Душитель: по следам Молоха

«Одни мы были, был беспечен каждый. Над книгой взоры встретились не раз, И мы бледнели с тайным содроганьем; Но дальше повесть победила нас. Чуть мы прочли о том, как он лобзаньем Прильнул к улыбке дорогого рта, Тот, с кем навек я скована терзаньем, Поцеловал, дрожа, мои уста. И книга стала нашим Галеотом! Никто из нас не дочитал листа.» Франческа, «Божественная комедия»

POV Лили Эванс

      Едва успев проглотить последнюю каплю, я понимаю, что происходит нечто странное. Сперва я становлюсь легкой и невесомой, как воздушный шарик. Но вскоре внезапная боль охватывает меня, сдавливая туловище с неведомой силой... И вдруг я догадываюсь, что именно не мешает мне расправить плечи. Все дело в школьной мантии, сковавшей тело, словно тугой корсет - ведь Поттер, чей вид я приняла, намного шире в плечах. Поэтому я сбрасываю ненужную мантию, сложив ее на диван, и отправляюсь на помощь Севу: насколько мне известно, он ни разу не сражался на дуэлях. Не знаю, насколько силен окажется мой приятель, но помочь ему просто необходимо.       - Никуда ты не пойдешь! - сопротивляется Джеймс, у самой двери схватив меня за рукав. Я, слегка пошатнувшись от неожиданности, прищуриваюсь: очертания гостиной стали размытыми, смазанными, точно я оказалась внутри мыльного пузыря, отчего в глазах, помимо режущей боли, появляются еще и слезы... Я не могу похвастаться, что ранее обладала соколиным зрением, но все-таки это довольно непривычно - ощущать себя внезапно ослепшей.       - Ты намерен решить это за меня? - Несмотря на застилающие глаза слезы, я со всей возможной яростью просверливаю его взглядом. Мальчишка тут же опускает голову, будто заданный вопрос относился вовсе не к нему. - Неужели все дело в порыве неслыханной вежливости? С каких пор в тебе, Поттер, проснулось такое чувство?       - Для тебя - просто Джим, - полушутливо раскланивается любитель шахмат, не растерявший своей смешливости. - Ты слишком несправедлива ко мне. А между тем я бы ни за что не позволил прекрасной даме жертвовать собою. Это слишком опасно - сражаться на настоящих дуэлях.       - В таком случае ты должен знать, что роль принцессы, безвылазно сидящей в башне, не приходится мне по душе. Я предпочитаю видеть события, что происходят вокруг, и принимать в них участие, - сопротивляюсь я, беспомощно моргая глазами.       - Кстати, о видимости. Возьми-ка их. - Однокурсник, проявив редкую заботу, водружает свою многострадальную оправу мне на нос. - Наверняка тебе непривычно.       - Да, ваше зрение, мистер Поттер, оставляет желать лучшего. Искренне советую вам обратиться с этой проблемой к целителям...       - Твоя вера в магических лекарей просто поражает, Эванс, - отмахивается Джеймс, - однако существует немало трудностей. Даже самые опытные целители предпочитают не вмешиваться в работу органов зрения - насколько мне известно, ни один волшебник еще не смог вылечиться подобным образом. Однако есть заклятие, позволяющее временно улучшить видимость. Им пользуются дамы, не желающие носить очки из кокетства. - Хитро подмигнув мне, Поттер вытаскивает палочку из кармана, направляет ее на глаза и, пробормотав несколько слов, довольно улыбается. - Прекрасно: на ближайшие пару часов мне не понадобятся очки.       - Зачем же ты их вообще носишь, Джей? - заинтересованно вопрошает Сириус.       - Скорее по привычке... Все же это - такая же часть меня, как, к примеру, рука... Отказаться от них - все равно что утратить часть тела.       Не желая принимать участия в занимательной беседе, я разворачиваюсь на каблуках с твердым намерением присоединиться к Севу.       - Благодарю вас, сэр, за проявленную заботу обо мне. А теперь... - Последние слова я проговариваю, взявшись за дверную ручку.       - Ты еще не забыла, что случилось во время дуэли? - возражает упрямый Поттер. - Блэк и тогда, под присмотром Коллинза, не стал жалеть Сириуса: просто ударил в спину, сбив его с ног. Что же будет сейчас, можно только гадать... Готов поспорить, он не пожалеет и секунданта. Если ты еще не поняла, я готов повторить: поединок со слизеринцем - дело опасное!       - Ценю твое благородство. Но учти: действие Оборотного зелья ограничивается временем. - Я слежу за его рукой, украшенной наручными часами: стрелки на светлом циферблате безжалостно отсчитывают драгоценное время. Прошло целых пять минут из отведенного часа. - И прошу заметить, что мистер Коллинз, весьма внимательно наблюдавший за поединками, высказал свое одобрение вслух. Поэтому, будь так любезен, уступи дорогу... прекрасной даме.       - Сражение - удел героев, а не женщин, Лили, - заявляет будто бы безучастный к разговору Сириус, устроившийся на уютном диванчике возле пылающего огнем камина. - И похвала Коллинза, адресованная тебе - лишь дань вежливости.       - И ты, сидя в удобном кресле, мнишь себя героем, Блэк? - Во мне просыпается нескрываемое ехидство.       Озорнику нечем ответить, поэтому он, повернув голову к Джеймсу, выразительно разводит руками.       - Оставь эту битву им, Эванс, - отбивается Поттер, протестующе мотая головой, - ни к чему лезть в нее своим очаровательным носиком. Если не желаешь стать жертвой своего неуемного любопытства. - Сириус, услышав его слова, издает тихий смешок.       - Северус - мой друг! - заявляю я, бросив сердитые взгляды на развеселившихся приятелей. Но смеющаяся парочка, не желая замечать ровным счетом ничего, остается равнодушной. Что же... Пожалуй, единственным выходом будет лишь...       - Джеймс... Джим. - Тот, услышав неожиданное обращение, мигом встрепенулся. - Если ты отпустишь меня сейчас, я... пойду с тобой на свидание в Хогсмид! - Молниеносный ответ заставляет меня трогательно покраснеть, как будто только что сказанная глупость была солнечным ожогом.       Вскоре мою щеку обжигает что-то еще: опомнившись, я наблюдаю за смущенным Джеймсом, старательно прячущим глуповатый взгляд и не менее глупую ухмылку.       - Ну ты даешь, Джей, - Блэк восхищается товарищем, что, на мой взгляд, вполне неуместно. Целовать девушку без ее разрешения - преступление, хуже которого могут быть только непростительные заклятия! - Я бы и то не смог лучше.       К моему удивлению, виновник происшествия не смеется в ответ, а виновато качает головой:       - Странное ощущение. Как будто целовал свое отражение.       - В какой-то степени ты прав, дружище, - отзывается приятель. Я же, критически оглядев себя, оцениваю всю комичность ситуации: в самом деле, наблюдать, как Поттер прикасался губами к своей копии - зрелище презабавное.       - Эванс, ты лучше бы на себя посмотрела! - Укоризненно качает головой Блэк. - У Рега и так не лучшее представление о гриффиндорцах. И если дамскую рубашку еще можно простить - Снейп ведь щеголяет в похожей... то, когда он увидит поддельного Джеймса, одетого в юбку до колен... - Я, опустив взгляд, убеждаюсь в правдивости его слов. - В общем, боюсь даже вообразить, что подумает чертов братец. Не обижайся, Джей, но твоим конечностям далеко до стройных ножек Эванс.       - Значит, нужно всего-навсего переодеться. У вас, господа, наверняка имеется запасная пара...       Джеймс показательно расстегивает верхнюю пуговицу рубашки.       - Не здесь! - я вспыхиваю праведным гневом. - И, говоря об одежде, я имела в виду брюки.       - Что ты там говорила о времени, Эванс? - с завидным самообладанием переспрашивает Джеймс.       Я, кинув беглый взгляд на часы, повторяю, собрав все свое терпение:       - Действие Оборотного зелья длится ровно шестьдесят минут, восемь из которых уже миновали. К тому же Северус принял его раньше, а значит, он станет прежним несколько раньше.       - Так что, - удивляется Поттер, по привычке манерно растягивая слова, - через час Регулус может обнаружить подмену?       - Браво, - я хлопаю в ладоши, - честное слово, Джеймс: если бы за слабоумие вручали Орден Мерлина, ты вполне мог бы рассчитывать на полный комплект.       Безупречный гладкий лоб прорезают легкие морщины: Поттер мучительно раздумывает, то и дело поправляя волосы. Если бы я впервые встретилась с ним, приняла бы его за сумасшедшего ученого, полностью сосредоточенном на своих мыслях. Мне же остается только вертеть в руках волшебную палочку, бормоча под нос разные заклятия, почерпнутые из уроков профессора Флитвика; когда же он раскрывает рот, я готова, позабыв о правилах, разбить его очки особо опасным заклинанием.       - Похоже, у нас нет выбора, - он подводит итог, устало выдохнув. Обреченно подойдя к креслу, он взмахивает палочкой: под распоротой обивкой обнаруживается тайник. Поттер, засунув руку внутрь, вытаскивает прозрачный сверток.       - Тебе отводится роль второго секунданта. Но не спеши радоваться: все это время ты, спрятавшись под нею, будешь скрывать свое присутствие. - Не понимая, о чем говорит упрямый мальчишка, я, тем не менее, согласно замираю. - И помни: малейший звук - хоть чересчур громкий удар каблуков по ступенькам! - может разоблачить.       Продолжая давать не совсем ясные наставления, он раскрывает сверток. Внутри оказывается нечто полупрозрачное и абсолютно невесомое: когда неведомая ткань ложится на мои плечи, я с удивлением обнаруживаю... пустоту вместо собственных ног.       То, что с неохотой одолжил мне Поттер, оказывается настоящим чудом. Героем сказки о Певереллах, недавно прочитанной мной, чудесным образом попавшим в реальность. Одним из трех даров Смерти, самым волшебным и таинственным, сумевшим - если не лжет история - обмануть свою ужасную владелицу!       - Мантия-невидимка... - Потрясенно восклицаю я, отказываясь верить в происходящее. - Та самая, из сказок Барда Бидля!       - Твои познания в области волшебных историй поражают, - не без иронии отзывается Поттер. - В таком случае нечего и заботиться об одежде. А теперь, если мы не хотим опоздать, поспешим. Иначе твой любимый дружок останется без поддержки, - добавляет он, выразительно указывая рукой на дверь, за которой скрылся Сев.       Я слегка киваю, но Джеймс этого не видит. Виной тому вовсе не его близорукость: капюшон мантии надежно закрывает голову, превратив меня в невидимку. Поттер выскальзывает за дверцу, не забыв придержать ее - я, подхватив полы мантии, выхожу следом. Увидев силуэт Блэка, прислонившегося к стене в томительном ожидании, мне хочется подбодрить его - настолько обреченным он кажется. Сейчас приятель действительно выглядит точь-в-точь как Сириус: те же длинные темные волосы, те же запястья с безупречной белой кожей, торчащие из рукавов мантии. Но это все же Сев - мой друг, знакомый мне еще с дошкольного возраста: только он может так наклонять голову, слегка ссутулившись, только он может смотреть отрешенным взглядом, будто глядит в пустоту.       - У нас мало времени, - протягивает Джеймс своим обычным насмешливым тоном, едва поравнявшись с псевдотоварищем, - если поторопимся, одержим победу до возвращения.       Мой друг, увидев его, сперва теряет дар речи. Лишь через несколько мгновений, что показались мне целой вечностью, он восхищенно отвечает:       - В самом деле, ты неотличима от истинного Поттера. - Джеймс довольно хихикает, на что потрясенный Сев окидывает его изумленным взглядом.       Темные фигуры, облаченные в школьные мантии, удаляются. Я же, едва успевая следовать за ними, ощущаю прилив внезапного негодования. Произошло самое ужасное, что только можно было выдумать: Джеймс втянул меня - одну из лучших учениц! - в свою омерзительную проделку. Устало прислонив руку к правому боку - к карману, где раньше лежала палочка, я сердито посматриваю на довольного Джеймса. Поттер, когда же ты успел вытащить волшебную палочку?.. Все происходящее теперь кажется мне дурным сном. "Да, Лили, это просто сон; еще немного, и ты, проснувшись, будешь смеяться над ним как ни в чем не бывало", - тихо приговариваю я себе под нос, торопясь за удаляющимися фигурами. Пока же я буду выполнять условия Джеймса: идти за ними, точно безмолвная тень.       Тем временем Сев не сводит удивленного взгляда с секунданта. Его изумление можно понять: Поттер, открыв в себе замечательный талант к лицедейству, то и дело с мнимым испугом оборачивается, заслышав малейший шорох. При этом его шаг, обыкновенно резкий, стал более плавным и осторожным; спускаясь по лестнице, он двумя пальцами придерживает мантию, изображая юную леди.       - Забери его палочку, - шепчет Джеймс на ухо Севу.       Наконец они, добравшись до тяжелой двери, украшенной змеей, замирают. Северус, отличающийся редкостной пунктуальностью, оглядывается по сторонам, выискивая взглядом соперника; Поттер же, напротив, хладнокровен, словно одна из мраморных колонн, украшающих коридор. За все время путешествия он не проронил ни слова - лишь изредка поглядывал на кусок пергамента, что держал в руке.       - Лили, - задумчиво роняет Сев, - ты, случайно, не обратила внимания на цвет зелья Поттера?       - Оно было красным, - мгновенно отвечает Джеймс, и добавляет, немного подумав, - огненно-красным, словно пламенная река, и ярким, точно кровь. Горячим и слегка терпким на вкус.       Мне, удивленной ничуть не меньше Сева, хочется захлопать в ладоши: даже я не смогла бы подобрать лучшего определения! Но я резко одергиваю себя: нет, Лили. Тебе следует скрывать свое присутствие, как велел Джеймс. Ведь если это сон - а иначе и быть не может - ты останешься в полнейшей безопасности, что бы не случилось.       Мысли, льющиеся легкой струйкой, прерываются - тяжелый молоток, украшающий дверную ручку, ударяет в дверную твердь, та, придя в движение, открывается. Студент, вышедший из двери, движется плавно и чуть неуверенно, окидывая беспокойным взглядом все помещение.       - Ксенофилиус, - выдыхает Поттер, - опять ищет своих морщерогих кизляков. - Фраза, произнесенная брезгливым тоном, заставляет Северуса повести плечами.       А мне становится до слез жаль когтевранца. Наверняка он ежедневно сталкивается с язвительными насмешками, превращаясь в жертву для каждого глупца. Пусть неведомые кизляки и не встречаются в природе - но разве это повод для оскорблений? Ксенофилиус Лавгуд не так глуп, как Поттер: возможно, под мифическими животными он подразумевает что-то более важное, недоступное для понимания... Обведя взглядом зал и не увидев никого, кроме двух студентов в мантиях, Ксенофилиус уходит.       - Но где же Регулус Блэк? - вопрошает Северус с нетерпением. Причина его раздражительности ясна: я знаю, как Сев не любит ждать. - Он задерживается на три минуты, - добавляет, поглядев на запястье Поттера.       - Возможно, он готовится к дуэли столь же тщательно, как девушка, собирающаяся на свидание, - шутливо роняет Джеймс, сохранив присущую ему невозмутимость; Сев стыдливо устремляет глаза в пол.       - Лили...       Из узкой щели показываются очертания слизеринца - того, что произвел переполох во время поединков в Большом зале. Одетый в школьную мантию и серебристо-зеленый шарф, он похож на ожившего призрака. Я узнаю этого студента - как и прежде, он сдержан и молчалив, и лишь в глазах его сверкает сильнейшая ярость, не приглушаемая даже ночной тьмой.       Регулус Блэк выглядит неладной копией своего старшего брата. Но если непринужденного Сириуса, знающего о производимом им впечатлении, отличает миловидность и даже красота, то младший сын Блэков скорее напоминает его размытое отражение. Лицо менее выразительное, нежели у Сириуса: небольшие серые глаза, маленький, чуть вздернутый нос, слегка припухлые щеки, рот с тонкими губами - но сейчас каждая черта его искажена злобой, превращая лицо в устрашающую гримасу. Даже я, находясь на внушительном расстоянии от слизеринца, чувствую исходящую от него ярость. Кажется, она вот-вот обернется черной тягучей жидкостью и, вырвавшись из его тела, затопит коридор, весь этаж целиком, а вскоре - и весь замок.       - Ты опоздал, - укоризненно поглядывает на него Сев (Регулус презрительно морщится, словно увидел таракана вместо мнимого брата), - должно быть, тебе не разъясняли правил хорошего тона?       - Небольшая задержка, стоящая дальнейшей битвы, - цедит сквозь зубы Регулус, не собираясь и думать об унизительном оправдании.       - Полагаю, ты рассчитывал на мое снисхождение? - заботливо осведомляется неподвижный Северус, обращаясь к слизеринцу. Тот, почуяв неладное, настораживается. Нет, Сев! Окажись здесь Сириус, он вел бы себя иначе.       Не помнишь ли ты, как легко и непринужденно Сириус держит волшебную палочку, помахивая ей в воздухе? При этом каждая клетка его тела как будто существует сама по себе, живет отдельной жизнью - не зря профессор Макгонагалл сравнивает его с акулой, которая не прекращает двигаться.       Как жаль, что я не могу сказать тебе всего этого. Но... я могу подумать! Ты ведь умеешь читать мысли и услышишь... Итак, Сириус Блэк, состоящий из бесчисленных жестов, невероятно легкий и подвижный. Сейчас бы он вальяжно переступал с ноги на ногу, с показной небрежностью придерживая волшебную палочку. Постарайся изобразить его - стань им на время, чтобы младший Блэк не догадался о подмене! Услышь мои мысли; услышь меня, Сев...       Удивительно, но Сев выполняет мои невысказанные пожелания: лениво помахивая оружием, он медленно прохаживается по коридору, нацепив на лицо презрительно-снисходительную ухмылку. Браво, Сев!       - Довольно, - заявляет нетерпеливый Регулус, нервно одергивая шарф на шее, - я пришел вовсе не для того, чтобы наблюдать, как ты скачешь по углам, словно подстреленный кентавр. - Он выхватывает палочку. - Узнаешь ее, братец?       Выхватив взглядом снисходительный кивок Сева, талантливо исполняющего назначенную ему роль, младший Блэк поясняет:       - Если тебе удастся ее вернуть - она вновь станет твоей. Но шансы на это ничтожно малы...       - Экспеллиармус! - выкрикивает Сев, притворяющийся Блэком. Палочка неожиданно быстро оказывается у него в руке. Регулус потрясенно ахает, на миг потеряв самообладание, но вскоре приходит в себя, нахмурив брови. Узкая ладонь, напоминающая только что распустившийся бутон, снова касается шарфа:       - Ты сумел меня удивить. В таком случае, приступим к сражению. Настоящему сражению, - добавляет он, переводя взгляд с мнимого брата на Джеймса. - Вижу, ты подготовился, взяв с собой секунданта. Тем лучше - он понесет твое бездыханное тело.       - Посмотрим, - парирует Сев, сделав характерное движение палочкой. - Таранталлегра!       Соперник, смеясь, с ловкостью уворачивается от зеленого луча.       - Глупая игра для развлечения первокурсников, - небрежно заключает он. - Братец, ты совсем не изменился: предугадать твои действия проще простого.       - Думаешь? - сквозь зубы проговаривает Сев. Взмах палочкой - и его противник парит в воздухе вверх ногами.       - Невербальное заклятие, - бесстрастно отвечает Регулус, не растерявший чувства собственного достоинства. - Бессмысленное оружие против истинного мага.       Обескураженный Сев опускает палочку - соперник, упав на пол, язвительно смеется.       - Знаешь, что поражает меня больше всего? - снисходительно роняет младший сын Блэков, вновь напустив на себя серьезный вид. - Каким образом ты, старший братец, не имея выдающихся способностей, ухитряешься стать первым во всем, обогнав меня? - Сейчас он будто не замечает Поттера: он видит перед собою только мнимого Сириуса. - Ты раньше появился на свет - и стал первым, пусть и нелюбимым, сыном; ты раньше, нежели я, взяв в руки волшебную палочку и уехал в Хогвартс - мне же оставалось лишь завидовать.       С каждым словом он бросает на Сева колючие взгляды, полные ненависти - если бы те были острыми шипами, Северус получил бы тысячу ран! По счастью, его слова не приносят телесного вреда - но злость, исходящая от Регулуса, так сильна, что ее можно ощутить рукой. Теперь он говорит сбивчиво и быстро, но с небывалой яростью:       - Ты намного быстрее обзавелся друзьями - такими, как осквернитель магической крови Поттер, и его прихвостни; ты быстрее стал объектом зависти волшебников и предметом обожания всех девушек, включая воспитанниц Слизерина... Ты, и только ты - вот о ком они говорят безо всякого стеснения - о предателе семьи, выбравшем Гриффиндор; о грязном, лишенном честолюбия слабаке! Вот кто ты, Сириус- самый настоящий слабак, недостойный носить фамилию Блэков! - Закончив речь, он выдыхает, и резкое, какое-то лающее дыхание, вылетевшее из его горла, окрашивает бесцветный воздух в черную дымку - его пропитала плотная тяжелая пелена ненависти, разрушающая все живое.       Раньше я не подозревала, что в мире может существовать такая зависть - сочащаяся, словно огненная лава, и неукротимая, словно бушующая стихия. Но Регулус ненавидит брата - и ненависть эта порождена не чем иным, как завистью. Чувством, присущим лишь человеку, но обладающим разрушительной силой. Я прекрасно знакома с ним, ведь Петунья тоже завидует мне. Но я со всей искренностью надеюсь, что ее ревность не перерастет в нечто ужасающее - так, как это произошло с Регулусом.       Младший Блэк, от злости потерявший человеческий облик, сейчас напоминает сумасшедшего. Глаза, горящие лихорадочным блеском, похожи на глаза голодного хищника, преследующего добычу. Человек с такими глазами способен на что угодно, на любую подлость, на самое коварное преступление! Я, поняв, что сейчас произойдет нечто страшное, приближаюсь к Севу... Регулус, с легкостью подняв палочку над головой, выкрикивает:       - Круцио!       