Отказать королю

Ужин в кругу родственников выходит напряженным. Многочисленные братья, родные и двоюродные, искоса рассматривают Короля и его стражников. Отец и папа довольно улыбаются — им больше всех остальных выгодно покровительство — временного — правителя. И им все равно, что во имя этого самого покровительства они используют собственного же сына. А чего им переживать? Сыновей у них много, а если что, так нарожают еще. Ферид терпит на себе недвусмысленный взгляд Габриэла, пылающий настолько, что пламя это по ощущениям прожигает на нем всю одежду. Он спокоен лишь потому, что придумал очередную уловку, как избежать нежелательной близости с Королем. Он попросту подсыпет ему сильное снотворное — да и все на том. Горячая ночка у Габриэла будет разве что во снах. Так он и делает, незаметно для остальных подсыпая порошок в бокал с вином Гирама, пока тот отворачивается в сторону. Результата ждать полчаса — и за это время Ферид должен придумать, чем его отвлечь. Он надеялся, что Габриэл изволит посидеть в кругу родственников «жениха» и послушать истории, музицирование младших омежек на клавесине или поиграть в какую-либо настольную игру с главой семейства Бартоу. Но… Король сразу же после трапезы по привычке хватает Ферида за руку и тянет куда-то вглубь дома. — Где ваша комната? — Вам выделили лучшую в поместье гостевую, — отвечает Ферид, поспевая за быстро идущим Габриэлом. — Мне нужна именно ваша. Он нехотя показывает дорогу, мысленно отсчитывая минуты до того, как подействует снотворное. В его недавно обретенных покоях царит полумрак. Пространство освещается лишь несколькими свечами и пламенем из камина — служки подкинули туда дров. Ночи все еще прохладны, ведь мир только недавно начал цвести после затяжной зимы. — Желаете сыграть в карты? В другие настольные? Может… — предлагает Ферид. Время ползет слишком медленно. — Нет, — говорит Гирам, неумолимо приближаясь к нему со спины. И его присутствие ощущается кожей, несмотря на все десять слоев ткани. — Я желаю ва… — Я говорил вам, что безразличен к постельным утехам, — Ферид резко разворачивается. Отходит на шаг, не позволяя себя коснуться. Он напряжен и готов защищаться. — Постельным утехам? — на лице Габриэла проскальзывает тень ухмылки. — Я собирался обсудить в вашем присутствии места, где можно провести наш обряд брачной церемонии. Не следует портить омегу до свадьбы, это противоречит традициям. Вы должны войти в мой дом Чистым. Ферид облегченно вздыхает и опускается рядом на пол, зарываясь пальцами в мягкую «шерсть» ковра. Значит, его неприкосновенный зад в безопасности. Пока что. Габриэл тут же подсаживается ближе, склоняясь так, что утыкается носом ему в область за ухом. — Я думаю лишь о вас, — шепчет Король. — Вы словно меня околдовали, — альфа поворачивает его голову к себе и неотрывно смотрит в глаза. Переводит взгляд на губы, заметно сглатывая. — Вы действительно первый омега, который сумел меня привлечь… Мой зверь ликует, когда вы рядом. «Усни! Ну же! Усни!» — думает Ферид, не двигаясь и не дыша. Рано или поздно этот альфа все равно его поцелует, и с одной стороны в простом поцелуе нет ничего такого, но с другой… Это все еще для него слишком. Альфа с альфой — не норма. Но он не отклоняется, когда ощущает дыхание на своих губах. Почему-то Габриэл не спешит его целовать. Словно не решается. И когда Ферид уже вздыхает с облегчением, думая, что ничего не будет, Гирам таки приближается и касается его губ своими. Так неумело, словно это его первый поцелуй. Целует в уголки губ, а потом и в щеки, в нос, так ласково, словно в самом деле в него влюблен. И сильно. — Ты делаешь меня счастливым, — шепчет Габриэл, становясь с каждым мигом все более расслабленным и сонным. — Я никогда не засыпал в присутствии других, но с тобой… Его шепот сходит на нет, губы шевелятся, но звука не слышно. Гирам закрывает глаза и устраивает голову у него на плече. Вскоре слышится его тихое сопение. Таки уснул. Быстрее положенного. Ферид отшатывается. Как только он встает, Король