Душитель: по следам Молоха

«Любовь другого существа устранила бы причину моих преступлений, и никто обо мне ничего бы не услышал. Мои злодеяния порождены вынужденным одиночеством, мне ненавистным; мои добродетели непременно расцветут, когда я буду общаться с равным мне существом. Я буду ощущать привязанность мыслящего создания; я стану звеном в цепи всего сущего, в которой мне сейчас не находится места.» Монстр, «Франкенштейн, или Современный Прометей»

POV Регулуса Блэка

      - Леди, не откажете ли вы мне в свидании? - раздается лукавый голосок, едва слышимый в наполненной радостным шумом гостиной.       Люциус Малфой, которому адресовалось фамильярное обращение, отточенным движением отбросив свои ухоженные волосы за спину, обнажает свои безукоризненные зубы:       - Вы совершенно не в моем вкусе, Эйвери; полагаю, мой отказ не слишком вас расстроил.       - Извините, Малфой, - смущенно бормочет Эйвери, насмешливо сверкнув кристально-честными глазами куда-то в пустоту, - я... по ошибке спутал вас с Нарциссой...       - Мисс Блэк будет занята этим вечером, - возражает староста, старательно делая вид, будто оскорбление не касалось его; только я замечаю, как сильно раздуваются его ноздри.       Какой бы заманчивой ни казалась назревающая ссора, она разрушается, не успев начаться: прикрепленная к стене листовка, посверкивая загадочным золотистым блеском, срабатывает лучше любой приманки.       - Дуэльный клуб... - озвучивает Эйвери надпись, сделанную до боли знакомым косым убористым почерком. - Интересно, кому принадлежала столь очаровательная мысль о его возрождении?       - Скорее всего, Дамблдор счел это прекрасной идеей... - снисходительно поясняет Люциус Малфой, поглядывая на расхрабрившегося четверокурсника сверху вниз. - Хотя должен признать: изо всех его идей эта - самая полезная.       Если мнение старосты в нашем факультете всегда ценилось превыше прочих, точку зрения Люциуса считали не терпящей и капли возражения. И даже помыслы о том были недопустимы: стоило лишь иным смельчакам задуматься о том, чтобы выразить свое несогласие словами, то лицо старосты искажала брезгливая гримаса, словно он только что наступил своим безукоризненно вычищенным ботинком на мертвую крысу. Поэтому любое сказанное им слово воспринималось если не бурными аплодисментами, то несомненной поддержкой со стороны других.       Даже отношение слизеринцев к директору школы вмиг переменилось, когда Малфой отозвался о нем мрачной остротой о невозможности видеть дальше собственного носа, украшенного очками. Однокурсники, демонстрируя едва ли не агрессию, принимались так яростно одобрять позицию старосты, что их дискуссии наверняка достигли ушей Слизнорта. Лишним подтверждением тому был подарок, преподнесенный Дамблдору: дюжина очков-половинок, которые директор, смеясь, по очереди водружал себе на нос. Вероятно, подобный случай здорово его позабавил, чего нельзя было сказать о Малфое: староста, наоборот, ходил чернее тучи, изредка огрызаясь на испуганных младшекурсников.       После того дня я задумался: в чем же заключается оглушительный успех Люциуса? Бесспорно, его аристократичность играла далеко не последнюю роль. И внешность, достойная особы королевской крови: чего только стоили его длинные белоснежные волосы, объект воздыхания толпы красавиц! Но главное крылось в другом: что-то неизвестное и притягивающее внимание других неизменно пребывало там, где находился Малфой.       Даже здесь, в Большом зале, староста чем-то выделяется на фоне толпы - внутренней ли уверенностью, непроницаемостью и показной безучастностью к происходящему, внешним ли видом? Черная мантия, подчеркивающая изысканную белизну его длинных волос, лишь усиливает общее впечатление. Между тем внешний вид зала, которому профессора старательно придавали облик помещений из рыцарских романов, совершенно теряется за его спиною. Но ради справедливости отмечу: здесь есть на что полюбоваться, причем дело вовсе не в роскошном интерьере... Но в лицах, выражающих широкий диапазон эмоций - от искреннего замешательства до неподдельного испуга. И сотни восклицаний и притворных вздохов, старательно испускаемых при появлении профессора Коллинза, не оставляют сомнений: здесь действительно собрались все.       - Старшекурсников еще можно понять, - рассуждает вслух Мальсибер, известный своей любовью к выпусканию шпилек, - но объясните, что заинтересовало этих молокососов с первого курса? Готов поспорить, они и не знают, с какого конца держать волшебные палочки.       - Ты наивен сверх меры, - устало разъясняет ему незабвенный Эйвери, - наш Коллинз, любезно согласившийся показать магловским отродьям боевые приемы, слишком добр. Он следует негласному правилу - присуждать любому, кто явился сюда, дополнительный балл на предстоящем экзамене. Оттого сюда и нахлынули все, кому не лень: и пустоголовые девицы, и бессознательная мелочь.       