Я живо отталкиваю приятеля в сторону - ведь человек, ставший невидимкой и утративший видимость тела, по-прежнему остается осязаемым. Сев, не успев опомниться, лишь завороженно смотрит на яркий луч света, вылетевший из палочки. К счастью, опасное заклинание не причиняет ему вреда: пролетев буквально в нескольких дюймах от нас, луч разбивается о каменную стену и, вспыхнув, оседает на пол снопом ярчайших искр.       Трое школьников - Сев, разъяренный Регулус и окончательно растерявшийся Джеймс - замирают, потрясенные страшной картиной. Слизеринец, применивший Непростительное заклятие, опускает палочку и, закатив глаза, беспомощно обваливается на пол. В тот-же миг происходит нечто невероятное: длинный шарф, до этого закрывавший шею, спадает ему на мантию, и на свет показывается черная змея... Извиваясь и сердито шипя, она приближается к Джеймсу со спины... Поттер не замечает страшного создания, привалившись к тяжелой двери.       Рептилия набрасывается на него - Джеймс тотчас падает, будто пораженный молнией. Раздавшийся глухой звук упавшего тела сменяет тишина, плотная и давящая. Лицо Поттера стремительно бледнеет...       Нет, это не сон: страшное видение происходит на самом деле. Во сне может случиться все что угодно, но ужасные события не переместятся в реальный мир, а исчезнут в небытие - стоит лишь проснуться. Сейчас же все происходящее кажется воплощением кошмара, но самое страшное - то, что он происходит наяву.       Снейп, наблюдавший жуткую картину расправы, вскрикивает:       - Лили! - И, бросившись к поверженному секунданту, заботливо укрывает его мантией. Теперь Сев растерял свою сдержанность, дав волю искренним чувствам: наклонившись над Джеймсом, он вздрагивает всем телом - только я раньше видела его таким!       - Это моя вина, Лили... Ты не должна была пострадать...       Он направляет волшебную палочку на побледневшую руку, чуть отодвинувшись от тела; незаметно подойдя к нему, я обнаруживаю, что на мантии Джеймса поблескивают несколько прозрачных капель - это слезы Сева, тщательно скрываемые, вытекшие словно из глубины сердца.       - Ты... - озлобленно выдыхает он, бросив жестокий взгляд в сторону противника, к которому вернулось сознание. Регулус, глядя на него с ненавистью и опаской одновременно, тяжело дышит, судорожно сжимая палочку. - Ты виновен в ее гибели!       Ошеломленный соперник не может произнести и звука; лишь сделав несколько громких вдохов, он заливисто смеется.       - Отмщение... было моей целью. - Злорадно шипит он, срываясь то на кашель, то на нервный хрип.       Тем временем жертва нападения Блэка незаметно приоткрывает глаза, вызвав мое беззвучное ликование. Джеймс жив и, похоже, чувствует себя не так уж скверно: внимательно оглядевшись, он останавливает взгляд напротив меня и подмигивает, выразительно указывая на ноги. Мой взор выхватывает подошвы ботинок, показавшиеся из-под мантии, и я спешно оправляю ее.       Сев, склонившись над пострадавшим, не видит пробуждения секунданта: он прижимает левую руку к груди, сотрясаемой тихими всхлипами. И на глазах его явно застыли слезы - я не могу их видеть, но я чувствую их...       А Регулус лишь ядовито хохочет, и гомерический смех эхом разлетается по коридору. Звук, порожденный хохотом, обладает внушительной силой: ударяясь о колонны, он будто рассекает воздух. Словно вспышка света, обретшая материальную форму, разрезающая преграду... Северус переменяется в лице и, указав палочкой на Блэка, вскрикивает:       - Сектумсемпра!       Из палочки вырывается светящийся сгусток и мчится к Регулусу. Его тело моментально покрывается красной жидкостью, заливающей мантию и шарф. Блэк, задыхаясь, падает на колени и стонет, выронив палочку. Яркая жидкость, напоминающая кровь, выливается на пол, образуя лужу... Регулус в бешеной агонии колотит руками по стене, оседая на пол, прямо в расплывающееся пятно... Он закрывает глаза; обессилевшие руки, закончив нелепую борьбу с воздухом, неестественно выворачиваются... И младший Блэк, утратив последние силы, беспомощно обваливается на пол.       - Лили... - еле слышно шепчет Сев, замерев на коленях возле Джеймса, - знай: я всегда любил...       - Снейп, - раздается слабый голос Поттера, - ты возомнил себя фениксом, способным исцелить раны слезами?       Сев в удивлении поднимает глаза. Недоверчиво посмотрев на секунданта, он нерешительно берет его за руку.       - Подумать только, - бормочет очнувшийся любитель шахмат, - меня еще обвиняли в отсутствии артистизма. А ты, Снейп, сошел с ума! Только полный идиот мог принять меня за...       - Поттер, - проговаривает Сев с искаженным лицом.       - Случилось именно то, чего я опасался. - Заявляет Джеймс, схватившись за шею и поморщившись. - Милейший брат Регулуса, этот змеиный выкормыш, не побрезговал наброситься на секунданта. К счастью, им оказался я, а не милая барышня.       - Но Лили... - переспрашивает Сев. К нему вернулся прежний облик: тяжелые темные волосы, свесившиеся на лицо, желтоватая кожа и черные глаза, - где Лили?       - Должно быть, где-то здесь, - Поттер, покосившись на часы, неопределенно машет рукой в глубь коридора, - в надежном укрытии.       Тем временем коридор вновь принимает расплывчатые формы - ко мне возвращается слепота, а точнее, настоящее зрение. Я убеждаюсь в этом, приподняв ненужные очки. Решив закончить нелепый маскарад, я сдергиваю капюшон надоевшей мантии:       - Поттер, ты указываешь не в ту сторону. И еще, пока вы не забыли, среди нас имеется раненый. - Джеймс чуть заметно улыбается.       - Броситься на помощь тому, кто только что напал на тебя. У меня просто не находится слов, чтобы описать такое поведение. Лили, ты... самая благородная из всех, кого я когда-либо знал. Этого, - он кивает на поверженного Регулуса, не подающего признаков жизни, - и впрямь хорошо бы переправить в лазарет. Пожалуй, я этим и займусь, - добавляет он, виновато покосившись на Сева. - Заодно и проверю свою рану: кажется, меня укусила одна змейка.       Он вручает мне волшебную палочку в обмен на очки с чудо-мантией. Насмешливо поклонившись, Поттер быстрым шагом удаляется, жалобно растирая шею. За ним плывет по воздуху неподвижный Блэк, к которому применили заклятие Левитации. Его черная мантия слегка развевается на ветру, будто заметая невидимые следы.       - Сев... - выдыхаю я, почувствовав сильную усталость и вжавшись в стену: мне совершенно не жаль младшего Блэка, но все же я стараюсь не смотреть на угол, залитый его кровью. Удивительно: до настоящего момента я считала волшебство чем-то невинным, полагая, что с его помощью можно творить только добрые чудеса! Даже непростительные заклятия казались выдумкой, существующей только на страницах школьных учебников. Но я жестоко ошибалась, и сегодняшняя ночь доказала это. - Рада видеть тебя живым и невредимым.       - Не стоило волноваться, - отзывается Сев с напускной небрежностью, - в нашем мире не так много вещей, способных уничтожить волшебника. Впрочем, я признаю: эта дуэль оказалась труднее, нежели я рассчитывал.       Он распахивает дверцу ближайшего балкона, жестом приглашая меня следовать за ним. Я подчиняюсь - в который раз за минувший вечер!       - Регулус был силен в показательных сражениях, и поэтому я пришла тебе на помощь, - оправдываюсь я.       - Ваш поступок, милая леди, был крайне опрометчив, - улыбка Сева напоминает страдальческую гримасу, - перед тем, как составлять мне компанию в этом крайне опасном деле, требовалось просчитать ходы противника. Как в шахматах - любимой игре Поттера. В нашем случае следовало учесть, что Блэк-младший не так легковерен, а потому от него можно ожидать любого выпада.       - И поэтому Поттер вернулся, заняв свое место? - я недоверчиво пожимаю плечами, ощущая, как по коже пробегает легкий, но холодный ветерок. Сев, заметив этот жест, сдергивает с плеч мантию и набрасывает на меня. От прикосновения ткани приятное тепло разливается по спине - тепло его рук, державших мантию.       Со вздохом отведя от меня глаза, он обращает свой взгляд в небо. И я следую его примеру; там, на едва заметной границе, разделяющей небо и землю, виднеются яркие всполохи - предвестники скорого рассвета. Солнечные лучи, за которыми вскоре последует восход дневного светила, разрезают исчерна-синюю небесную гладь. Два цвета смешиваются меж собой, раскрашивая тонкую кромку горизонта багряным сиянием. Вспышки, разгоняющие ночную тьму, озаряют небеса назревающим румянцем, а воздух вокруг приобретает аромат розовых лепестков...       - Лили, - тихий шепот заставляет меня обернуться.       - Да?       - Ты не задумывалась, чем пахнет Амортенция? - Я же, задумавшись на мгновение, припоминаю заученные наизусть строки из школьного учебника:       - Для каждого человека она приобретает свой уникальный аромат.       - В моем случае - аромат роз, - шепчет Сев, крепко сжимая мою руку. - Знаешь, Лили...       Я молча поправляю упавшую на лоб прядь волос, чувствуя, как щеки наливаются краской.       - Всегда думал, - Северус, поднеся прохладную ладонь к моей щеке, пристально смотрит на меня темными глазами. Только он может смотреть именно так внимательно, словно видит что-то, недоступное другим! - что у Беатриче были зеленые глаза...       - Беатриче? - переспрашиваю я, стыдливо отвернувшись. Взгляд, обращенный на балконную ограду, выхватывает тонкие пальцы, сжимающие белый мрамор. - Муза...       - И возлюбленная, - подхватывает он, прижимая мою голову к груди.       Его сердце стучит так громко, что я слышу его ритм - частый и отчетливый, словно удары барабанных палочек по натянутой мембране. Но каждый удар сопровождается небывалой радостью, словно у новичка, выигравшего забег.       Вздохнув так глубоко, что последний камень с души падает и, ударившись о землю, разбивается на тысячу песчинок, я прижимаюсь к нему. Сев, мой дорогой... нет, любимый Сев, как долго ты скрывал свою привязанность? И что заставляло тебя так сильно страдать от невысказанных слов?       - Всегда... - тихим голосом, напоминающим шелест листьев, отвечает он, не отрывая от меня глаз, в которых читается неприкрытая нежность. От его взгляда и мое сердце приходит в движение: кажется, что оно выпрыгнет из тела и улетит высоко-высоко, в алое раскрашенное рассветным часом небо.       Только любовь может подарить столь сильное сердцебиение. Любовь... Когда же я успела по-настоящему полюбить Сева?

