Курилка на Холланд-роуд

      Скорости Джо, мчащегося по Лоуэр Эддисон Гарденс, позавидовал бы любой, кому приходилось иметь дело с высокими каблуками. Сменяющие друг друга мысли переполняли буйную голову. Как выглядит Луи? Кто он такой? Зачем он позвонил? Впрочем, ответы на эти вопросы Джо искать не собирался. Единственное, чего ему хотелось — это выпить и встретиться с таинственным однокурсником Итона.       Луи был прав, дорога оказалась долгой, но оно того стоило. Джо поймал себя на мысли, что это его второе опоздание за сегодняшний день, а опоздания, как выяснилось, приносили ему удачу. Благодаря утреннему инциденту с профессором Шелдоном, Джозеф Остин теперь, можно сказать, известен среди некоторых студентов, что имело значительные преимущества. В отличие от преподавателей, которые относились к натурщикам, как к расходному материалу, студенты питали к ним особое уважение. Они были эталоном уверенности в себе, ведь не каждый может по несколько часов в день демонстрировать своё тело совсем незнакомым людям. И то, что Джо перепутали с натурщиком, он воспринял как комплимент. Хотя, для таких, как профессор Шелдон, нет разницы между каким-нибудь кувшином и живым человеком, которой вынужден зарабатывать не только на жизнь, но и остеохондроз. Тем не менее, Джо был совершенно уверен в том, что его педагог когда-то тоже был молодым художником, который верил в жизнь и её превосходство, но ею же самой был жестоко превращён в недовольного безнравственного человека. Всё-таки возраст меняет людей раз и навсегда. Если бы Шелдон был поистине хорошим художником, он бы непременно написал портрет, стареющий за него. Но, увы, преподавание убивает в человеке творца, размышлял Джо. Быть художником — значит сохранять вечно работающий хаос у себя в голове, а быть преподавателем — наводить порядок в головах себе подобных. Порядок в голове определяется спокойствием её владельца, а творец спокойным быть не должен, нет.       Воспоминание о преподавателе завершило цепочку мыслей, когда Джо дошёл до нужного места. Он поднял голову и понял, о чём говорил Лу. Свет горел только в одном открытом окне, из которого вылетали насыщенные сероватым цветом клубы дыма. Оттуда доносилась музыка, иногда прерываемая звоном стеклянных бокалов, восторженными голосами, вздохами, криками, пощёчинами и заливистым смехом. Джо совершенно точно знал, что это то самое место, поэтому незамедлительно пошёл искать вход.       Джозеф, как истинный англичанин, привыкший всегда делать то, что сказано, постучал четыре раза в старую дверь с еле держащимся номером тринадцать. Громко и чётко, словно метроном. Ответа не последовало. У Джо промелькнула противная мысль, что это всё очередной обман, но вдруг он услышал пьяную возню по ту сторону. Дверь открыл рыжий парень в классическом трикотажном жилете (видимо, новом, но уже нуждающимся в утюге) с вышитым словом «Тейт» под плечом и бархатном женском пиджаке поверх. Его не менее рыжие брови были сдвинуты в гримасе непонимания с пылинками цинизма. Со смаком он затянулся длинной сигаретой и, прищурившись, принялся изучать гостя.       — Привет. Меня Луи пригласил, — Джо засмущался, поскольку парень в пыльно-синем костюме всматривался в его лицо так, будто ждал ответа на какой-то вопрос.       — Да, я понял, проходи… Ты извини, что прямо в душу смотрю, у меня минус семь, — расслабленно проворковал рыжий. — Дверь не забудь закрыть.       Как только Джо оказался в узеньком коридоре, пропахшем самыми разными парфюмами и самым разным табаком, он окончательно отбросил беспокоящие мысли. Весь коридор был обставлен туфлями всех форм и цветов, как будто сам Элтон Джон пришёл провести вечер с обескураженными студентами, прихватив с собой свою небезызвестную коллекцию. Там же, на полу, стоял небольшой портрет Кришны, а рядом несколько пустых бутылок дешёвого вина. Весь этот сюрреалистичный натюрморт дополняла стопка романов сестёр Бронте. Справа особняком стояло старенькое немецкое фортепиано, держащее на своих плечах чертежи колонн в плену золотого сечения, благовония разной степени использованности, виноградный халат с длинными рукавами и, как ни странно, мирно посапывающую кошку. Было заметно, что не прошло и пары дней, как Луи переехал, но уже созвал чуть ли не половину Лондона отмечать новоселье. В этом был весь он. Джо буквально сгорал от нетерпения узнать, каков этот человек, что в перерывах между молитвами учитывается любовными историями, потягивая низкосортный алкоголь.       