Ехидное умозаключение прерывается резким ударом, после которого разоблачитель резко падает - в двух шагах от Малфоя, брезгливо оправляющего мантию.       Маленькое происшествие абсолютно не повлияло на собравшихся, настолько они оказались увлечены сражением между двумя учениками. Я, решив последовать примеру большинства, оборачиваюсь и подавляю разочарование: один из дуэлянтов до зубовного скрежета мне знаком.       - Что за театральщина! - недовольно ворчит мой однокурсник Фригус Флейк, бросив изничтожающий взор на силуэт старшего Блэка, в упоении кружащегося по залу.       Братец демонстрирует удивительную изворотливость, присущую разве что выходцу из преисподней, и ловко отбивается от ударов соперника. При этом он двигается так умело, уклоняясь от случайных вспышек, грозящих задеть его фигуру, что можно представить, будто он выполняет заранее отрепетированные действия, двигаясь в такт противнику. И нужно признать, последнее удается ему крайне легко. Взмахивая попеременно то одной рукой, то другой и плавно поворачиваясь из стороны в сторону, из угла в угол, он будто не касается пола - до того легка его поступь, когда он играючи перемещается, ухитряясь быть в нескольких местах одновременно. Своими отточенными движениями он напоминает опытного танцора, что кружится в стремительном вальсе с многочисленными партнерами-соперниками: каждое движение отточено, любое действие продумано до мелочей.       И разумеется, он приковывает к себе заинтересованные взгляды представительниц женского пола: основная часть девушек - от испуганных первокурсниц до завтрашних выпускниц - завороженно следят за ним, затаив дыхание. И даже его оппонент - пятикурсник, чье имя безнадежно затерялось в моей памяти - восхищенно поглядывает на него, отвлекаясь от своего главного занятия. Малейшее промедление обходится ему дорого: пронырливый братец посылает очередной луч навстречу ему, и тот, вмиг преодолев незначительное расстояние между дуэлянтами, врезается растерянному пятикурснику в грудь. Соперник падает, сраженный заклинанием - к нему тотчас же мчится бдительный профессор. Пробормотав что-то, он подает руку ученику... Тот поднимается, и оба - преподаватель и студент - взирают на моего брата с необыкновенным восторгом, как будто он только что на их глазах победил огнедышащего дракона.       - Наш безоговорочный чемпион, - с торжеством произносит Коллинз. При этом у чертова братца рот растягивается в победной ухмылке. - Кто-нибудь еще желает сразиться?       Извечная манера старшего брата оказывает свое влияние - я инстинктивно выхожу вперед, не скрывая своего раздражения.       - Что я вижу! - притворно ахает Коллинз. - Его кровный брат, Регулус! Кто бы мог подумать...       Не стану лукавить: своего единоутробного братца я ненавижу всеми фибрами души. Мы ссорились с самого детства - думаю, еще до моего рождения Сириус ухитрился доставить родителям множество неприятностей своим поведением. Его не слишком жаловали в семье - даже домовой эльф, завидев его упрямую спину, рассерженно фыркал, провожая ту укоризненным взглядом.       Тем временем я, расталкивая особо неповоротливых студентов, заполонивших собою проход, продвигаюсь вперед. Остановившись перед самым носом у треклятого братца и сделав некое подобие реверанса, я тихо бросаю ему:       - Самое время стереть глупую ухмылку с твоей физиономии... Сириус.       Он абсолютно равнодушен к моему замечанию, будто и не слышал его. Однако кончики пальцев, слегка подрагивающие на палочке, более красноречивы, нежели его выражение лица, по-прежнему сияющее в былом триумфе. Готов поспорить, что братец давит в себе горячее желание распороть мне горло волшебной палочкой.       Мы медленно расходимся, отвернувшись друг от друга: я-по прежнему чувствую всю ненависть, исходящую от него ядовитыми парами.       Резкий разворот на каблуках - и передо мною возникает лицо Сириуса, жесткое и упрямое. Его очертания стали более резкими, словно профиль вырезал опытный скульптор: высокий лоб, выступающий вперед нос, косые скулы, тонкие губы, сжатые в нитку.       - Что же, начнем с простого, - сосредоточенно кивает братец, посылая мне испепеляющий взор, - я готов немного уступить; сделаем скидку на твой возраст и никудышную реакцию.       За последние слова я готов разорвать его на мелкие кусочки.       Не глядя на меня, он поднимает руку вверх: тотчас из палочки вылетает фонтан искр и ударяет в потолок.       - Пальцем в небо, братец... Сдаешься, не начав бой?       - Проверка оружия, - Сириус продолжает дурачиться, вырисовывая нелепые пируэты. Его палочка с показной легкостью перебрасывается из одной руки в другую. Толпа, с жадностью наблюдающая за его фокусами, замирает, очарованная увиденным.       - Собираешь вокруг себя свиту? Как все это мелочно...       - Приходя сюда, они ожидали зрелища; не буду их разочаровывать. - Выбросив в воздух новые вспышки света, он насмешливо поглядывает на меня: глаза, потемневшие от насмешки, останавливаются на моем оружии, подрагивающем в зажатой руке.       - Я не собираюсь драться с тем, кто неправильно держит палочку. За полтора года ты так и не научился этому, малыш? - Сириус вопросительно пожимает плечами.       Он не воспринимает меня всерьез. Для него я навсегда останусь младшим братом и маменькиным сынком, что отличается лишь своими родителями. Окружающие будут видеть то же самое, называя меня тем, кто "проиграл дуэль великолепному Сириусу Блэку". Чтобы не допустить последнего, необходимо одержать победу над заносчивым братцем во что бы то ни стало...       Из моей палочки вырывается огненная стрела. Сириус, пошатываясь, прижимает руку к щеке, точно его лицо обожгла невидимая пощечина. Неудивительно - в этот удар я вложил всю свою силу и злобу, тщательно накапливаемую годами.       - Тебе придется сразиться со мной, - я угрожающе понижаю голос так, чтобы мои слова были слышны лишь ему.       - Это вызов? - Тонкие брови удивленно сходятся на переносице: брат и сейчас пользуется излюбленным жестом, якобы выражая сильнейшее удивление. Но его нехитрые приемы не производят на меня должного впечатления. - Держу пари, ты удерешь при первом заклина...       Договорить он не успевает - очередной удар, со свистом рассекая воздух, мчится ему навстречу и ударяет в лоб: по бледному лицу бежит кровавая струйка.       - Слишком много слов, - останавливаю я очередной поток красноречия. - Пусть мой опыт в данных делах весьма скромен, но, насколько мне известно, во время дуэлей лучше действовать иначе.       Мы застыли посередине огромного зала, глядя друг другу в глаза, как два хищника, что рвутся к долгожданной победе. Темные зрачки глаз сужаются: мой братец озлоблен до предела.       - Видит Мерлин, я хотел пожалеть тебя, - он яростно скрипит зубами, зажимая рукой кровоточащий лоб, - но теперь...       - Остолбе...       - Экспеллиармус!       Моя палочка ужом выскальзывает из рук и, ударившись о каменный пол, оказывается у его ног. Братец, живо подобрав ее, хвастливо поигрывает добытым трофеем.       - Может быть, однажды ты и станешь великим дуэлянтом. Разумеется, после меня! - Завершает он с издевательским видом, кивнув гриффиндорцам, дружной кучей собравшимся рядом. Те ядовито смеются: они всегда будут поддерживать друг друга - до последнего издыхания, до последней капли крови. Их сила - в единстве.       А отличительные черты слизеринцев - независимость и хитрость. Когда Сириус с лицом победителя устремляется обратно к Коллинзу, я выхватываю его палочку - та, с легкостью повинуясь новому хозяину, выстреливает изумрудно-зеленой вспышкой. Братец, не ожидавший подобной выходки, оседает на пол, сохраняя озадаченную гримасу.       - Извини, я предпочитаю удары в спину, - четко проговариваю я, - богиня победы капризна, она может в любой момент отвернуться.       Теперь настает мой черед выслушивать аплодисменты и любоваться собственным величием. Слизеринцы отталкивают случайных зевак, спеша поздравить победителя, и приближаются ко мне: в их глазах более нет жалости, что всегда появлялась у них при встрече с неудачниками. Отныне я - победитель, любимец Фортуны, истинный сын благороднейшего семейства Блэков.       - Искуснейший мастер повержен Регулусом Блэком! - вещает профессор, чью удивленную гримасу можно заметить и в полнейшей темноте. Собравшиеся вокруг него слизеринцы в знак победы растягивают знамя, украшенное серебристой змеей. Но мой взор направлен не в центр зала, а в темный угол, откуда доносится легкий шелест, больше напоминающий тишайший шепот. Пользуясь шумом, устроенным студентами из Слизерина (Эйвери только что взорвал петарду, чем перетянул внимание на себя), я продвигаюсь в тихий уголок возле самых дверей. Теперь голос заговорщика становится более четким - я могу различить его слова:       - Ты у самой цели... Взгляни на дверь...       Подчинившись таинственному голосу, я замираю у дубовых створок. Там, переливаясь в тусклом свете редких свечей, извивается огромная черная змея.       Змея - символ мудрости и перерождения, земных наслаждений, успешных начинаний и стремления к победам.       Змея - олицетворение хитрости и коварства, что может легко обратить свою исцеляющую силу в уничтожение врага.       Наводящая страх на простых смертных и столь почитаемая Салазаром Слизерином. И сейчас это священное животное разговаривает со мной - я понимаю слова, вылетающие из пасти с тихим шипением.       - Запомни, с этой самой минуты... ты будешь подчиняться мне...       - Благодарю, - отвечаю я, будучи не в силах оторваться от ее завораживающего взгляда, прожигающего насквозь, - для меня большая честь служить Вам...

