Душитель: по следам Молоха

«Человеческая память похожа на чувствительную фотопленку, и мы всю жизнь только и делаем, что стараемся стереть запечатлевшееся на ней.» Грэнджер, «451 градус по Фаренгейту»

POV Питера Петтигрю

      Выкрикнув череду заклинаний, Сириус размахивает волшебной палочкой, словно знаменем. Он разозлен до предела: кажется, что он с ног до головы покрыт острыми шипами, готовыми в любой момент вырваться из его тела и впиться в окружающих.       - Акцио! Акцио! - кричит Блэк, не обращая внимания на толпу зрителей. - Чтоб им всем провалиться в преисподнюю! - Добавляет он, переведя дух и сжимает палочку с такой силой, что та издает характерный треск.       Поттер, наблюдая за его усилиями, понимающе покачивает головой.       - Все ожидаемо. Если тебя обезоружили, то любая, даже самая лучшая палочка становится простой деревяшкой. Думаю, все-таки следовало прийти на дуэль самостоятельно. Или, например, разоружить того, кто вырвал ее...       Но его приятель, кажется, даже не слышит пространных рассуждений и продолжает извлекать из оружия нужное заклинание. Слышится резкий хруст: похоже, Сириус Блэк окончательно растерзал его. Бросив останки непригодной палочки под ноги, он со злостью давит их ботинком. Вверх поднимается легкое облачко сиреневого дыма - словно на небо восходит душа.       - Скончалась в муках, - с нарочито скорбным выражением вздыхает Джеймс, сидящий справа. - Впрочем, до С.О.В. еще больше года, и подобрать необходимую можно будет безо всякого труда.       Своими неуклюжими шутками он изо всех сил пытается успокоить озлобленного Блэка. Но последний только яростно взмахивает головой, отчего темные волосы, взметнувшись, становятся похожими на рассерженных змей.       Люпину, сидевшему рядом со мной, по левую руку от Сириуса, увиденное не приходится по душе. Он, горько вздохнув, откладывает в сторону книгу, с которой не расставался всю неделю (насколько я знаю, что-то из магловских рукописей), и убеждает друга самым проникновенным голосом, на который только способен:       - А Джеймс прав: ты ведь мог легко обезоружить Северуса и забрать свой трофей.       Блэк сжимает кулаки с такой силой, что белеют костяшки пальцев. И подает голос - тихий, чуть слышный, но оттого не менее злобный:       - Лунатик, запомни: никогда... не произноси при мне... этого... имени... - Резкие слова вырываются из него, разлетаясь по сторонам. Я удивлен: отчего же все звуки не достигают посторонних ушей?       - О, извини. Но на мой взгляд, он все-таки заслужил благодарности хотя бы потому, что...       - И слышать не хочу! - вспыхивает Сириус. Гневный рокот напоминает раскат грома, и я беспокойно оглядываюсь на толпу: такой сильный звук мог бы не только оглушить, но и запросто сбить их с ног! Однако школьники и редкие преподаватели выглядят спокойными, словно и вовсе не замечают страшного рева.       - ... потому, что создал звукоизолирующий барьер вокруг нас. Если помнишь, мы находимся на стадионе, окруженные болельщиками, и они искренне недоумевают, отчего твое лицо искажено гримасой. Ведь до начала матча еще десять минут... вернее, уже шесть. - Виновато добавляет Лунатик, поглядев на часы. Я следую его примеру: и впрямь время идет слишком медленно! Шесть минут - нет, целых шесть вечностей до начала! Как же долго ждать...       Чтобы успокоиться, я слегка приподнимаю глаза и смотрю наверх. Оказывается, все проще простого. Действительно, компанию Мародеров окружает тонкая полупрозрачная пленка - можно было бы и вовсе не увидеть ее, если бы Ремус не заострил на ней своего внимания - и образует небольшой купол. Любой звук: сказанное ли слово, нечаянный шум или просто тихий вздох - не просачивается наружу, а растворяется внутри. Должно быть, со стороны это очень забавное зрелище: красный от злости Сириус размахивает руками и беззвучно открывает рот...       Воображение рисует подобную картину, отчего я смеюсь.       - А ты, полурослый, замолчи! - Вспыхивает Блэк. - Лучше сбегай и принеси сюда осенних листьев.       - Если я понимаю, для мисс Маккиннон? - Джеймс, повернув голову, слегка кивает в сторону рыжеволосой однокурсницы. - В таком случае были бы уместны цветы, например, хризантемы... Знаю, это все достаточно сложно, да и вообще гербарий, розы и прочее - больше по части Снейпа... - Сириус от злости едва не скрипит зубами. - Но и листочки вполне подойдут. - Примирительным тоном завершает он.       