Душитель: по следам Молоха

«Я мог бы сказать вам, что вы еще хорошенько не знаете самих себя и может произойти многое такое, что заставит вас разойтись, а цепь из цветов, которой вы себя связали, к счастью, очень легко порвать раньше, чем она превратится в цепь из свинца. Но этого я не скажу. Такого рода мудрость вскоре сама придет к вам, если только ей суждено прийти.» Мистер Джарндис, «Холодный дом»

POV Сириуса Блэка

      Когда утомительный процесс уборки завершается, довольный Джей застывает возле широкого окна. Друг, отодвинув уголок штор,изображает усталость и обмахивается им, точно веером, не замечая, что очки съехали с носа. На мгновение зажмурившись, точно заметив вдали что-то любопытное, приятель указывает вдаль:       - Полагаю, мы дождались наших дорогих гостей. Честно говоря, мне никогда еще не приходилось видеть настоящих аристократов.       Джеймс только восхищается, глядя в окно. Я же всматриваюсь в гладкую поверхность, упрямо делая вид, что любуюсь результатом нашего труда.       - Присмотрись к ним внимательней, и ты поймешь, что больше всего они напоминают туго свитый змеиный клубок. Попав в него однажды, нельзя вырваться на свободу.       Не отрывая глаз от набившего не одну оскомину благородного семейства, Джей восклицает:       - А вот и карета! Держу пари, в ней прибыла твоя суженая. Не хочешь увидеть ее издали?       Приятель не догадывается, что свою будущую супругу я легко узнал бы из миллиона подобных. Всякий раз при упоминании невесты воображение с завидным постоянством рисовало один и тот же образ - заносчивую девицу с голубыми глазами, белокурыми локонами и капризно поджатыми губами. Ее ухоженные руки были заняты то спицами с вязанием, то вышивкой - последнее вносило небольшое разнообразие в картину, но одновременно и наводило скуку. Прелестница также могла с легкостью играть на фортепиано или, сохрани Мерлин, на скрипке. Словом, внешний вид своей будущей суженой, столь плотно укоренившийся в сознании и во многом напоминавший Нарциссу, был мне давно знаком. Напоминание о кузине было слишком красноречивым, и долгое время я даже опасался, что в один прекрасный день стану ее супругом, ведь близкородственные браки среди Блэков были, увы, не редкостью. По счастью, Нарцисса избрала себе другого жениха, и со временем страх перед навязчивой мыслью рассеялся. Его вновь сменила грусть, смешанная с томительным ожиданием неизбежного.       Я быстро поворачиваюсь спиной к окну, бормоча себе под нос, что будущая супруга еще успеет мне надоесть за последующие годы. А друг с преувеличенным восторгом продолжает описывать то, что происходит снаружи:       - И в самом деле! И Регулус... с ума сойти, он подает ей руку! Подумать только, он почти не хромает... Бродяга, тебе следует вспомнить об обязанностях хозяина и проводить их до замка.       - Думаю, Рег с большим удовольствием возьмет на себя эту миссию, - вяло отнекиваюсь я от предстоящего знакомства. Разумеется, мое оправдание можно считать глупым, но таким образом я смогу выиграть время. Пусть совсем немного, считанные секунды... но все же возможность продлить драгоценное время свободы.       То сжимая, то разжимая пальцы, я стараюсь вернуть себе прежнее самообладание. Однако с каждой пролетающей секундой моя решимость тает, и Джей, как никто, это понимает.       - Постой. - Он тщательно смахивает с меня остатки сажи. - А вот теперь - пора.       - Еще нет. - Здесь я, хоть и с большим трудом, позволяю себе улыбнуться. - Как насчет твоего головного убора?       - Ах, точно... - он бесшумно смеется, - совсем про него забыл. - С улыбкой друг развязывает причудливый тюрбан. Под ним совершенно неожиданно обнаруживаются не привычные, в беспорядке висящие пряди, а тщательно убранная шевелюра, отчего приятель сразу выглядит старше своих лет. Его взгляд задерживается на моих волосах.       - А вот тебя, дружище, как будто пьяные домовики причесывали.       Джей быстро сооружает на моей голове что-то замысловатое. Судя по прикосновениям рук, он пытается развязать ленту, после чего с сильным нажимом проводит по волосам. Пальцы застревают в них на короткое время, причиняя короткую, но резкую боль, словно друг в порыве доброты вырвал несколько прядей. Ожидание длится буквально минуту; совсем скоро друг прекращает свое занятие, а затем, придирчиво осмотрев свою работу, медленно отходит. Я не могу видеть произошедших перемен, а потому аккуратно прикасаюсь к затылку. Убедившись, что прическа выглядит намного аккуратней, нежели минуту назад, я с облегчением наклоняю голову на придушенной воротником шее.       - Весьма благодарен вам, мистер Поттер, за подобную услугу. - Набрав воздуха в легкие, отвечаю я, стараясь говорить более важным тоном, чем обычно.       Приятель снова тихо смеется.       - Впредь будь осторожней со своей головой. И прошу, говори со мной как всегда.       - Вальбурга предпочитает, чтобы с нею разговаривали официальным тоном. Кстати, как тебя представить? Сын семейства Поттеров, одного из представителей Священных двадцати восьми?       - Не нужно лишних титулов, - Джей поморщился. - Достаточно произнести лишь фамилию: она скажет намного больше.       Раздается деликатный стук. Ноги тут же наливаются свинцовой тяжестью, а в висках быстро-быстро вертится горячий прут. Тут же на ум приходит спасительная мысль.       - А если не открывать им? Пусть решат, что не приехали... забыли или не смогли... заболели... кружится голова, ломит ноги, подкашиваются руки... - Не поспевающие друг за другом слова становятся бессвязными, и в конце речи мне остается только невразумительно повести плечами: сейчас они кажутся более красноречивыми, чем мой онемевший язык.       - Тебе в любом случае придется это сделать. Соберись, - приятель, став серьезным, выразительно подталкивает меня ко входу.       Машинально пригладив волосы, я отправляюсь на встречу с катастрофой, именуемой браком по расчету. Тяжелая дверь подается с трудом, и я рывком открываю створку, с усилием вцепившись в дверную ручку, словно в последнюю надежду. Оказавшись внутри, я зажмуриваюсь - причиной тому стал чрезмерно яркий свет, разлившийся в зале.       Когда глаза привыкают к освещению, я принимаюсь изучать зал. Удивительно, но в кратчайшее время он успел преобразиться до неузнаваемости, словно здесь поработал искусный мастер. Возникает немой вопрос: когда же все это здесь появилось? Сомневаюсь, что безупречно сервированный стол - дело рук Лунатика и прочих.       Неожиданно я вспоминаю о Кикимере. Вот кто наверняка приложил свою руку... Интересно, здесь ли он? В таком случае надо быть осторожнее. Ладно, соглашаюсь я мысленно, если в разгар обеда под моим стулом случайно подломится ножка или из кубка вылетят искры, я точно буду знать, кто виноват. Осмелившись, я чуть ближе подхожу к бывшим владельцам, а ныне гостям "Ферзя" - отцу, матери и Регулусу.       Семейство выглядит спокойным, точно застывшая скульптурная группа; однако готов поспорить, мой внешний вид производит на них неизгладимое впечатление - в худшем смысле. Родители невозмутимо застывают с каменными лицами, а Рег сердито сверлит меня глазами. Каждый его взгляд, напоминающий стальную молнию, доставляет значительное неудобство, сравнимое с прикосновением ледяного ножа.       Отведя глаза от брата, я всматриваюсь в убранство стола, чтобы найти свободные приборы или карточку гостя. Свободное место - к счастью, расположенное достаточно далеко от родителей - вскоре находится, и я, сохраняя некоторое напряжение, занимаю одинокий резной стул.       Чуть поодаль, между Вальбургой и мной, восседает незнакомая девица. Своим видом, в первую очередь школьной формой, она напоминает студентку незабвенного Шармбатона - разве что на голове отсутствует шляпа. Ее лицо разглядеть достаточно трудно из-за яркого света, безжалостно падающего с люстры. Но слишком скромное поведение отличает ее от той жеманницы, что так часто возникала в мыслях - пожалуй, я мог бы ее и не заметить, если бы ее длинная тень не повисла возле меня. Незнакомка ведет себя подчеркнуто сдержанно, однако по временам заметно, как вздрагивает ее узкая ладонь - будто у человека, стремящегося не засмеяться от щекотки.       Любопытная идея сразу приходит на ум: "Вдруг таинственная мадемуазель не приехала, решив прислать вместо себя приятельницу?". Слишком устойчив был образ будущей невесты, созданный моими же фантазиями, поэтому я отказывался верить в происходящее. Оттого мое любопытство то и дело сменяется нетерпением, будто я и жду, что неизвестная особа приподнимет голову, давая возможность увидеть узнаваемый капризный взгляд.       Будто подслушав мои мысли, девушка слегка откидывается назад, благодаря чему я замечаю ее глаза - темно-карие и чуть насмешливые. Не слишком выразительное, будто размытое лицо мгновенно преображается. Вдруг будто теплое одеяло окутывает меня, заставляя разом позабыть о неприятностях и успокоиться. А в голове неожиданно звучит тихий голос:       "Рада встрече".       - Познакомьтесь, - ледяным тоном объявляет отец, - София-Амели де Кристейль.       - Благодарю, - доносится чуть хриплый голос юной леди, смело прерывающий речь главы семейства; благодаря последнему действию я невольно проникаюсь к ней уважением, - можно просто Софи.       - Должно быть, вы слышали о нашем старшем сыне, Сириусе Блэке; теперь же вы увидели его воочию. - В голосе отца то и дело скользят презрительные нотки, но Софи, сохраняя удивительное спокойствие, лишь молча выслушивает его речь. Я внимательно вглядываюсь в ее лицо, пытаясь уловить любое изменение, однако француженка лишь слегка поднимает уголок губ с моей стороны, отчего на щеке появляется ямка, в которой замечается темно-коричневая родинка.       "Удивлена. По правде говоря, я представляла вас несколько иначе". - Тут я с интересом обнаруживаю, что она ухитряется беседовать со мною, не раскрывая рта; это открытие заставляет меня оглядеться. Заметив, что никто из присутствующих не отвечает гостье, я соображаю: наш разговор слышу только я. В голове крутятся множество беспорядочных мыслей, в том числе и далеких от будущей помолвки.       "Вы... легилимент?" - задаю я самый невинный вопрос, пришедший на ум.       "Слишком громко сказано. Искусство легилименции подразумевает не только изучение чужих мыслей, но и воздействие на них. Предпочитаю считать, что являюсь лишь скромным чтецом мыслей".       "О плешивый лепрекон! Только это мне и не хват... Вернее, где вы этому научились?" - В тот же миг я даю себе твердое слово, что в будущем стану отшлифовывать каждую мысль, даже находясь в гордом одиночестве. Кто знает, вдруг поблизости будет находиться-невидимый чтец моих мыслей?..       "В нашей академии есть множество легилиментов, в том числе и месье Фламель. Можно назвать его живой легендой". - Несмотря на то, что ответ гостьи звучит лишь в моих мыслях, в нем слышится нескрываемая гордость. Пугающий образ белокурой капризницы окончательно разрушается, чему я искренне рад.       "На самом деле я представлял вас несколько по-другому."       "Любопытно... Как же?"       "Совершенно иначе. То есть реальность противоречит всем моим представлениям! В действительности совпадает лишь мушка на щеке".       "По правде говоря, и ваш образ сильно разнится с тем, что возникал у меня. Не стану скрывать, что составила о сыне Блэков предвзятое мнение. Но нам следует приступить к обеду или же, в крайнем случае, сделать вид, будто наслаждаетесь им".       Я слышу вежливый намек в словах гостьи и беру в руку вилку. Столовый прибор хорошо знаком мне с раннего детства: изогнутая серебряная рукоять, выполненная в виде змеи, украшена камнем, напоминающим глаз. Раньше я побаивался их: мне казалось, что змея вот-вот оживет и укусит меня. На тарелках заметен орнамент из рептилий; стоящий чуть справа бокал также украшен изображением ползущих тварей, отчего вино в нем кажется змеиным ядом. Каждый раз, стоило лишь бросить взгляд на затейливый сервиз, у меня создавалось впечатление, что я случайно оказался в логове змей, отчего аппетит пропадал сразу, а настроение, и без того испорченное, опускалось до уровня земли.       "Забавно. В Шармбатоне нет змей".       "Разорви меня гиппогриф... прошу прощения, вам несказанно повезло". - И тут в сознании возникает запоздалое удивление: каким образом я понимаю свою собеседницу, если она наверняка мыслит на французском языке?       " Можно размышлять и на моем родном наречии. Однако в таком случае... tu ne me comprendras pas". - Ямочка на щеке снова окружает родинку, благодаря чему лицо, не слишком выразительное, будто играет яркими красками.       "Но где же ваш знаменитый головной убор?" - вопрошаю я, вернувшись к мысленной беседе: за ничтожно малое время я успел понять, что гостья - самый искренний человек, сидящий в обеденном зале.       "Пожалуй, шляпа в этом случае неуместна. Смею заметить, что и ваш наряд весьма далек от образа джентльмена", - чуть насмешливо продолжает Софи.       "Почему же?" - возражаю я слегка обидчиво, тут же вспомнив, сколько бессонных ночей ушло на то, чтобы собственноручно перешить брюки.       "В особенности впечатляют кальсоны. Из увиденного можно сделать вывод, будто вы хотите поскорее завершить знакомство во что бы то ни стало".       Мерлин, девица очень проницательна! Одно время подобные мысли и в самом деле посещали мою голову.       "Могу объяснить свою догадку. Дело в том, что на этой детали туалета имеются коричневые полоски. Согласно этикету, мужчина имеет возможность носить коричневый цвет лишь до шести часов вечера".       "Польщен вашими знаниями, мадемуазель".       "А между тем мое пребывание здесь может быть гораздо дольше, чем вы предполагаете", - невозмутимо продолжает мадемуазель, - "скажем, до завтрашнего утра".       Я обреченно утыкаюсь взглядом в тарелку, чтобы гостья не видела моих испуганных глаз. Пожалуй, можно примириться с тем, что едва знакомая девица станет расхаживать со мной под ручку и даже танцевать. Дело принимает неожиданный оборот, если она останется в "Ферзе" на ночь, ведь здесь всего лишь одна спальня! Пусть девушка и выглядит симпатичной, но к некоторым вещам я не готов, абсолютно не готов...       "Можете быть спокойны". - должно быть, мой растерянный вид ее позабавил гостью, поскольку в голове раздается едва ли не гомерический смех, но Софи по-прежнему молчит. Впрочем, в глазах девушки хороводом пляшут бесенята, но она по-прежнему мастерски скрывает свои чувства от остальных. - "Сегодня вечером я возвращаюсь, ведь завтра мне необходимо быть в своей академии".       Я расправляю плечи, не сдержав облегченного вздоха. Мадемуазель чуть откидывает голову; вместе с этим движением за спину отбрасывается и тяжелая темная коса. Девица поражает меня не только завидной способностью маскировать истинные чувства, но и удивительно прямой спиной - подобное среди школьниц встречается крайне редко.       "Нас с детства обучают правильной осанке. Во многом ей способствуют именно длинные волосы".       "Как так? В Шармбатоне до сей поры привязывают косу к спине? Это ведь бесчеловечно!"- Я чуть не падаю в обморок от подобной картины.       "Могу поспорить. Данный метод намного безобиднее, нежели булавка в воротнике. Таким образом мы исправляем спины представителей сильного пола и по сей день. Разумеется, сама я не имела возможности испытать нечто подобное, но знающие люди говорят о пользе этого способа".       Быть может, описанием варварских порядков она давит на жалость? Не похоже: лукавая улыбка вновь поднимает уголок губ, а ухоженная загорелая рука нервно постукивает по колену.       "Не забывайте о приеме пищи".       Я машинально исполняю просьбу, отчего ладонь гостьи, облегченно выпрямившись, скрывается под тяжелой скатертью. Проглотив аппетитный на вид кусок мяса, я бесшумно вздыхаю: еда лишена всякого вкуса. Подобного следовало ожидать от Кикимера... Между тем в голове скапливаются потоки новых вопросов, однако новое предупреждение вонзается в душу, бесцеремонно прервав их:       "Вы хотите задать чересчур много вопросов. У нас еще будет возможность побеседовать наедине, к примеру, во время прогулки. Все же общение подобным образом несколько утомляет - в особенности, если это происходит впервые".       Происходящее кажется дурным сном. Чтобы смахнуть с себя оцепенение, мне приходится закрыть и открыть глаза. После нехитрых действий в голову приходит единственное верное решение: вести себя так, словно ничего странного не произошло и в помине. Действительно, это ведь совершенно нормально - каждый день я знакомлюсь с предполагаемой невестой, а та общается со мной посредством чтения мыслей... Все так, как и должно быть в приличном семействе, а безвкусные блюда, как, впрочем, и гневный взгляд Регулуса, не в счет.       После трапезы благородное семейство чинно выплывает во двор; я обреченно следую за ними. Лучи весеннего солнца нахально бегают по лицу, так и норовя попасть в глаза. От яркого света, облепившего меня подобно рою мошкары, нет спасения, и оттого я беспомощно закрываюсь лежащей на локте шляпой.       Во время послеобеденного моциона я чуть отдаляюсь от родителей, ускорив шаг и приблизившись к Софи. В спину все так же летят стальные взгляды, из-за которых я чувствую себя столь же беспомощным, как хозяйская собачонка на поводке. После чего на девицу обрушивается вопрос:       - Часто вы так общаетесь со своими женихами?       - Только с теми, кто вызывает у меня доверие. - Одновременно в голове слышится ответ, сопровождаемый хитрым смешком: "А также с теми, кто собственными руками перешивает кюлоты. Причем вы были первыми на моей памяти, кто удосужился так поступить".       Выходка со злосчастными панталонами давно перестала казаться остроумной, более того, я даже начал сожалеть о своем внешнем виде.       - Неужели? - Девица приподнимает брови. - Мне показалось, что твой костюм - своеобразный экзамен.       Хотя спутница действительно сказала правду: к примеру, если бы Цисса увидела меня в подобном наряде, то непременно упала бы в обморок, после чего запретила бы приближаться к ней на пушечный выстрел. Отметив, что Софи отметает лишние церемонии, я с радостью ее поддерживаю:       - Думаю, ты права. Но чтобы с честью выдержать это испытание, нужно иметь особенность, которой начисто лишены мои родные.       - И что же это?       - Я говорю о чувстве юмора.        Когда мы отходим на значительное расстояние (идущий позади мерзкий братец, несмотря на слова Джея, все еще прихрамывает), новая знакомая насмешливо предлагает:       - Итак, начнем сначала. - В карих глазах кружится блестящий хоровод сатанят. - Меня зовут Софи Кристейль.       - Сириус Блэк.       - Я успела понять, - признается она нехотя, - будто у тебя сложные отношения с семьей.       Еще бы!.. Пожалуй, самая легкая напасть, которую я мог бы пожелать им и в особенности нахальному братцу - драконья оспа. И конечно же, мерзкий Рег об этом прекрасно знает, а теперь догадывается и Софи.       