POV Северуса Снейпа

      Миг - и змеиный облик покидает меня, улетучиваясь, точно бестелесный призрак. Осталось лишь наблюдать, как блестящая чешуя, ранее покрывавшая тело, сменяется кожей. Руки, совсем недавно слитые с туловищем, отделяются от него: мой взгляд выхватывает пальцы, ладони и запястья. Однако наступившее полнолуние несет в себе молчаливую угрозу: организм, закованный в броню змеиной чешуи, был в безопасности; теперь же он уязвим перед беспощадными лунными лучами. Я мог вновь обратиться в змею, но мешали сотни стальных обручей, сковавших грудную клетку. Они впивались все глубже, выжигая остатки разума...       - Ты знаешь, как избавиться от этой боли, - вкрадчивый голос, прорезавший ночную мглу, звучит наваждением, - мы, дети тьмы, всегда были сговорчивы.       - Чего ты хочешь? - спрашиваю я, облизнув сухие губы: находиться в томительном ожидании столь же невыносимо, как и терпеть свою телесную боль.       По счастью, мой невидимый тюремщик, решив не истязать добычу душевными страданиями, поясняет:       - Ведь тебе, должно быть, известно о магловском Молохе, которому в древности приносили кровавые жертвы? Все проще простого: если согласишься отдать другую душу взамен своей, можешь быть освобожден. Такие, как мы, всегда предпочитали невинные души, к примеру, новорожденных или младенцев...       Теперь я догадываюсь, о чем говорит кровожадный дух. Да, признаю, я отнесся к известию о появлении на свет Мегары с прохладцей - так же, как к роли старшего брата, неведомой и оттого пугающей. Но, вспоминая живые смеющиеся глаза маленького создания, в которых теплится жизнь, и представив, как доверчиво малышка тянет крохотные ручки в надежде, что получит родственное тепло... Невинное создание не получит тяжкое бремя, взваленное на чужие плечи. Выкрик, вырвавшийся из горла, резко ударяется в противника:       - Ты никогда не получишь Мэг, мерзкая тварь! - со злобной решимостью восклицаю я, ощущая до боли знакомый холод в теле.       - Что же, - голос ночного чудовища растекается вязкой смолой, грозящей заключить меня в смертельные объятия, - страдай и знай: это был твой выбор.       Шипение стихает подобно робкому дыханию, вылетевшему из истерзанного тела; с последним звуком, эхом убежавшим в глубину подземелий, в сердце рождается пламенеющая волна; разрастаясь внутри, она заполняет все мое существо, задевая таинственные струны внутри тела. От прикосновения неведомой силы внутренний лед, сжимаясь, сменяется огненным всплеском - по рукам разбегается усиливающийся ток, заставляя их безвольно опуститься, а горящую в беспамятстве голову настигает взрыв - такой мощный, что я обрушиваюсь на пол. Электрический разряд в верхних конечностях движется с огромной скоростью, перемещаясь от кистей к коленям, от груди - к шее... Теперь части тела будто живут отдельной жизнью, не повинуясь хозяину организма: они судорожно дергаются в конвульсиях, ударяясь о пол и стены. В сжатые ладони впились ногти, иссохший язык прикушен зубами - рот заполняет вкус крови...       Столь сильных мук я еще не испытывал, поэтому, когда нарастающая боль заставляет безвольно извиваться на полу, я уже готов проститься с жизнью. И вот сильнейший приступ завершается - столь же неожиданно, как и начался.       Тело, по-прежнему скованное, наконец обретает способность слушаться своего обладателя - я осторожно поднимаюсь, цепляясь руками за выступы в каменной стене. Затекшие ноги подчиняются с трудом: они упрямо скользят по холодной поверхности, вынуждая меня вернуться на пол. Медленно опустившись на колени, я прислоняюсь лицом к стене - это нехитрое действие, напоминающее холодный утренний душ, позволяет расслабиться. Внутри пробегает еще одна волна, образованная крошечными пузырьками - по венам разливается приятное тепло, постепенно наполняющая весь организм. Встав на ноги, я чувствую себя намного лучше.       Теперь о произошедшем напоминает лишь легкое головокружение - вскоре оно исчезнет, и в течение двух недель мне не придется скрываться в подвалах.       До следующего приступа...       Тихий стук, извещающий о безопасности, раздается в дверь; убедившись в своей безопасности и в том, что снаружи не раздается звуков, выдающих посторонних, я отворяю ее.       - Сев? - вопросительно смотрят на меня зеленые глаза, заставляя тревожно сжаться бьющееся сердце.       Она знает о моем недуге - с тех пор, как увидела жуткое создание в коридорах. Но Лили не испугалась - поняв, что глаза чудовища напоминают мои собственные, она догадалась. О посещении Хогсмида в определенное время, о вынужденных превращениях и необходимости скрываться... После ночного приключения она вернулась, застав своего друга в прескверном состоянии - я даже не стал оправдываться, когда Лили забросала меня вопросами. Сил хватило лишь на то, чтобы несколько раз кивнуть головой. Таким образом, она узнала обо всем... кроме главного. Причины, по которой я становлюсь змеей...       - Выглядишь неважно, - испуганно шепчет Лили, с беспокойством оглядывая мое лицо и находя на нем свежие царапины. - Почему бы тебе не спуститься в больничное крыло? Мадам Помфри - прекрасный целитель... - Я только качаю головой. Даже если Лили проявляет трогательную заботу, отчего в моем сознании возникает неизменный аромат роз... Ни нужно посвящать ее, узнавшую достаточно много, в самые страшные тайны. Сочтя своего приятеля кем-то вроде оборотня, она помогает мне скрываться в незаметных, по нашему общему мнению, уголках; в то время как я сражаюсь с собственной агонией, она преданно стоит за дверью, разделяющей нас, и терпеливо поджидает, когда стихнет очередной приступ. Возможно, это слишком наивно... но когда я чувствую присутствие Лили рядом и слышу ее робкий голос, мне становится легче.       