумываясь, Олег сел за ближайшие кусты, спрятал лицо в коленях, обнял себя руками, сильно обхватив ноги. Выдохнул, словно и не дышал весь прошедший месяц. Олег зажмурился до плавающих звёздочек, дышал через рот громко, исступленно. Где-то рядом послышались шаги, Олег не поднял взгляда. Раздался тонкий девичий смех. …—То есть ты утверждаешь, что существуют параллельные миры? О Бог мой, Серёжа, да я хочу, чтобы ты стал моим соавтором, а? Я такое пишу… О Серёж, а поможешь мне собрать малины? Олег сначала не услышал, в голове эхом летело «… Серёж …». Интереса ради, Олег вскинул голову и понял, что сидел за большим малиновым кустом, надежно скрывающим его тёмную сжатую в комок фигуру. Сев на ноги, Олег продолжил увлечённо слушать. — Да… Конечно, — парень выдохнул так, будто ему в тяжесть в общем была эта жизнь, подошёл ближе к малине. Олег попытался подсмотреть сквозь куст, благо день подходил к концу, начало темнеть. Вжавшись чуть ближе в шиповатые ветки, Олег разглядел лишь белое длинное платье с рукавами – «фонарями», на плечи свисали длинные чёрные волосы, а рядом развевались рыжие волосы, обстриженные под каре. Уличный фонарь осветил лишь половину профиля парня: белую кожу, птичий нос, аквамариновая радужка сияла в темноте, на белой рубашке сверкнуло серебро — то был волчий клык, розовые губы обветрились, на что молодой человек часто облизывался. «Серебряный клык…» Девушка, стоящая совсем близко к Серёже достала что-то из маленькой кожаной сумки, левую руку положила на щеку собеседника, как бы прося повернуться. Олег сжал кулаки, скрестил руки на груди, нахмурил чёрные брови. Названый Серёжей отвернулся от куста медленно, посмотрел в глаза напротив. — У тебя тут… Губы сохнут, — она открыла прозрачную помаду, выкрутила на половину, поднесла к тонким губам бездельно стоящего парня, который не моргал, смотрел как бы сквозь девушку. Подул легкий ветерок, и Олег почуял, что гигиеничка была со вкусом апельсина. Когда девушка убрала помаду в сумку, Серёжа отвернулся к кусту, а Олег разжал кулаки, от напряжения голова разболелась сильнее. — Даш, ты знаешь, я… Девушка вскинула немного испачканную в малине ладонь. — Мы договорились, я не буду выпытывать у тебя твоё прошлое. Я верю твоим словам. Ты ведёшь себя как добропорядочный, честный человек всё то время, что мы знакомы. У меня нет оснований тебе не верить. Ты хороший человек. — Спасибо за доверие, — Серёжа виновато улыбнулся, продолжая собирать ягоду. Олег замер. Он никогда не любил подслушивать чужие разговоры, но этот… Очень странный этот Серёжа. Рыжий шёлк волос, голубые глаза и, по–видимому, недавно сломавшийся голос резали кожу Олега без ножа, вскрывали старые раны. Всё-таки, он ли это? Хмыкнув, Дарья улыбнулась, что–то вспоминая: — Знаешь, Разумовский, я всё ещё не забыла этот твой прикол с моей курсовой. — Так и не забывай, я же для тебя старался. Выгравируй на моей могильной плите: «Серёжа–чебурек–я–твой–блин–не–ел–Разумовский взломал страничку препода, и поменял файл «Сценарий стекла про философа и физрука, а то не разберусь» на «Курсовая философия 2». Они добро рассмеялись, Дарья толкнула Серёжу локтем по почкам. — Наелась? Пошли пока совсем не стемнело. Не думаю, что ты поменяешь скрипучую кровать в общаге на лавочку в парке. Дарья осторожно достала из кармана платья влажные салфетки, вытерла руки и губы, подала открытую пачку рядом стоящему Серёже. — У тебя кинк на апельсины, Даш? Почему я узнаю об этом только сейчас? — Я бы не вынесла ещё одну кучку злоебучих апельсинов в своей комнатке, Серый. Голоса начали отдаляться, а Олег Волков всё ещё сидел за кустом малины, растеряно пялясь вперёд, не двигаясь смотрел сквозь малину на две маленькие фигуры. Он… Жив? Как это возможно? Помнит ли он меня? А если… Если всё, что было десять лет назад — лишь галлюцинации?