Душитель: по следам Молоха

      

POV Питера Петтигрю

      Когда солнце скрывается за горизонтом, как будто прощаясь с нами, ученики нехотя разбредаются по своим гостиным: кое-кто второпях выполняет не законченное вовремя домашнее задание, другие предпочитают мирные посиделки у камина, ожидая, когда сон возьмет их в свои цепкие лапы. Считается, будто ночь - самое спокойное время суток в Хогвартсе. Отчасти это верно: большинство студентов предпочитает спать, набираясь сил. И только отчаянные любители приключений, вроде Поттера с Блэком, с нетерпением дожидаются восхода луны, чтобы улизнуть куда-то далеко, в самые тайные уголки замка. Сегодняшний вечер не стал исключением: действуя по привычке, я откидываю одеяла на кроватях. Под ними, как и следовало ожидать, не оказывается ничего, кроме свернутых в комок мантий. Эта уловка, отнюдь не хитрая и совсем не новая, тем не менее, срабатывает: когда староста наведывается к нам и совершает привычный обход, создается впечатление, будто приятели видят седьмой сон, накрывшись одеялом. Но меня так просто не проведешь: я прекрасно знаю, что неразлучная парочка первокурсников-бунтарей удрала на вечернюю прогулку, но предпочитаю об этом помалкивать.       Впрочем, сейчас из-под двери гостиной пробивается тусклый свет. Интересно, кто же мог посетить нас в столь поздний час? Волноваться, конечно же, не о чем: недаром считается, будто Хогвартс - самое безопасное место, и незнакомец просто не мог бы оказаться здесь. Однако я проверю, кто там - всего лишь из интереса. Замерев у дверей, я не решаюсь войти внутрь, а только прислоняю ухо к замочной скважине: если там посторонний, я не премину сообщить об этом старосте с помощью условного сигнала волшебной палочки. Но звуки, доносящиеся изнутри, не внушают мне опасения: это всего-навсего разговор двух учеников!       - Ты не заметил, что Рем в последнее время ведет себя странно? - раздается возбужденный шепот из-за дверей. Я узнаю этот голос: готов поспорить на что угодно, он принадлежит Сириусу Блэку! - А сегодня просто сам не свой! Неужели полнолуние так влияет на него?       - Ты даже не представляешь, насколько ты прав, - поясняет ему невидимый собеседник, голос которого трудно различить, - Люпин - это отдельная песня; впрочем, могу открыть тебе один его секрет. Но пообещай держать его в тайне. - Тут он замолкает, а вскоре понижает голос до такой степени, что я не могу разобрать его дальнейших речей.       Не зря меня все детство обвиняли в излишнем любопытстве! Слово "тайна" действует на меня, словно ледяная вода, прогоняя остатки сна: я прислоняюсь к двери так близко, насколько это возможно, и прислушиваюсь к беседе с утроенным вниманием.       - Джей! - восклицает Блэк. Все ясно: он говорит с Поттером. Впрочем, этого следовало ожидать: с самого начала они ведут себя как старые друзья. - Ты же не хочешь сказать, будто...       - Именно так, - соглашается с ним Джеймс, - воспринимай это как желаешь, но вот тебе факт: Ремус Люпин каждое полнолуние покидает замок, убегая в Визжащую хижину. Об этом знают лишь немногие: Дамблдор, мадам Помфри и я. Кстати, можешь не верить, но все это обнаружилось совершенно случайно. Представь себе, однажды вечером я прогуливался возле Гремучей ивы и встретил Рема, вылезавшего из тайника с диким видом. Само собой, я не стал бежать сломя голову ему навстречу, а спрятался, продолжая тайком следить за нашим беглецом. И, должен тебе сказать, зрелище, что открылось мне тогда, больше всего напоминало ночной кошмар. Искренне не желал бы увидеть подобного кому-либо!       - Если Рем - оборотень, - Сириус Блэк говорит нарочито спокойно, но меня, незримого свидетеля беседы, от его слов бросает в дрожь, - Дамблдор непременно рассказал бы нам...       - Посуди сам, - парирует Джеймс, - если хоть одна живая душа узнает об этом, то начнется настоящая паника. Испуганные родители просто заберут своих отпрысков домой, чтобы не подвергать их опасности, и школу могут закрыть. Директора, скрывающего подобную опасность, ожидает по меньшей мере увольнение, если Министерство будет снисходительно к нему, либо - что наиболее вероятно - заключение в Азкабане. Иными словами, подобный вариант неприемлем для всех нас. Остается только одно: молчать, как рыбы - собственно, это и делает старина Дамблдор. Тем более, наш маленький Рем становится опасным лишь в полнолуние, а в остальное время он безобидней новорожденного котенка. И еще, - добавляет он со всей присущей ему беззаботностью, - приятельские отношения с оборотнем дает нам небольшое преимущество в изучении ряда школьных предметов, ты не находишь? Если ты еще не сообразил, к чему я клоню, поясняю: по защите от темных искусств проходят разную нечисть, в том числе и оборотней, а лунный календарь - прекраснейшая вещь на занятиях астрономии...       В ответ Сириус лишь глупо хихикает: похоже, он готов одобрить любую идею Поттера, какой бы безумной она ни была.       - И в самом деле. Но все же, - спрашивает Блэк неожиданно серьезным тоном, - какова вероятность, что наш друг не представляет для нас серьезной угрозы?       - Я позабочусь об этом, Сириус. И кое-что еще: малыш Питти ни в коем случае не должен ни о чем знать. Сперва нужно убедиться в его умении хранить секреты...       Внезапная обида накрывает меня с головой, заставляя отпрянуть от двери, как от бомбы, готовой взорваться в любой миг. Больше всего мне хочется броситься на кровать и разрыдаться. Но такое поведение недопустимо для будущего мракоборца, которым я мечтал бы стать после окончания школы, и тем паче - для студента Гриффиндора. Поэтому мне остается одно: устроиться поудобнее на кровати, накрыться с головой одеялом и ждать, когда придет сон.       Вопреки ожиданиям, меня одолевает бессонница: последствия услышанного диалога дают о себе знать. Действительно, сегодня полнолуние, и Ремус, будто подтверждая слова Поттера, исчез! Есть над чем задуматься, тем более, что и Северуса нет на своей койке!       Лежать на кровати с закрытыми глазами невыносимо скучно, поэтому я всматриваюсь в ближний угол комнаты. Переводя взгляд с одного камешка на другой, как будто пытаясь сосчитать их, я замечаю странную вещь. Хм, мне кажется, или тот черный канат, что лежит на полу возле нижнего камня, сдвинулся с места?       Памятуя, что глаза, не привыкшие к темноте, могут сыграть не самую приятную шутку со своим хозяином, я зажмуриваюсь и вновь широко открываю их. И правда, черная веревка, напоминающая змею, движется в сторону окна. Вот она переместилась на подоконник; лунный свет падает на веревку, и она начинает искриться в лучах, переливаться яркими красками...       Питер, сегодня ты слишком много трудился и оттого устал. А сейчас ты просто спишь и видишь удивительный сон про ползающий канат... Но треклятая веревка все равно приближается ко мне. Ущипнув руку, чтобы поверить в реальность всего происходящего, я поневоле вскрикиваю: она совсем близко, в паре шагов от меня! И это невозможно, она смотрит на первокурсника своими... глазами? Не может быть: это не канат, а настоящая змея!       