безвольной тушей падает на ковер. Негоже оставлять его на полу. Вздохнув, Ферид с усилием поднимает его на руки и переносит на кровать, отметив, что тощий на вид альфа довольно увесистый. Это не то же самое, что носить на руках миниатюрного омежку… Он трет губы тыльной стороной ладони, в горле першит. Ферид тянется к кувшину, наливая себе стакан жидкости и залпом осушая до дна. Только после этого он вспоминает, что и сюда добавил «снотворного порошка»… Не один Король этой ночью будет спать мертвым сном. Если отбросить мораль и запреты, то поцелуи Гирама не так уж противны. Особых отличий от поцелуев с омегами нет. Только губы у Габриэла вовсе не мягкие и пухлые — напротив, тонкие и сухие. Но не холодные, как руки. Фериду показалось, что Габриэл потянулся к нему, как замерзший путник тянется к источнику тепла. Среди постоянных тревог, напряжения и боязни, что вот-вот произойдет очередное покушение, Король нашел покой. Рядом с ним. Ферид садится на кровать. Через открытое окно в комнату проникает ветер и свет полной луны. В такие лунные ночи зверь особенно взволнован. Вот и сейчас бушует, снова предупреждая: опасность. Но Ферид ложится, не в силах преодолеть притяжение к подушке. Он хочет спать. Снотворный порошок начинает действовать. «Не спи!» — рык изнутри. Ферид силится разлепить глаза, но ощущает, как проваливается в крепкий сон. А просыпается от тряски. В первые мгновения он не может понять, где он, кто он и что происходит. Волосы, наползшие на лицо, мешают смотреть. Пошевелиться трудно — руки, оказывается, крепко связаны за спиной, судя по всему, грубой веревкой. Ферид взмахом головы сдвигает растрепанные пряди с лица, определяя, что находится он в повозке. Почти у его лица чье-то колено. Он поднимает голову выше и видит человека, облаченного в лохмотья. — О, проснулся, благородный, — звучит его довольный басистый голос. Ферид догадывается, что его похитили. Вот так вот запросто — а он даже и проснуться не смог из-за снотворного! Называется — провалился в собственноручно вырытую яму! Он быстро оценивает обстановку. Закрытая повозка, трое крупных альф, еще два снаружи управляют лошадьми. Оружия у Ферида нет, руки и ноги связаны. Благо, рот не заткнули какой-то вонючей тряпицей… Впрочем, он молчит, давя улыбку: вот они, приключения! Чем сложнее и опаснее ситуация, тем интереснее ее преодолевать! — Ах, куда вы меня везете? Кто вы? — делая испуганный тон голоса, театрально проговаривает Ферид, не забыв при этом изобразить страх. Он не уверен, что у него получилось, ибо хитрый оскал все равно проявился на губах легкой тенью. — Не паникуй, благородный, — говорит тот же альфа. — Ты уверен, что это сучка Короля? Какой-то он… совсем не хрупкий, как для омежки из высшего общества, — оценивает второй с более высоким тоном голоса. Ферид переводит на него взгляд, и, насколько позволяет положение, рассматривает. На вид этот человек костлявый и низкий, учитывая то, что он тоже альфа. Ему ли говорить о хрупкости? — Ну, он спал в объятиях проклятого Гирама, да и одет он в омежье тряпье и пахнет сладко, — первый альфа шумно втягивает воздух и ухмыляется, сглатывая. — И рожа у него миловидная… — Хочешь его отыметь, что ли? — противно смеется кто-то третий. — А ты нет? — Кхм, — прокашливается Ферид, привлекая к себе внимание. — Любезные, я вообще-то что-то спросил… — Надо было сразу заткнуть ему рот, — качает головой сидящий напротив альфа и все же попадает ему коленом по носу на следующей яме. Едут они явно не лучшими дорогами их страны. И судя по внешнему шуму, лесом. — Этим и займемся, пока этот Гирам не выплатит за его шкирку хорошенький выкуп. Попользуем королевскую шлюху, как следует. И ротик заткнем, но не тряпкой, — облизывается второй. «Это кто еще кому рот заткнет! И не тряпкой, а кулаком… Будешь глотать собственные обломки зубов вместе с кровью!» — думает Ферид, смотря исподлобья. Слушая разговоры похитителей, которые продолжают открыто обсуждать, в каких позах они будут пользовать «омежку проклятого Гирама», он