Двойняшки

      С самого начала декабря закипела подготовка к Рождеству. Школу уже украсили к празднику, украшения делали сами ученики. Родители решали, какие угощения покупать детям на праздник в школе. Его решили провести двадцать третьего декабря, прямо перед Сочельником. Вместе с этой прекрасной подготовкой подходил к концу учебный семестр. Классные руководители подводили итоги и сообщали родителям проблемные и сильные стороны их детей. Но начнем с самого начала.       К началу декабря все уже почти забыли о случае самоубийства старшеклассника. На уроках творчества первоклассники делали украшения для школы — различные поделки из картонной бумаги и пластилина: снежинки, звездочки, елочки и так далее. Дети, которые красиво рисуют, рисовали картины для школьной выставки. Германа привлекли нарисовать Святого Николая, подготавливающего подарки для детей. Его картину повесили в холле у главного входа. Также первого декабря все ученики написали письмо Святому Николаю, в котором кратко рассказали, как они провели год и какой подарок они хотят получить. Письма красиво оформили и вложили в самодельные конверты, которые сделали сами дети. Конверты собрала классная руководительница и выдала третьего декабря на родительском собрании. На нем она подняла вопрос о проведении декабрьских мероприятий для детей и празднования Рождества. Предложено было провести показ рождественских костюмов десятого декабря, а семнадцатого — сладкий стол и дискотеку. Родители с энтузиазмом готовились к этим мероприятиям, как и их дети. Однако были и те, кто считал все это глупостью.       — Зачем нам нужны рождественские костюмы? — спросила Алисия, когда всей семьей ходили по магазинам, подбирая им с Германом наряды. — Почему я не могу надеть обычное платье? В костюме Снежинки я буду выглядеть глупо — он совсем не подходит к моей внешности. И зачем мы покупаем их так рано? Показ десятого, а сегодня только четвертое.       Герман тоже был недоволен, но молчал. Он просто отвергал все варианты, предложенные мамой.       — Походите по магазину и выберете то, что вам нравится, — обессиленно согласилась мать.       Двойняшки ходили между рядами, придирчиво выбирая платье для Алисии. Девочке не нравились все эти пышные, обшитые блестками детские наряды. Все они выглядели слишком глупо. Да и к тому же все ее одноклассницы придут в таких, а ей не хотелось уподобляться этим глупым девчонкам. Но тут Герман снял с вешалки платье, которое, по его мнению, очень хорошо смотрелось бы на сестренке. Это было прекрасное платье с красным верхом и пышной черной юбкой. На спине был небольшой V-образный вырез, а сзади на поясе — большой черный бант. По длине юбка была чуть ниже колена. На платье не было блесток и ненужной мишуры, к нему только шли черные митенки до локтя. Взглянув на платье, Алисия закатила глаза.       — Я доверяю твоему вкусу, но я не хочу платье с пышной юбкой — в таких придут все, — сказала девочка, двинувшись дальше по небольшому коридорчику между вешалками.       Герман остановил сестру, взяв ее за руку.       — Ты особенная, — совершенно серьезно сказал он, глядя прямо в глаза девочке.       Недолго подумав, Алисия взяла платье и подошла к маме. Обрадовавшись, что девочка все-таки выбрала себе праздничный наряд, а не строгое платье в официальном стиле, больше напоминающее школьную форму, женщина повела ее в примерочную.       Алисия сняла с себя повседневный наряд и переоделась в платье. Она была в нем просто прекрасна. Цвета платья очень хорошо сочетались с аристократической бледностью кожи. В платье девочка напоминала фарфоровую куклу.       — Милая, ты просто прекрасна, — сказала мать, рассматривая дочь.       Алисия осмотрела себя в зеркале со всех сторон.       — Нужно купить черные туфли, — отметила она. — Только без блесток или бантиков, мама. Банта на платье достаточно.       Следующим на очереди был Герман. Ему, как и сестре, не нравились яркие детские вещи. Ему выбрали просто черные укороченные джинсы, черную рубашку и красную бабочку.       Несмотря на кажущуюся простоту одежды, дети в своих нарядах выглядели прекрасно. И вместе они смотрелись очень гармонично.       