Любопытство — как это бывает у молодых мужчин — взяло верх над терпением, и Джо притормозил парня какой-то туберкулёзной красоты. Одежда молодого человека была не менее красива, чем наружность. Белый фрак, хвосты которого были отрезаны, сидел идеально по фигуре, сиреневое визжащее боа доходило до колен и щекотало острый нос своего обладателя, а брюки были отдельной историей. Левая брючина вопила приглушённо-красным, правая шептала молочным белым под тон фраку без хвостов.       — Не подскажешь, где искать Луи Девила? Мне нужно с ним поговорить, — собеседник растерянно уставился на Джо — Он виновник торжества.       Парень ахнул, всплеснув руками.       — Думается мне, он не придёт до утра. Ей-богу, не помню, когда в последний раз видел этого бедолагу, — елейно пояснил молодой человек и скрылся в конце коридора.       Джо прошёл в комнату, где собрались все владельцы тех самых туфель. В проигрывателе вертелась пластинка «The Slider», видимо, уже не первый раз. Джо понял это по негодующему возгласу:       — Опять этот «Медный Гуру»! Сколько ещё можно?       Тем не менее, никто даже не подумал лишний раз тревожить проигрыватель.       Состояние, в котором тогда пребывала эта однокомнатная квартира, невозможно было описать словами. Оно завораживало и успокаивало, хотя было довольно шумно, и Джо сразу же вошёл во вкус. Во вкус красного полусладкого. На самом деле, он даже не помнил, как подошла хипповатая девушка с бокалом и, не жалея, налила ему одурманивающий напиток. Уже через пару мгновений — как показалось Джо — он обнимался с каким-то высоким парнем, от которого пахло цедрой, затем оказался в эпицентре женского внимания, а потом его отвели в туалет и там говорили о красоте, Сократе или чём-то подобном. На выходе Джо задел локтем донельзя кудрявого паренька, который по немыслимой причине был весь обмотан занавеской вместо одежды. Всюду слышались различные истории: кто-то рассказывал про невзаимную любовь, кто-то обещал познакомить любого желающего с Эриком Клэптоном, а кто-то рекомендовал рецепты коктейлей, от которых «точно снесёт крышу». Всё происходило словно обрывками плёнки с несмешной комедией двадцатых годов. Только сейчас и в реальности. Кажется, после Джо уже добровольно выпил бутылку какого-то пузырчатого напитка, что через время заставило его вернуться к философам. Он одаривал квартирку променадом медленно, стараясь рассмотреть каждого, словно щеголь во время фланирования на Пикадилли. Снова в кого-то врезался. Грубая фраза. Бездумный ответ. Головокружение. Темнота.       Туман начал потихоньку рассеиваться через час или полтора, честно сказать, Джо было плевать на время. В общем, когда взгляд прояснился, а невидимый духовой оркестр покинул уши Люрекса, он понял, что сидит на ужасно неудобном стуле за обеденным столом, на котором прямо перед ним стоял пузырёк с аммиаком. Кухня была приятно освещена мягким тёплым светом настольной лампы, само собой находившейся не в кабинете. Под столом и рядом с входом стояли картонные коробки разных размеров, и каждая была подписана почерком человека, всё детство писавшего перьевой ручкой. Заметно выделялась та, на которой жуткими вытянутыми буквами было выписано «Они». Это была какая-то особенная коробка, ведь стояла она не на полу, а на стуле, пожалуй, симпатичнее предоставленного для бедного тусовщика.       Джо поднял голову со стола и понял, что на кухне он не один. Перед ним, словно статуэтка из слоновой кости, стоял худощавый молодой человек, пополняющий чайную кружку вином из картонной упаковки с весёлой надписью «молоко». Да, тот самый, туберкулёзно-красивый. Хитро ухмыляясь, он увлечённо читал «Великого Гэтсби». Он выглядел вполне интеллигентно: густые тёмные волосы с первоклассной укладкой и россыпью малюсеньких сиреневых пёрышек, вытянутое лицо, острые нос и скулы, руки аристократа, украшенные целым бестиарием из серебра. Его однозначно не было со всеми, так зачем же он пришёл? Не почитать же на кухне.       