Ползающие твари в замке не редкость; я уже успел убедиться в этом, когда побывал в кабинете Филча. Там было множество всяких гадов, ползающих тут и там: пиявки, слизняки, черви... Похоже, что есть и змеи. Но они не могут быть ядовитыми, ведь в школе, согласно заверениям преподавателей, безопасно!       И все-таки мерзкое создание продолжает ползти мне навстречу. Она извивается и шипит, высовывая страшный раздвоенный язык, словно пробуя им воздух на вкус.       - Хорошая... змейка... - приговариваю я, спешно спрыгивая с кровати. Должен признаться: на самом деле я очень боюсь этих тварей. По этой же причине я и остановил свой выбор на Гриффиндоре, несмотря на то, что Шляпа настойчиво советовала идти в Слизерин. Но как можно согласиться с ее выбором, зная, что вокруг тебя будут сотни, тысячи извивающихся тел?.. Пожалуй, это единственный страх, который я никогда не смог бы перебороть.        Рептилия - воплощение моего кошмара - не унимается: следуя за новичком по пятам, она догоняет меня, обвивается вокруг ног и поднимается все выше... Я вижу перед собой ее глаза - черные, как уголь. Кажется, по глазам можно определить, является ли змея ядовитой?.. Но обрывки скудных знаний, полученных в детстве, улетучиваются из головы, повинуясь чувству страха. "Нужно позвать на помощь!" - приходит мне на ум запоздалая мысль. Но уже поздно: проворная змея сдавила свою жертву слишком сильно, намереваясь задушить глупого первокурсника. Не хватает воздуха даже для того, чтобы вздохнуть! Похоже, это конец... Вот вам и безопасное место!       ...Глаза открываются, но я так слаб, что не могу различить окружающих предметов. Чувствуя жуткую боль во всем теле, я издаю сдавленный стон - протяжный, еле слышный звук.       - Пит! - выражение лица Рема, не на шутку встревоженное, явно говорит само за себя. - Мадам Помфри, он пришел в сознание! Посмотрите!       Я глубоко вздыхаю, отчего легкие наполняются воздухом, и ощущаю, как силы понемногу возвращаются. Теперь глаза привыкают к приятному полумраку, и я могу осмотреться. Вокруг виднеются, расположенные ровными рядами, узкие кровати. Внимательно изучая помещение, стены которого имеют незнакомые очертания, я понимаю, что нахожусь в больничном крыле. Женщина, которую подозвал Люпин, с усталым видом склоняется надо мной.       - Нервное потрясение, - выносит она свой вердикт. - Вы можете подняться, мистер Петтигрю?       Из-за сильного головокружения я не сразу соображаю, к кому относится подобное обращение, а потому тщетно оглядываюсь в поисках неведомого Петтигрю. Догадавшись, что школьный целитель имеет в виду меня, я покорно встаю на ноги и немного покачиваюсь; Рем живо подбегает и хватает меня под локоть.       - Благодарю за бдительность, мистер Люпин, - голос мадам Помфри, негромкий, но властный, заполоняющий всю палату, звучит у меня прямо над головой, проникая во все уголки тела. Теперь она вновь обращается ко мне:       - Вам следует оставаться в постели, Петтигрю. Организм, находящийся на грани истощения, еще не готов к сильным нагрузкам.       Я с большим удовольствием опускаюсь на больничную койку.       - Люпин, - целительница подходит к нему, положив руку на плечо, - пойдемте. Ваш товарищ, безусловно, нуждается в поддержке, но сейчас ему необходим полный покой и крепкий сон для восстановления сил. Процесс этот может занять несколько недель, поверьте моему опыту...       Глаза мгновенно слипаются, и я тут же проваливаюсь в мир сновидений...

