Душитель: по следам Молоха

«Недаром же я так долго, ползком, вонзая ногти в землю, пробирался сквозь бесчисленные разветвления этой пещеры, пока далеко впереди, в конце темного прохода, мне не блеснул какой-то луч, какое-то пламя; несомненно, то был отсвет ослепительной центральной лаборатории, в которой все терпеливые и мудрые обретают Бога.» Клод Фролло, «Собор Парижской Богоматери»

POV Ремуса Люпина

      - Свадьба? - заинтересованно переспрашивает Питер. Джеймс, немного подумав, невозмутимо щелкает пальцами, затем отводит глаза в сторону и уточняет:       - Малфой все-таки стал женихом Нарциссы? Теперь понятно, почему она ходит с такой снисходительной улыбочкой. Я-то считал, что после ухода блистательного во всех смыслах ученика твоя очаровательная, но такая брезгливая кузина станет грустнее плаксы Миртл. Вот только при чем здесь ты? Или счастливые новобрачные собирают всех родственников жениха и невесты?       Захлопнув тяжелый бестиарий и отложив его в сторону, я прислушиваюсь к их беседе.       - Джей, ты не понял. - Устало и как-то безнадежно откликается Сириус. - Моя свадьба. И поверь, я готов отдать все на свете, чтобы она не состоялась.       Джеймс непонимающим взглядом окидывает гостиную Гриффиндора и ее обитателей. Должно быть, наблюдателю со стороны открывается любопытная картина: Северус, находящийся чуть поодаль от нашей компании, усиленно делает безучастный вид ко всему происходящему и с преувеличенным интересом просматривает старинный потрепанный фолиант в кожаной обложке. Питер держит на коленях увесистый том "Легенд средневековой Англии", Джеймс, не любивший лишний раз открывать книги, подбрасывает в воздух золотой снитч. Сириус же, несмотря на грустное выражение лица, то и дело с любопытством заглядывает в потрепанный магловский журнал - я, не справившись с любопытством, следую его примеру. Внутри, поигрывая длинными волосами, неподвижно стоит магловская девица, одетая более чем откровенно - хотя три крохотных лоскутка, прикрывающих ее, едва ли можно назвать одеждой. Слегка смутившись, я с горькой усмешкой качаю головой.       - На мой неискушенный взгляд, такие вещи меньше всего подходят будущим мужьям... Удивительно, как только это непотребство ускользнуло от глаз Филча?       Блэк, будто и не услышав ехидного замечания, возвращается к своему занятию: похоже, его разум сейчас целиком и полностью принадлежит сомнительному изданию, которое нельзя назвать верхом целомудрия. Зная однокурсника, могу предположить: он, воспользовавшись своим мастерством в заклинаниях и трансфигурации, превратил - разумеется, не без помощи Поттера - пасквильную книжонку в некий учебник.       А Джеймс, покосившись в замурзанный журнал, с еще большим ехидством замечает:       - Рем, ты прямо как брюзгливый старикашка. Для полной картины надо только укрыться клетчатым пледом. А вот эта леди вполне симпатичная, - замечает он, быстро указав на одну из фотографий, стараясь отвлечь друга от тяжелых раздумий. Внезапно его глаза округляются в притворном ужасе, чего не скрывают даже очки. - Ах... кажется, я понял. Питти, заткни уши...       - Вот еще! - фыркает Питер, отложив старинную книгу. - Где больше двух - говорят вслух, как сказал бы профессор Коллинз.       - Кажется, у малыша прорезались первые зубы... Ну что же, я предупреждал. Конечно, в твоем возрасте, Сир, еще рано идти к алтарю, но здесь наверняка имел место особый случай. Ну да ладно, не будем тянуть гриндилоу за хвост. Лучше просто признайся: что-то произошло у вас с Марлин, и теперь ты, как порядочный джентльмен, обязан жениться на ней? - Выпалив это на одном дыхании, он выжидательно глядит на друга и, вскочив с дивана и подавшись вперед, заглядывает ему прямо в лицо, точно пытается прочесть раскрытый учебник. Но Сириус с отчаянием поводит головой и отвечает с еще более грустным выражением лица - заметно, что слова даются ему весьма непросто:       - Не зубоскаль, Джей: невеста не Марлин. Скажу больше: я даже близко не знаком с ней, ведь она учится в Шармбатоне.       - Вот как? Это уже интересно.       - Объясняю первый и последний раз: у Блэков есть традиция, согласно которой первый сын после достижения определенного возраста сочетается браком с представительницей чистой крови... - Остервенело проговаривает Сириус, со всей яростью стиснув пальцы: очевидно, только что он повторил фразу своего отца, и добавляет в своей обычной манере: - Черт бы их всех побрал.       - Подожди-ка, - не верит своим ушам малыш Питер, - стало быть, ты еще и не видел свою невесту?       - В этом все и дело! - отчаянно восклицает свежеиспеченный жених, ударив кулаком по спинке дивана. - Слышал только ее имя - Сюзетта... нет, Антуанетта. А, черт с ними, кто только выдумывает эти имена! - И, отчаянно ударив локтем мягкую диванную обивку, с пущей ненавистью утыкается в свой журнал. - Как же я завидую маглам...       - Что же, - подает голос Северус, - довольно трудно представить тебя во главе древнего магического рода... Но, быть может, это и к лучшему? Возможно, будущая супруга сможет исправить твой ужасный характер.       Это невинное замечание кажется самым язвительным: Сириус, злобно прищурившись, скрипит зубами. А Душитель невозмутимо продолжает:       - Только имей в виду, с момента вступления в брак тебе следует забыть о своем гнусном поведении. Все-таки будешь находиться в обществе дамы.       - Ты бы лучше молчал, змееныш ты этакий. Будто не знаешь, что я вовсе не в восторге от родительского решения. Да наверняка и традицию эту выдумал отец, чтобы поскорее выпроводить меня из дома и отдать на расправу пустоголовой кокетке. Эти жеманные барышни из высших слоев, способные только на фальшь... Рассказать тебе, как проходит их день? Каждое утро они просыпаются и собираются к завтраку, а вместе с украшениями навешивают и искусственную улыбку. Если к ним в этот момент войдет супруг, губы растянутся только сильнее - хоть внутри, уж поверь мне, миловидная дама мечтает разорвать своего благоверного.Что бы ни произошло, наводнение или извержение вулкана, они всегда будут улыбаться, черт подери! А если благородное на первый взгляд лицо и исказится гневом, причиной тому может послужить только неудобная обувь или, к примеру, слишком туго затянутое платье. Во время семейных чаепитий эти леди пользуются кучей столовых приборов, и бесполезно упрашивать их отложить вилку и нож хотя бы на минуту. После завтрака хозяйка медленно поднимается со своего роскошного кресла, благодарит всех за чаепитие и опять же медленно уходит, шурша кринолином. После - скучнейшая прогулка, во время которой тебе предстоит держать ее под ручку, и ходить за ней хвостом. Даже если захочется уединиться, упаси Мерлин сказать это вслух. И так будет происходить изо дня в день. Хотя нет, забыл: иногда вы посещаете своих приятелей, таких же высокородных болванов с женами, один вид которых вызывает одну скуку... Если в двух словах, я бы не выдержал и дня. И вообще, в душе я бродяга! - в его глазах просыпается шаловливая искорка. Джеймс с хихиканьем прерывает его:       - С этого момента, Сир, я буду звать тебя Бродягой. - Новое прозвище друга приходится ему по вкусу.       - А может быть... тебе стать ее мужем, Снейп? - Блэк оценивающе глядит на Северуса. - Только посмотри на себя в зеркало - прямо жених на выданье.       Я машинально поглядываю на Снейпа. И в самом деле, за пару месяцев летних каникул тот несколько изменился. Что-то произошло с ним, но не могу понять, что именно... Возможно, причиной моей несообразительности является сильная боль в правом запястье? Ведь в прошлую ночь было полнолуние, а значит, на коже непременно появятся новые следы. Осторожно подвернув рукав, я осматриваю поврежденную кисть. К сожалению, все намного хуже, чем я ожидал - внешнюю сторону руки покрыли несколько новых отметин, еще не успевших затянуться корочкой. Недаром любое прикосновение к поврежденному месту напоминает наждачную бумагу.       Северус, заметив мою настороженность, мигом устраивается на диванчике рядом. Глянув на израненную руку и нахмурившись, отчего на лбу мелькает тонкая складка, он быстро выносит вердикт:       - Тебе не следует использовать открытые части тела, Лунатик.       "В такие моменты весьма непросто сдерживать свою ярость", - молча оправдываюсь я: для разговора с ним не обязательно произносить слова вслух, ведь он с легкостью может прочесть мысли.       Он протягивает небольшую емкость с бадьяном. Это действенное, пусть и болезненное средство мигом приводит меня в чувство - и я благодарно сжимаю его руку. Да, его руки тоже усеяны следами ожогов, полученных при работе с зельями - но теперь их закрывают длинные рукава мантии. Словно прочитав мои мысли, Душитель подворачивает рукав - на коже виднеются кровавые полосы, сделанные ножом. Я знаю, почему на его руках царапины: всем известно, что он занимается приготовлением зелий на продажу, подчас очень опасных, а для некоторых составов необходима человеческая кровь...       - И давно вы стали друзьями? - прямо над головой звучит насмешливый голос Джеймса. - Неужели так подействовало совместное превращение в зверей? Эй, Питер, приходи в следующее полнолуние в Визжащую хижину - тогда вас будет трое.       Пит лишь обиженно раскрывает свою тяжелую книгу. Со стороны Джеймса это выглядит оскорблением, ведь он знает о неприязни Питера к змеям, как никто другой. Но это не мешает ему зачастую подшучивать над младшим мародером, и зачастую не всегда по-доброму.       Должно быть, Поттер считает перевоплощение в животных чем-то вроде забавного развлечения. Но знает ли он, что каждое превращение сопровождается немыслимой болью? И чтобы заглушить ее, ты ломаешь мебель, разбиваешь стены, а после принимаешься и за свое тело - и в конце концов их украшают новые шрамы... Человеческая сущность окончательно сломлена, и на смену ей приходит дикий зверь. Даже волшебные зелья могут помочь немного - ведь после этого ты лишь забываешься тревожным сном. Все, что может спасти - лишь компаньон рядом. Именно поэтому каждое полнолуние два студента - я и мой товарищ по несчастью - скрываемся от посторонних в Визжащую хижину. Должно быть, нас объединил общий недуг - ведь его болезнь схожа с моей...       - Что я говорил? - бесцеремонно обрывает мои мысли Бродяга. - Ах, точно. В этой новой одежонке Душитель с легкостью заткнет за пояс самых желанных женихов всей Англии! Слушай, Снейп: а если ты еще раз воспользуешься своим Оборотным зельем и превратишься в меня? Для свадебной церемонии будет достаточно и часа. А после она и не станет тебя разглядывать - в крайнем случае скажем, что подурнел супруг, с кем не бывает. А если мадемуазель отнесется к тебе с отвращением - предложи ей любовного зелья, ведь даю голову на отсечение, что тебе известны все рецепты на земле.       