Не шестое декабря выпал выходной день. Родители подготовились, купив детям подарки, которые они попросили в письмах, переданных классной руководительницей. Алисия просила набор для химических экспериментов, а Герман — мольберт.       Вечером мать укладывала двойняшек спать. Они по-прежнему делили одну спальню, хоть родители и предлагали им собственные комнаты. Дети не захотели. Даже свою комнату на две половины делить не стали — все, что в ней находится, общее.       — Пока вы будете спать, Святой Николай принесет вам подарки, — с улыбкой сказала мать. Отец стоял у двери комнаты, сложив руки на груди и тоже улыбался.       — Святой Николай — сказка для детей, — закатила глаза Алисия. Ее раздражало, когда родители вели себя с ними, как с маленькими и глупыми. — Подарки вы уже купили и оставите их у наших кроватей, пока мы будем спать.       Отец рассмеялся, а мама почувствовала себя неловко. Порой она так хотела, чтобы ее дети вели себя как их сверстники — верили в сказки и чудеса.       — Все равно вы откроете свои подарки только завтра утром. Так что закрывайте глаза и спите, — сказал отец.       — Не понимаю, к чему все эти глупости, — не унималась девочка. — Вы могли бы просто вручить нам подарки сами, а не рассказывать сказки.       — Спокойной ночи, — произнесла мать, проигнорировав высказывание дочери.       Родители поцеловали детей и ушли в свою спальню.       Ночью, убедившись, что двойняшки спят, родители оставили упакованные в блестящую бумагу подарки возле подоконника. Они уже даже не надеялись увидеть улыбки детей. Николь никогда не скрывал своей радости, когда получал подарки, а вот двойняшки ее даже не испытывали. Они с раннего детства привыкли к дорогим подаркам. Нет, они, конечно, ценили все, что родители для них делали. Вопреки убеждениям соседей, семья была не такой уж и богатой. Они ничего не жалели для детей, их уюта и образования, но вот себя ограничивали в желаниях: мать давно хотела пойти на йогу, а отец — в спортивный зал, но все заработанные деньги шли в семью и на детей.       Проснувшись утром, двойняшки обнаружили подарки. Они поторопились их открыть. Герман сразу нашел в комнате место для нового мольберта — он прекрасно расположился рядом с ящиком с красками и прочими принадлежностями для рисования. Алисия же разложила колбочки для экспериментов и безопасные химикаты на своем письменном столе.       Разобравшись с подарками, дети спустились на завтрак. Родители и Николь уже сидели за столом. Старший брат восхищался новым квадрокоптером со встроенной видеокамерой.       — Вы уже открыли свои подарки? — улыбаясь, спросил отец.       — Да, спасибо, — безэмоционально ответила Алисия.       — Спасибо, — произнес Герман и приступил к завтраку.       Был выходной день, и в школу детям идти было не нужно. Сразу после завтрака Николь отпросился у родителей пойти гулять с друзьями и заодно похвастаться им дорогим подарком. Алисия вернулась к своим колбочкам и сразу начала проводить первые несложные опыты. Самым первым опытом стал дихроматный вулкан. Ничего сложного в нем не было. В наборе была небольшая негорючая досочка. На нее Алисия насыпала небольшую горку дихромата аммония. Воспользовавшись спичкой из коробочки, припрятанной от родителей в ящике стола, девочка подожгла химикат. Дихромат, сгорая, расширялся и горочка напоминала извергающийся вулкан.       — Сделай взрыв, — попросил Герман.       — Здесь нет химикатов для взрыва, — ответила девочка. — Но мы можем их купить. Я сейчас.       Алисия выскочила из комнаты и побежала в гостиную. Родители там смотрели телевизор.       — Папа, можно мне взять твой ноутбук? — спросила она, встав так, что перекрыла родителям экран телевизора.       — Зачем? — удивился отец — Николь часто просил его компьютер для учебы и игр, а вот двойняшки им почти не пользовались.       — Хочу заказать химикаты для экспериментов, — честно ответила девочка. — Из тех, что есть в наборе, многое не сделаешь.       — Закажи, но только постарайся нас не убить, — усмехнулся отец. — Ноутбук в спальне на столе. Карту возьми у меня в кошельке, он в куртке.       Алисия вернулась в их с Германом комнату, по пути собрав все необходимое.       — Цианид калия. — Герман ткнул пальцем в экран.       — Это же им отравился тот мальчик, — вспомнила Алисия. — Не думала, что его можно так легко купить.       Ребята просмотрели сайт, выбрали нужные и не очень химикаты, в том числе прикупили несколько ядов (чисто научный интерес). Отец особо не вникал, что там купили дети. Он не столько доверял своим малышам, сколько был уверен, что ничего опасного так просто не купишь даже в интернете, особенно в официальном интернет-магазине.       В понедельник двойняшки пошли в школу. Весь класс готовился к предстоящему показу рождественских костюмах. Девочки расписывали друг другу платья, которые купили им родители. Алисию тоже попытались вовлечь в дискуссию, но не для того, чтобы принять ее в свой коллектив, а чтобы высмеять вкус одноклассницы.       — Алиса, ты, наверное, придешь в школьной форме? — спросила одноклассница, и ее подружки засмеялись.       — Только идиоты измеряют свое положение в общество по пышности юбки, — не отрываясь от учебника, ответила девочка.       Девочки побросали на нее непонимающие взгляды и вернулись к своему обсуждение.       — Хорошо, что мальчиков не так сильно волнует одежда, как девочек, — улыбнулся Маркус.       — В нашем возрасте мальчики еще не думают о том, чтобы понравиться девочкам, поэтому не придирчивы в одежде, — сказала Алисия.       Герман в это время закончил новый портрет. Он дал свой альбом сестре, чтобы она оценила рисунок. Девочка посмотрела на портрет, а потом на друга.       — Он меня нарисовал? — спросил Маркус, не скрывая радости.       — Гера рисует все, что видит. Он уже нарисовал половину наших одноклассников, — рассказала Алисия.       Одноклассник немного скис.       Прозвенел звонок на урок. Дети расселись по своим местам. Учительница уже хотела начать рассказывать, о чем пойдет речь, но в кабинет вошел директор. Он был явно чем-то взволнован. Мужчина вывел учительницу в коридор и приказал закрыть дверь. В классе поднялся шум. Дети вернулись к тому, что обсуждали на перемене. Но через несколько минут вернулась учительница. Она замкнула дверь на замок, а на ее лице растянулась нервная улыбка. Но никто, кроме двойняшек, не обратил на это внимание.       — Хорошо, ребята, — нервно начала она, листая учебник трясущимися руками. — Кто напомнит мне домашнее задание?       Не успели дети поднять руки, как в коридоре раздался громкий хлопок. Дети не поняли, что произошло, но стали переглядываться. Напряжение нарастало. Учительница подошла к двери, но не открыла ее.       — Когда она заходила, заперла дверь на замок, — шепнула она Маркусу.       — Думаешь, что-то случилось? — также шепотом спросил мальчик.       Алисия закатила глаза. Вопрос показался ей ужасно глупым, ведь все было очевидно.       Раздался еще один хлопок, но уже ближе. Дети затихли. Они уставились на учительницу, ожидая указаний. Но женщина молчала, испуганно глядя на дверь.       Герман отодвинул шторку и выглянул в окно. У входа толпились ученики и учителя. Только среди них не было младшеклассников. Ни одного ребенка младше седьмого класса.       — Может, нас не вывели, потому что в опасности только старшие? — предположил Маркус.       — Иногда твои выводы заставляют меня сомневаться в твоих умственных способностях, — строго сказала Алисия. — Нас не эвакуируют, потому что безопаснее сидеть в кабинете.       Выстрел раздался совсем близко. В классе поднялась паника. Дети плакали, прятались под парты, подбегали к окнам и выглядывали. Учительница впала в ступор. Ей тоже было очень страшно.       — Прекратите! — громко крикнула Алисия.       Дети уставились на нее. Ее голос словно вывел учительницу из транса.       — Сядьте все за парты и замолчите! — громко приказала женщина. — Вам ничего не угрожает — кабинет заперт, сюда никто не зайдет.       — Только если не выбьет дверь, — шепотом добавила Алисия.       Дети послушались учителя. Многие плакали, звали родителей.       — И что нам делать? — спросил Маркус, держась из последних сил, чтобы не расплакаться.       — Сохранять спокойствие, — ответил ему Герман.       Вдалеке раздался вой сирены. Через минуту с десяток полицейских машин подъехали к школе. Группа полицейских с автоматами вошли в здание. В дверь настойчиво постучали. Учительница кинулась открывать замок, но Алисия ее остановила.       — Они бы не дошли так быстро, — спокойно произнесла девочка.       Учительница отошла от двери. Снова стук. Еще более настойчивый. Выстрел. Крик. Пуля пробила дверь и ранила в руку учительницу. Женщина приказала детям прятаться под парты. Только последние головы детей спрятались под столом, как дверь с громким хлопком открылась. Кто-то ее выбил.       — Смотри, — шепнул Герман сестре.       Алисия слегка выглянула из-за парты и узнала в мальчишке с пистолетом одного из старшеклассников, с которыми они столкнулись, когда первый раз ходили в сто третий кабинет.       — Это же тот болтливый, — прошептал Маркус, развернувшись к друзьям.       — Пожалуйста, успокойся, — просила старшеклассница учительница. — Они же всего лишь дети, что они тебе сделали?       — Где те трое? — дрожащим голосом спросил парень. — Те трое из сто третьего.       Двойняшки переглянулись. Герман отодвинул стул и вылез из-под парты.       — Гера! — воскликнула учительница. — Гера, пожалуйста…       — Он говорит о нас, — произнесла Алисия, выбравшись следом за братом. — Маркус, чего ты ждешь? Хочешь, чтобы кто-нибудь умер?       Маркус, трясясь от страха, последовал примеру друзей. И вот они стояли втроем, пока все их одноклассники рыдали под партами.       — Ты… — протянул юноша, уставив безумный взгляд на Германа. — Ты знал! Знал, но ничего не сделал! — Он вытер рукавом слезы, направив другой рукой пистолет на Германа.       — Ты тоже знал, — строго произнесла Алисия.       — Алиса, не надо… — умоляюще сказала учительница.       — Хватит! — прикрикнула на нее девочка. — Прекратите все трястись от страха. Ему нужны мы. Никого больше он не тронет. — Она угрожающе посмотрела на юношу. — Мой брат не убивал твоего друга. И он не экстрасенс. Он наблюдает и делает выводы. Когда твой друг открыл дверь, все сразу стало ясно. Наркоманы долго не живут. Герман сделал тот же вывод. Его смерть была вопросом времени. Как и твоя.       Трясясь от злости, юноша перевел пистолет на девочку.       В кабинет ворвались полицейские. Они скрутили старшеклассника и вывели его из школы. Так как никто серьезно не пострадал — классная руководительница первого класса единственная, кто был ранен — юноша отделается условным сроком.       Когда первоклассников все же вывели из школы, они обнаружили уезжающие полицейские машины, одну машину скорой помощи, к которой оставшийся полицейский проводил учительницу, и родителей.       Первым к двойняшкам подбежал старший брат. Он крепко обнял их и крепко держал за руки, пока не подошли родители. Мать плакала и все продолжала обнимать детей. Отец стоял рядом, держа за руку старшего сына.       — Я так испугалась… — сквозь слезы говорила мать.       Родители успокоились, и стали собираться домой. Мать отказалась отпускать двойняшек, потому за вещами пошли Николь вместе с отцом. Маркус пошел следом за ними. Он не особо хотел возвращаться в школу, но его мать так и не приехала, так что выбора у него не было.       — Ты же друг двойняшек, — заметил Николь, слегка притормозив.       Маркус немного испуганно кивнул.       — Твоя мама после случившегося отправила тебя за вещами одного? Конечно, в школе уже безопасно, но… — Николь осмотрел выбитую в класс дверь. — Вот это да… несладко вам пришлось…       — Моя мама на работе, она не может уйти. А бабушка в больнице, — рассказал Маркус.       — И ты пойдешь домой один? — удивился мальчик. — Школу на сегодня закроют, им надо починить дверь. — Он усмехнулся.       — Ну да, наверное… — Маркус поднял глаза.       Кабинет выглядел будто все просто ушли на обед: учебники лежали на столах, на доске написана тема урока, портфели аккуратно стоят на полках у дальней стены. Ничего, кроме выбитой двери, не говорило об ужасном случае.       Отец двойняшек взял портфели и сложил в них учебники.       — Пап, — окликнул его Николь. — Это друг двойняшек. Его некому забрать. Может, пусть у нас пока побудет? Пока его мама не придет с работы.       — Не вопрос, — согласился мужчина. — Как тебя зовут?       — Маркус. Марк, просто Марк, — ответил мальчик.       — Ты, наверное, сильно испугался… Собирай вещи и поедешь с нами. Наша мама в родительском комитете, у нее есть номера всех родителей класса, она позвонит твоей маме и скажет, откуда тебя забрать, — попытался он успокоить ребенка.       Николь с отцом и Маркусом вышли из школы. Двойняшки не выразили никаких эмоций по поводу того, что их друг немного у них погостит, но родители сочли это согласием, так как, если бы дети были против, они сразу бы сказали об этом.       Когда Маркус оказался в доме двойняшек, он был удивлен. Раньше мальчик такие дома видел только издалека, а внутри он впервые. Все выглядело простенько — никаких бархатных диванов и золотых унитазов, но для мальчика, выросшего в двухкомнатной квартире, построенной еще в шестидесятых, этот дом показался довольно богатым. Особенно его удивило разнообразие игрушек — многие из них были совсем новыми — и книг. А вот книги выглядели хоть и аккуратно, но было заметно, что их часто читали. В комнате двойняшек Маркус увидел новенький мольберт Германа, на котором красовался большой портрет Николя.       — Аль, а как вы поняли, что те ребята принимали наркотики? — спросил Маркус, когда Герман плотно закрыл дверь в комнату.       — По глазам, — ответила Алисия.       Дверь в комнату открылась, и к ребятам зашел Николь с отцовским ноутбуком.       — Смотрите, — сказал он и включил видео.       Девушка-репортер рассказывала о произошедшем в школе. Однако, саму школу не показали — только толпу учеников и родителей — номер школы тоже не назвали. Николь закрыл видео и открыл несколько новостных статей. В них тоже не упоминались ни адрес, ни номер школы, даже фотографий с места событий не было.       — Что-то с этой школой точно не так… — сказал Маркус, не отрываясь от экрана.       — Я учусь в ней немного дольше вас, и давно заметил, что у нас под носом происходит то, о чем не говорят, — Николь открыл около дюжины вкладок из истории браузера. — Это все о нашей школе. И это только последние два года. Ничего из этого не сообщали даже учителям. Только недавний случай самоубийства, когда родители того пацана устроили скандал. Именно они сообщили номер школы. Еще мать его говорила, что ей сначала предлагали деньги, а потом угрожали, чтобы она ничего не рассказывала. И самое странное, что та страшилка про сто третий на самом деле выдумка. Не было там никакого убийства.       — Может, его тоже просто скрыли? — предположил Маркус.       — Ник умеет собирать информацию, — бросила Алисия.       — Но зачем тогда выдумали эту страшилку? — удивился мальчик.       — Чтобы пугать первоклашек, — усмехнулся Николь. — Школу открыли восемь лет назад. А по легенде прошло уже десять. Чувствуете подвох? Но похожий случай в школе все же был. Ученики хотели подшутить над учителем и намылили пол в кабинете. Учитель упал и разбил голову об стол. Ударился виском, не умер, но остался полностью парализован. И произошло это не в сто третьем, а на втором этаже.       — Совсем не похоже, — отметила Алисия.       — Дальше — больше. — Николь отставил ноутбук. — Ученики в школе сходят с ума пачками. Пытаются покончить с собой. У кого-то получается, кто-то благополучно переезжает жить в психушку. Были еще парочка случаев, когда ребята избивали чуть ли не до смерти своих одноклассников, один выпотрошил своего друга перочинным ножиком.       — Разве можно кого-то убить перочинным ножом? — удивился Маркус.       — Как бедна твоя фантазия… — протянула Алисия.       — Он вскрыл ему глотку, а потом живот, — пояснил Николь. — Был еще случай, когда девочка облила свою одноклассницу кислотой. Обе учились в пятом классе. Еще был мальчик, который отрубил себе пальцы. Но это несчастный случай.       — Это все? — задумчиво спросила девочка.       — Если не считать сегодняшнего случая… — Николь бросил взгляд на ноутбук. — Не уверен, но это все, что я смог найти.       — Так значит в этой школе все равно что-то сводит людей с ума? — спросил Маркус.       — Количество происшествий поражает, но я не думаю, что дело в призраках, — ответил Николь.       — Наркотики, — пожал плечами Герман. — В сто третьем.       — Как много слов, Гера! — Николь рассмеялся. — Вы когда были в сто третьем, заметили что-нибудь необычное?       — Если ты о лаборатории для варки мета, то ее там не было, — протараторил Маркус.       Все трое удивленно на него посмотрели. Николь сначала подумал, откуда первоклассник может знать о том, как изготавливается метамфетамин. Но потом вспомнил о сериале «Во все тяжкие», который не так давно смотрел с отцом. Может, Маркус тоже его смотрел.       — Мы ее не видели. Но это не значит, что ее там нет. — Алисия встала с кровати и взяла ноутбук. Довольно быстро на сайте школы она нашла фотографии кабинета химии. — Все кабинеты химии в школе одинаковые, сто третий от них отличается только тем, что он стал популярным местом для суицида. Смотри, — девочка указала пальцем на дверь в подсобку, — такие есть в каждом кабинете, там хранятся химические вещества и прочие штуки для опытов.       — Ты думаешь, что кто-то в подсобке в заброшенном кабинете варит мет? — удивился Николь. — Это уже даже для вас слишком.       — Я не утверждаю, но у учеников в этой школе точно есть проблемы с наркотиками. — Алисия захлопнула ноутбук и отложила его в сторону.       — Мне одному кажется странным, что кабинет заброшен? — спросил Маркус. — Раз никакого убийства не было, то почему кабинет не использовался до всех ужасов?       — Там проводили уроки, когда школу только открыли, — ответил Николь. — Я нашел старое расписание, там были уроки, но только в первом семестре. Потом начались, как ты сказал, ужасы. Только вот сто третий был чист, пока три года назад там не повесилась ученица. После нее это стало популярным местом для суицида. Примерно тогда же и поползла эта легенда про убийство.       — Ты уверен, что твоим источникам можно верить? — задумчиво спросила Алисия.       — Я проверил всю информацию, которую нашел, — самодовольно сказал Николь. Но тут он задумался. — Было еще кое-что, но… я не нашел никаких доказательств. Один из ребят в моей команде говорил, что его сестра слышала какие-то голоса. Из сто третьего. Какая-то парочка договаривалась там о двойном самоубийстве. Вроде бы как они приняли яд. Но я ничего об этом не нашел, так что это не лучше слухов. Да и сестра его сейчас лечится в психушке.       Маркус побледнел. Эта история ему кое-что напомнила…       — Я слышал разговор мамы с ее подругой… — будто не своим голосом произнес мальчик. — Дочка ее подруги с парнем покончили с собой в школе. Но в какой именно школе она не говорила. Там тоже было с ядом что-то…       Николь и Алисия переглянулись. Герман уже не участвовал в разговоре, он сменил холст на мольберте и рисовал новый портрет.       — Это еще ничего не доказывает, — уже не так уверенно сказал Николь.       — Стоит подумать о том, чтобы сменить школу… — тихо задумчиво произнесла девочка.       В дверь постучали. После стука мать заглянула к детям. Она позвала их обедать.       Николь с большим аппетитом смел еду с тарелки, а вот двойняшки тщательно соблюдали столовый этикет. На секунду Маркусу показалось, что он переместился во времена дворянства, где аристократы очень щепетильно относились к этикету. Но тут Николь допил остатки супа в тарелке. Это не прошло незамеченным.       — Ник, — строго сказала мать. Этого было достаточно, чтобы мальчик извинился и пулей вылетел из-за стола, бросив благодарность за еду.       — Перенервничал. — Отец пожал плечами. — Мы сегодня все очень испугались. Даже представить не могу, как вам было страшно, — обратился он к детям.       — Он не собирался никого убивать. — Алисия закатила глаза.       — А пистолет принес просто для красоты?! И стрельбу в школе устроил, чтобы просто напугать всех?! — вспылила мать.       — Большинство человеческих поступков тяжело объяснить логически, — проигнорировав всплеск эмоций, ответила девочка.       Двойняшки дождались, пока их друг доест — а он долго старался вспомнить все правила поведения за столом, которые читал в книгах — и все трое вернулись в комнату. Они застали Николя за компьютером. Он что-то быстро печатал, но, как только заметил, что вошли дети, захлопнул ноутбук. Это было немного странно, но Маркус уже перестал обращать внимание на странности этой семьи. Хотя родители ему показались совершенно нормальными. Он даже удивился, что у таких обычных людей родились такие странные дети.       