Француженка нерешительно постукивает ножкой, обутой в форменную туфельку на низком каблуке, и медленно продолжает:       - Должно быть, семья - это прекрасно. Увы, кто-то оказывается лишенным возможности быть рядом со своими... - Она выразительно замолкает, чуть запнувшись на последнем слове, - родными.       В этот момент я осознаю, в чем заключается необходимость скрывать собственные раздумья - этот сложный и одновременно хрупкий, как крылышко бабочки, внутренний мир чувств. Пока чудесное создание летит на свет лампы, не думая о многочисленных опасностях, подстерегающих его в таинственной тьме чужих помыслов, оно живет. Но если свечение в один миг погаснет, то в наступившей темноте растает и беспомощное крылатое существо...       - Не о чем сожалеть, Сириус, - раздается глуховатый, как звук сломанной ветки, смешок спутницы. - Я действительно рано потеряла родителей, но с той поры прошло много лет, и горечь утраты постепенно забылась. К счастью для меня.       - Друзья называют меня Бродягой, - совершенно неожиданно признаюсь я и затихаю: до сегодняшнего вечера о тайном прозвище знали лишь пятеро студентов из далекого Хогвартса. Означает ли это, что едва знакомая девушка за несколько часов превратилась в близкого друга?.. И, не дав развиться интересным соображениям, задаю новый вопрос на отвлеченную тему:       - Давно хотел поинтересоваться, что представляет собой, как ты заметила, чтение мыслей?       - Это больше напоминает собственные чувства, но, как ты верно подметил, многое приходится тщательным образом скрывать. Кому-то сие действие удается без особого труда, другим понадобится чуть больше времени. Существуют и те, чьи мысли можно легко прочесть, словно раскрытую книгу. Скажем... ты когда-нибудь был влюблен?       Резкая смена разговора застает меня врасплох. Но проницательности мадемуазель Кристейль и впрямь не занимать!.. Чуть погодя, я признаюсь:       - До сих пор. - Дальше я замолкаю, раздумывая, как объяснить свою особенную связь с Марлин. Но внимательная девица лишь одобрительно качает головой.       - Порой случайные мысли могут поведать намного больше слов. Можно сказать и более глубоко: иногда одна-единственная верная мысль способна вытащить из беды любого, даже самого пропащего человека.       Выбившиеся из косы пряди придают ей вид расшалившегося чертенка, и девушка хитро прищуривается:       - Между прочим, наше с тобой знакомство вовсе не подразумевает скорое венчание. Как правило, с момента встречи до помолвки - если она, конечно, состоится - проходит не один год. И все-таки могу напомнить: для свадьбы необходимо согласие обеих сторон.       На прощание Софи вежливо улыбается и, сделав подобающий случаю книксен, поправляет растрепанную косу и подмигивает:       - Спасибо за приятный вечер.       Я молча смотрю ей вслед, глядя, как развеваются легкие пряди каштановых волос. Большинство девиц на месте Софи беспокоились бы не столько о свадьбе, сколько о тщательно ухоженном внешнем виде. Но в этой ученице Шармбатона не было и сотой доли кокетства, присущего людям ее круга - это и отличало ее от Нарциссы и подобных девушек. Софи действительно не боялась быть искренней со мною... а может быть, таковы все, кто умеет распознавать чужие чувства?       В задумчивости я и не замечаю, как ноги ведут меня в замок. Там, на пороге "Ферзя", словно из-под земли вырастает долговязая фигура Джима. Заметив меня, приятель переминается с ноги на ногу и старательно прячет лицо. Его вопрос звучит словно дань уважению:       - Как тебе будущая невеста?       - Сомневаюсь, что она станет моей супругой. Но мы могли бы сохранить приятельские отношения. - Я вспоминаю, что однокурсники во время знакомства бесследно испарились, и теперь пытаюсь сообразить, как же найти Рема, Пита и Душителя в недрах необъятного "Ферзя".       - Думаю, ты простил нас. Но, понимаешь, на подобных мероприятиях все места распределяются заранее, и наше появление было бы не слишком уместно.       - Кое о чем догадывался, - усмехаюсь я и, разглядев виноватый взгляд приятеля, бесцеремонно его обрываю: - Но я слишком хорошо тебя знаю, Джей. Произошло что-то важное?       - Ты прав, есть и еще одна новость, - его глаза подозрительно бегают по сторонам, - на самом деле...       Лучший друг выглядит так, как будто совершил ужасное преступление. С плохо скрываемым нетерпением я слушаю невразумительное мычание, жалея, что не овладел чтением мыслей, как Софи. Мне приходится изобразить сострадательную гримасу и ждать, когда же Джей наберется храбрости и признается в своем неизвестном проступке.       - Плохи наши дела, Бродяга. - Наступает один из тех редких моментов, когда мне хочется вытащить из него слова клещами. Чтобы ни в коем случае не выдавать себя испуганному Джею, я растягиваю по щекам вымученную улыбку. Наконец приятель сознается:       - Я потерял свой снитч.