В один момент брюнет, наконец, оторвался от книги и взглянул на уже окончательно очнувшегося Джо. Не прошло и секунды, как таинственный читатель отбросил «Гэтсби» в сторону, в удивлении приоткрыв рот, и тут же метнулся к стулу напротив.       — Ты, наверное, Джо! ­– парень выстрелил указательным пальцем в Джозефа, резко садясь на стул.       — Он самый… — буркнул «тот самый», понимая, что каждое слово раздаётся эхом где-то в области затылка. — А ты, должно быть, великий Девил?       Без всяких сомнений, это был Луи Девил. Ох, какой подлец! Этот бархатный голос Джо бы узнал из тысячи.       — Вы меня раскусили, сэр. Признаю, глупо вышло, ­– Лу потянулся за второй кружкой и, не позволяя Джо возразить, плеснул туда бледно-розовой жидкости.       — Почему тебя не было? И ради кого тогда раут? — Джо отказываться не стал.       — А ты что, всерьёз подумал, что они на меня поглазеть пришли? — Лу заразительно рассмеялся. — Они здесь за бесплатным вином и сэндвичами с огурцами. А я был занят. Накатило вдохновение, весь вечер писал новую песню. Видишь ли, меня вдохновляют люди, я уже давно пресытился гордым одиночеством.       — Я думал, ты приверженец визуальных искусств, — последовали несколько секунд молчания, прежде чем Джо пояснил. — Наброски колонн на фортепиано. Ну, и учёба с Итоном.       Лу вдруг стал серьёзным. Его беспечная улыбка испарилась, и теперь он хмуро вглядывался в наполовину пустую кружку. Потом Девил как будто внезапно понял, что Джо ждёт ответа на вопрос, поэтому вновь нашёл в себе силы обнажить зубы.       — По жизни я музыкант. И когда закончу колледж, буду зарабатывать только этим, — скорее для себя, чем для Джозефа сказал Луи. — Знаешь, друг мой, такие, как Стэнли были, есть и будут. Но ты никогда не найдёшь второго Хендрикса, Болана или Планта. А если найдёшь, я готов тебе выплатить кругленькую сумму наличными. Когда разбогатею с продаж пластинок, разумеется.       Джо ничего не сказал. Он лишь улыбнулся и кивнул, соглашаясь со всеми словами Лу. У последнего, в свою очередь, глаза загорелись огоньками азарта.       Девил вальяжно встал, выпрямив спину (как и подобает джентльмену) и побрёл к загадочной коробке.       — У меня к тебе очень важное дело, Джо.       — Весь внимание.       — Имоджена родила в августе. Тебе котёночек не нужен? — жалостливо спросил Луи, вытаскивая маленькое пушистое существо, светившееся от тепла человеческого прикосновения.       Джо пьяно рассмеялся от помпезности ситуации и так же жалостливо объяснил, что с ним станет, если миссис Кеннет узнает о пребывании в её квартире котёнка.       — Придётся выставить на улицу! Завтра как раз обещали сильный ливень после полудня, — в проёме появилась знакомая рыжая голова.       — Кого и надо выставить, так это тебя, Рэнди. У меня аллергия на твой цинизм, честное слово, — Луи в подтверждение чихнул.       Рэндал лишь тепло и бархатно рассмеялся, как добрый дедушка и после того, как сказал Джо что-то вроде «виделись», надменно удалился.       Рэндал Мун был действительно человеком-луной с двумя сторонами. От него по-особенному пахло имбирным печеньем, которое пекут исключительно в семьях и украшают орешками, его волосы всегда напоминали стог сена в начале сентября, да и голос Рэнди был самым, что ни на есть особенным: мягким, убаюкивающим, вечно купающимся в сигаретном дыму и оттого потрескивающим, словно камин любимой тётушки.       С другой стороны, этот человек никогда не говорил ничего нравственного, но и не делал ничего безнравственного. Колкости в сторону леди были обычным занятием, а ирония над ценностями джентльменов — ещё и любимым.       Когда Луи убедился, что их никто не потревожит, он снова сел, демонстративно закинув ногу на ногу.       — Ну, что же мы всё обо мне. Давай, Джозеф Люрекс, удиви меня, — Лу откинулся на спинку стула, максимально показывая Джо свою готовность его выслушать.       — А ты сам что обо мне думаешь? — конечно, Джо хотелось немного поиздеваться над Девилом и изобразить не менее загадочную персону, но, если честно, он просто не очень хотел говорить, а о себе уж точно.       