Как ни странно, Блэк и в самом деле успокаивается: его ярость испаряется на глазах, улетучивается, словно черный пар. Он быстро приводит себя в порядок - оправляет прическу, слегка пощипывает лицо - и наконец снисходительно бросает:       - Поживее, малыш Питти. Некрасиво заставлять ждать - в особенности леди.       Несмотря на слова Блэка, Марлин Маккиннон не выглядит встревоженной. Она беззаботно переговаривается с Лили - подруги сидят рядом и всем своим видом напоминают веселых птичек. По левую руку от Эванс расположился тот, кого я меньше всего ожидал увидеть на шумных сборищах: сам Снейп. Однако сейчас и он кажется спокойным и даже чуть заметно улыбается, искоса поглядывая на Лили - больше всего он похож на рыцаря, оберегающего покой своей дамы. В его левом рукаве виднеется небольшой кусок дерева - скорее всего, так он скрывает волшебную палочку от посторонних глаз.       - Рем... - Заметив палочку в рукаве, я тихонько толкаю приятеля под руку. - Разве на матчах по квиддичу разрешено колдовать?       Он только разводит руками:       - Я не так хорошо знаком с правилами игры. Могу лишь предположить, что палочки используются для того, чтобы создать красивое зрелище, скажем, фейерверк для поддержки игроков. Конечно, школьникам такое строго запрещается... Палочки можно применить только в случае, если нам грозит серьезная опасность - и то на школьных играх это редкость. Ведь с нами леди Макгонагалл...       - Люпин, Питти! Прекратите болтать... - шипит сквозь зубы Сириус. Затем, наклонившись, он быстро собирает обломки палочки, беспорядочно рассовывая их то в карман мантии, то в раскрытый портфель. Ремус, нахмурившись, переводит свой взор на сидящего поодаль Снейпа - и тот, словно почувствовав чужой взгляд, в ответ смотрит на Люпина и чуть заметно сдвигает брови, покосившись на Блэка. Я знаю про их неприязнь друг к другу - и тем удивительнее наблюдать за ним, ведь в глазах Снейпа нет былой ненависти к однокурснику: теперь его сменила настороженность.       - Акцио. - Тихо произносит Лунатик, и в тот же миг золотой кленовый лист послушно ложится в его раскрытую ладонь. За ним, тихо шелестя, спешит еще один... И вскоре рядом с нами красуется целая охапка, в самом деле чем-то напоминающая осенние цветы.       - Прошу вас, - и довольный Рем протягивает Блэку яркий букет, заботливо перевязанный ленточкой. Сириус ловко подбрасывает его, еще мгновение - и сюрприз тут же оказывается в руках у Марлин, заставляя ту покраснеть. Гриффиндорка поднимается с места - и видит улыбающегося Блэка, чья ярость и впрямь бесследно исчезла. Двое учеников, взявшись за руки, удаляются, пытаясь найти свободные сиденья, и в конце концов оказываются на верхнем ряду.       - Вот ведь счастливцы, - мечтательно протягивает Джеймс вслед счастливой паре. И протяжно вздыхает, оглянувшись на Лили.       - Ну что ты, - откликается Лунатик, пожав плечами, - все непременно наладится. А сейчас соберись с силами: если не ошибаюсь, ты ведь сегодня запасной игрок?       - Охотник, - подтверждает Поттер, не привыкший долго грустить, - с одобрения Макгонагалл, - гордо завершает он.       Конечно, у него не так много шансов выйти сегодня на поле. Но Джеймс как будто светится счастьем! Наверняка представляет: вот он выходит, держа метлу... вот взлетает высоко-высоко под одобрительные возгласы болельщиков и, конечно, болельщиц. Вот забивает голы квоффлом... или бладжером? Признаться, я редко смотрю квиддич...       Вдруг раздаются выкрики - звонкие и чуть приглушенные. Стадион как будто оживает, мгновенно превратившись в гигантского монстра. И это многорукое, многоликое, многоголосое чудовище невозможно усмирить - и все же я знаю, что есть голос, способный сделать его кротким и послушным. Самый чарующий на свете - голос волшебницы Лорелеи... Но вскоре воздух рассекает громкий выкрик, и я подавляю тяжкий вздох: это вовсе не тот голос, чей я мечтал услышать. Некий старшекурсник (кажется, по фамилии Мальсибер) с преувеличенной радостью объявляет:       - Итак, сегодня первая игра Слизерина и Гриффиндора. Не буду произносить лишних слов, чтобы не оттягивать действие, а просто скажу: пусть победит сильнейший, - добавляет он с нескрываемым злорадством. Часть зрителей, одетая в зеленые наряды, громко хохочет, поддерживая нового комментатора, и их ядовитый смех с легкостью облетает стадион, отчего мои приятели недовольно хмурятся.       - Как жаль, - расстроенно отзывается Лунатик, - признаюсь, я бы с огромным удовольствием остался за этим барьером.       - Согласен, квиддич все-таки потрясающее зрелище, но с другой стороны, не всем обязательно смотреть матч. - Переговаривается с ним Джеймс. - Кому-то достаточно было просто слушать - разумеется, не поросячий визг Мальсибера. - При этом он с такой хитрой улыбкой косится на меня, что я готов провалиться сквозь землю.       Краска помимо воли заливает лицо. Как бы мне сейчас хотелось стать маленьким, незаметным, невидимым!       Но что происходит? Все вокруг становится таким большим, словно я внезапно оказался в гостях у великанов. Я же ощущаю себя крошечной песчинкой в этом незнакомом, таком враждебном мире. Все пространство теперь внушает лишь панический страх... возможно, лучше просто уйти? Ведь прекрасной Лорелеи больше нет, а значит, и квиддич будет лишен всякого смысла. В растерянности выставив вперед правую лапку...       Лапку?!       Я осторожно слезаю с огромного сиденья, с испугом уставившись на свою руку - теперь она покрылась мехом. Что происходит? Мое случайное превращение - колдовство ли, заклинание врага или... Резкая мысль пронзает все тело. Нет, вовсе не колдовство. То, что произошло, больше всего напоминает анимагию - превращение в зверя по собственной воле.       Похоже, друзья просто не обратили внимания на перемену, что произошла со мной. Их взгляды прикованы только к стадиону: там, под громкие выкрики Мальсибера, бесстрашные игроки взмывают в небо.       Надо мной пролетает гигантская темная тень. Словно хищная птица, размахивающая крыльями, она со свистом рассекает воздух и мчится прямо ко мне... "Это метла, всего лишь метла" - успокаиваю я себя. Но страх заглушает слабый голос разума, требуя спрятаться. Да, пожалуй, лучше и впрямь покинуть это враждебное место: никто ведь не заметит маленькую серую мышку.       "Бежать!" - звучит в голове. Громкий звук, превратившись в крохотный серебристый молоточек, устремляется внутрь, вмиг достигает конечностей. В свою очередь, те приходят в движение, подняв меня, и устремляются в сторону школы.       Сейчас, когда многие увлечены квиддичем, Хогвартс напоминает заколдованный замок - такой же огромный, неподвижный и загадочный. По сравнению со стадионом, утонувшем в сотнях голосов, его можно назвать тихим - и все-таки, если прислушаться, можно различить множество звуков, создающих свою особенную симфонию. Как живой организм, он дышит и тихонько шепчет: вот скрипит, подчинившись легкому дуновению ветра, чей-то портрет; плавно качаются, словно елочные игрушки, ветви плюща, обвивающие стену; вот постукивают мраморные статуи, точно оживленно переговариваются меж собою; негромко звенят стеклянные колбы, приводя в движение хоровод крошечных частиц внутри; капли дождя, спустившись с потолка, оседают на крохотной паутинке в самом углу и тут же съезжают, точно пальцы музыканта, умело перебирающие струны арфы... Все эти инструменты, созданные невидимым волшебником, рождают собственную музыку - и Хогвартс оживает.       И в самом деле, настоящий дворец - и я, словно рыцарь, очарованный его великолепием, застываю и вслушиваюсь в череду этих успокаивающих звуков. Вскоре к ним прибавляется еще один - стук моего взволнованного сердца. Ни больше ни меньше зачарованный замок - не хватает только сказочной принцессы, томящейся в ожидании.       Легко переступая с одной крысиной лапки на другую, я убегаю вверх - в башню, где, должно быть, и заточена одинокая принцесса. Так крошечное насекомое спешит к свету яркой лампы, не думая, что может сгореть в ее огне. Не так важна и собственная жизнь - ведь в самом конце на миг можно увидеть золотое сияние...       Ах, Питер, кого ты обманываешь?.. Признайся хоть самому себе - спокойствие и одиночество тут не при чем. Сейчас ты бродишь по Хогвартсу вовсе не в поисках приключений. Да и игра со множеством мячиков никогда не вызывала у тебя огромной радости. Ты ведь пришел, чтобы только услышать ее голос - самый прекрасный на свете, чарующий голос волшебницы... Нет, не Лорелеи - совершенно другой, живой - но вместе с тем такой далекой...       