Остаток дня протекал без происшествий. Герман рисовал, не обращая ни на кого внимание, а Алисия показывала другу свои химические опыты и комментировала, как и почему происходят химические реакции. Николь ушел в свою комнату, прихватив с собой ноутбук. Родители в гостиной смотрели фильм.       Около семи часов раздался звонок. За Маркусом пришла мама. Мама двойняшек позвала детей спуститься в холл. Вместе с Маркусом спустилась Алисия, Герман был слишком увлечен холстом и красками.       — Надеюсь, он не доставил вам неприятностей? — спросила мама Маркуса, приобняв сына за плечи.       — Не переживайте, у вас хороший мальчик, — с улыбкой ответила мама двойняшек. — Может, останетесь на ужин? Мой муж приготовил прекрасные голубцы. Марк, наверное, уже проголодался, мы давно обедали. Да и у нас с вами есть о чем поговорить, наши дети, все-таки, дружат.       К большому удивлению сына, мама согласилась.       Родители двойняшек с помощью старшего сына быстро накрыли на стол. Николь сбегал позвал Германа ужинать, но мальчик долго не спускался. Все сели за стол, отец открыл бутылку шампанского. С его помощью родители быстро нашли общий язык. Они вспоминали детство своих детей, время, в которое учились сами. А дети, закончив с едой, отправились во двор. На улице было уже достаточно прохладно, так что Николь одолжил Маркусу свою куртку, которую купили совсем недавно, но не угадали с размером. Он пришлась Маркусу как раз. Дети вышли на улицу. На небольшой площадке, поставленной отцом, было две качели, но не так далеко стояла качеля, купленная матерью в дачном магазине. Николь притащил ее так, чтобы все вчетвером могли нормально слышать друг друга.       — Надеюсь, наши родители подружатся, — произнес Маркус, чтобы прервать тишину.       — Наш отец может найти общий язык с кем угодно, и мама тоже, — ответил Николь.       — А вот моя мама странная, — грустно усмехнулся Маркус.       — Ей приходится много работать, чтобы ты учился в частной школе, — совершенно серьезно, даже немного с упреком, сказала Алисия.       — Откуда ты знаешь? — удивился мальчик.       — Твои учебники куплены с рук, хоть и в хорошем состоянии, парадная, повседневная и спортивная форма тоже, — объяснила девочка.       — А ты и правда наблюдательная, — немного нервно отметил Маркус.       — В этом нет ничего плохого. Наши родители тоже жили очень бедно. Бывало такое, что нам нечего было есть, а одежду я донашивал за соседскими детьми, — постарался успокоить его Николь.       — Но сейчас вы живете не бедно.       — Папа нашел хорошую работу, мама тоже много работает. Они могут по несколько дней не появляться дома.       Тема была исчерпана. Никто больше не хотел говорить о доходах и расходах родителей. Да и смысла в этом не было. Деньги и настоящая дружба не имеют ничего общего. В дружбе главное поступки. А поступков было много, на самом деле. Да, они совсем небольшие, но та же помощь с домашними заданиями сразу покажет, кто твой друг.       — Спасибо большое за ужин и за то, что присмотрели за моим сыном, — поблагодарила мама Маркуса новых знакомых. — Ваш муж, правда, прекрасно готовит.       — Голубцы — единственное, что я умею готовить, — рассмеялся мужчина.       — Нам было несложно, мы рады, что наши дети смогли найти друга, — с улыбкой сказала мать двойняшек.       Она вызвала такси (и оплатила, о чем мать Маркуса узнала позже), и мальчик с мамой поехали домой. Бабушка была еще в больнице. Она очень переживала, как там ее внук с больной матерью. Но все было очень хорошо. Женщина дома крепко обняла сына.       — Маркуша, ты бы только знал, как сильно я испугалась, когда мне позвонил директор и рассказал, что происходит в школе, — прошептала она сына. — Я так боялась, что больше не увижу тебя. Я так люблю тебя, сынок.       Женщина поцеловала сына, а после уложила спать. Она легла спать с ним. Если бы не этот случай… она даже представить не могла, что с ее ребенком может произойти что-то настолько страшное. А мальчик мог умереть сегодня. И она бы так его и не обняла. И не поняла бы, насколько сильно она его любит. Пусть и внешне он копия отца, который бросил женщину, как только узнал о беременности, это все же ее мальчик.