Обычный лекарь тут не помощник, мысленно возражаю я. Впрочем, не справился бы и целитель из больницы Святого Мунго - подобная напасть встречается слишком редко, а потому неизвестна даже им.       - Вот так новость! - насмешливый тенор, пробегая легкой волной, окатывает нас с головы до ног. - Я-то думал, что Питер смог оживить своего боггарта. Позволь спросить: давно ты заделался змеюгой, Снейп?       Это он. Самый неприятный ученик из Хогвартса, одно имя которого способно привести в ярость. Джеймс Поттер... Редкостный проныра, опередивший даже ветер: мои ночные похождения были скрыты каменной твердыней, надежно защищавшей и от свободолюбивого Борея, и от вездесущего Зефира . Выходит, мою сущность узнала не только Лили; теперь ее выведал и Поттер.       Раскаленные гвозди впиваются в затылок, в ушах слышится тонкое постукивание молоточков... Безысходность, смешанная со злостью, набрасывает на меня плотную пелену, беспросветным мраком закрывающую глаза - больше всего на свете я мечтаю схватить волшебную палочку и пустить себе в лоб Круциатус, только бы не слышать злорадных насмешек Поттера.       Лили, также пребывающая в замешательстве, ухитряется дать отпор этому наглецу.       - Тебе что за дело до чужих тайн, Поттер?       В глубине души я ожидал услышать немного другое - "наших общих тайн", однако гордость за Лили, соединенная с неким светлым чувством, вызывает у меня слабую улыбку...       Тихие отголоски звуков, едва различимых в приглушенной тишине холодного коридора, соединяются, образуя слова:       - СНЕЙП! Да опомнись ты, Моргана тебя забери!       Подчиняясь нелепому приказу, я разжимаю глаза. В лицо тут же ударяет золотистый свет, принуждая закрыться спасительным рукавом мантии.       - Пришел в разум? - вгрызается в сознание насмешливый тенор Джеймса. - Чего и следовало ожидать от ночных похождений.       Его омерзительная манера общения выводит из себя, заставляя кричать, как сумасшедшему. Кое-как справившись с этим порывом, я сдавленно отзываюсь:       - Кто бы говорил? Поттер, разгуливающий тут и там в компании прихвостней?       Проклятый однокурсник, видимо, пропускает мои слова мимо ушей, трогательно интересуясь:       - Два оборотня на одну школу - это чересчур даже для Хогвартса. Тебе так не кажется?       - Я мог бы поверить в твою заботу, Поттер. К несчастью, мы знакомы слишком хорошо, чтобы я мог допустить нечто подобное.       - Как всегда, признаю твою правоту, Снейп. Или предпочитаешь обращение "Душитель"?       В мозгу вырисовываются до боли правдивые картины: Хогсмид, трактир "Кабанья голова" и четверо школьников, отважившихся заглянуть внутрь. Мародеры...       Они узнали меня тогда. Теперь им известно все.       Осталось сделать равнодушный вид, будто страшной тайны, случайно открытой ими, и не существует вовсе. Состроив лицо, равнодушное ко всему происходящему, я уклончиво отвечаю - каждое слово звучит обличительным оправданием:       - Работать совсем не зазорно, Поттер.       - Действительно. Опустим малозначительные детали: школьник ошивается в грязной харчевне с дурной славой, - проговаривает тот с плохо скрываемым злорадством. - Неясно лишь одно: зачем тебе понадобились деньги?       Теперь я мечтаю взвыть, как оборотень на Луну. Или впечатать треклятого Поттера мерзкой физиономией прямо в стену, наблюдая, как его очки разбиваются вдребезги. Вместо этого я - с неожиданностью для себя самого - поясняю, сморщившись от нахлынувшей боли, вызванной воспоминаниями:       - Может быть, у вас с Блэком дорожки, ведущие к дому, и засыпаны галлеонами. А нам, простым волшебникам без знаменитых фамилий в роду, приходится добывать их кровавым потом...       - Это с папашей-то из Министерства?! - недоверчиво восклицает язвительный мальчишка. Но, косо взглянув на мое лицо - украшенное синяками и кровоподтеками - умолкает. Я же вскрикиваю, словно кто-то невидимый тянет за язык:       - Если это создание и добредет чудом до Министерства, у него не хватит сил даже на то, чтобы войти внутрь! - Подумать только, чего стоила одна незначительная ложь, сказанная после распределения!... - Даже когда он ковыляет по ровной дороге, то раскачивается, как будто его трясет добрый десяток гоблинов!       Завершив обличительную фразу, я отворачиваюсь. Слишком много чести для Поттера - с ядовитой усмешкой наблюдать за лицом уязвленного однокурсника, который только что сознался в собственной бедности. И трусости, если позволял скрывать эту бедность в течение нескольких лет... Лишь у них, проклятых богатеев, хватает средств для уймы безделиц из Хогсмида; мне же не следует и мечтать о них.       - Вот откуда взялись все эти изношенные мантии, - задумчиво бормочет Поттер. - Знаешь, Снейп, я хотел бы предложить тебе одно дело...       