Северус только вздыхает, слушая странные рассуждения Блэка. Вскоре к нам присоединяется и Джеймс, обронив:       - Мне кажется или будущий жених действительно сходит с ума?       - В некотором роде, - тихо отвечает Душитель, - сейчас он вылечился от тяжелой болезни, и не все его слова следует воспринимать всерьез. Если угодно, он сейчас - упавший с метлы игрок, которого вдобавок ударил по голове бладжер.       Джеймс понимающе хихикает.       - Из вас точно выйдет отличная пара: будете щебетать с ней по-французски, обсуждать труды профессора Фламеля... - оживленно продолжает Блэк; высказавшись, он мечтательно прикрывает глаза. Северус, поднявшись с кресла и прислонившись к стене, будто набираясь смелости, мигом прерывает его рассуждения.       - Всего лишь пара лет.       Будущий новобрачный виновато пожимает плечами, состроив физиономию растерянной болонки, и встряхивает волосами, как будто приводит в порядок расползающиеся мысли.       - Ты о чем, Душитель? Твое терпение ограничено парой лет? Ну, если станет совсем скучно, просто укуси ее - и в один прекрасный день останешься богатым вдовцом...       Но к его вновь сказанной глупости все остаются равнодушны - даже Питер, до сих пор жадно ловящий каждое слово, возвращается к чтению.       - Нужно ли объяснять, что питоны не кусают? Блэк, тебе следует прийти в себя, - Душитель ловко взмахивает палочкой, указывая на несчастного жениха. Тот, тяжело рухнув в кресло, мгновенно засыпает, - моя жизнь будет недолгой: пара-тройка лет - это все, на что я могу рассчитывать.       - Почему же? - интересуется сидящий рядом Поттер, вмиг став серьезным: несмотря на любовь к ехидству, он все же умеет быть сострадательным. - Только не говори, что видел свое будущее в хрустальном шаре. И вообще все эти предсказания - настолько туманная вещь, что верить им крайне глупо.       Северус начинает расхаживать по комнате, заложив руки за спину и опустив голову. Я знаком с ним чуть лучше остальных Мародеров и поэтому догадываюсь, что он собирается сказать некую важную вещь. Но причиной молчания является его нерешительность, о которой остальные Мародеры и не подозревают: так тщательно он ее скрывает за маской своего непростого характера. Минуты ожидания растягиваются, как будто кто-то заколдовал время. Наконец Душитель, замерев около спасительной стены, медленно отвечает:       - Мое превращение в змею - это не собственная прихоть, а лишь способ защиты. Однажды болезнь окончательно возьмет верх, и тогда меня просто не станет. - Он говорит тихо и беспристрастно, но мне становится холодно от ужасных слов. По-видимому, то же самое чувство одолевает всех, кроме мирно сопящего Бродяги: Питер бледнеет, отчего россыпь веснушек на его носу становится ярче, а Джеймс быстрей прежнего перебрасывает снитч из руки в руку. Заметив это, Северус с помощью своей палочки усиливает огонь в камине; доля секунды - и тот полыхает с удвоенной силой, согревая замерзших от испуга обитателей гостиной.       Первым приходит в себя Джеймс: стряхнув невидимое глазу оцепенение, он подмигивает ему.       - А как же мисс Эванс?       - Лили... - имя он произносит с удивительной нежностью. - Ей нужен защитник, и я не смогу вечно быть преданным героем. Можешь спокойно играть эту роль - если не ошибаюсь, ты вырезал ее имя на этом золотом мяче, что повсюду носишь с собой.       В подтверждение его слов золотистый снитч, тихо помахивая небольшими крыльями, выпрыгивает у охотника Грифффиндора из рук. Поттер делает неуклюжий жест ладонью, точно пытается поймать его, но мячик падает и стремительно подкатывается к моим ногам. Я поднимаю его с пола и внимательно рассматриваю.       На первый взгляд кажется, что снитч стал невинной жертвой троллей. Тут и там виднеются вмятины и неровные царапины. Но при повторном осмотре я отмечаю, что царапины эти вовсе не беспорядочны. А возле левого крылышка мяча они образуют необычный узор, до удивительного похожий на буквы. Прищурив левый глаз (в последнее время у меня появилась легкая близорукость), я все-таки различаю кривую надпись из нескольких штрихов, образующих две буквы - Л Э - и про себя же отмечаю, что почерк нашего спортсмена все так же неразборчив.       Внезапно раздается тихий щелчок, и золоченый шарик приоткрывается, затем распадается на две части. Внутри он оказывается полым: на руки мне высыпается неизвестный порошок с легким запахом жженого дерева, а затем на пол выпадает кусок прозрачной ткани. О последней я знаю - это знаменитая мантия-невидимка.       - А снитч-то с секретом... - хитро улыбается Джеймс. Похоже, он не собирался скрывать тайну мяча вечно и теперь сияет радостной улыбкой.       - Летучий порох! - вскрикивает очнувшийся Питер, указывая на рассыпанную пыль.       - Одного не пойму. - Хитрая улыбка Поттера исчезает, сменяясь на заинтересованность и сострадание, а внимание тут же перемещается на Душителя. - Ты ведь знаешь столько рецептов...       - Не бывает лекарств, способных избавить от родовых проклятий. Вспомни хотя бы Гринграсса, того молчаливого четверокурсника из Слизерина. Он рано лишился матери - тяжелый недуг унес ее, когда сын был совсем крошкой. С тех пор он позабыл, что такое улыбка... В моем случае все еще труднее: жизнь может оборваться в любое полнолуние, и не существует зелья, способного это изменить - поверь, я изучил достаточно книг на эту тему. Кое-кто не доживает и до окончания школы.       Обещаю, Северус, что смогу найти способ тебя исцелить. Даже если придется изучить все рецепты, существующие в мире!       Тут Бродяга наконец приходит в себя, с тихим стоном приоткрыв глаза и резко сев на диван - как будто в нем повернули невидимый рычажок.       - Спящий принц очнулся, - дурашливо напевает Джеймс. Но Сириус и не думает медлить: по его глазам можно понять о новой идее, посетившей его голову. Он одним рывком вскакивает, оказавшись возле Душителя.       - Снейп, неужели ты променял свою душу на дурацкие склянки? Что там с зельями? Есть у меня одна любопытная мысль. - И Блэк, провожаемый четырьмя парами удивленных глаз, с завидной быстротой убегает в спальню.       - Узнаю прежнего Блэка, - я покачиваю головой. - Что это за заклинание, Северус?       - Мгновенный сон, - тихо отвечает тот, - приводит в чувство после сильной усталости.       Через некоторое время Сириус возвращается, торжественно неся перед собой тяжелый и явно старинный фолиант. С грохотом ударив массивной обложкой о столик, он проговаривает:       - Нашел в семейной библиотеке. Голову на отсечение дам, ты, Снейп, и не слыхивал о такой книге. Согласен на небольшую сделку? Если поможешь избавиться от надзирателя в юбке, она твоя.       - Надзирательница? - косо ухмыляется Северус.       - Да нет же, книга! Сумеешь расстроить помолвку - можешь читать ее хоть до посинения. - Он выразительно заворачивает старинный том в мантию. - Хотя я сомневаюсь, что даже ты смог бы повлиять на решение моих стариков. Их упрямству могут позавидовать все гиппогрифы мира. Да наш Филч по сравнению с ними, особенно с Вальбургой - просто ангел без крыльев.       - Постой-постой... Вальбурга Блэк? Это она? - переспрашивает растерянный Питер.       Мне на ум мигом приходит портрет, уведенный в детстве. Овальное, чуть вытянутое лицо с правильными, но жесткими чертами, выразительные серые глаза, почти такие же, как у Сириуса - но если у сына в глубине то и дело вспыхивают шаловливые искры, то очи его матери блестят холодным сиянием. Тонкие поджатые губы с чуть опущенными уголками говорят, что их обладательница улыбается крайне редко. Тяжелый, почти квадратный подбородок, указывающий на упрямый характер. Высокий, чуть зауженный кверху лоб. И строгая прическа, разделенная безукоризненно ровным пробором на две равные половины. Поэтому, едва вспомнив внешность не в меру строгой волшебницы, я вполне разделяю замешательство Питера.       - И Рег, несчастный хромоножка, не сегодня завтра примет Черную метку, - с безнадежной тоской добавляет Сириус.       - Почему же он хромает? - спрашивает Джеймс: сообщение об ужасном символе задело его куда меньше, чем увечье. - Не могу сказать, что рассматривал его как следует... но в последнюю нашу встречу он с легкостью бегал.       Северус тяжело вздыхает, грустно глядя в потолок.       - Значит, луч угодил ему в ногу... Все дело в том заклинании на дуэли. Раны, нанесенные им, с трудом залечиваются даже самыми опытными целителями. Если же ущерб значительный, существует большая вероятность остаться калекой.       - Через три месяца, в марте, состоится знакомство с этой Сюзанной-Антуанеттой. В замке под названием "Ферзь" - кстати, там я и откопал эту занятную книжку.       - Да, - ехидно замечает Северус, - если судить по названию, скромность вам не угрожает.       - Так вот, я приглашаю вас всех... на любопытное зрелище. - Торжественно обводит нас взглядом выздоровевший Бродяга, наверняка задумавший очередную шалость. - Там будут все: и Вальбурга, и Регулус.       - Если уж сегодня настал день откровений, придется и мне открыть еще одну тайну, - отзываюсь я, чтобы поддержать друзей. - В раннем детстве случайно выяснилось, что у меня аллергия на яд змеи; всего одной капли достаточно, чтобы случилось непоправимое.       - А у меня... свидание с Мэри... - испуганным голосом шепчет Питер, ошеломленный и напуганный большим количеством новостей.       - Иди-иди. - Милостиво кивает ему Поттер и взглядом провожает удаляющуюся спину.       - Надо подумать насчет твоего предложения, Блэк... пожалуй, я вас оставлю, - милостиво соглашается Северус. На пороге он оглядывается, должно быть, размышляя: а не применить ли ему заклинание Забвения, чтобы Поттер не разгласил его секрет? Но вскоре исчезает, тихо пробормотав, что их страшные тайны вылетят из головы с первым порывом ветра.       Я вновь беру в руки увесистый бестиарий, пытаясь найти нужную страницу. Действие удается мне с трудом: мешают высказанные вслух опасения друзей и вдобавок собственные. Не лучше действуют и разговоры двух приятелей, слишком громкие, чтобы дать сосредоточиться.       Я слышу, как Сириус открывает тяжелый том.       - Я успел пролистать несколько глав... Вот, к примеру, раздел об анимагах. Используя лист мандрагоры, ты можешь превратиться в любого зверя: от медведя до маленького муравья.       - На это уйдет целый месяц... - будто бы разочарованно протягивает Джеймс: очевидно, он давно был знаком с данной темой. Но тут же подпрыгивает на месте: - А свободного времени у нас еще больше! Вообще-то это будет интересно.       Я с ним категорически не согласен. С другой стороны, неразлучные друзья не станут интересоваться моим мнением. Раньше мне отводилась роль островка спокойствия, о который разбиваются озорные волны, еще не успевшие перерасти в хитрый замысел. Однако планы друзей становятся все опасней, превращаясь в цунами и беспощадно сметая любую преграду. К тому же мне известно: если парочка четверокурсников что-то задумывает, остановить ее может разве что конец света.       - Главное, не превратиться в чертову бабочку. Вот только для этого дела наверняка требуется волшебная палочка, - нарочито скорбно отвечает Сириус, - а моя, как нарочно, сломана. Как думаешь, успею я навестить Олливандера и отыскать новую?       - Да наверняка. Возьми летучего пороха из снитча. Когда вернешься, приступим к операции под названием... ну, скажем, "Бродяга". К тому же у меня появилась интересная мысль насчет карты, и без палочки...       Блэк следует его совету: даже сквозь книгу видно, как горят его глаза. Слишком поздно заподозрив неладное, я закрываю бестиарий. Но безрассудство - второе имя Сириуса - оказывается куда проворнее.       - Косой переулок! - выкрикивает Бродяга и смело шагает в камин прежде, чем я успеваю его остановить. Все, что остается мне - глубоко вздохнуть и упрашивать небо, чтобы однокурсник не попал в передрягу.

POV Северуса Снейпа

      Когда свободного времени слишком много, оно тянется, будто зачарованное могущественными силами. Если же ты занят увлекательным делом, время тут же улетает в бесконечную пустоту и стремительно растворяется в ней, как крупицы сахара в стакане горячего чая. Почему же так происходит? На этот вопрос не ответил ни один мудрец; парадокс стихии, управляемой Хроносом, веками беспокоил человеческие умы. Но изменить скорость течения времени возможно лишь, создав иллюзию. В основном подобные миражи зависят от возраста наблюдателя. Недаром детям оно кажется медленным, словно резиновым - в зрелом же возрасте оно летит быстрее ветра, мчится, и стрелки часов крутятся с невероятной быстротой, мчатся, точно колесница бога времени... С каждым годом она ускоряет свой бег: минута кажется мигом, а день - часом. По мере того как лоб затягивается морщинами и на висках серебрятся блестящие нити, стрелки хронометра также ускоряются. И все быстрее бежит таинственная колесница, стремящаяся в будущее, а затем - в неминуемый разноцветный вихрь Вечности, где рано или поздно очутится мир.       Хоровод разноцветных слепящих искр подхватывает меня и, сделав круг на прощание, исчезает в пустоте, унося с собой и череду размышлений. Под ногами образуется твердая поверхность, что окончательно приводит меня в чувство, и я - сначала нерешительно, а затем чуть уверенней - вхожу в новый незнакомый мир, стараясь придать сил каждому новому шагу.       И наконец оказываюсь в огромном зале, оглядываясь не столько со страхом, сколько с удивлением. Наглухо задвинутые тяжелые шторы, должно быть, закрывают окна, отчего в комнату не поступает ни одного луча света. Постепенно таинственный полумрак рассеивается; всюду - звенящая тишина, проникающая в любой уголок незнакомого зала и наполняющая его ледяным дыханием. Вероятно, здесь никто не обитает уже много лет, кроме, быть может, пауков, свивших в углах паутину, в которой заснули вечным сном пойманные мухи. Пол застилает ровный слой пыли, напоминая осевшую на каменной глади седину; под высоким потолком бесшумно, словно привидение, парит на прозрачных крыльях ветер.       Когда-то здесь наверняка царило оживление: устраивались балы и торжественные приемы, звучала музыка, в зеркалах отражались хозяева и гости, горели магические свечи, чей отблеск отражался на темных портьерах. За игрой света, повернув головы, наблюдали многочисленные статуэтки на камине, и домовые эльфы, серыми тенями скользившие между гостями. Сейчас же зал кажется уснувшим, ведь все живые существа давно покинули его. Гигантские зеркала и фарфоровые балерины скрыты под серым налетом, точно в зачарованном замке Спящей красавицы. Нынче не только зал, но и весь дворец представляет собой царство каменных стен, пронизывающего ветра и мертвенной тишины. Лишь едва уловимый звук, напоминающий размеренное сонное дыхание, раздается из старинных напольных часов, украшенных золотым орнаментом с монограммой. Нерушимая тишина, царящая повсюду, кажется вечной. Так же невозмутим убеленный сединами мудрый старец, уверенный, что никто не сможет нарушить его покоя. Но последний вскоре исчезает из-за радостных и удивленных вскриков - звуков человеческого голоса, позабытого за проведенное в путешествии время.       - С приземлением! - слышится одобрительный крик, затем он усиливается, подхваченный эхом, вмиг разбегается в таинственном зале, ударяясь о многочисленные камни, и отскакивает с новой силой, точно искра, рождающая огонь.       