Отказать королю

Габриэл Гирам появился на свет в непростой период. Период внутренних междоусобиц, войн, конфликтов между Графствами и родовитыми дворянами. Всякий, кто имел в родословной хотя бы каплю королевской крови — претендовал на трон. Пытаясь устранить все это, его отец, — король Рэймон — отобрал у своих главных врагов власть и разогнал по дальним территориям королевства. В их числе был и род Бартоу. Габриэл был самым младшим из восьмерых детей королевской семьи, — и самым слабым. Он родился с врожденной мутацией: его волосы и кожа были лишены пигмента. Совершенно белые, когда как все остальные члены семьи были загорелыми и темноволосыми. Только глаза младенца каким-то странным образом сохранили оттенок «королевского наследия». Иначе бы Рэймон Гирам решил, что супруг был ему неверен и родил от любовника… Кроме необычной внешности, Габриэл с ранних лет обладал хрупким здоровьем. Он часто болел, был слабым и хилым. Все вокруг говорили, что ему не дожить и до десяти. Но он дожил. И пережил всех своих братьев. В ходе не утихающих войн за трон погибли один за другим почти все королевские дети. Неожиданно остался только он, Габриэл. Впрочем, никто не считал, что такой слабый мальчик сможет продержаться на троне хотя бы день. Габриэл видел, что его не воспринимают всерьез. И он уже намеренно продолжал для всех быть слабой оболочкой. А сам от невыносимой обиды и злости начал тайно ото всех тренироваться. Он развивал свое тело, набирал мышечную массу, ему помогали верные учителя — к сожалению, сейчас они мертвы, погибли, защищая его во время покушения. Он тренировался без конца. Посвящал этому дни и ночи. Усердно учился и разным наукам, искусству быть Королем — когда как придворные и Рэймон считали его никчемным слабаком, ни на что негодным мальчишкой. Отец его был в глубокой печали — неужели трон королевства наследует такой недоальфа? И Габриэл ощущал это разочарование в каждом взгляде родителя и придворных. Но это подпитывало его злость и желание доказать всем, что он — достоин. Юный Габриэл мечтал, что Рэймон однажды признает свою неправоту, похвалит его и с гордостью скажет: «Это мой сын, мой наследник!». Но, увы, это так и не сбылось. Король Рэймон почил, подавившись отравленным вином, когда Габриэлу исполнилось пятнадцать. И именно в этом возрасте на его неокрепшие плечи взвалился груз власти. Габриэл Гирам стал правителем. Однако придворные продолжали воспринимать его, как легко поддающуюся влиянию марионетку. И Габриэл решил принять правила игры и притвориться тем, кем его желали видеть. Но несмотря на это он старался вести справедливую политику, всегда интересовался всем, что происходит в его Королевстве. Он искренне считал, что его долг — сделать мир лучше. И неожиданно конфликты начали утихать, раздоры — видимая их часть — кончились. Дворяне, которые подумали, что Королем легко управлять, решили, что пока что не обязательно его свергать. Настал период процветания. И Гирам таки дождался любви, но не от дворян, а от простого народа. Люди восхваляли его. За время его правления им стало намного проще жить, уменьшились налоги, стала распространяться торговля, было разрешено земледелие на полях, которые до этого считались «королевскими» и нетронутыми. Это вдохновило Габриэла продолжать начатое. Он захотел стать таким Королем, которого бы любил народ и боялись придворные. И он упорно к этому шел. Стал осторожным до жути, никому не доверял, даже собственному отражению. Но, оказалось, неполноценный он не только в плане внешности и здоровья. Габриэл не чувствовал тяги к омегам. Все они были ему безразличны. Обнаженное омежье тело не вызывало в нем отклика. Все ожидали от него, что он в скором времени выберет себе супруга и даст продолжение роду Гирам. Но Габриэл не мог. И еще большим шоком для него стало то… что его привлекали альфы. Особенно сильные, мускулистые, с крепким феромоном и тяжелым взглядом. Это пугало. И заставляло разочаровываться в себе: если он не сможет дать продолжение роду, то какой от этого всего толк? Кому он передаст королевство? Что, если после его смерти в одиночестве, власть захватят те же Бартоу и раздерут земли на части?.. Все его старания привести королевство к процветанию пойдут прахом… Ему нужен был наследник, но увы, на омег у него по прежнему не было никакой реакции. Для