перестает считать ситуацию забавной. Но проблеск паники тут же заглушается мыслями о том, что в любом случае можно найти способ снять веревки и отрезать наглецам их красноречивые языки. Поэтому Ферид ждет. И случай представляется, когда его выводят из повозки и, не дав оглянуться, толкают в какой-то дом. Ферид встречается лицом с пыльным полом. Его тут же приподнимают и затаскивают в угол в кучу какого-то тряпья. Ферид осматривается. Судя по местному интерьеру, жители дома промышляют разбойничеством. Это в их стране не редкость — народ бедный, а кушать-то хочется… И поскольку простых людей грабить зачастую невыгодно — у них-то у самих мало что имеется — то похищать омег из богатых семей и потом требовать за них выкуп — наилучшая для них идея. Вот только эти разбойники, судя по всему, недалеки. Они похитили не просто «омегу», а будущего супруга Короля! И на что они рассчитывают? Что их по головам веревкой на плахе погладят или почешут топором по шее вместо казни? Видимо, у них есть план, как получить золото за омегу и при этом не попасться. Иначе они бы не пошли на подобное самоубийство. Ферид осматривает всех пятерых поочередно. Трое — довольно крупные альфы, двое помельче. Кто-то из них зажигает свечи и огонь в камине, и в комнатушке становится светлее. Тут пахнет сырой древесиной — дом относительно новый — и смешанными феромонами альф. Ферид пробует освободиться от веревок — но тщетно. В этот момент он и придумывает план. А когда тот, который сидел напротив в повозке, опускается рядом и рассматривает его сальным взглядом, Ферид хитро усмехается и выдает: — Что же вы меня держите связанным-то? Я и сам не против обслужить вас всех как следует, вы альфы видные, уж точно лучше Гирама. Он совсем импотент! Такая жалость… Я покажу вам такие ласки, что вы вовек меня не забудете! Все пятеро смотрят на него, и через миг довольно улыбаются. — Развяжи-ка его, в самом деле, не убежит же он? — говорит кто-то. — Против нас он всего-то слабый омежка! «Слабый омежка?!» — мысленно возмущается Ферид, пока один из альф освобождает его от веревок. — «Ну, я вам покажу ласки…» Он сдерживается, находя взглядом неподалеку кухонную утварь, а среди нее торчащую чугунную сковородку. Отмечает взглядом цель. Тем временем один из альф подходит к нему, присаживается и приспускает штаны. Начинает поглаживать свой отросток. — И это все? — издевательски усмехается Ферид, осматривая вялый член небольших размеров. Поднимает одну бровь. И пока разбойник в замешательстве от его реакции, Ферид начинает действовать. Он резко срывается с места, берет тяжелую сковороду. Замахивается ею и попадает прям по черепушке нахального альфы. Судя по брызнувшей на стену крови и тут же завалившемуся вниз разбойнику, удар оказался смертельным. Остальные реагируют мгновенно: выхватывают оружие, наперебой что-то крича. Ферид перехватывает сковороду поудобнее, смотрит вниз на неудавшегося насильника и проговаривает, словно тот может его услышать: — «Слабый омежка», говоришь… Ага! Слабая тут только твоя эрекция! — он скалится, переводя взгляд на остальных. — Была… Он понимает, что одолеть сразу четверых вооруженных разбойников ему будет сложно, поэтому выискивает пути для отступления. А именно дверь, которая удачно находится у него за спиной. Ферид бросается к выходу, в пороге поворачиваясь и бросая сковороду в лицо побежавшего за ним альфы. Слышится вскрик. Он бы не против вернуться и наказать остальных, было бы у него оружие… а так, приходится временно отступать. Ферид замечает, что повозка распряжена, а лошадей куда-то увели. Не теряясь, он бежит прочь мимо кустарников. Но и разбойники не отстают. И, как назло, под ноги попадается длинный подол проклятого омежьего одеяния, ткань трещит, путается, и Ферид летит вперед на землю, больно приземляясь на гнилую траву. Он тут же пытается распутаться из кокона тканей и встать, но разбойники успевают догнать его первыми. Но… почему-то не спешат хватать. Он поднимает взгляд перед собой и видит приближающихся всадников. Один