POV Джеймса Поттера

      Это нелепо - сидеть сложа руки и послушно ожидать нападения. Иначе выйдет, как с Петтигрю: пролежишь неподвижно на больничной койке уйму времени! Пусть он и клянется, что на него напала огромная змея, но в подобное верится с трудом. Еще бы: мадам Помфри утверждает, что ученик частично потерял память вследствие сильного шока, и все его слова не следует воспринимать всерьез. Питер, конечно, настоящий недотепа - прекрасная жертва для оборотня, но где гарантия, что Рем не нападет вновь? Значит, нужно срочно искать способ, как обезопасить себя при встрече с монстром.       Искать необходимую информацию в книге? Рыться в них слишком долго и скучно. Свирепое чудище не будет дожидаться, пока ты листаешь учебник, а просто сожрет - единственное утешение, все произойдет быстро и без мучений. А когда Люпин, изменив облик милой зверушки на человеческий, придет в себя, то и не сообразит, куда же подевался его однокурсник.       Нет, такой вариант отпадает сразу. Нужно думать дальше...       Признаться во всем Ремусу? Еще лучше: тогда он прикончит меня на месте, даже безо всякого превращения.       И в самом деле, непростая задача...       - Джеймс? - толкает меня кто-то в бок. Ух ты, на ловца и зверь бежит! Сам Мистер Опасность, Ремус Люпин собственной персоной.       - Извини, - оправдывается тот, - у тебя такой странный вид... Как будто спишь с широко открытыми глазами.       Хорошо, что не аппетитный, просто странный. И на том спасибо.       - Видишь ли, - Ремус разговаривает со мной как с неразумным ребенком, - когда кто-то жует вилку с отсутствующим лицом, поневоле задумаешься, все ли с ним в порядке.       Тут я ловлю себя на мысли, что и впрямь сижу со столовым прибором в зубах. Должно быть, со стороны и впрямь выглядит слегка глуповато. Как хорошо, что в Большом зале пусто, иначе словоохотливые ученики стали бы поговаривать, будто у Поттера серьезные проблемы с головой. Но все студенты уже разошлись, кроме троих. Меня, Блэка и Ремуса. На них можно положиться: Сириус ни за что не выдаст лучшего друга, а Рем, как мы знаем, и вовсе достиг совершенства в мастерстве сохранения тайн.       - Скоро трансфигурация, - напоминает придирчивый Рем. Ко мне возвращается дар речи.       - Да, если опоздаешь на урок старушки Макгонагалл, она может превратить тебя в компас, чтобы в дальнейшем ты не заблудился. - Выпалив это на одном дыхании, я осекаюсь: в голову приходит любопытная идея.       Компас! Наподобие домашних часов со стрелками, показывающих, где именно находится тот или иной член семьи. Неплохой способ отслеживать все перемещения Люпина по школе, но затруднительный. Действительно, вот уж всем вопросам вопрос: как пользоваться таким прибором в Хогвартсе, если в замке, как известно, семь этажей, сто сорок две лестницы и Мерлин весть сколько кабинетов?       - Поторапливайся и ты, иначе леди Минерва сделает из тебя карту, - шутливо отзывается Сириус. Тут меня озаряет новая мысль - настолько великолепная, что я готов расцеловать приятеля.       Если создать нечто вроде плана замка - со всеми кабинетами и пресловутыми лестницами, а точками обозначить всех, кто внутри - учеников, профессоров? Приведений и прочих можно не учитывать - для нас, живых, они не представляют реальной опасности, разве что Пивз может напугать кого-то из зевак. Идея кажется прекрасной во всех отношениях. Эта мысль увлекает меня все больше и больше. Я настолько заинтересовался, что забыл об уроках...       Раздается резкий звук, напоминающий постукивание о столешницу, что невольно заставляет меня отвлечься. Большое спасибо Макгонагалл - она отлично знает, каким образом можно спустить мечтателя из мира грез на землю.       - Мистер Поттер, - звучит ее голос, - вы помните, что присутствуете на уроке?       - Да, профессор, - послушно отвечаю я.       - В таком случае, рекомендую вам впредь быть более внимательным и дослушать лекцию, - продолжает она тираду, обратившись на этот раз ко всему классу. - Иначе в следующий раз окажетесь в жерле вулкана - я не шучу.       За неполные семь месяцев обучения большинство учеников и впрямь понимает, что с профессорами шутки плохи. К примеру, мистер Слизнорт - добродушный старичок, преподающий зелья - однажды услышал, как второкурсник из Пуффендуя назвал его дряхлым усатым моржом... После этого наивному правдорубу не поздоровилось: Слизнорт с самой милой улыбкой опрокинул на него содержимое котла, и тот начал оглушительно чихать, а после урока, как поговаривают, надраивал полы в кабинете. Вероятно, и у Макгонагалл есть свои методы обучения.       По окончании трансфигурации Сириус выводит меня за руку из кабинета - ближе к концу урока я все-таки слегка задремал, поэтому, разбуженный крепким дружеским пинком, еле-еле перебираю ногами - и помогает добраться до гостиной. Устроившись в кресле, я мигом прихожу в себя, а друг заговорщицки улыбается:       - Готов поспорить, у тебя созрел план очередной шалости.       - Это мягко сказано, - отзываюсь я. В комнатах никого нет, поэтому мы можем спокойно разговаривать, не понижая голосов. - Давно мечтал отправиться в самое сердце старого доброго Хога в поисках занимательной вещицы. Предлагаю прогуляться втроем...       - А кто же третий? - вопрошает Блэк, вскидывая брови. Я, привыкший к общению с Сириусом, знаю, что этот жест служит у него признаком особого удивления. - Ты решился рассказать Петтигрю?       - Думаю, Питти еще не готов, к тому же он немного труслив. Зачем понапрасну наводить страх на малыша... Наш третий друг уже здесь, со мной, к тому же он никогда не подведет, ибо на удивление молчалив. - Я вынимаю из кармана крохотный сверток: он такой незаметный, что Блэку приходится изо всех сил напрягать зрение, чтобы разглядеть неведомую диковинку. - Вот так, сейчас мы его расправим... - Содержимое, почуяв свободу, нетерпеливо колышется на ветру, словно крылья птенчика, только что выпорхнувшего из гнезда.       - Неужели... это? - Сириус обыкновенно блистает красноречием, но сейчас беспомощно захватывает воздух ртом, как будто выплевывая слова. - Откуда?..       - Считай ее подарком дедушки на Рождество. - Я благополучно скрываю подлинную историю нахождения этого маленького чуда: не слишком красиво признаваться, что украл ее из дома собственного отца. Но не зря Сириус - потомок Блэков: хитрость у него в крови, и он, похоже, догадывается об истине. И к тому же ему известно, что я не знаком со своим дедушкой.       - Восхитительно! Самая настоящая мантия-невидимка. - Блэк набрасывает серебристую ткань себе на руку, и та полностью исчезает под невесомой материей. - Не могу дождаться вечера!       - Так зачем ждать? - Сириус молчит, состроив личико невинного малыша, которого застали за поеданием варенья из вазочки, спрятанной в шкафу на самую дальнюю полку. - Можно опробовать ее прямо сейчас. Уверяю тебя, мантия достаточно большая, так что она легко закроет нас двоих от посторонних глаз. Представь себе - сколько угодно гулять по замку и при этом оставаться никем не замеченными!       ...Мы славно повеселились, разгуливая по коридорам. За это время в замке произошло несколько казусов: слизеринец-пятикурсник, который на днях обозвал нас бестолковыми ослами, вытаскивал из волос колючки; Аргус Филч причитал, обнаружив отсутствие любимой газеты; Нарцисса Блэк, яростно скрипя зубами, старательно заштопывала порванную мантию - Сириус, смеясь, рассказывал мне, будто его двоюродная сестра ненавидит выполнять любую работу вручную. Разумеется, во всех этих случаях можно было бы обвинить кого угодно, только не нас.       