И в самом деле, где же Мэри?       Минуя череду разнообразных стеклянных колб, я задеваю хвостом одну из них и, укорив себя за неловкость, отпрыгиваю в сторону. Тотчас сосуд, точно разбуженный чьим-то присутствием, с громким стуком падает на круглый бок, резко ударяется о деревянную полку и, совершив несколько кульбитов в воздухе, оглушительно разбивается о каменный пол. Вязкая зеленоватая жидкость, находившаяся в колбе, лениво выливается наружу, меняет цвет, на глазах становясь ядовито-желтой.       Из моего горла вырывается тихий писк: небольшая лужица, растекаясь на полу, превращается в бушующее огненное море! Иссиня-фиолетовые языки пламени вспыхивают, то поднимаясь, то утихая, и разгораются с новой силой; вне себя от ужаса я смахиваю на пол еще одну пробирку - кажется, там обыкновенная вода... Вдруг она поможет потушить возникшее пламя?       Как ни странно, огонь стихает, едва первые капли ударяются о пол. Последние язычки огня лениво потрескивают, точно прощаясь, и исчезают; вместе с ними пропадают и все звуки. Я перевожу дыхание - в наступившей тишине оно словно усиливается - и осторожно слезаю с полки. Да, зелья могут быть чрезвычайно опасными.       Где же я нахожусь? Все пространство от пола до потолка заполняет множество разнообразных пробирок, реторт и колб - больше всего это помещение напоминает лабораторию профессора-зельевара. Быть может, здесь хранит свои растворы Слизнорт?       Тишина, заполнившая комнату, сменяется тихим всхлипом. "Кто здесь?" - хочется воскликнуть мне, но звуки вмиг превращаются в шорох. Я совсем забыл, что нахожусь в облике крысы...       Странный звук повторяется и даже усиливается: похоже, он раздается из соседнего кабинета. Удивленный, я застываю на месте: разве не все обитатели замка покинули его? И тут же усмехаюсь собственной наивности: нет, конечно. Кроме студентов и преподавателей, здесь можно встретить тех, кто вовсе не заинтересован в спортивных успехах. Филча, приведений, разных живых тварей вроде пауков или змей...       Совсем забыл о змеях! А ведь однажды, Питер, одна из них набросилась на тебя. Чуть позже - на Берту. А в том году и на Джеймса... Убегай скорее, маленькая мышка, прячься в угол так, чтобы никто тебя не нашел!       Всхлип повторяется с новой силой. Страх отступает: нет, змеи не в силах издать таких звуков. На смену приходит удивление. Кто же там? Вдруг неизвестному нужна помощь? А ты, глупый мальчишка-крысенок, стоишь тут наедине со своими жалкими страхами! Будь смелее: пусть ты и крыса, но внутри храбрый рыцарь с человеческим сердцем.       Увлекаемый этими мыслями, я устремляюсь к небольшому лазу в стене. Похоже, звуки доносятся именно оттуда. Что же, вперед, Питер!       В соседней комнате, темной и слишком большой на первый взгляд, царит пустота. Лишь из угла раздаются тихие стоны... Кто мог бы вздыхать так, словно осужденный на казнь? И привыкнув к темноте, я наконец замечаю в углу силуэт несчастной жертвы, завернутый в разорванную черную мантию.       Наконец я подхожу совсем близко. Сомнений нет: здесь та, что наводила на меня разные мысли - от возвышенно-прекрасных до ничтожных. Передо мной она - Лорелея, ее легко узнать по разметавшимся в разные стороны золотым волосам. Но сейчас прекрасная волшебница, позабыв о своем дивном голосе и закрыв лицо руками, издает лишь тихие стоны.       - Это все Мальсибер... - всхлипывает Мэри, прижавшись к стенам, словно обращаясь к невидимому собеседнику. А за каждую слезинку, текущую по ее щеке, можно отдать час, нет, день своей жизни.       Она убирает ладонь, и я вижу, что лицо ее покрыто ссадинами. Что он сделал с тобой, Мэри?       - Ах, малыш... - Однокурсница, наклонившись, протягивает ко мне усталую ладонь. Я утыкаюсь в нее носом - должно быть, с таким же наслаждением любой рыцарь целовал руку прекрасной дамы - и тут же замечаю капли крови на ладони. Бедная моя Лорелея! - Скоро он придет за мной...        Ах, Мэри... Значит, этот проклятый слизеринец растерзал тебя? Клянусь, Мальсибер, если я однажды тебя встречу, то разорву на мелкие части! Кто бы с тобой ни был, пусть даже самый страшный боггарт...