из них тут же оказывается рядом. Ферид смотрит на него снизу вверх и в вечерней мгле едва ли различает очертания мощной фигуры. Явно альфа. — Что здесь происходит? — слышится голос всадника. — Омежка… он сбежал от нас, — растерянно пищит один из шайки. — Мы купили его у одной обнищалой семьи… Незнакомый альфа одет недурно. По значку, скалывающему накинутый на плечи плащ на левой стороне груди, Ферид определяет дворянина. — Вы лжете, — говорит незнакомец довольно грубым по звучанию голосом, под стать его фигуре. — Омега одет в лучшие шелка столицы. Кто вы, благородный? Я возвращался с охоты со своими слугами, когда услышал шум, — альфа указывает рукой в сторону других всадников и гончих псов. — Меня похитили, — только и говорит Ферид, распутывая ворох тканей и поспешно поднимаясь на ноги. Дворянин подает ему ладонь в недвусмысленном жесте. Ферид кратко поворачивается на бросающихся в их сторону вооруженных разбойников, и в то же мгновение хватается за крепкую руку и взбирается на лошадь впереди всадника. Альфа сразу же впечатывает одну из рук ему в область живота, накрепко прижимая к себе. — Кража благородного омеги карается смертной казнью, — гремит голос прямо над ухом. — Убить! Слуги этого господина бросаются вперед, гончие псы тоже. Альфа же спокойно разворачивает лошадь и медленно ведет прочь. Позади слышатся звуки бойни, крики и лай собак. Ферид то и дело изворачивается, чтобы рассмотреть происходящее, но за мощной фигурой «спасителя» ему ничего не видно. Он раздосадованно вздыхает, сжимая челюсти: и какой из него герой-то? Он сбежал с поля боя, да еще и в роли спасенного ценного приза! И этот незнакомый альфа совсем не внушает доверия. Особенно его резкий, удушающий феромон, усиливающийся с каждым новым вдохом… — Отвезите меня в поместье Бартоу, — требует Ферид, не пытаясь избавиться от крепкой хватки. — О, благородный, так мы с вами соседи, — шумно усмехается альфа. — Я Шерон Блай, наследник рода. Вы сразу же меня сразили, смелый омежка. И красивый. Вы так вкусно пахнете… — он втягивает ноздрями воздух, наклоняясь вплотную. Фериду не нравится чувствовать себя уязвимым рядом с этим безманерным великаном. — Я обручен, — изворачивается он. Бежал от разбойников, а попал в лапы извращенца. Из огня да во пламя… — Это не помеха, — Шерон прижимает его сильнее. Начинает бессовестно лапать его, словно прощупывая сквозь слои ткани очертания фигуры. — Я всегда беру то, что хочу. Для меня нет преград. Я заплачу вашему отцу хорошенькую сумму, и на следующий же день вы пополните число моих любовников. Оскорбленный Ферид, пользуясь моментом, тут же нащупывает на поясе альфы кинжал и выхватывает его из ножен. Извернувшись, он приставляет лезвие к шее альфы, от неожиданности дернувшего за поводья. Лошадь останавливается и издает звук. — Мой жених — Габриэл Гирам. Посмеете меня тронуть — перережу глотку. И мне за это ничего не будет, уж поверьте. Король обожает меня, — Ферид говорит это сквозь зубы, вжимая острое лезвие в шею чуть выше воротника. — Он простит мне какую угодно прихоть. Темные глаза Шерона начинают блестеть, а на губах появляется довольная усмешка, перерастающая в настоящий оскал хищника. Альфа хватается рукой за лезвие, отводя от себя кинжал силой и не боясь при этом поранить руку. Безумный, не иначе. По лезвию стекает темная кровь. — А вы стоите роли моего супруга. — Я стою роли вашего проводника в мир иной, — Ферид, не теряясь, вонзает пальцы в близко посаженные глаза, лишая Шерона возможности видеть на мгновение. И этого времени хватает, чтобы столкнуть его, растерявшегося, с лошади. Ферид сам не понимает, как ему это удается: альфа катится по земле, но тут же вскакивает. И приходит в ярость. — Спасибо за лошадь, Шерон Блай! — он, схватывает одной рукой поводья, во второй сжимая окровавленный кинжал. Направляется подальше отсюда, заставляя животное мчаться галопом по едва заметной тропе. Вслед слышится неожиданный смех альфы и выкрик: «Я вас заполучу!» «Не в этой жизни», — мысленно отвечает Ферид.