него это казалось неестественным — заняться сексом с омегой. Даже во время гона Габриэл не мог справиться с возбуждением, пока не вставлял себе в анус какой-нибудь продолговатый предмет и не двигал им. Только так он мог облегчить свое состояние. И это до жути огорчало. И по прошествии стольких лет со времен его восхождения на трон все вокруг так же ждали — и уже требовали — чтобы Гирам взял себе супруга. Это давление оказалось непосильным. Оно его угнетало и напоминало о собственной неполноценности. Все изменила одна встреча. Тогда Габриэл вышел в сад, так как устал от этих презрительных взглядов. Они его злили. Так он дошел до озера, и внезапно замер. У самой воды он увидел необычайной красоты человека. Сладковатый запах впервые не оттолкнул его. Габриэл смотрел и смотрел на дивное видение. А его доселе спящий зверь пробудился мощной волной и приказал действовать. Так Габриэл встретил свою пару, Феридэ. И он очаровался им с первой секунды. Сразу было видно, что Феридэ — не обычный омега. Он вел себя не как омега. Он был даже нахален и невоспитан, словно тоже, как и Габриэл, шел против течения. Это зацепило еще сильнее. Но позже оказалось, что омега принадлежал к роду Бартоу — к тем самым заклятым врагам, которые не единожды заявляли свои права на трон. Однако это его не остановило. Феридэ стал для него надеждой. Габриэл почувствовал воодушевление, да такой силы, что даже когда видел отказ Феридэ, его нежелание с ним связываться — все равно упорно добивался его внимания. Он хотел семью. Хотел стать нормальным. Обычным альфой, у которого есть любимый омега и дети. И он в самом деле поверил, что может наконец стать счастливым. Феридэ — для него загадка, тот ведет себя то учтиво, то нахально. То демонстрирует слабость, то силу, независимость. И не понять, каков он настоящий. Это будоражило Габриэла. Феридэ стал первым человеком, которого захотелось коснуться. И у Габриэла не осталось шансов. Он полюбил. Но дело в том, что он сам никогда не получал любви от родного человека и не знал, как правильно себя вести. Ему яро хотелось присвоить Феридэ себе, скрыть ото всех так, чтобы одному им любоваться. Обезопасить его, следить за его здоровьем, за тем, что он ест и пьет. Он жаждал постоянно видеть его рядом с собой. Хотел целовать. И сделать наконец своим супругом. Он ревновал его ко всему живому. И не мог ничего поделать. Его злил любой взгляд на его пару. Холодность Феридэ ранила его без меры, но он наивно надеялся, что омега полюбит его со временем. Однако… вскоре всего его надежды обрушились. Феридэ оказался Феридом, таким же альфой, как он сам. Его мечта стать нормальным рассыпалась прахом. Но Габриэл все равно не смог отказаться. Даже когда прознал и догадался, что Ферид в сговоре против него, и альфе велено его убить. Он почему-то чувствовал, что этого не произойдет. Габриэл увидел настоящее лицо человека, которого считал возлюбленным. И настоящий Ферид оказался изворотливым и сильным духом, неунывающим и разумным. Альфа без сомнений перешел на его сторону. Но даже после их брака Габриэл не стал ему доверять полностью. Он привык проверять всех и каждого, и ожидал, что и Ферид однажды его предаст. Однако эти мысли не погасили его неправильную, искаженную любовь. Она стала тотальной. Возвелась в абсолют. Габриэл стал ревниво следить за каждым шагом своего супруга, боясь, что тот упадет в объятья очаровательного омежки — ведь сам Ферид, в отличие от него, «правильный» альфа. И спящая доселе жажда близости тоже проснулась и разгорелась настоящим пламенем. Но Габриэл не желал овладевать, он хотел, чтобы овладели им. Это было бы последней гранью среди недозволенного. И Габриэл ее переступил. Предал сам себя, признал свою истинную сущность и воспользовался случаем. Он подумал, что Ферид все равно ничего не вспомнит — во время гона у альф зачастую смазанные воспоминания и они не могут вспомнить, с кем конкретно спали. Это был единственный шанс. Просто попробовать. Габриэл где-то глубоко в душе надеялся, что почувствует отвращение, что ему не понравится. Но в итоге ему понравилось. Особенно когда Ферид освободился от веревок, повалил его на кровать и грубо взял, доминируя над ним и подчиняя. Его глаза светились так ярко, что Габриэл навсегда запомнил этот свет. И ему действительно жаль, что это не повторится.