Луи понял правила игры и посмотрел на Джо, как на музейный экспонат.       — Ты странный художник из Ливерпуля, отправившийся в Лондон раскрывать свой талант. Стэнли мне рассказал. Но знаешь, интуиция мне подсказывает, что здесь не всё так просто. Спонтанно в столицу едут или романтики или те, у кого нет выбора…       По немыслимой причине последние слова прокрутились в голове Джозефа несколько раз, а всё, что потом говорил Лу, отдавалось фоновым шумом. Память Джо начала тщательно вырисовывать картины из прошлого. В голове возникали нежелательные образы, смешивающиеся с реальностью под действием алкоголя. Голову пронизывал противный пищащий звук, который не собирался утихать, а напротив, усиливался с каждой секундой. Этому нужен был выход. Джо внезапно решил, что он уже успел протрезветь и тихо позвал друга:       — Луи… — Девил заметил, как Джо изменился в лице.       — Что такое? — Лу пододвинул стул под собой поближе к столу и заботливо всмотрелся в глубокие печальные глаза Джозефа.       — Это всё неправда. Про талант и прочая пыль в глаза. Это ужасно, я знаю, только не говори мне об этом, Лу. В Ливерпуле… — Джо прервался, чтобы сделать глубокий вдох. — В Ливерпуле у нас с сёстрами совсем не было денег, чем только мы не пытались заработать. Была уйма долгов, на оплату квартиры всегда не хватало, и меня это вымотало. В один день — это был четверг, как сейчас помню — я захотел… расслабиться. Знаешь, там, где мы жили, было казино неподалёку. Сначала я хотел просто выпить и отвлечься, чтобы не было так тяжело. Но потом подумал: «Ну, вот же деньги, прямо у тебя под носом! И ты хочешь упустить эту возможность? Не подводи же ты семью, идиот!». В итоге, я поставил сто фунтов. Я прекрасно понимал, что такой суммы у меня нет, и не будет, но меня просто тошнило от мысли, что я упускаю хоть малейшую возможность помочь семье, понимаешь? У меня получилось. Сотня стала моей, но жизнь — больше нет. Меня заметили люди сомнительной репутации, как я позже узнал. Сказали, что у меня счастливая рука или как это называется. В общем, меня заставили прийти на следующий день в то же время, сказали, если выиграю, деньги поделим поровну. А если нет, они возьмут ответственность. Я, дурак, согласился. Сначала всё шло нормально, но потом оказалось, что невозможно выиграть больше раза. Десять сотен, Лу. Тысяча фунтов. Они обманули меня насчёт ответственности. Пришли в ярость, начали мне угрожать, ничего хорошего. А я не знал, что делать. Продали всю свою мебель, хорошую одежду…. Остался только пиджак с люрексом. Мой любимый. Я никогда себя не прощу, я просто сбежал, ведь, не исключено, что эта компания меня ищет сих пор. А сёстры…. Боже мой, я даже не знаю, что с ними сейчас! Кошмар, Луи. Моя жизнь — самый настоящий кошмар. — глубокие глаза Джо начали заполняться горькими слезами.       Лу внимательно слушал, что говорил Джо. Он даже представить не мог, что простая просьба рассказать о себе обернётся этим всем. Девил положил обе руки на запястья Джо, словно осведомляясь, жив ли тот и спустя несколько жутко долгих секунд молчания тихо спросил:       — А родители?       — Мама была… распутной женщиной, хоть и очень хорошей. Она прожила жизнь в поисках счастья, в какой-то момент решив, что трое детей от бедного портного не входят в его состав, — Джо истерично хохотнул. — Взрослые люди! Почему всегда, когда это самое счастье стучится в их двери, они лишь жалуются на шум!       Истерика Джо продолжалась, нездоровый смех сменялся жалобными всхлипами.       — Стэнли знает?       Джо начал упорно сверлить взглядом столешницу.       — Нет, не надо, Лу, только не он! Не рассказывай Итону, пожалуйста! — чуть ли не задыхаясь, взмолился Джо.       — Друг мой, — сочувствующе протянул Лу. — Разумеется, я ничего ему не скажу. Ничего твоя жизнь не кошмар, не выдумывай! Ты в Лондоне и здесь тебя любят. И почему поиски лучшей жизни так сильно порицаются в обществе…?       Откровенно говоря, Джо был не особо похож на других молодых художников, которых встречал Лу. Он не пытался притворяться или быть на кого-то похожим, он был искренним. А это намного важнее всего прочего. Как в Искусстве, так и в Личности.       