POV Марлин Маккиннон

      Окончание матча было столь же триумфальным, как и сама игра. Болельщики ринулись поздравлять сборную Когтеврана с победой, с трудом вырванной у Пуффендуя; ловец довольно улыбался, победно сжав золотой мяч - крохотные крылышки снитча так сильно трепетали, что их движения были заметны даже со зрительского места.       А я, потеряв силы, могла лишь следить за происходящим. Я видела, как спортсмены, разбредаясь по полю, придерживали свои метлы, как болельщики, следящие за игрой, нехотя удалялись с трибуны. Как Мэри, комментировавшая игру, подбежала к Роану Митчеллу, капитану и вратарю когтевранцев, и бросилась ему на шею. Хотелось поскорей забыть все разочарования и, присоединившись к празднующим, смеяться наравне со всеми - так велело мое опустошенное сердце.       Пока же я распустила волосы, ранее завязанные в замысловатый узел - когда длинные пряди привычно рассыпались по плечам, я почувствовала приятную легкость и свободу. Перевела взгляд на свои руки - длинные ногти, покрытые красным лаком, казались пугающими и чужими. Потихоньку взмахнув палочкой, чтобы никто не заметил внезапной магической вспышки, я придала рукам прежний вид. После преображения я испытывала невероятное облегчение - но свободно вздохнуло лишь тело, освободившееся от надоевшей маски; душа же по-прежнему была погружена в неприятную тьму.       Я вернулась в Хогвартс, и, войдя в факультетскую гостиную, приметила небольшой флакончик с неизвестным напитком. Зная, как опасно прикасаться к подобным вещам, я, тем не менее, не могла оторвать от него взгляда. Янтарная жидкость заманчиво блестела в лучах заката, вбирая в себя розоватые краски - казалось, она поглощала уходящее солнце. Осторожно проведя ладонью по горлышку флакона, я взяла его в руку и, поднеся к губам, сделала небольшой глоток. По вкусу неведомое зелье напоминало мед - было приторно-сладким...       Удивительная жидкость облегчила мои страдания: вместе с глотком амброзии исчезла и гнетущая душевная тяжесть. Бесследно исчезла и грусть: теперь я чувствовала себя намного лучше и поэтому решила вернуть себе забытое ощущение праздника. Почему бы и в самом деле не присоединиться к счастливым болельщикам, отправившись в "Три метлы"?       Но здесь, в Хогсмиде, сидя в знаменитой таверне с тройной крышей, я испытываю лишь скуку, наблюдая за окружающими.       Лили, любезно согласившаяся составить мне компанию за столиком, читает книгу в потертом переплете. Тихо шелестят страницы, переворачиваемые легкой рукой, и приятельница шепчет им в такт - внимательно проговаривает текст, боясь пропустить хоть слово. Она полностью поглощена своим занятием, не замечая происходящего вокруг: Мэри, оживленно беседующую со своим кавалером, мадам Розмерту, переставляющую посуду на подносе. И даже профессор Слизнорт - редкий гость в "Трех метлах", - остается без внимания любимой студентки.       Впрочем, зельевар не выглядит особо опечаленным: он лихо подкручивает усы, поманив рукой Розмерту - хозяйка, заметив мой взгляд на своей фигуре, подмигивает мне и идет к гостю. Не забывая улыбаться, она громко спрашивает:       - Что вам угодно?       И, услышав ответ, удаляется - ей вторит звонкое постукивание каблучков.       Как бы мне хотелось хоть немного походить на нее - быть такой же радостной и непринужденной, так же ровно держать спину, часами разгуливая на каблуках, и не чувствовать при этом усталости! Она всегда смеется, будто излучает счастье - а между тем весь Хогвартс знал, что в ее жизни происходили не самые приятные события. Но женщина по-прежнему лучится светлой улыбкой, горделиво выпрямив спину: ее не могут сломить ни гибель отца, ни тяжелый поднос, уставленный кружками и бокалами.       - Настоящая леди...       - Ты что-то сказала, Марлин? - раздается веселый голосок Мэри. Макдональд, отвернувшись от когтевранца, с жадностью вслушивается в мой шепот.       - Не могу понять, как Розмерте это удается, - нехотя признаюсь я.       Однако Мэри по-своему понимает мои слова:       - Заигрывать с посетителями? Ну, пожалуй, Слизнерог и сам не против.       - Да нет же, Мэри, - я протестующе машу рукой, - Розмерта всегда так уверена в себе... Как истинная леди.       Макдональд, позабыв и о скучающем кавалере, и о собственной смешливости, многозначительно подмигивает:       - Все еще не теряешь надежды?       От Мэри трудно скрыть правду: она догадывается, в чем причина моих терзаний. И я, боясь даже озвучивать ее - точнее, его - имя, бессильно застонав, прячу лицо в ладонях.       - Блэк скоро придет, - продолжает неуемная однокурсница, - поэтому нечего тебе страдать. Сделай хотя бы довольное лицо, - понижает голос она, - а то, честное слово, сама не своя.       Мэри оказалась права, верно распознав причину моих тревог. Он же - и причина моих нелепых и непривычных преображений, изрядно надоевших и служащих чем-то вроде масок. Блэк... Сириус Блэк, притягивающий взгляды половины учениц, что неудивительно - он высок и статен, изящен и нетороплив. И даже те, кто сквозь пальцы смотрит на внешность, оборачиваются ему вслед, увлеченные исходящей от него волной благородства. Обладатель звездного имени и не менее знаменитой фамилии, он кажется не менее далеким, чем небесное светило... Глупо и надеяться, что такой студент снизойдет до простой одноклассницы, рассматривающей его восхищенным взором на переменах - с тем же успехом можно ожидать падение звезды на землю... Полагаю, он и не догадывается о моих чувствах - равно как и о моем существовании.       - А вот и наш Звездный мальчик, - шепчет Мэри, заговорщицки толкая меня под локоть. Я же, как завороженная, впиваюсь взглядом в силуэт только что пришедшего посетителя. Взор останавливается на знакомой фигуре: высокий рост, выразительный профиль лица, внимательные серые глаза, чей яркий свет напоминает звездное сияние. Но я боюсь долго смотреть на него - ведь сильное свечение может ослепить...       - Кажется, мы тут больше не нужны, - протягивает Макдональд, взмахнув рукой, чтобы привлечь внимание Лили, занятой книгой. Эванс, по-прежнему погруженная в чтение, не может оторваться от чтения. Мэри, приблизившись к ней, резко захлопывает книгу, отчего переплет обиженно постукивает - недовольная Лили подхватывает школьную сумку.       - Позже прочтешь, - бросает Макдональд. Рыжеволосая приятельница пытается ей возразить:       - Нельзя так обращаться с книгами, Мэри!       - Понимаю, что история слишком увлекательна, чтобы отрываться от нее, - Макдональд невозмутимо поправляет спутанные белокурые волосы, - но магл, прошедший через Ад, Чистилище и Рай, вполне мог бы дожидаться свою преданную читательницу в библиотеке.       Выразительно указав головой в сторону Сириуса, она подмигивает. Понятливая Лили согласно кивает, и подруги удаляются, оставив меня в одиночестве.       Сириус, мимо которого проскользнули подруги, невозмутим, как каменная твердыня. И мне при виде Блэка отчего-то хочется закричать во весь голос... Но я молчу.       Тем временем Сириус, захлопнув дверцу, окидывает таверну внимательным взглядом. Судя по всему, увиденное забавляет его не меньше, чем вовремя сказанная шутка: легкая улыбка трогает его губы, и он смеется.       - Иногда я поражаюсь догадливости Розмерты, - выговаривает он сквозь смех, - она исчезает с такой скоростью, точно пользуется трансгрессией. - И я, посмотрев в угол, где только что находилась хозяйка, обнаруживаю пустоту. Оказалось, что ушли все: даже профессор Слизнорт успел улизнуть.       - Что-то выпало из твоей сумки, - продолжает Блэк своим необыкновенным бархатистым голосом.       Я поднимаю пропажу - маленькую книжицу в черном переплете, почти неразличимую в приглушенном свете. Бережно взяв ее в руки, я вновь ощущаю тревогу. Удивительно, но так происходит всякий раз, как только я прикасаюсь к ее переплету... Что с этой книгой?       - Подозрительный экземпляр... Было бы неплохо показать его Дамблдору, - задумчиво проговаривает Сириус. Он выхватывает черный томик из моих рук, чуть коснувшись их бледными пальцами, и принимается изучать находку. Открывает книгу, с интересом провожая взглядом каждую страницу. С каждым перевернутым листом его лицо мрачнеет: в конце концов он, захлопнув черную обложку, направляет на нее волшебную палочку.       - Надеюсь, ты не открывала ее, Марлин?       Я не понимаю, о чем он говорит, расслышав лишь собственное имя в его устах. Сириус Блэк... Неужели ты помнишь, как меня зовут?       Серые глаза, выражающие неподдельный испуг, на мгновение замирают, остановившись на моем лице. Робко заглянув в самую глубину черных расширенных зрачков, я пораженно вздыхаю. В глазах Звездного принца я вижу собственное отражение, окруженное серебристым пламенем.       - Пойдем, - Сириус протягивает мне руку, - хочу рассказать тебе об одной занятной вещице.       Я послушно принимаю его руку: он выводит меня на улицу, крепко обхватив ладонь. В полной тишине мы двигаемся, остановившись под раскидистым деревом. Густая крона, напоминающая гигантский зонт, застилает сумеречное небо, создавая темноту. Под сенью дерева исчезают все страхи, даже неуверенность в своих силах: я облегченно вздыхаю, чувствуя, как тело наполняется приятной усталостью, а мысли становятся легкими и невесомыми, точно перышко.       - Марлин... - Лучистые глаза внимательно изучают меня. - Только не лги: ты в порядке?       - Да... пожалуй. - Подкашивающиеся ноги дают о себе знать: я беспомощно прислоняюсь к широкому стволу, цепляясь за нижние ветви. Сириус обеспокоенно смотрит за моими неуклюжими попытками удержаться на земле.       - Эта книга, Марлин...       - Что с ней? - спрашиваю я как можно более небрежно, думая только об одном: не улыбаться, когда он называет меня по имени!       Но Блэк и не думает об улыбке: сейчас он выражает полнейшую серьезность, и я понимаю, что злополучная книжица представляла немалую угрозу.       - Ходят слухи, что Сам-Знаешь-Кто связал свою душу с таинственной книгой в черной обложке, - вполголоса поясняет Сириус, - а значит, та вещь, что хранилась у тебя, может являться опасным артефактом... Лучше избавиться от нее, - заключает он.       Озвучив страшную новость, он меняется: в прекрасных глазах вновь появляется счастливый блеск, губы растягиваются в непринужденную улыбку.       - Чему же ты радуешься... Сириус? - Я вопросительно заглядываю в серые очи, где зажигается лукавый огонек.       - Рад, что выполнил свой долг и немного насолил Малфою, - бесхитростно отвечает он, положив руку мне на плечо, - ведь, если не ошибаюсь, именно староста слизеринцев подбросил ее тебе. - Красивое лицо, будто светящееся изнутри, озаряет очередная улыбка - на этот раз искренняя, исполненная трогательной нежности.       Он придвигается ко мне, отчего в серебряных глазах мелькают сотни разноцветных огоньков.       - Думаю... я нашел то, что искал, - неопределенно говорит он.       - О чем ты?       - Прекрасный цветок с золотистыми искрами в глазах и застенчиво-розовыми щечками. Не удивляйся, Марлин: пылающий румянец меня всегда прельщал больше, чем яркий лак. - Быстрый поцелуй, запечатанный на губах, врезается глубоко в сердце, заставляя его стучать все быстрее и быстрее.       Мы молчим, вслушиваясь в пролетающий над головами легкий весенний ветерок: его порывы напевают нежную мелодию. Эта тихая песня особенная: ее могут слышать лишь влюбленные сердца.       И будто в подтверждение, мое сердце бьется, подпевая этой легкой мелодии.