Курилка на Холланд-роуд

      Следующая неделя оказалась более чем чудесной. Весьма тёплая погода вдохновляла молодых людей по всему Лондону, иногда возвращая к суровой реальности дождями. Студенты, уверенные в собственной гениальности и уникальности, потихоньку выходили на учёбу, которая встанет поперёк горла уже через неделю. Нужно было заново привыкать к бесконечным лекциям, судорожному поиску средств на выживание и осознанию своей абсолютной несамостоятельности. Итон, студент третьего курса, уже привык ко всем тяготам жизни, поэтому его изрядно забавляла суета Джо, не имевшего ни малейшего представления об университетских буднях. Юный художник волновался обо всём, вплоть до шейного платка. Этот самый фиолетовый атласный платок, как и лёгкую белую блузу, Джозеф позаимствовал у Криса, поскольку одежды для выхода в свет — как и любой другой — у Люрекса не нашлось. После недолгих пререканий Крис разрешил воспользоваться ещё и своим парфюмом.       Спустя полчаса приготовлений, выпрямления непослушных волос, поисков одежды, проливания, а затем вытирания кофе с несчастного ковра, Джо уверенно шёл к станции метро. Воздух на улицах Кенсингтона был пропитан туманом, сигаретным и не очень дымом и ранней, свежей, ещё не осквернённой сыростью и ветрами осенью. Шлейфы духов привлекательных порхающих леди тянулись за Джо по несколько ярдов, и он был уверен — так пахнет счастье. Парню хотелось верить, что именно этот аромат, а вовсе не расписание поездов заставлял его идти в нужном направлении.       Когда Джо спустя неопределённое, но довольно долгое время оказался на Гауэр-стрит, он уже мчался к вычурному зданию, проклиная всё, что только можно было. Джозеф, мать его, Люрекс сегодня планировал всё, что угодно, но только не своё опоздание в первый же учебный день. Длинные коридоры, высокие потолки, архаичный интерьер…. Да, это точно тот самый колледж, где Джо, пытаясь отдышаться, искал свою аудиторию. Первой парой была история искусств, на которую опоздать было непозволительно, так что, мельком взглянув на расписание, студент ринулся в нужную дверь. Она со скрипом открылась, поэтому Джо не смог войти незамеченным. Аудитория была полна студентов, которые переговаривались в полголоса, иногда смеялись, а перед ними за столом восседал, по всей видимости, преподаватель. Джозеф выдохнул, подумав, что учебный процесс ещё не начался, и он не так уж сильно опоздал, но это было его очередным заблуждением.       Пышный лектор немолодых лет с рыжими бакенбардами, которым явно требовался уход, медленно поднялся со стула, заставив всех студентов мгновенно замолчать. Педагог угрожающе направился в сторону Джо, который понятия не имел, что делать, в то время как несколько худощавых блондинок на другом конце аудитории сочувствующе улыбались, покачивая головами.       — Наконец-то! ­– широко всплеснув руками, воскликнул профессор. — Сколько можно вас ждать, молодой человек?       — Извините, сэр, у меня даже в мыслях не было опоздать! — выпалил первое, что пришло в голову Джо, из-за чего в глубине аудитории вновь послышался задорный щебет.       — Кто бы сомневался! — преподаватель схватился за всклокоченные волосы, словно что-то припоминая, а потом снова ошарашенно взглянул на бедного Джо. — Что же вы стоите, молодой человек? Раздеться нужно будет до конца, а как вы хотели! Сделать это можете вон там, — профессор указал на белую ширму в углу аудитории.       — Простите? — слегка заикаясь, спросил Джо, вызывая новый приступ хохота у блондинок. Парень действительно не понимал, какого чёрта этот лектор к нему придрался, ещё и предлагает какие-то непотребства.       — Эти молодые натурщики! Каждый день, как в первый раз! Если стесняетесь, то меня уже ничем не удивить, — проворчал профессор, направляясь обратно к столу.       — Натурщики? — не дожидаясь, новой реакции преподавателя на его нерасторопность, Джо быстро продолжил. — Сэр, мне очень жаль, но я не натурщик. Меня зовут Джозеф… Остин. Я студент и, я так понимаю, у вас здесь не история искусств, так что я, пожалуй, пойду. Кстати, даже если бы я был натурщиком, я бы предпочёл стесняться тех двух блондинок, а не вас. Не обольщайтесь.       Когда Джо эффектно развернулся в сторону двери, напоследок чопорно улыбнувшись, профессор Шелдон (его в шутку называли профессором) больше был похож на спелую редиску, чем на просветителя неокрепших умов. Он что-то крикнул уже умирающим от смеха студентам и резко закрыл старую дверь за беспардонным Джо.       Почему-то Джо вместо того, чтобы продолжать метаться в поисках аудитории, безмятежно шёл по бесконечному коридору с глупой улыбкой, чувствуя себя более чем прекрасно.       — Натурщик…. А это интересно, — пробормотал себе под нос Люрекс, прокручивая в голове только что произошедшее.       