Люрекс, наконец, оторвал взгляд от несчастного стола, а затем выпил всё содержимое своей кружки.       — Может, хватит с тебя? У тебя есть деньги на такси? — спросил Лу.       — Я пешком пойду. Не могу себе позволить такую роскошь.       — Так не пойдёт, Джо, — Луи встал так же резко и внезапно, как сел, взял Джозефа за локоть и повёл в комнату, где было торжество.       В комнате уже почти не осталось ничего от счастливых, наслаждающихся жизнью студентов. Проигрыватель уныло пустовал, а рядом с ним не менее уныло расположилась пластинка, разломленная на две части. Видимо, «Медный Гуру» кого-то окончательно довёл. Пол был равномерно украшен сидевшими или полулежавшими по периметру представителями богемы. Их было совсем не много, значительная часть гедонистов уже разъехались по домам готовиться к завтрашнему учебному дню. Ведь, как сказали Джо в туалете, знание — главная добродетель.       Идиллию нарушил, конечно же, Луи, влетевший, словно вихрь из конфетти.       — Леди и остальные! Ни у кого, случаем, не найдётся пары фунтов на такси этому джентльмену?       — Ты что творишь? Не нужно! — оборвал его Джо, который, пошатываясь, начал направляться к выходу. Какого было его удивление, когда он услышал перебивающие друг друга звуки открывающихся кошельков разных цветов и размеров. Каждый, кто находился в комнате, протянул по купюре или по щедро насыпанной горстке мелочи.       — Рэнди, тебя тоже касается, я знаю, сколько платят в Тейт! — скомандовал Луи. Рыжий устало сидел на полу с чашкой кипячёной воды и видом «мне завтра на работу».       — У меня не больше шиллинга, — сказал Рэндал, всё же принимаясь бороздить карманы обтягивающих брюк.       — Вот, Джо. Ну же, бери, пока дают! — Лу воодушевлённо вручил деньги Джозефу, а тот улыбнулся по-настоящему искренне. Через секунду из грустных карамельных глаз потекли слёзы и, несомненно, это были слёзы счастья.       Ведь он в Лондоне. И здесь его любят.       В тот же день, когда часы показывали неприятные семь утра, Итон, успев собраться и позавтракать, сидел над каким-то учебником по архитектурно-дизайнерскому проектированию. Кофе в чашке уже давно остыл, поэтому Итон решил предложить его лежащему на диване Джо, когда тот проснётся. Его привезли три или четыре часа назад на такси. Пьяного и рыдающего. Перед тем, как вырубится, Джо упорно выманивал у Итона ответ на вопрос, любит ли он его. Стэнли тогда решил последовать принципу Скарлетт О’Хары и выяснить всё, что нужно, когда друг будет трезвым, а он — выспавшимся.       Вдруг Итон услышал сзади тихие ругательства, что заставило его машинально обернуться.       — Наконец-то! Джо, таких как ты ещё поискать надо! Вот скажи мне….       — Итон, заткнись. Меня просто позвали в гости, — Джозеф повернулся лицом к спинке дивана.       — Что у тебя с ухом?       Джо тут же поднял руку к правому саднящему уху и почувствовал рельеф серьги.       — Вот же чёрт, они это сделали! — чертыхнулся Джо. — Короче говоря, меня повели в туалет, а там кто-то сказал, что мне бы очень пошла серьга. Потом полчаса спорили, кто проколет, измазали меня шампанским, идиоты, и вот, что получилось. Там была девушка. Сказала, что красота — это открытое рекомендательное письмо, заранее завоёвывающее сердце…       Итон издал стон, закрывая лицо руками.       — Дружище, вот зачем ты туда попёрся? Я так и знал, что Лу начнёт названивать, но был однозначно уверен, что ты откажешься! Думаешь, я не вижу, как ты скитаешься последнее время? Я-то не идиот. Это никогда не приводит ни к чему хорошему.       — Мистер Стэнли, вам, случаем, не за сорок? Что ты называешь своим пренебрежительным «этим»? Поход выпить? И да, мне стало намного легче, — проворчал Джо, не желая слушать никаких нотаций от Итона.       Позабыв о том, что уже не мешало бы начать торопиться на учёбу, парни молча смотрели каждый в свою точку. Ни тому, ни другому не хотелось вообще ничего. Хотелось только просидеть весь день вот так. Итон давно забыл про свой холодный кофе, снова отвлёкшись на чтение учебника. Джо вдруг хитро улыбнулся и, несмотря на боль во всём теле, сел на самый край дивана.       — Итон, можно спросить?       — Спроси, — безучастно отозвался тот.       — Вам в колледж, случайно, натурщик не нужен?