Да! Конечно же, Мальсибер боялся крыс! Весь Гриффиндор помнит забавную сцену, когда огромный слизеринец завизжал при виде маленькой мышки.       Раздается громкий дверной скрип, из-за двери высовывается огромная голова, украшенная короткими волосами.       - Итак, красотка, - скрипит тонкий высокий голос, совершенно не подходящий большому грузному телу. Но заметив меня, тут же издает звук, напоминающий визг испуганного поросенка, и быстро убегает, позабыв даже захлопнуть дверь.       На смену неизвестному страху приходят тишина и тепло, что заглушают сердцебиение. Я спас тебя, моя Лорелея - пусть ты и не знаешь об этом. Нужно вставать, Мэри, и идти. Жаль, что я так мал и не могу помочь тебе...       - Питер? - разбивает мои раздумья тихий, но такой прекрасный голос. - Но... как ты здесь оказался?       Однокурсница искренне удивлена, и я понимаю, в чем дело. Комната и вправду значительно уменьшилась в размерах: оказалось, это всего лишь обычный пустой класс. А Мэри теперь выглядит такой маленькой и хрупкой - подумать только, ростом она даже ниже меня.       - Пойдем, - отвечаю я, стараясь придать голосу храбрость. И волшебница медленно встает, опираясь на своего нового помощника. В ее глазах вспыхивают золотистые искорки, и на лице появляется слабая улыбка, способная согреть любое, даже самое черствое сердце. Но мое сердце слишком мягкое, поэтому оно теплеет сразу.       - Спасибо, Питер... - слышу я в ответ, чувствуя, как внутри разливается жар. На миг мне кажется, что ее объятия нисколько не похожи на дружеские. Но я гоню от себя прочь эти мысли: как известно, рыцарь должен быть терпеливым...

POV Сириуса Блэка

      Аристократ должен быть терпеливым и с улыбкой на лице встречать все тяжести судьбы... Однако мне подобное удается с трудом, особенно после матча. Надоело глядеть на кучку игроков, снующих в небе туда-сюда, и в особенности - слушать гомонящую толпу. Но здесь, в Визжащей хижине, можно побыть наедине с собой: устроиться на старом диване с торчащими во все стороны обивкой, бросить под голову мешок с книгами и устало закрыть глаза.       Наконец-то долгожданная тишина...       Однако счастье не бывает долгим: резкий стук раздается в хлипкую дверь, отчего та ворчливо скрипит. Может быть, просто осмелевшие младшекурсники? Неужели ждут ответа? Чертовы учтивцы, входите... и проваливайте быстрее.       Я раскрываю глаза, и призрачная надежда рушится в тот же миг. Джеймс, навесив на лицо широкую и оттого глуповатую улыбку, смело переступает порог хижины. Сейчас снова выслушивать о его подвигах на матче, всего лишь в сотый раз... А что, если прикинуться спящим?       - Вот ты где. Пойдем в "Три метлы" на вечеринку, такое событие следует отметить!       И снова мерзкая улыбочка расползается на лице, словно масло по блюдцу. Поттер, словно не замечая, вытаскивает из-за пазухи золотистый мячик и подбрасывает его в такт своей речи:       - А еще я все-таки вышел на поле! - тараторит назойливый Джеймс с новой силой. - Представь себе, забить целых два гола перед носом у слизеринского вратаря. Даже капитан отметил, это дорогого стоит!       И дурацкий снитч, резво помахивая крылышками, вновь подскакивает в его руке. Своими достижениями он явно хочет поделиться с каждым встречным. Но я не способен радоваться за него - человека, которого называл своим приятелем. Теперь я задумываюсь: а был ли он моим другом? Так, знакомым по детским шалостям - таким же пустым и бессмысленным, как радость после очередной проказы. Внезапно на меня накатывает злость - и к Поттеру, и к его вертлявому мячу. Больше нет чувств - только ярость. Сильная черная волна, способная сбить с ног, затапливает меня с головой. Злость, похожая на чудовищную лернейскую гидру, порождающую все новые и новые головы до тех пор, пока они не задушат их владельца.       - С тем же успехом и лукотруса можно научить летать на метле - было бы желание, - вполголоса отвечаю я. А вот Поттер, кажется, совсем оглох от свалившейся на него радости.       - А Петтигрю-то наш, - он в который раз продолжает швырять несчастный мячик: тот сложил крылья и вовсе перестал сопротивляться своему владельцу, - после игры накинулся на Мальсибера и избил его! - Тут я, представив, как малыш Питти бросается на здоровенного слизеринца, нахожу в себе силы улыбнуться.       - А еще, - тут он переходит на таинственный шепот, - крошка Питер - анимаг.       На мой взгляд, в Хогвартсе достаточно двоих: оборотня-Ремуса и неизвестной змеюги, наводящей страх на половину школы. А вместе с Питером и вовсе получается какой-то сумасшедший зверинец. Впрочем, если Лунатик в минуту опасности загрызет кого-то, я не буду расстраиваться: одной животиной больше, одной меньше... Хотя чем меньше, тем лучше.       - Джеймс, - я еле удерживаюсь, чтобы не ударить его в нос, - мне хотелось бы побыть одному.       Поттер наконец оставляет в покое свой несчастный снитч и размахивает лохматой головой, отчего темные волосы взлетают:       - Как знаешь. Вообще прав был Лунатик: что-то с тобой происходит... - Он протягивает руку, стараясь коснуться меня. Я машинально представляю его ладонь на ощупь: холодная и скользкая, как снулая рыба, и чувствую это рукопожатие - скользкое, омерзительное. Больше всего мне хотелось бы оказаться на краю света - как жаль, что я не освоил трансгрессию - или отправить туда Джеймса. Внутренний монстр снова поднимает голову...       - Исчезни! - Рычу я так, что шаткие стены избушки начинают ходить ходуном. Надоеда разворачивается, громко щелкнув каблуками на прощание, оставив меня наедине со своей злостью.       Но гигантское внутреннее чудовище и не собирается оставлять свою жертву в покое. Если прислушаться, то можно уловить, как тихо крадется оно на своих мягких лапах. Чуть слышно легкое постукивание о пол - вот невидимый монстр выпускает когти в ожидании. Медленно, словно наслаждаясь добычей, он окружает меня плотным кольцом. Круг то сжимается, то раскрывается, чтобы уменьшиться еще сильней... Я знаю, однажды он раздавит меня, и желаю только одного: чтобы это произошло как можно быстрее.       Перед глазами пролетают летние воспоминания: прихрамывающий Регулус со злорадной ухмылкой, грозное лицо матери, заметившей в комнате плакаты... Отец с желчной гримасой, демонстрирующей полное безразличие ко всему происходящему. Лишь из-за тех слов, что сказал он на прощание, мне хочется растерзать его.       И в Хогвартсе - единственном месте, где можно хоть на миг забыть о своем происхождении - слишком много злости вокруг. Извечные сражения с другими факультетами - хоть за Кубок, хоть в том самом квиддиче, обожаемом Джеймсом. Да и ученики частенько подливают масла в огонь, вечно напоминая, кто ты такой...       Или знакомые - больше не могу назвать их друзьями. Поттер, променявший всех вокруг на дурацкую игру с мячами, глупенький малыш Пит... Лунатик и Душитель. Парочка вшивых ученых - один шепчется с зельями, другой носа не отрывает от своих книжек с монстрами.       Медленно кружась по комнате, картины недавнего прошлого поочередно сменяют друг друга, проплывают перед глазами - как призраки, облаченные в плоть. Сражаться с ними бессмысленно: кто бы смог одолеть приведения, даже если они - всего лишь плод воображения... Просто смириться и смотреть.       Да что с тобой происходит, Сириус? Неужели ты будешь и дальше сидеть в плену у своих же воспоминаний и продолжать сжиматься? Ты ведь никогда не слушался и живых людей - с чего ты опускаешь руки перед глупыми призраками прошлого? Ведь ты же сам - их хозяин, но подчинился им...       - Черта с два! - Руки сами собой нащупывают в кармане деревянный обломок. - Протего!       Кадры меняются: цветочная поляна, на которой, раскинув руки, лежит черноволосый мальчик. Высокая усталая женщина с крошечной девочкой на руках восседает в кресле. Та же самая малышка весело бежит вперед и оглядывается прямо на меня - и взгляд ее черных глаз по-взрослому серьезен. Еще одна девочка с рыжими волосами, развевающимися на ветру. И полутемный подвал, где на полу, свернувшись в клубок, лежит огромная змея. Испуганный и завороженный одновременно, я приближаюсь к ней. Черное змеиное тело тут же начинает извиваться, и я замечаю у нее на груди яркое белое пятно. Тут она поднимает голову с темными, похожими на черносливины, глазами, в которых читаются человеческие слезы. Она явно страдает - так же, как и я сам...       Чьи же это воспоминания?       - Согласен, это достаточно грубый способ найти кого-либо, - вонзается в мозг чей-то тихий, но холодный голос, - но действенный, в особенности, если иного метода применить не удалось.       