Значит ли это, будто моя моральная казнь - беспощадный приговор за выдуманное преступление - откладывается на неопределенный срок? В таком случае, меня ждет не что иное, как долговая тюрьма, и только Поттеру известно, чем придется расплатиться... Придав лицу некоторое подобие равнодушия и вернув голову в прежнее положение, я отвечаю с показным равнодушием - даже голос заглушен внутренним криком сердца:       - Что на этот раз? Предлагаешь к завтрашнему утру составить доклады о сильнодействующих зельях на всех гриффиндорцев?       - Несколько проще, - откликается тот со своей извечной ухмылкой и стальным блеском в глазах. - Учитывая твое нынешнее положение и отсутствие на дуэлях...       Он замолкает, словно артист, выдерживающий театральную паузу для необходимого эффекта. Дождавшись полного молчания или же моего негласного поражения, он, быстро выхватив волшебную палочку и смахнув с нее невидимые пылинки, горделиво продолжает:       - Воспользуйся и своей, Снейп. Направь ее мне в лицо и... выброси одно из своих любимых заклинаний.       - Поединок? - переспрашиваю я упавшим голосом, вызванным неожиданной просьбой: в настоящий миг Поттер утратил всю свою насмешливость. Сейчас же он удивительно покорен, как комнатная собачка; прислонившись к стене, он соглашается, усиливая мои подозрения.       - Если тебе так угодно.       Вооружившись, я произношу ряд заклятий: они вылетают, точно стрелы, выпущенные метким охотником, набрасываясь на Поттера. Тот спокоен, как вековое каменное изваяние: невозмутимо сотворив в воздухе замысловатый узор, он остается на своем месте, с хитрым взглядом наблюдая за чередой лучей. Последние ударяются о созданный им щит и обращаются в сноп ярких искр.       - Это и есть величайшее мастерство отличника по Темным искусствам? - торжествующе вопрошает нахал, вернувший себе прежнее ехидство. Самодовольно взъерошив волосы, он нарочито сочувственно кивает головой:       - Я ожидал большего; как жаль, что ты не оправдал моих надежд.       Насмешливая фраза повисает в сознании, точно молчаливое доказательство моей беззащитности; ледяные слова, хищной птицей облетев вокруг нас, развевают мои оставшиеся сомнения. Дрожащей рукой выставив вперед оружие, я нацеливаюсь в наглеца, не разжимая губ... В тот же миг он, перевернувшись, повисает вверх ногами в воздухе.       Как долго я ждал этой минуты - расплатиться с ним за ту едкость, которую он доставлял все это время! И жадно смотреть, как лавры победителя завядшими цветами опадают с его лба, обращаясь жалкими останками на полу! Нет... этого мало, он недостаточно испуган. И, чтобы подлить масла в огонь, я тихо добавляю:       - Говорят, если человек провисит вниз головой более десяти часов, его непременно ждет смерть. Может быть, ты слышал об этом виде казни?       Хвастливая улыбка исчезает с его губ, будто стертая невидимым ластиком. Теперь я ощущаю сильнейший прилив ужаса, окруживший жертву, и слышу, как гулко стучит ее перепуганное сердце. Отлично... бойся меня, Поттер; я же буду впитывать твой страх.       - Т-ты... не сделаешь этого, Снейп... - произносит он, из последних сил сопротивляясь невидимым нитям.       - Желаешь проверить?       Я опускаю палочку - Поттер, обессилевший от неожиданности, падает на пол - как кукла-марионетка, у которой оборвали все ниточки. Впрочем, бездушные куклы лишены способности мыслить, а Джеймс, почуяв освобождение, быстро приходит в себя. Сцена длится не более секунды: нащупав твердую опору под своим телом, он живо вскакивает на ноги.       - Что это было?       - Невербальное заклятие, - сухо бросаю я, не спеша открывать ему истину: гордец и так узнал слишком многое. - Придуманное лично мной, - прибавляю, разрешив себе чуточку хвастовства.       - Сириус будет счастлив, - туманно проговаривает сокурсник с многозначительной улыбкой: очевидно, он приготовил новую каверзу. Внезапное любопытство, посеянное смесью триумфа и невысказанной радости, выбираясь из ледяных глубин на смягченную поверхность, одерживает верх:       - При чем здесь... этот... идиот Блэк?       - У него должок перед младшим братцем. - Я тут же припоминаю роскошный черный хвост у него за спиной. - И он намерен вернуть себе...       - Собачий хвост? - вырывается у меня против воли. Джеймс сдавленно хихикает.       - Всего лишь волшебную палочку, Снейп; видишь ли, она слишком много для него значит.       - Значит, ваше предложение заключается...       - Ты обучишь его парочке заклятий. По-дружески, - быстро добавляет он, заметив мою растерянность.       Поразительно, что время способно сотворить с людьми: чуть меньше года назад они всеми правдами и неправдами отвергали малейшую склонность к приятельству!       - Нет, - созревшее решение моментально превращается в возражение. - Предпочитаю уединенность дружбе.       - Тяжело с такими типами. - Поттер картинно опускает глаза, отчего круглые очки съезжают с переносицы. - А... скажем, за несколько галлеонов?       - При одном условии, - я отвечаю, не раздумывая, - после того как Блэк станет первоклассным дуэлянтом, вы перестанете вмешиваться в мою жизнь.       - Как же высокопарно это прозвучало, - шикает тот, хитро ухмыляясь себе в нос.       ...Сейчас в гостиной царит тишина, о которой может только мечтать самый придирчивый любитель одиночества: полукруглая комната пустует, только в камине горит, слегка потрескивая, неизменный огонь.       Я отдаю предпочтение именно уединению, а отнюдь не шумным компаниям из назойливых бездельников, гадающих, чем бы заполнить избыток свободного времени. Устроившись в одном из кресел, я закрываю глаза и воображаю дивную картину, напоминающую недавнее прошлое...       