Выкрики принадлежат четырем наблюдателям - пришельцам в чужом им мире. Двоих из них, застывших с благоговейным трепетом, можно узнать сразу - их выдает узнаваемая даже в абсолютной темноте школьная форма. Третий, наряженный в подобие причудливого узорчатого халата, похож на сказочного Синдбада-морехода: такое сравнение приходит на ум из-за необычного головного убора, напоминающего тюрбан. Но удивительнее всего выглядит четвертый, стоящий ближе всех.       Черные волосы, кое-как стянутые лентой на затылке, спускаются к воротнику. Темно-фиолетовый кафтан расшит золотом и драгоценными камнями, точь-в точь как у королевской особы. От одежды, подобающей наследному принцу, его отличает лишь одна малоприятная деталь. Весь наряд измазан сажей и грязью, словно его хозяин, очистив печную трубу, прыгнул в лужу. Полосатые шаровары (вероятно, в прошлом бывшие кальсонами) тоже усеяны пятнами, обрываясь чуть ниже колен, переходят в некогда белые чулки. Туфли, сшитые, похоже, самим владельцем, украшают свисающие до пола бледно-желтые банты. Завершает странный наряд шляпа с грязным пером, которую хозяин безо всякого смущения сжимает в руках на манер дамской сумки. В целом, если не считать глуповатой улыбки, он напоминает повзрослевшего пажа, которого грозные хозяева отправили вычищать печную трубу, а затем безжалостно сбросили в выгребную яму.       Глядя на него, я вспоминаю свое короткое пребывание в больнице Святого Мунго - однажды мне пришлось посетить это скорбное место вместе со своим наставником, лекарем из Хогсмида. Наиболее сильное впечатление произвел тот этаж, где коротают свой век душевнобольные; а странная личность передо мной, похоже, еще одна жертва этого недуга. Поняв мое смятение, Блэк - а это именно он - с довольной ухмылкой поводит плечами.       - Полагаю, в таких дворцах тебе, Снейп, бывать не доводилось. Так и быть, я готов провести для тебя небольшую экскурсию и подарить пару минут на осмотр. А после займемся делом.       - Красотами полюбуемся позже, - я отбиваю мяч, - у нас не так много времени. И позволь узнать, - спрашиваю я, обращаясь на этот раз ко всей компании, - кто тебя окатил помоями?       - Помню, Бродяга мне рассказывал, что его родственник уезжал в спешке, бросив все вещи. Вместе с ним уехали и эльфы, видимо, позабыв о дымоходе. Вообще грязь - самая неприятная вещь, связанная с путешествиями в старинные дома, - невозмутимо откликается Джеймс Поттер, отбрасывая в сторону халат; под ним виднеется его привычная одежда - чистейшая рубашка и брюки. На миг я жалею о собственной непредусмотрительности, ведь и мой новый костюм наверняка испорчен. Но на смену этому чувству приходит изумление: оказывается, Поттер не так уж глуп. - Говорил же тебе, Бродяга: лучше переоденься на месте. А теперь твой... домашний костюм остается только выбросить.       - Это парадный наряд, пусть и слегка измененный, - Блэк упрямо настаивает на своем, выразительно потрясая своей шляпой, отчего перо на ней приобретает прежний чистый вид. - А к чему этот причудливый головной убор? - замечает он, косясь на тюрбан друга.       - Чуть поколдовал над своим внешним видом. - Он бросает взгляд на гигантские часы. - Думаю, пары-тройки часов хватит, чтобы "Простоблеск" подействовал.       Будущий жених, с удивительным терпением выслушав объяснение друга, резко разворачивается. Теперь на его левом рукаве можно разглядеть небольшой прямоугольник - родовой герб Блэков.       - В таком случае нам следует приступить. Как сказала Вальбурга: "Изволь привести наше прежнее жилище в приличный вид". Будем считать,что дымоход мы вычистили, - он выразительно кивает в нашу сторону, намекнув на грязные одежды, - следует заняться и остальным. Все-таки замок волшебный, но сам себя не уберет.       Мне показалось, что глаза ослепили миллионы огоньков. Мы все приложили столько усилий, чтобы оказаться здесь... в том числе и нарушили закон дважды, и ради чего?       - Ты собрал нас, чтобы... навести порядок?       - А ты на что рассчитывал, Душитель? - Ехидно парирует Блэк. - Что каждое утро добрые эльфы-домовики робко стучатся к нам в дверь и приносят кружку с теплым какао и свежей выпечкой, а в это время мы спокойно ожидаем завтрака? Здесь ты, друг наивный, сильно ошибаешься. То есть Регулусу наш вредный Кикимер и приволок бы пирожных, разреши ему мать. Усвой, - он грустно посмеивается, - с раннего возраста нас приучают к поддержанию порядка. Но это сущий пустяк, буквально один взмах палочкой - и все станет на свои места...       - Полагаю, мнения простолюдинов не будут учтены, - презрительно роняю я. - В таком случае придется и тебе забыть о палочке и хоть раз в жизни воспользоваться руками - так, как это делают маглы.       - Нам нельзя применять волшебство, - тихо напоминает подошедший Ремус.       - Помню, - с сожалением и какой-то особенной ненавистью шелестит Бродяга, - Надзор, будь он трижды неладен. Вот найти бы того, кто выдумал этот закон, да привести сюда - побыл бы он в этом зверском холоде, не имея возможности разжечь камин или хотя бы чертову свечку, и отменил бы все к Мерлиновым детям. А нам, похоже, предстоит высекать искру из камней или добывать огонь трением...       - Поражен, насколько внимательно ты изучал магловедение, Блэк. Между прочим, с холодом легко справиться. - Усмехнувшись, я достаю из сумки четыре изящных флакона и наполняю их снадобьем, одновременно поясняя: - К счастью для вас, магический Надзор не способен отследить употребление зелий. А последние - к слову сказать, моя личная разработка - создадут ощущение надетой на вас меховой шубы.       