Напоследок расхрабрившийся Блэк предлагает заглянуть в покои однокурсниц, но я пресекаю подобную мысль.       - Увидишься с Марлин завтра утром, - уговариваю я друга (при этих словах Сириус густо краснеет). - Знаешь, приятель, о чем я подумал? Все это так мелочно - использовать подобную вещь для ребяческих шалостей. Ты ведь слышал от наших стариков про одну комнатку? Предлагаю осуществить иной план - пробраться в одну старинную башню, где много веков подряд скрывается величайший секрет школы...       Вход в святая святых надежно охраняется стражей: давным-давно четыре основателя Хогвартса позаботились о таинственной башне, приставив к дверям оживших каменных атлантов. Бдительные великаны не дремлют: распахнув свои огромные глаза, не ведавшие сна, они наблюдают за каждой мышкой, что может нарушить их вечный покой. Вот мимо них беззаботно пролетает крохотный комарик, не ведающий о своей печальной судьбе. Исполин тут же стремительно ловит несчастного, сжимая его в кулаке. Насекомое, сложив поломанные крылышки, в тот же миг падает на пол, прямо к ногам стража.       - Да, мимо такой охраны нам не проскочить, - задумчиво вещает Сириус, наблюдавший ужасающую картину расправы.       - Для этого, мой друг, я и взял нашу чудесную мантию. Можешь быть уверен: под ней нам ни один колосс не страшен. - Словно в подтверждение этих слов, я смело иду навстречу ожившим каменным глыбам; Блэку остается лишь следовать за мной.       Миновав исполинских чудовищ, мы распахиваем дверь. Нашим глазам открывается небольшая каморка, напоминающую келью монаха. Все ее стены заставлены книжными полками, подобно тем, что находятся в библиотеке; на каждой из них лежат старинные книги, покрытые толстым слоем пыли - к ним явно не притрагивались на протяжении многих веков. Одна из полок, стоящая отдельно от стены, слегка накренилась под тяжестью груза.       - Хорошо бы ее поправить... Иначе упадет прямо на нас.       Мы сбрасываем мантию, подходя к ней. Оказалось, беспокоиться ровным счетом не о чем: с другой небольшую полку надежно подпирает массивный деревянный стол. На столешнице расположились два предмета, привлекшие наше внимание: старинная книга в потертом переплете из драконьей кожи и выцветшее перо, лежащее неподалеку. Едва мы приблизились, как перо тут же взлетело в воздух и замерло прямо над нашими головами, а книга раскрылась и зашелестела пожелтевшими страницами, открывая любопытным свидетелям надписи, сделанные, по-видимому, этим пером.       На одной из страниц что-то засверкало; приятель берет в руки увесистый фолиант, удивленно воскликнув (я хотел было сделать знак, чтобы он вел себя потише, но его голос надежно заглушили стены):       - Здесь мое имя! Вот, на семнадцатой строчке сверху! - И в самом деле, старенькое перышко подлетает к странице, коснувшись ее, и указанная им строка тут же поблескивает, излучая синеватое свечение, едва различимое в полутьме. Книга, вырвавшись из его рук, вновь раскрывается: на этот раз я с восхищением замечаю собственное имя, написанное внутри - на этот раз окруженное алым свечением. Заинтересованные, мы листаем страницы, обнаружив фамилии как знакомых нам с раннего детства чародеев, так и имена студентов школы. Похоже, в нее заносятся имена всех, кто когда-либо учился в школе Чародейства и волшебства!..       - Занятное открытие, но пора возвращаться в гостиную. Если староста не увидит нас на месте, это может закончиться плачевно, - я возвращаю чудесную книгу на стол, а Сириус не скрывает своего разочарования. Думаю, он с удовольствием задержался бы тут на час или на два. А может быть, и на несколько дней. Но товарищ, согласившись, торопливо следует за мной: мы вновь укрываемся под мантией-невидимкой и спешим обратно...       