Легкий осенний ветер оборачивается тихим завыванием, безнадежно тонущим в каменных преградах, едва достигает чужих ушей. В холодном дыхании скользит разрушающая ночное безмолвие легкая походка: угадывается чуть слышный стук каблуков, что становится ближе с каждым мгновением. Вслед за ним возникает, словно верный спутник, темный силуэт, напоминающий знакомую фигуру... Меня посетило видение или же сюда вернулась Лили?       Тем временем она, не замечая моего присутствия, опускается в одно из кресел неподалеку от камина, зачарованно глядя на танцующие языки пламени: их тени отбрасываются, вырисовываясь на полу, а отблески освещают ее лицо, отчего на бледной коже изредка вспыхивают искры, напоминающие звезды. Те отражаются в черных зрачках, меняющих форму, а глаза, в свою очередь, меняют цвет. В тот час она была прекрасна!        С первым же звуком, вбегающим, словно ночной вор, призрачное видение исчезает. Вместе с ним удаляется и образ Лили - неуловимая улыбка растворяется во мраке, зарываясь в моей памяти. Я вздыхаю: чарующий мир грез слишком непостоянен, его может разрушить даже дуновение ветра!       Впрочем, хрипловатый голос, разбивший заманчивую картину, мало чем напоминает невесомую субстанцию: он так неприятен, что его скорее можно назвать скрипом ржавых петель.       - Так леди Гвиневра отказала своему королю?       - Я предпочел бы Шалот , - отвечает Блэк, чьи насмешливые интонации можно узнать без лишних размышлений.       - Чтобы та, увидев тебя, умерла от любви? - посмеивается второй нарушитель спокойствия, заставив меня открыть глаза и окончательно вырваться из объятий видения.       - Ни в коем случае; я всего лишь имел в виду, что характер моей избранницы будет полностью соответствовать леди Шалот.       - Разбилось зеркало, звеня... - шутливо напевает Джеймс. Заметив меня, он помахивает рукой в знак приветствия:       - О, наш дорогой Снейп очнулся, - продолжает Поттер, - как нельзя вовремя. Знакомься, Сириус, - каждое слово он произносит медленно, нараспев, словно в насмешку, - твой личный наставник по Темным искусствам.       Блэк, разочарованно отодвинув от себя шахматную доску, заставленную фигурами, недовольно бормочет:       - Весьма польщен. Из-за того, чтобы представить этого заморыша, ты и прервал игру?       - Если хочешь знать, ты все равно проигрывал. Ну а сей экземпляр, - он кивает в мою сторону так небрежно, будто меня и нет рядом, - знает пару любопытных заклинаний и может продемонстрировать их.       - Ни-ког-да в жизни, - высказываю я свое решение, поняв, что мне предоставили роль балаганного шута.       - И за плату? - хитро подмигивает Поттер. - Между прочим, я честно отдал свои галлеоны.       Я инстинктивно прижимаю руку к карману, ощутив ладонью приятный холод золотых монет. Дальнейшие действия длятся не более секунды, хотя для Блэка они кажутся вечностью: вот он повисает в воздухе, беспомощно размахивая руками, и с ненавистью глядит на меня. Я повожу плечами - бесстыдник, потеряв равновесие и остатки смелости, приземляется точно в центр ковра.       - Жаль, что тебя не было на собрании Дуэльного клуба, Снейп, - улыбается Поттер, - думаю, кое-кто был бы счастлив узреть эту сцену собственными глазами.       - Мерзавец Рег... - шипит старший сын Блэков, - поднял меня на смех...       - Было бы что высмеивать, Блэк, - проговариваю я нарочито снисходительно. - Признайся, ты... не силен в заклинаниях. Я даже сомневаюсь в твоей обучаемости. Есть ли смысл с тобой сражаться, даже не всерьез?       Подумать только: мне удалось загнать в тупик самого Сириуса Блэка! Растерянный однокурсник беспомощно моргает, что-то бормоча одними губами - сильно подозреваю, что сокрушается о дуэли с младшим Блэком.       - Но дам совет: тебе не следует появляться там. С твоим умением отбивать удары, - язвительно припечатываю я.       - Это все из-за оружия! Рег, чтоб его разорвало, стащил мою палочку! - выпаливает Блэк, однако его слова звучат как жалкое оправдание.       - Рискуешь не только проиграть поединок, но и навлечь на себя еще больший позор. Впрочем, если хочешь щеголять с кактусом вместо головы после дуэли, не стану возражать.       - Предлагаешь сказать ему: "Наш с тобой поединок лишен всякого смысла, поэтому с тобой разберется мой секундант"? - вопросительно заявляет Блэк, собрав в кулак все свое чувство юмора.       - Твои рассуждения меня удивляют: в них наконец-то появились отголоски здравого смысла. Регулус получит свое и встретится с братом, но не с тобой...       - К чему ты клонишь?! - вспыхивает тот, злобно подбрасывая палочку.       Раньше я был заинтересован исключительно в Темных искусствах; позже ко мне пришло понимание, что работа с зельями может принести большую прибыль. Поэтому я озвучиваю собственную мысль, зародившуюся в голове:       - Сразу видно, что ты проспал все уроки зельеварения. А зря: в прошлом году профессор Слизнорт рассказывал на одном из своих уроков об одном зелье.       - Восхищен твоей феноменальной памятью, - ядовито отзывается однокурсник, встряхнув головой. - К величайшему сожалению, не все обладают способностью удерживать в голове каждое слово, сказанное любым профессором.       Поттер, к моему удивлению, оказывается более догадливым:       - Ты про Оборотное зелье? Но его приготовление займет едва ли не месяц...       - Вам повезло, - я обнадеживаю глупых мальчишек, - во время недавнего С.О.В. старшие курсы занимались именно этим составом, поэтому здесь можно найти флакончик практически готового зелья.       - Значит, - подытоживает туго соображающий Блэк, - если употребить его, то...       - Придется на некоторое время изменить облик и стать тобой. - Стыдно признаться: до настоящего времени мне не приходилось варить Оборотное зелье, потому сейчас у меня возникает желание воплотить его рецепт. - Если это единственный выход спасти твою мерзкую шкуру, - прибавляю как можно более презрительно, дабы первенец Блэков не вел себя столь вальяжно.       - Будем считать, что оскорблений я не услышал, - ворчит тот, - имеешь в виду рокировку? Как в шахматах, когда ладья перемещается, заслоняя собой короля?       - Завышенная самооценка - не повод считать себя королем, Блэк. И ладья мне никогда не нравилась: ее ограничивают прямолинейные ходы, - заключаю я, выдернув тонкий волосок из его густой гривы...       Когда волос попадает в водный раствор, с ним происходит удивительная метаморфоза, достойная картины или колдографии: темная нить, закрутившись, исчезает в водовороте из крошечных пузырьков, напоминающих миниатюрные жемчужины. Те, взлетая наверх, рассеиваются на поверхности, загадочно поблескивая в ночном освещении.       Тонкий лунный серп, проглядывающий сквозь вереницу облаков, отбрасывает серебристый свет, что легко просачивается сквозь стекла в окне и ударяет точно в сосуд с будущим зельем. Лучи, пронизывающие жидкую субстанцию, растворяются в ней, и искры, образуемые прикосновением двух стихий, превращаются в мерцающие точки, время от времени сияющие растворенным серебром. Блеск играет в лучах ночного светила, то ныряя вглубь - к васильковым частицам, лениво кружащимся на самом дне, то взлетая на ярчайшую сапфировую поверхность, освещая ее белоснежными вспышками, подобно фейерверку в сумеречном небе, дарящему свет.       Раствор постепенно густеет и насыщается, приобретая равномерную окраску, поражающую меня. Прежде я не мог и допустить, что душа Блэка имеет такой цвет... Удивительный глубокий синий цвет, символизирующий чистоту помыслов и благородство души. Не зря он нашел свое место на изображениях царственных особ, а позже - и самой Пресвятой Девы. Зрелище потрясает мое воображение: осторожно прикасаясь к колбе, я не верю в увиденное.       Дуэт, состоящий из Блэка и Поттера, завороженно наблюдает за процессом. Когда приготовления подходят к завершению, они, не сговариваясь, восторженно поглядывают на переливающийся состав.       - И что дальше? - небрежно интересуется Блэк: перехватив мой взгляд, он картинно закатывает глаза.       - Вылить его на твою прекрасную голову, в которой, надеюсь, еще сохранились частицы ума.       - Чтоб тебе повеситься на бороде Дамблдора! - восклицает Блэк, сообразивший о моей маленькой лжи.       - Глупый вопрос: осталось его выпить. - Я, поднеся колбу к губам, зажмуриваюсь, будто увидев самый страшный ночной кошмар. Сделав маленький глоток, я взмахиваю рукой. - Твоя душонка отдает желчью, Блэк. Чего и следовало ожидать.       Подойдя к зеркальной глади, сверкающей на стене, я всматриваюсь в новое отражение. Передо мной и вправду Сириус Блэк: те же волосы, глаза... Только одеяние остается прежним: поношенная мантия, местами украшенная лоскутами.       Блэк, словно прочитав мои мысли, с нескрываемым отвращением передает мне свою мантию:       - Прикрой этим свои лохмотья, Снейп. И учти, если с ней что-нибудь произойдет, я потребую возмещения.       - Мне пора, - я отмахиваюсь, пресекая назревающий спор.       - Погоди-ка, - останавливает меня Джеймс. - Нужен еще секундант... для пущей убедительности. - Проговорив это, он обреченно шагает вперед: похоже, я немного перестарался, удерживая его Левикорпусом.       - Кислая мина говорит сама за себя, Поттер; с твоим брезгливым выражением лица нас живо разоблачат, - я отвергаю не самое любезное предложение.       - Тогда, может быть, попросить Рема? Или Питера? - Новые идеи вылетают из Джеймса, словно брызги из фонтана.       - Петтигрю трогать не будем: незачем ломать неокрепшую психику маленького мальчика. А вот Рем...       - Действие зелий на оборотня неизвестно, - жестко заявляю я, тем самым разрушая их хрупкую надежду.       - Вместо Поттера пойду я, - слышится тихий, но уверенный голос. Дуэт, выразив трогательное единство душ, испуганно подпрыгивает, заслышав его.       - Лили? - узнаю я ее характерный приглушенный голосок.       - И давно ты подслушиваешь, Эванс? - словно бы пренебрежительно откликается Джеймс, но смягченные нотки, проскальзывающие в ледяном тоне, выдают его.       - Пока вы будете раздумывать, его действие сойдет на нет! - вскрикивает Лили, схватив пробирку. Бросив внутрь волос, вырванный у Поттера так быстро, что тот не успел и раскрыть рта, она выпивает содержимое флакона.       - Жди в коридоре Сев; я скоро вернусь.       Вскоре из-за ближайшей колонны показывается черный силуэт, с ног до головы закутанный в мантию. Секундант приветливо машет рукой, напоминая:       - У нас мало времени; если поторопимся, одержим победу до возвращения.       Темная фигура, ныряя за каменные выступы и статуи, увлекает меня за собой. Я не мог и пожелать лучшего сопровождения: нас с Лили неизменно сопровождает удивительный аромат, шлейфом тянущийся повсюду.       Запах Амортенции...