POV Джеймса Поттера

      Смысл сказанного Бродяга улавливает не сразу. По его физиономии змеится глуповатая ухмылка, словно он вспоминает приятное сновидение.       - Вернись на грешную землю, ветреник. Какой бы приятной ни оказалась девица, напоминаю, что нам следует вернуться в Хогвартс до вечера, хочешь ты этого или нет. Трудно представить, какой крик поднимет староста, если случайно ворвется в спальню и не застанет нас в теплых постельках.       - Не могу понять, при чем здесь твой снитч... - тихо отвечает он, сохраняя безмятежное выражение.       - В нем была мантия-невидимка и, не будь я игроком в квиддич, летучий порох! Благодаря последнему, смею напомнить, мы и прибыли сюда. А если нет пороха, то исчезает и путь назад.       В конце концов Бродяга осознает весь масштаб трагедии.       - А где же все? - вопрошает друг с потерянным видом.       - Допустим, Питер со мной. - В подтверждение из моего кармана показывается умильная усатая мордочка, и в самом деле чем-то похожая на лицо Петтигрю. - А остальных можно не ждать: наш крошка-анимаг поведал мне, что они уже в Хогвартсе.       - Забавно... - Иронически усмехается Сир, хотя, на мой взгляд, наше положение никак нельзя назвать смешным. - Значит, надо всего лишь вернуться в замок до вечера?       - Можно было бы улететь на метле, - задумчиво предлагаю я свой план, но Сир быстро машет руками. - Правда, у нас ее нет.       Внезапно Питер ударяется о край кармана и издает тихий писк.       - Остаются только два варианта. - Как ни странно, я с легкостью понимаю, о чем он толкует. - Либо бежать несколько миль до "Хогвартс-экспресса", либо напрямую через лес.       - Что ты пищишь, серая усатая мышь! - нетерпеливо восклицает Сир.       - Выходит, анимаги и в самом деле понимают друг друга с полуслова, - в задумчивости проговариваю я, - они свободно общаются между собой на одном языке. И это вовсе не поросячий визг, как утверждал владелец "Котла".       - А при чем здесь анимагия? Значит ли это...       - ...что я научился превращаться в животное? - Завершаю я вопрос друга. - В общем, да. Хотелось сообщить еще вчера, но ты был всерьез чем-то увлечен .       - Всего-то подгонял дурацкие кальсоны! - Вскрикивает Бродяга, вероятно, припомнив болезненные уколы иголкой. - Ты прав, черт подери: я так увлекся этими несчастными брюками, что полностью забыл о своих друзьях.       - Мог Марлин попросить, уж она-то не отказала бы. - При упоминании имени однокурсницы мой приятель хлопает себя по лбу. - Только не говори, будто она ни о чем не знала.       - Вообще-то так и есть. Но, разорви нас Мерлин, вернуться и впрямь следует!       - Узнаю прежнего Сириуса, - со смехом признаюсь я.       Вскоре прекрасные владения родового гнезда Блэков исчезают, и на смену им приходят угрожающие лесные дебри. Высокие черные стволы закрывают небо, и в редких клочках багряного неба мелькает закатное солнце; освещая стволы, оно словно превращает их в устрашающие кроваво-красные узоры. Чтобы отвлечься от страшной картины, Бродяга тихо бубнит себе под нос, а затем обращается ко мне:       - Джей... а в какого зверя ты научился превращаться?       Приятель заметно оживился: в его глазах мелькает неприкрытый интерес, и я с радостью удовлетворяю его любопытство. Высадив из кармана Пита, я закрываю глаза и отхожу на значительное расстояние (мое предыдущее обращение произошло еще в Хогвартсе, и оно повлекло за собой слишком яркий огненный шлейф: в какой-то момент я всерьез опасался спалить половину школы).       - Вот это да... - бормочет Питер, вернувшийся в человеческий облик. Любопытное зрелище захватило его с ног до головы. Сириус же, не в силах вымолвить и слова, подходит ко мне и с недоверием изучает мой внешний вид: поглаживает заросшую темной шерстью спину и хватается за выросшие из ниоткуда рога.       - Олень! - вскрикивает он наконец.       - Есть идея. - Тихо предлагаю я в надежде, что хотя бы Петтигрю поймет меня. - Если перемещение в школу обычным способом займет по меньшей мере всю ночь, то, быть может, путешествие верхом на олене отнимет меньше времени?       Я приглашающе повожу рукой - вернее, благодаря нынешнему облику приятели могут увидеть только нетерпеливый топот переднего копыта - дав понять, что можно залезть мне на спину.       - Ты в своем уме?! - удивленно восклицает Сир. - Я же никогда не катался даже на лошади, да и Питти наверняка тоже. И вообще, вряд ли ты выдержишь двух человек.       - Я могу превратиться в крысу, - несколько обиженно произносит Пит, после чего быстро осуществляет задуманное и забирается Сириусу в рукав. Последний осторожно устраивается на моей спине, неуклюже поджимая ноги.       - Готовы? - спрашиваю я у путешественников и, не дожидаясь ответа, разбегаюсь и набираю скорость. Деревья вокруг нас мелькают с такой быстротой, точно мы убегаем от табуна разъяренных кентавров.       - Придержи хвост, Питти, мы ускоряемся! - выкрикивает приятель, однако его мысль настигает меня прежде, чем он успевает произнести ее вслух.       - Теперь необязательно разговаривать, - предупреждаю я его, - так будет безопасней. Ну и с Хвостом, ой, извини, Питер... с тобой можно будет общаться, не произнося слов.       - А это здорово, - признает Сир. - Чем-то похоже на чтение мыслей, о котором рассказывала моя несостоявшаяся невеста. - И радостно смеется, заставив меня испугаться не на шутку.       Перед глазами часто-часто раскачивается черная сетка, и я, не сбавляя темпа, подозрительно интересуюсь:       - Вообще-то легилименция чаще всего присуща темным волшебникам... Послушай, когда ты знакомился с этой Сюзанной, не заметил у нее Черной метки или чего-нибудь в этом роде?       - Ее зовут Софи... - поправляет меня Бродяга. - Погоди, ты имеешь в виду, что Волан-де-Морт отправил к нам шпионку?       В ту же секунду ужасный разговор преподает нам урок: пробегая мимо раскидистой ели, мы, не заметив одной из ее веток, тут же врезаемся в стихийно возникшее препятствие. Ударившись о злосчастную ветвь, я мгновенно превращаюсь в человека и с грустью замечаю, что очкам пришел конец - они повисают на одной дужке, правое стекло рассыпалось в пыль, а другое покрылось тонкой сетью трещин. Но главная неприятность все же настигает меня после трагической потери окуляров: при попытке пошевелить левой рукой возникает ощущение, что та превратилась в один сплошной синяк.       - Матушка Моргана, - я показательно хватаюсь здоровой рукой за сердце. - Сириус, пожалей нашего приятеля и не называй это имя. Нет, Темный Лорд не стал бы так рисковать - все же твоих родителей, полагаю, обмануть довольно трудно. Ну и во-вторых, студенты из Шармбатона не слишком его жалуют. - Тут, как назло, ушибленный локоть дает о себе знать, и я с отчаянием ударяю им о ствол ближайшего дерева. - Проклятье, с этой чертовой рукой мы далеко не убежим!       Раздается громкий хруст, как будто кто-то сломал ветку. Я тут же начинаю жалеть о глупом поступке: поврежденная рука начинает резко увеличиваться в размерах, и ее пронзает острая боль.       Темные ветви угрожающе нависают над головой и отбрасывают длинные зловещие тени, напоминающие фантастических монстров. Кажется, что темные лапы вот-вот схватят незадачливых школьников, в недобрый час решивших прогуляться по лесу.       - Слушайте, а где мы вообще оказались?       - Хогвартс на востоке, значит, нам идти вправо от севера. - С готовностью сообщает Петтигрю. - Осталось сообразить, где же находится север...       - В этом я, к сожалению, не разбираюсь. Помню только, что правая рука - та, у которой большой палец слева. - Я окончательно запутываюсь в его размышлениях, как и в темном лесу.       - Вообще-то мох растет с северной стороны деревьев, - страдальчески напоминает Хвост, чудесным образом не теряя ни сознания, ни хладнокровия.       - Вот и отлично! Можешь показать, где находится наш Хогвартс, умник? - вне себя от злости вскрикивает Бродяга. Хвост молча указывает вправо.       - Следуем в этом направлении, и выберемся через шесть часов. - Спокойно, будто объясняет рецепт приготовления блюда, сообщает Питер, но его обрывает возмущенный стон Бродяги.       - Да ты сумасшедший, Хвост! Шесть часов пешком...       - Он прав, сейчас это единственный способ добраться. - Я с тревогой ощупываю локоть. - Если, разумеется, мы вообще сможем вернуться назад.       Ноги, пробежавшие не один десяток миль, обжигает пламя, а сердце, должно быть, и вовсе переместившееся в черепную коробку, отзывается стуком сотен молотков где-то в мозгу. Теперь я понимаю, что чувствовали загнанные кони в давние времена, когда торопливые всадники приказывали им бежать быстрее.       - Все с вами ясно, - медленно и очень тихо заключает Бродяга и зажмуривается. Я догадываюсь, что он собирается сделать, и с тревогой предупреждаю:       - Будь осторожнее. Есть вероятность превратиться в кузнечика или, что еще хуже, в чудовище с ногами зверя и человеческой головой.       - Спасибо, успокоил... - бормочет Сир. Он делает над собой усилие, и сноп ярких искр летит в нас, освещая пространство не хуже дневного солнца. Приятель открывает глаза и выжидательно смотрит на нас. Он при этом так серьезен, что просто грех не подшутить на ним.       - Гигантский слизень, - я делаю знак, чтобы Пит не засмеялся от моей шутки. - Расслабься! Это волк, - я внимательно изучаю преобразившегося чудесным образом Бродягу, - или, если быть точнее, огромный черный пес.       Я не успел моргнуть глазом, как оказался у него на спине. Петтигрю снова обращается в крысу, и Бродяга разгоняется с такой силой, что мог бы с легкостью обогнать неспешный автомобиль.       - Послушай, Сир, - я задаю вопрос, больше всего волновавший меня. - Почему же ты не отправился домой вместе со всеми Блэками? Таким образом ты непременно бы успел на поезд.       - Ты ведь знаешь, какие у меня отношения с этим змеиным гнездом, - зло отвечает пес, не открывая рта, - и потом, мне нельзя бросать своих друзей. Сейчас, к примеру, я весьма кстати оказался рядом с вами.       В конце концов густые заросли расступаются, и перед нами возникает замок - не торжественно-серьезный "Ферзь", а дружелюбный и такой родной Хогвартс. Светящиеся необыкновенным светом окна словно бы приглашают нас внутрь, как гостей после долгой разлуки.       - Черт подери, теперь я считаю его вторым домом, - задумчиво произносит Бродяга. А Хвост молчаливо выпрямляется во весь рост и тихо напевает себе под нос незнакомую мелодию.       До боли знакомая гостиная встречает нас приглушенным светом. Первым на глаза попадается Душитель с невероятно усталым, но спокойным лицом, точно у лекаря, только что избавившего от болезни тяжелого пациента. Он молча указывает на диван, где, повернувшись на бок, возлежит Лунатик. Возле него на прикроватной тумбочке стоит кружка, над которой развевается легкий сгусток дыма. Подойдя чуть ближе к Рему, мы видим, что у приятеля забинтована шея.       Первым приходит в себя Бродяга:       - Что здесь, черт разбери, произошло? - Но лицо его выражает несколько другой вопрос: "Как же вы умудрились найти кучу приключений на свои несчастные головы, причем без нас?"       - Сущий пустяк, - проговаривает Ремус, поворачивая шею и болезненно сморщившись. Из его горла раздается хрип. С огромным трудом он перевешивается через подлокотник и, взяв в руки дымящуюся кружку, делает из нее несколько глотков. - Душитель только что спас мне жизнь.       - Жизнь, говоришь? А для этого обязательно было ломать шею?       Усталый Лунатик, приподнявшись на локте и прислонив руку к щеке, иронично отзывается:       - Ваш вид, друзья мои, тоже оставляет желать лучшего. - Я изучаю лица Мародеров: Хвост жалобно дует на расцарапанные щеки, а Бродяга то и дело страдальчески прижимает руку ко лбу, на котором расцвела внушительная лиловая шишка. Взгляд Лунатика останавливается на моей безвольно повисшей руке. И я пытаюсь поделиться самыми радостными новостями, чтобы слегка взбодрить раненого друга, а заодно и отвлечь его от созерцания увечий.       - К слову сказать, мы тоже научились обращаться в животных. Я стал оленем, а вот Бродяга принимает облик огромного пса.       - Удивлен. - Отвечает тихий голос из кресла: я тут же представляю, как Снейп картинно закатывает глаза. - Всегда представлял Блэка кем-то вроде избалованной левретки с шелковистыми ушами.       Кажется, в гостиной Гриффиндора еще никогда не видели столь грозного взгляда, коим Сир одаривает спинку кресла Душителя в ответ на его тихое замечание. И чтобы погасить назревающий конфликт, я быстро объявляю всем присутствующим:       - Лунатик, Бродяга, Хвост и... Сохатый, - перечисляю друзей, выразительно зажимая пальцы здоровой руки. - И Душитель, конечно. - Добавляю, указывая в дальнее кресло, на темную невозмутимую фигуру, напоминающую большую черную ворону. - Хватит нам враждовать. Северус Снейп, предлагаю приятельские отношения - отныне и...       В комнату врывается оранжевый вихрь, не дав мне договорить. Прямо передо мной стремительно возникают, меняя цвет, две светящиеся в темноте зеленые виноградины. Но с некоторых пор мне казалось, что их взгляд мог бы легко разогнать и самую густую тьму.       - И где же вы пропадали, позволь узнать? - гневно вопрошает Лили. Она разворачивает перед моим носом Карту Мародеров и с пущей яростью зачитывает текст: - "Моя драгоценная Лили, с превеликой грустью сообщаю, что коварные обстоятельства не удерживают меня с тобой. Оттого я вынужден покинуть тебя на короткое время и оставить сей клочок пергамента, что позволит отследить мое возвращение в Хогвартс. Засим прощаюсь с тобой в надежде на скорую встречу. С любовью, Джеймс." Куда вы подевались? Имейте в виду, профессор Макгонагалл скоро все узнает. - В голосе ее больше нет тех насмешливых ноток, что проскальзывали раньше; теперь он становится более мягким и едва ли не жалобным.       - Все в порядке, Лили, сядь и успокойся, - раздается голос из придвинутого вплотную к камину кресла, - видишь ли, для приготовления одного отвара мне понадобился корень Гремучей ивы. А четверо джентльменов перед тобой любезно предложили свою услугу.       Я не верю своим ушам. Нас только что выручили из огромной неприятности, и кто? Душитель?! Обнаружив в кармане пару веток, я подхожу чуть ближе к темному креслу и протягиваю их неожиданному спасителю.       - Вот, возьми свои корешки.       - Что касается твоего недавнего замечания, Джеймс, - невозмутимым тоном продолжает Снейп, чуть запнувшись на моем имени, - я, пожалуй, с ним полностью согласен.       - Но... - Однокурсница потрясенно умолкает, задумываясь над непонятными для нее словами, а затем разражается праведным гневом: - Это ведь могло стоить вам жизни! О чем ты только думал, Поттер?       - Говорил же, зови меня просто Джим.       - И... - ее глаза блестят пуще прежнего, а по щекам бежит тоненькая слеза, - я волновалась, побери тебя Мерлин!       - Замечу, есть вещи, которое ценятся намного больше собственного существования. - Насмешливо замечаю я, после чего Лили разом теряет свой запал и утыкается мне в рукав. Я смотрю на Душителя - тот равнодушно кивает. С огромным удовольствием погладив девушку по огненным волосам, я тихо продолжаю, развернувшись и одними губами обратившись к четверке: - Отныне и навсегда!       Раздается тихое змеиное шипение. Или мне просто послышалось?..