***

Габриэл вздыхает, посмотрев в окно, его взгляд цепляется за синеющие у горизонта горные вершины. Вечереет. Где-то из шкафа слышно мурлыканье кошки. А в коридоре — знакомые шаги. — Дурацкое одеяние! Два раза наступил на подол, набил шишку на лбу, чтоб его… — матерится Ферид, заходя в покои. Недовольный. Габриэл рассматривает его милое лицо, которое хоть и не очень смахивает на омежье, но тоже имеет мягкие юношеские черты: альфе всего восемнадцать. Ему нравятся его темные длинные волосы, его голос, взгляд и даже отборный мат. А еще нравится то, что Ферид ему верен. Габриэл снова вспоминает ту ночь и чувствует вожделение. Он наблюдает за тем, как злющий Ферид срывает с себя ненавистный ему наряд. Смотрит на его обнаженную мускулистую спину. Габриэл сглатывает. Благо, стол, за которым он сидит, скрывает то, что он возбудился. Вчера вечером в саду, на месте их первой встречи, Ферид сам целовал его. Но утром снова оказался холоден, словно ничего и не было. Габриэл вспоминает это, и все тело аж пронизывает спазмом. Он опускает руку на низ живота, но сразу поднимает. Кусает губы и смотрит на то, как Ферид, сверкая голой задницей, надевает штаны. — Хух, наконец-то я избавился от этого притворства, — выдыхает Ферид и поворачивается на него. «Я так живу долгие годы, прикрываясь маской», — думает он, стараясь отвлечь себя от созерцания совершенного для него тела Ферида. Во рту слишком много слюны, но кажется, если сглотнуть — он выдаст себя сполна. Габриэл встает и находит в столе баночку мази, которой мажут ушибы и синяки. Обходит стол и произносит: — Иди сюда, помажу твою шишку, — смотрит на его лоб, где в самом деле покрасневшее место. — Какую из шишек? — шутит Ферид в свою очередь, хлопнув себя ладонью по паху. Вот же нашел о чем шутить! Габриэл таки сглатывает. Шумно. И набирает мази, нанося ее на лоб альфы. Касается осторожно, чтобы не сделать ему больно. Как же он любит его… Сильно любит! Ферид же перехватывает его руку, испачканную мазью, и опускает вниз, накрыв ею свой пах через ткань штанов. — И эту тоже. Габриэл не успевает ответить, так как Ферид внезапно его целует. И прижимает к столу, заставив упереться в него задницей. Вскоре и вовсе усаживает его на поверхность. Габриэлу это и надо. Он словно плавится, теряет связь с реальностью, настолько происходящее дурманит. Он проходится рукой по голому торсу альфы, пачкая мазью, кладет эту ладонь ему на щеку. — Вот скажи, — хрипло говорит Ферид. — Почему ты так на меня смотришь? «Потому что люблю», — не произносит Габриэл. Он молчит, но по его взгляду и так все ясно. — Помню, той ночью, когда у меня был гон, ты попросил у меня прощения, — произносит альфа. — Теперь моя очередь его просить. — Почему? — не понимает Габриэл, потянувшись к нему. Он хочет еще поцелуев, хочет касаться руками, гладить крепкие плечи. Но Ферид отстраняется от него, оставляет его, сбито дышащего и покрасневшего, сидящим на столе с раздвинутыми ногами. Как же стыдно! Он Король, а ведет себя, как шлюха… — Просишь прощения за то, что убегаешь? — говорит ему в спину Габриэл, но тут же видит, что альфа направился к прикроватной тумбочке. Ферид возвращается. В руках он держит баночку смазки и продолговатый фаллос. — Нет. За это, — кивает альфа. — Я хочу посмотреть, как ты это делал… с собой. «Извращенец!» — думает Габриэл, потеряв дар речи от такого заявления. Но если он откажется, то, возможно, утратит шанс на сближение. А так он хотя бы