Лунатик, Петтигрю и даже сам Поттер послушно разбирают полученные флаконы и мгновенно выпивают содержимое. И лишь не в меру подозрительный Бродяга отрицательно машет шляпой:       - Снова состряпал варево - теперь, чтобы отравить всех. Еще будет время устроить пир на наших костях. В тот момент, когда Вальбурга увидит...       - Подумай хоть раз, Блэк: у меня была масса возможностей, чтобы сделать это еще в Хогвартсе. Однако ты, смею уверить, до сих пор топчешь нашу бренную землю и вдыхаешь воздух. А между прочим, данная смесь была испытана на мышах и даже на... собаках. - Я вновь позволяю себе усмехнуться. - То есть она совершенно безопасна.       Он с брезгливой миной осматривает пробирку, пытаясь найти хоть один повод для отказа. Завершив свое бесполезное дело, замерзший Блэк беспомощно хватается за пузырек, словно утопающий за соломинку. Он выпивает содержимое медленно, как будто пробует на вкус каждую каплю. Я с довольным видом подтверждаю:       - Элементарная смесь на основе этилового спирта способна творить чудеса. Разумеется, в умеренных количествах.       Бродяга обводит нас чуть затуманившимся взором, пытаясь привести себя в чувство. Затем его взгляд плавно переходит на массивные шторы на окнах, и он медленно проговаривает:       - Никогда не понимал этой глупой привычки занавешивать окна. Быть может, если их раскрыть, здесь станет чуть светлее? Ведь снаружи наверняка сияет солнце...       Сохраняя напускное хладнокровие, он подходит к шторам с явным намерением разорвать их в клочья. Его лицо приобретает зловещий вид; должно быть, подобное выражение лица появлялось у Дона Кихота в тот момент, когда он нападал на ветряную мельницу. Издав боевой клич, он повисает на гардине. Но буквально через две секунды его задор сходит на нет, и вскоре Бродяга с похожей на вопль мыслью: "Дурень!" ("Неужели?" - хочется возразить мне) беспомощно приземляется на холодный мрамор. Словно верные оруженосцы, рядом тут же оказываются три его приятеля. Массивные портьеры наконец отодвигаются, и четверо друзей, тяжело дыша, любуются результатом своего труда.       Комнату и впрямь заливает свет полуденного солнца. Одновременно с этим освещается и свисающая с потолка запыленная люстра, напоминающая диковинное растение. Многочисленные стеклянные подвески на ней заполняются теплым светом. Яркие лучи проникают все дальше, будто оживляя застывшую комнату; небольшие статуэтки, украшающие камин, сияют золотистым свечением. Вспыхивает необыкновенным сиянием и сам камин, словно внутри его загорелся огонь. Вскоре солнечные лучи разбегаются у нас под ногами, освещая темно-серый мраморный пол.       - Итак, - подводит итог будущий жених, - печная труба в полном порядке, освещение в виде солнечного света есть. В таком случае вам троим этот зал и коридоры - как известно, три анимага всегда найдут общий язык. - Он глуповато хихикает, припомнив скабрезный анекдот, услышанный в "Дырявом котле". - Все, что нужно, вы найдете вон в том чулане (небрежный жест в сторону узкой дверцы в углу). - А нам с Джеем - кухня и все остальное.       Они удаляются под тихий смех Бродяги - в свою очередь, я запоминаю, что Блэку категорически запрещено пить что-то крепче сливочного пива.       - Хорошо бы проследить за ними, - с усталым видом проговаривает Люпин, не выпуская из рук злосчастную штору. - Им же ничего не стоит убежать в винный погреб... а завтра все же наступит учебный день.       - Лунатик, твое зелье. - Я протягиваю ему запечатанную колбу с улучшенной настойкой против ликантропии. - Не могу сказать, что оно идеально... Но, по крайней мере, действует сильнее прежнего: оно несколько снизит твою агрессию, и ты перестанешь причинять себе вред.       - Спасибо. - Он ловко прячет сосуд за пазуху. - А сейчас, вероятно, следует приступить к уборке помещения.       Забравшись в чулан, мы разбираем множество орудий труда, чтобы привести их в исполнение. Питер и Ремус разом теряют всю свою серьезность, и я наконец вспоминаю, что передо мной обычные мальчишки, которые ведут себя подобающим образом. Оставшись одни в огромном замке, они веселятся напропалую, превращая скучный процесс в увлекательную игру. Приводя в порядок комнату и одновременно поглядывая на них, я пытаюсь вспомнить, когда же искренне улыбался последний раз? Получается, что очень давно... Мою же голову за это время вновь посещают невидимые мысли, и я радуюсь, что мои компаньоны не могут их прочитать.       Сколько мне отводится времени? Этот вопрос неизбежно возвращается снова и снова, заставляя задуматься. Всю свою жизнь я стараюсь поддержать мать и сестру. Оказалось, что большой доход приносит именно темная магия, поэтому больше года я занимаюсь изучением крестражей. Конечно же, Блэк, пригласив меня сюда, и не подозревал, отчего я согласился. А между тем причина кроется вовсе не в уникальной книге заклинаний, а именно в его брате. Без лишних колебаний я отправился вместе с ним, едва услышав, что прибудет Регулус... О, это было бы просто великолепно. Я не так давно знаю этого хмурого ученика - но из всего увиденного я успел сделать вывод, что он, как и его брат до недавней поры, находится под влиянием крестража. А значит, следовало бы понаблюдать за младшим Блэком и выяснить, где же скрывается его мрачный талисман. Ведь крестраж зачастую тесно связан со своей жертвой; он неизменно влияет и на его поведение, и на мысли, следовательно, можно определить местонахождение источника его силы... Внезапно ужасная, но вместе с тем простая и изящная идея приходит в голову, ракетой разорвавшись в сознании.       