А вот и Снейп: тщедушная сутулая фигура с сальными патлами, свисающими вдоль желтоватой высохшей физиономии. Легок на помине.       - Убирайся с глаз долой, заморыш! И передай всем тем идиотам, которые забредают сюда: пусть оставят меня одного!       Черные глазенки, и без того невзрачные, превращаются в щелки.       - И не собираюсь, - с ледяным равнодушием возражает непрошеный гость, входя внутрь, и бесцеремонно оглядывается по сторонам, словно и не замечает меня. Что он забыл здесь?       Он тут же отвечает на не заданный вслух вопрос:       - Здесь находится один предмет... и, если судить по твоим воспоминаниям, он рядом с тобой.       Вот кому принадлежат те картины: незнакомый подросток, мать с ребенком и змея...       - Знакомься: моя мать, Эйлин Принц, и сестра Мэгги. - Усмехается черная фигура. - А насчет змеи... она перед тобой.       Нарушитель спокойствия исчезает, затем на его месте появляется змея. Огромная гадина легко сворачивается в клубок, затем выпрямляется. Вскоре передо мной снова возникает Снейп - кажется, на его лице играет некое подобие улыбки.       - И зачем мне знать про эти фокусы? - Внезапная догадка озаряет меня: Питер то и дело твердит про нападения, да и на Джеймса, если верить его словам, набросилась чешуйчатая гадина. - Ты что... пришел меня убить?!       - Конечно, ты знаешь слишком много. Но не в этот раз, - он, косо ухмыльнувшись, вытаскивает палочку из рукава, - скорее, наоборот.       Он приближается, и, увидев рядом со мной кулек с книгами, безо всякого стеснения встряхивает его. Все содержимое, превратившееся в кучку, падает перед ним. Среди них - несколько учебников, свитки чистого папируса, обломки многострадальной палочки, засушенный цветок - кажется, его подарила Марлин. Последним на свет появляется что-то совсем удивительное: небольшое и металлическое, звонко ударившись о пол. Этот предмет мерзкий Душитель берет в руки и разглядывает с огромным интересом. Свет мигом падает на него, открывая глазам старинное кольцо в замысловатой оправе.       - Давно ты интересуешься ювелирными изделиями?       - Нет, стащил у прадеда, чтобы сдать в ломбард, - огрызаюсь я, и, переведя дыхание, отвечаю - и каждое слово дается с невероятным трудом:       - Да гоблины разберут, что за ерунда и откуда она взялась! Если я буду обращать внимание на всякий мусор, то рискую свихнуться и стать похожим на тебя!       Ядовитые слова, в которые я вложил всю ярость, пролетают мимо его ушей.       - Если ты не против, я изучил бы его...       - Дарю на здоровье эту цацку! Разглядывай хоть часами, но все же - тут я позволяю себе очередную колкость, - сдай ее куда-нибудь в Хогсмид или Косой переулок: там за нее наверняка дадут неплохой барыш, взамен которого можно купить приличную блузку с относительно чистым воротником.       Кажется, собеседник и вовсе не слышит меня, увлеченный своей находкой. Он извлекает на свет очередной сосуд с переливающейся внутри жидкостью...       - Все верно, - тянет он с умным видом, проведя над перстнем рукой с зажатым в ней пузырьком, - это он.       Проклятый умник. Снова говорит чуть слышно этим таинственным тоном - а я с детства не люблю загадок. Черная злость рвется наружу, затапливая все мое существо.       - Кто - он? Чертов ты змееныш, скажи хоть раз по-человечески! Не над зельем ведь бормочешь!       Зрачки темных глаз внезапно расширяются: наверное, так ведет себя сумасшедший ученый-зоолог, заметив неизвестный науке вид живого существа.       - Если вкратце, то опасная вещь. - Черные глазенки поблескивают: голову дать на отсечение, его интересует все неизведанное и опасное! Наверняка если отвести его в "Горбин и Бэркс", он просто-напросто умрет от неслыханного счастья. - Просто поверь на слово.       - Уйди, сказано же. И вообще, с какой стати я должен тебе верить?       - Цвет твоего Оборотного зелья, - загадочно отвечает заморыш. Я бросаю недоверчивый взгляд на его мантию: удивительно, это больше не то одеяние, что носили еще во времена Мерлина! Теперь на нем вполне новый плащ с серебристыми застежками. Только рубашка осталась прежней, с идиотскими старомодными кружевами. Минуточку, а что произошло с его обувью? Кожаные ботинки, совершенно чистые и даже сверкающие...       - Ты что, ограбил "Гринготтс"?       - Ни в коем случае. Знаешь, в Хогсмиде можно получить вполне достойную работу...       - В барах-то? Да за протирание столов и склянок можно купить разве что один шнурок от ботинка.       - Составитель зелий, помощник аптекаря, - он начинает загибать длинные желтоватые пальцы, покрытые пятнами, - да и в "Кабанью голову" порой наведываются щедрые посетители. Что касается этого кольца...       Он с такой легкостью меняет тему разговора, что в моей голове роятся подозрения.       - Допустим. И что же не так с этой безделушкой?       - Сразу видно, Блэк, что ты не бывал в Мунго... Там, во всяком случае, большинство пациентов уважительно относятся к целителям. Он - его называют "крестраж" - некий предмет с заключенной внутри силой. Ты, разумеется, не слышал о них - это известно лишь тем, кто внимательно изучал книги о проклятиях. А вот если человек не в силах приготовить даже самое простое зелье... - он многозначительно качает головой.       Значит, только что ты обозвал меня идиотом? Хорошо, в таком случае я сделаю все, чтобы утереть нос этому наглецу, посчитавшему себя спасителем. И раз уж он так любит просматривать чужие воспоминания, предоставим ему такую возможность.       - Благодарю Вас за визит, - торжественно проговорил Дамблдор. Я протянул ему дневник в черной обложке, отобранный у Марлин. Директор, повертев его в руках и что-то пробормотав себе под нос, озвучил решение.       - Вашей интуиции можно лишь позавидовать: данная вещица одновременно и интересна и опасна. - Заметив мое недоумение, он пояснил:       - Не зря говорят, что опасно привязываться к вещам... Этот предмет - в некотором роде отдельное существо, порабощенное сильным волшебником. В нем заключается часть его магической силы - если Вас не смущает это слово из уст ученого, душа - и если его не остановить, он способен причинить вред своему владельцу... Вижу невысказанный вопрос: каким образом я сумел это определить? Знаете, друг мой, в первую очередь любому становится неприятно при встрече с подобной вещью. Считайте это той самой интуицией, что не подвела и Вас... Разрешите, я оставлю ее у себя? Хотел бы кое-что проверить. - И, блеснув яркими глазами, улыбнулся.       - Надо отдать должное, у тебя прекрасная память, - как будто искренне рассуждает Снейп - или все же Саффос?       - Странно слышать это от тебя, чертов гений, - огрызаюсь я. - Давай сюда эту пакость, отнесу Дамблдору.       - Не нужно. - Мне показалось, или в его голосе звучит некоторое злорадство? - Это проще простого. - Он вытаскивает очередной пузырек из кармана (наверняка заклятие Расширения) и, неразборчиво прошептав пару слов, опрокидывает его содержимое на злосчастное кольцо. Жидкость угрожающе шипит, растекаясь по его поверхности, а перстень сопротивляется - если бы он умел говорить, извергал бы сотни проклятий. В конце концов странный раствор побеждает, поглотив в себя кольцо, и - готов поспорить на тысячу галлеонов! - раздается душераздирающий крик и, отскочив от стены, растворяется в пустоте.       В ту же секунду со мной происходит нечто странное. Затылок пронзает невыносимая боль, тело каменеет и как подкошенное падает. Хочется закричать, но не хватает сил. Чертов Снейп, что он творит? Наверняка успел отравить меня своими составами, пока я смотрел на представление с кольцом. Будь он проклят, этот Душитель!       - Самообладания тебе не занимать. - Снейп-Саффос помогает мне подняться. Я, старательно не обращая внимания на его ладонь, перебираю руками по стене, чтобы подняться. Когда мне это удается, силы возвращаются вновь.       - Какого дьявола ты мне помогаешь, хотелось бы знать?       - Для начала - я спас Маккиннон в прошлом году. - При мысли о Марлин внутри разливается приятное тепло. - А еще... Мы с тобой похожи, Блэк, - отвечает он так просто, словно объясняет прописную истину.       Похожи? Да упаси Мерлин! Конечно, я слышал эту глупую легенду, мол, все волшебники так или иначе связаны кровными узами с братьями Певерелл и оттого похожи... Но приходиться дальним родственником Душителю?!       - Итак, твои ощущения? - с деланным интересом вопрошает доморощенный лекарь, вновь прищурив глаза.       - Хуже некуда, черт тебя дери, - отвечаю я искренне и, собравшись с духом, высказываю то, о чем боялся даже думать в последнее время. - Скоро моя свадьба.