Если точнее, он думал только о двух вещах: как бы не пересечься с мистером Шелдоном вновь, и как же ему не идёт его настоящая фамилия, о существовании которой он вспомнил впервые за неделю. В этот момент душа Джозефа наполнилась каким-то детским счастьем мальчишки-проказника, который отправил кота в сад сварливой соседки топтать нарциссы или пришёл самостоятельно облагораживать эти самые нарциссы красным акрилом, а может, измазал туфельки сестры абрикосовым джемом или, прогуливаясь по узким улочкам с мешочком нарезанного хлеба, беззаботно забросил по ломтику белого в каждое-прекаждое открытое окно.       В это же время в другом колледже западного Лондона, коридоры которого были наполнены восторженными разговорами о Дэвиде Хокни и преуспевающих в современном искусстве американцах, два нервных студента мерили шагами свободное пространство. Высокий худой брюнет, истерично жестикулируя, что-то доказывал идущему рядом до трепета симметричному во всех отношениях парню.       — Лу, я понял, что ты очень рад решению моих проблем с квартирой, но это не повод напиваться в первый же учебный день, — подытожил Итон, откровенно говоря, не будучи любителем мероприятий, на которых был алкоголь.       — Не быть тебе богемой, Стэнли! — воскликнул брюнет, искренне не понимая, почему его однокурсник так одержим учёбой, когда перед ним открывается столько возможностей. Лу не в первый раз пытался помешать Итону погрязнуть в чертежах и учебниках, но всё было тщетно.       — А тебе не быть востребованным архитектором, — парировал Итон, еле сдерживая гордую улыбку.       Луи хотел сказать что-то про то, что в жизни он собирается заниматься совершенно другим, но передумал и спросил:       — А парень, которого ты взял, он художник, говоришь?       — Он учится, — коротко ответил Итон, опустив голову. — Это ему надо на твои сборища ходить, а не мне. И прекрати говорить о нём, как о вещи. Я его не взял, он, можно сказать, сам пришёл.       — Сказал Стэнли обиженным голосом.       Довольно странной привычкой Луи было делать ремарки после фраз, которые казались ему интересными, смешными или загадочными. Поначалу это всех раздражало, но потом, как обычно бывает, привычка прижилась и начала нравиться окружающим, в том числе и Итону.       — Так он придёт?       — Что? — не понял Итон.       — Этот твой художник придёт сегодня ночью?       — Я думаю, у Джо другие планы.       На самом деле, Итон понимал, что Джозефу приходится несладко. За эту неделю сосед успел немного расслабиться, но иногда его охватывала какая-то непонятная тревога. Вечерами он напряжённо о чём-то думал, не хотел ни с кем говорить, а то и вовсе уходил из дому. Итон не был до конца уверен, что переезд идёт Джо на пользу, и иногда закрадывались подозрения, что тот чего-то не договаривает. Однажды попытавшись обсудить это, Стэнли получил резкий ответ, что всё нормально и лучше ему не затрагивать эту тему. Несмотря на необычное поведение Джо, Итон прощал его, потому что понимал, в каком смятении он находится и что в таком состоянии контролировать себя довольно проблематично. Сейчас Джо отвлёкся на учёбу, и ему явно не нужно было прикладываться к бутылке — это бы всё испортило окончательно, в этом Итон был уверен.       — Как скажешь, — Луи хлопнул Итона по плечу и был таков.       Вообще Луи был загадочной персоной. Его не интересовала архитектура, но он умудрялся в ней преуспевать. Его знали все, а он с трудом запоминал имя каждой своей новой девушки. Он часто переезжал, очевидно, не от хорошей жизни, но даже эта нестабильность его устраивала. Он был самым настоящим гедонистом и всё время говорил, что второй молодости не будет. Загадки, как всем известно, существуют, чтобы их разгадывать, чем и занимался Итон на протяжении двух лет знакомства с Луи. Не то что бы это общение доставляло Стэнли огромное удовольствие, на самом деле, его немного раздражало, что Луи учится, не напрягаясь, в то время как ему самому приходится жертвовать сном и личной жизнью — вернее тем, что от них осталось — ради подготовки к бесчисленным экзаменам.       Вечером, в одной квартирке на Холланд-роуд новоиспечённый студент по имени Джозеф уже активно делился с Крисом впечатлениями о лондонской богеме, которая затягивала и завораживала. А также немного о колледже. Крис не разделял восторга своего соседа, потому что считал, что это всё не для него. Несмотря на то, что Флетчер был почти дипломированным физиком, он считал себя богемой, но не хотел жить по «богемным» правилам. Он ненавидел скопления людей на выставках, концертах и в пабах, хотя и искусство, и музыка, и алкоголь приводили его в состояние экстаза….       Неожиданно для обоих на кухне требовательно зазвонил телефон, заставив Джо вздрогнуть, а Криса — машинально поднять трубку, сделав жест, означавший «сиди».       — Алло? — в трубке Крис услышал незнакомый голос. Флетчер нахмурился, потом несколько испуганно посмотрел на Джо. — Это тебя.       В считанные секунды у аппарата оказался Джо. Дрожа от волнения, парень обхватил трубку похолодевшими от страха руками и тихо поприветствовал неизвестного собеседника.       — Ты Джо-художник, я так понимаю? — спросил незнакомец.       — Мы знакомы? — каждое слово давалось Джо с трудом. Он не знал в Лондоне никого, кто бы мог позвонить ему на ночь глядя, что настораживало. Скверные мысли тяжёлым туманом оседали в голову Джо, а ведь считанные секунды назад там в кои-то веке царила ясность.       — Нет, но это легко исправить, — промурлыкал инкогнито. — Меня зовут Луи Девил, учусь с Итоном Стэнли на одном курсе, это имя тебе, надеюсь, знакомо? — не дожидаясь ответа, Луи продолжил. — Я недавно переехал в новую квартиру и хочу выпить за это. Как ты понимаешь, в одиночестве я это делать не собираюсь, поэтому планирую разделить своё счастье с ещё несколькими художниками, изгоями и музыкантами. Ты, кстати, входишь в их число. Так что, согласен? — бесцеремонность, вперемешку с очарованием была ещё одной изюминкой Луи. Именно благодаря ей он всегда получал то, что хотел.       Джо отпустило. Внутри всё расслабилось, а дыхание выровнялось. Лишние вопросы были бы сейчас ни к чему, поэтому парень, мельком взглянув на Криса, шепнул, чтобы тот не беспокоился и весело заговорил в трубку:       — Ты где живёшь?       — Ферри-роуд, дом сорок. Это в Барнсе. Идти придётся долго, приятель. Знаешь что, приходи ближе к двенадцати. Квартира та, в которой свет горит, просто посмотри на окна. Если ещё что-то нужно, загляни в блокнот Стэнли, он, думаю, уже подробно расписал мои новые координаты. Кстати, ещё одна вещь, пока не забыл. Мы пускаем не всех.       — Подожди, ты приглашаешь меня, предупреждая, что можешь не пустить? Это шутка? — Джо слегка опешил.       — Вовсе нет. Дело в том, что некоторые уж больно нервные женщины, так скажем, в возрасте любят истерично стучать в дверь в разгар торжества, и мы стараемся им не открывать. Жалуются на шум. Поэтому, когда придёшь, будь добр, постучи четыре раза. Понял?       Четыре громких размеренных стука было негласным правилом всех тех, кто приходил в гости к Луи после полуночи. Когда-то давно миссис Маккензи, старая соседка Девила, которую он никогда не забудет, стала причиной очередного переезда бедного студента. В ту ночь она вызвала полицию, пожаловавшись на шум. Луи, как ни в чём не бывало, открыл дверь полицейским, которые вследствие долгого допроса выяснили, что студент, кроме того, что беспокоит соседей, ещё и не платит за квартиру. С выселением тянуть не пришлось.       — Я обязательно приду, — после этих слов Джо повесил трубку.       За время разговора Крис уже успел закрыться в кладовке и включить прошлогодний альбом Дэвида Боуи, рассказывающий историю загадочного гостя с Марса. Джо решил, что приставать к соседу сегодня больше не стоит, а лучше подумать о том, что сказал Луи. Нет, не о том, что нужно постучать четыре раза, это практика как раз таки нисколько не смутила. Живя в Ливерпуле, они с сёстрами сами придумывали различные коды из стуков, чтобы вдруг не впустить домой кредиторов. Сейчас Джо думал о блокноте Итона.       Тщательность друга смешила и удивляла одновременно. В какой-то момент любопытство взяло верх над хорошими манерами, и Джо, увидев тот самый блокнот на тумбочке рядом с креслом, решил посмотреть номер квартиры Луи (он сам разрешил) и лучше узнать человека, с которым живёт.       Записная книжка была порядком потрёпана, как будто ей пользовался не Итон, а его прадед. Первые страницы были заполнены набросками ландшафтов, незамысловатыми чертежами и именами, а ближе к середине появились номера телефонов и адреса. В общем, ничего необычного. Когда Джо добрался до нового адреса Луи, он заметил аккуратно вложенную фотокарточку, на которой был запечатлён Итон с шатенкой, удивительно похожей на него самого. На обороте была надпись «второе сентября тысяча девятьсот семидесятого года». То есть целых три года назад! Сразу под датой жирной чёрной ручкой было выведено: «Я почти победил, Ева!». Джо улыбался во все тридцать два, ощущая тепло фотографии, которая, скорее всего, много значила для Итона. Видимо даже у таких правильных парней есть любовницы, о которых не хочется забывать. Люрекс наскоро переписал адрес себе на ладонь, чтобы блуждать по ночным переулкам с точным знанием, куда идти. Что ж, ему не привыкать.       Крикнув что-то Крису на прощание, Джо улыбнулся в запачканное настенное зеркало и молниеносно выбежал из квартиры, понимая, что к двенадцати он точно не успевает.