Однако на выходе нас встречает сам Альбус Дамблдор. Он взмахивает волшебной палочкой, отчего живые атланты послушно замирают, как дрессированные собачки.       - Вижу, вы смогли найти наш самый загадочный тайник, - медленно проговаривает он. Удивительно, но в его голосе нет угрозы, злости или недовольства. Пока он в благодушном расположении, следует поспешить и немедленно найти хоть какие-нибудь слова для оправдания!       Нас опережает Ремус; неожиданно выскочив прямо из-за угла, он разъясняет:       - Это моя вина, профессор. Видите ли... мы поспорили, что никто не сможет пробраться сюда тайком. Они были против, но я упорно настаивал, и...       - Вам не следует оправдываться, Люпин. - Как странно: Альбус Дамблдор улыбается? Он не считает нас виновными, несмотря на то, что мы нарушили все школьные правила разом? - А сейчас... Полагаю, вам лучше вернуться. Всем вместе, - добавляет директор. Мы, слегка испуганные произошедшим, но донельзя обрадованные, подчиняемся его просьбе.       - Рем... Зачем ты это сделал? - спрашиваю я у Люпина. - И, побери Мерлин, как ты нашел нас?       - С последним все просто. Я мирно беседовал с Дамблдором по поводу... не так важно, чего, - смиренно растолковывает тот. - И вдруг вбегает профессор Макгонагалл, заявляя, что некто ворвался в башню Тайн и изучает Книгу приема. Я сразу сообразил, о каких нарушителях спокойствия идет речь, - Ремус подмигивает нам, - а директор, не откладывая дел в долгий ящик, поспешил сюда и приказал идти с ним. Кстати говоря, всю дорогу я упрашивал его, чтобы наказание для вас было не таким строгим. Если вы еще помните, мы учимся на одном курсе...       - С оборотнем, - фыркает Сириус. Я наступаю ему на ногу, напоминая о строжайшем секрете, якобы неизвестном... Но поздно: слово, как известно, не воробей.       Ремус устало опускается прямо на пол, не замечая уютных кресел, закрывает глаза, испускает громкий стон - я замечаю, что звук этот здорово напоминает волчий вой - и шепчет:       - Само собой, рано или поздно правда должна была вылезти наружу. Но вот что я могу сказать: волк - создание довольно опасное, а волк-оборотень опасен вдвойне. И я хорошо понимаю тех, кто считает оборотней жестокими и кровожадными тварями. Однако вы не задумывались, каково приходится тому, кто стал таким чудовищем против своей воли? Окружающие начинают опасаться, как бы дикарь не съел их на ужин, - горько усмехается он, - и поэтому таким, как я, приходится обходить их стороной. И упаси Мерлин проговориться кому-нибудь! Ведь если узнает хоть одна живая душа... - тут голос его становится сбивчивым. Я понимаю, что Люпин изо всех сил сдерживает набегающие слезы, и мне становится жаль его. - Его будут просто считать бездушным монстром, изгоем, не достойным и капли сочувствия... - Ремус замолкает, беспомощно глядя на нас. Даже Блэк, обычно острый на язык, не может подобрать подходящих слов, и, в свою очередь, искоса смотрит на меня. Что же, когда-нибудь это должно было произойти... Принять такое решение сложно, но я готов.       - Ликантропия неизлечима, - поясняю я приятелю, - но кто сказал, что гриффиндорцы отвернутся от оборотня? Скажу тебе больше, Рем: мы не только не бросаем друзей, но и помогаем им - разумеется, по мере возможности. - Моя протянутая рука повисает в воздухе: Люпин не может собраться с силами и подойти. В этот момент он и правда выглядит как волк, загнанный в ловушку. - Решайся, Рем.       Он вздыхает и со свей сердечностью пожимает ладонь. Лицо его сияет, а я невольно думаю: интересно, были ли у него друзья? До сегодняшнего дня, видимо, нет...       - Теперь, мистер Вервольф, можете быть спокойны. Обзаведясь друзьями, обещающими хранить эту тайну до самой гибели... - торжественно вещает Сириус Блэк: похоже, самообладание вернулось и к нему.       - Зачем так трагично, Блэк? - Интересуется Ремус: веселое настроение передается быстрее, чем простуда. - Зови меня просто Лунатик. И позволь спросить: зачем вам понадобилась Книга приема?       Раз сегодня день откровений, придется рассказать ему о наших замыслах. И я, набрав побольше воздуха в легкие, успешно выполняю задуманное:       - На днях мы соображали, как проследить за тем или иным обитателем Хогвартса. Должно быть, это увлекательно... - Конечно, я не буду говорить истинную причину, тем более, что она сейчас умоляющим взглядом просит не озвучивать ее. - И нам пришло в голову, будто в сей чудесной Книге имеется нечто, позволяющее превратить обычный лист пергамента, скажем... в карту.        - Гомонкулезное заклинание, - понимающе кивает головой Люпин-Лунатик, - я слышал о нем от профессора Флитвика. - Оказывается, новоиспеченный друг разбирается в заклятиях едва ли не лучше семикурсника!       - Остался лишь один момент. Было бы неплохо сделать все надписи невидимыми. Например, если карта попадет в чьи-то руки, дабы их обладатель не увидел лишнего.       - Это как раз проще простого, - Сириус утвердительно встряхивает своей шевелюрой, - пароль. И...       - Невидимые чернила. - Лунатик моментально включается в игру. - Отличная мысль во благо использовать изобретения маглов. Почему бы и нет? Но должен вас предупредить. Прежде чем приступить к созданию такой вещи, следует посвятить в нашу тайну и Питера тоже, - при этих словах огорченный Сириус сплевывает на пол, выражая несогласие, - и... Северуса Снейпа.       А новичок, похоже, любит играть в благородство. Подружиться с Питти - еще куда ни шло, но со Снейпом?.. Сумасшедшим, который все свободное время тратит на зелья, при этом общаясь с ними, как будто с живыми? Указывать на ошибки слишком жестоко по отношению к нему, но раз он предлагает такое...       Ремус как будто чувствует мои сомнения: они вмиг отражаются у него на лице, превращая его в гримасу.       - Согласен, звучит немного дико. Но поверьте мне, эти двое нуждаются в друзьях как никто другой. Не меньше, чем и я сам, - добавляет он, заглянув мне в глаза. Поймав его взгляд - дружелюбный, но грустный, я задумываюсь. Чем Мерлин не шутит, а если и впрямь подружиться с Питти? В целом, кажется, он неплохой парень, но выглядит немного забитым... Разрешив все собственные подозрения на его счет, я направляюсь в сторону спальни: мистер Петтигрю, еще не оправившийся от нападения, и сейчас там.       Так и есть: несчастный Питер лежит в постели, утопая в многочисленных подушках. Из-за них его кожа кажется бледно-голубой, как будто у мертвеца. Под закрытыми глазами синеют темные круги, заостренный нос безжизненно уставился в потолок... При виде него исчезают все чувства, уступив место беспощадной жалости, выплескивающейся гигантскими волнами, образуя прилив щемящего сочувствия... Подавив непрошеные слезы, я небрежно встряхиваю его за плечо:       - Пора вставать, дружище. Проспишь самое интересное.       Однокурсник раскрывает глаза и чуть не падает в обморок, увидев меня. Неловко опираясь на мое плечо, он кое-как поднимается на пол. Люпин наблюдает за нами с умилением; когда мы выходим в гостиную - как два закадычных друга, один из которых исчезает в объятиях другого, Лунатик заявляет:       - А вот и наш четвертый друг, господа Мародеры.       - Как ты сказал? - переспрашивает Блэк. - Мародеры? А что! Мне нравится!       - Что значит "друг"? - Бог мой, Пит еще не успел оправился от прежнего удара, а тут ему наносят новый, такой же сокрушительный.       - Я все объясню, - покорно соглашается Лунатик, переглянувшись с Сириусом, и вновь обращается ко мне:       - Все-таки на твоем месте я бы навестил и Северуса. Он-то наверняка знает, как изготовить невидимые чернила.