поймет, возбуждает ли его тело Ферида без действия гона. Скорее всего, нет, но… Габриэл стягивает свободную рубаху, обнажая такое же подкачанное тело. Раздевается полностью и усаживается на стол, демонстрируя согласие. Он Король — но подчиняется чужому приказу? Не притворствуя, а по настоящему? Будоражит… Ферид же смотрит на него бегающим взглядом. И особенно на пах. Член Габриэла в возбужденном состоянии, крепко стоит и сочится. Запах Ферида еще больше распаляет его и без того сильное желание. Габриэл так жаждет, чтобы его коснулись эти сильные руки… Но он не может об этом просить. Дрожащей рукой набирает смазки на пальцы и ведет вниз, нажимает ими на анус, и под пристальным взглядом своего супруга протискивает внутрь. Он смазывает сам себя, слегка растягивая. Смотрит при этом в лицо Фериду, наблюдая за его реакциями. Он мало верит, что альфе это понравится. Но берет уже фаллос, смазывая его обильным количеством смазки. Приставляет ко входу, нажимает туда, и вскоре предмет погружается внутрь, крепко обхваченный сфинктером. — Правда, я отвратительный? — спрашивает Габриэл то ли его, то ли себя. Он засаживает фаллос до конца, вытягивает и снова вставляет. Запрокидывает голову, тихо простонав от приятных ощущений. Прикрывает глаза. А когда, закусив губу, снова переводит взгляд на Ферида, то видит, что тот достал из штанов свой возбужденный член и водит по стволу рукой. И при этом пристально смотрит то ему между широко раздвинутых ног, то на лицо. — Если так… то я куда отвратительнее, — хрипло и интимно произносит Ферид. Альфа подходит ближе на шаг. Его янтарные глаза подсвечиваются, дыхание сбито. Клыки обострились, а ноздри расширены — тот тоже вдыхает феромон своей пары раз за разом. — Это не так, — качает головой Габриэл. Он прекращает двигать предметом внутри, снова кусает губу и смотрит на подошедшего вплотную альфу. Тот опускает руку и сам берет за край фаллоса, двинув им и засадив поглубже. Габриэл вскрикивает от неожиданности. Это так приятно! Не верится, что Ферид сам имеет его этой штукой, и при этом сжимает свой собственный член второй рукой… — Вытащи, ох, я, я… так не могу, — затараторил Габриэл, почувствовав, что скоро кончит. И Ферид исполняет, вытянув и отбросив фаллос в сторону. Однако очень скоро на его анус надавливает кое-что другое… И вместо куска деревяшки внутрь проникает твердый член Ферида. Габриэл от шока забывает, как дышать. Он чувствует, как краснеет. Внутри все распирает и давит на самые приятные точки. И стоит Фериду начать двигаться, как Габриэл со сдавленным стоном выгибается и кончает. Мощная струя семени долетает ему до лица. Впрочем, вскоре Ферид стирает капли с его губ. Своими губами. Габриэл сильно сжимает член в себе. Обхватывает альфу руками за плечи, обвивает ногами. Целуется с ним, задыхаясь от ярких ощущений. Он хочет еще. И Ферид имеет его, не щадя. Толстый в обхвате член проникает в задницу, от мощных толчков стол шатается, скрипит. Чернильница переворачивается — лужа из чернил растекается по столу и пачкает белые волосы, разметавшиеся по поверхности. Но Габриэлу все равно, он и так испачкан в похоти. Им овладевает альфа. Им, Королем… И ему это безумно нравится. Он снова сотрясается в оргазме, и вскоре чувствует в себе теплое семя альфы. Воздух раскален. До предела. Но Габриэлу хватает сил, чтобы выдавить: — Давай… еще раз… — Слушаюсь, мой развратный Король. И они продолжают до тех пор, пока оба не выбиваются из сил.