А что произойдет, если создать свой крестраж, а после уничтожить его?.. Разумеется, это действие подразумевает определенный риск, но желаемый результат будет вполне оправдан...       - Северус, - я замечаю Лунатика, тянущего меня за рукав. Странная мысль о создании крестражей ускользает, словно змеиный хвост. На миг я будто вижу это длинное туловище, удаляющееся с тихим шипением.       Одна из статуэток на камине падает на бок, но Люпин успевает подхватить ее. И терпеливо повторяет - слова с трудом доносятся до моего слуха, будто преодолевая невидимое препятствие:       - Семейство Блэков вернулось.       Я послушно заглядываю в окно, и глазам открывается зрелище, достойное картины великого художника. По узкой тропинке, ведущей к воротам замка, чинно вышагивают три человека - больше всего они напоминают живших двести лет назад аристократов, и лишь необычайная уверенность выдает в них магов. Первой, как и предписывают правила этикета, идет женщина, которую издалека можно принять за юную девушку.       Длинные шелестящие юбки, что змеями обвиваются вокруг фигуры, придают ей сходство с мифической Медузой Горгоной. Плавной, но твердой походкой она шагает в сторону замка так уверенно, словно сама природа расстилает перед ней идеально ровную дорогу. С таким же успехом, кажется, она могла бы ходить по призрачному облаку или по груде человеческих черепов. Безупречно прямая спина, гордо посаженная голова и волосы, убранные в тугой замысловатый узел, открывающий ровную шею. Каждая деталь в ней - от каблуков на безукоризненно вычищенных туфлях до крохотных волосков, не смеющих выбиться из прически - все указывает на особу волевую и жесткую, не позволяющую себе и доли снисхождения.       Вслед за Вальбургой Блэк идут еще два человека. Первый, юноша в черной мантии, опирается на подобие трости, припадая на левую ногу. Каждый шаг дается Регулусу с неимоверным трудом: даже с такого расстояния заметно, как искажается его лицо. И вместе с тем в его движениях замечается плавное, какое-то кошачье изящество. Я тут же вспоминаю его старшего брата, чьи повадки временами делают его похожим на пса - настолько, что иногда хочется бросить ему мяч и скомандовать "Ату!" или потребовать лапу. Да, собакам и кошкам лучше обитать порознь... За ним, на расстоянии нескольких шагов, идет мужчина, будто сошедший со страниц книги об аристократах. Темный безукоризненный костюм подчеркивает необыкновенную бледность кожи, не знавшей солнца. Длинные, до плеч, волосы блестят в дневном свете; лучи освещают и его благородное лицо, но старший Блэк и не думает отводить глаз, с завидным самообладанием двигаясь вперед. Во всей его внешности нет ни малейшего изъяна, каждый его шаг отражается такой твердостью, будто его обладатель желает запечатать свое пребывание на земле.       Звук падающего тела заставляет оторваться от изучения благородного семейства. Оглянувшись, я замечаю Ремуса, потерявшего чувство. Он неподвижно распростерся на полу, беспомощно раскинув руки. Побледневший лоб с выступившей на нем испариной наводит на мысль о внезапном приступе ликантропии, но я тут же отбрасываю ее - четыре дня назад луна стала убывать. Оглядев жертву, я замечаю странный след на шее, напоминающий змеиный укус. Значит, тот черный хвост вовсе не был игрой воображения... Но у Люпина непереносимость змеиного яда, и для его спасения следует действовать как можно быстрее. Может быть, вначале применить обычный способ?       Ослабив воротник, я направляю палочку на след укуса - в тот же миг из оружия выливается тонкая струйка воды. Промывая рану, я напоминаю себе, что ни в коем случае нельзя делать надрезы... Наконец я облегченно вздыхаю - поврежденную часть шеи обхватывает часть рубашки, исполняя роль повязки. Но змеиный яд все еще внутри... Медлить нельзя: в случае Лунатика счет идет на секунды. Пусть у меня имеется скудный опыт в медицине, но одному спасти Лунатика мне не под силу; здесь помочь могла бы лишь мадам Помфри. Решение созревает в одно мгновение. Да, здесь запрещено применять магическую силу для перемещения, но сейчас, когда речь идет о спасении жизни...       - Петтигрю, - строго призываю я побледневшего однокурсника, едва держащегося на ногах, - сообщи тем двоим, чтобы не ждали нас.       Маленький сокурсник, придерживаясь за стену, медленно переставляет ноги, неуклюже добираясь до дверного проема. У меня возникает мысль подтолкнуть его, но в это время Питер, по счастью, набирает скорость и бежит по длинному коридору.       - Портус! - произношу я, резко выбросив палочку вперед и направив ее на часы. Сверкающий луч мгновенно отражается в старинном циферблате и каплях воды на полу, подмигивает бледно-розовым светом, напоминающим заход солнца. Собрав все силы, я подхватываю Ремуса и прижимаюсь к гладкой поверхности в надежде, что этот закат не станет последним для Лунатика...