Душитель: по следам Молоха

«Но если ты на самом деле такой… всемогущий, всесильный, всепонимающий… разберись! Загляни в мою душу, я знаю, там есть всё, что тебе надо.» Рэдрик Шухарт, «Пикник на обочине»

POV Регулуса Блэка

      Как много страхов существует на свете!.. Но, пожалуй, самый опасный из них - кромешная тьма. Она постепенно является перед глазами, лишая способности видеть окружающий мир, и несчастная жертва, оказавшись внутри, мгновенно теряется в нем. Если бы передо мной сейчас возник боггарт, он обратился бы в густой угольно-черный туман, пугающий и вместе с тем завораживающий, словно черная дыра. Вскоре из клубов дыма появились бы очертания противника, скрывающегося во тьме. Пожалуй, ожидание недруга и пугает меня больше всего, ведь в абсолютной темноте с легкостью может затаиться не только пресловутая черная кошка, но и враг. Я помню это нехитрое, но такое важное правило, и по мере продвижения вперед чувствую, как сжимается темный узкий коридор, а наступивший мрак медленно заполняет небольшое пространство. И чтобы победить собственный страх, я брожу по ночным коридорам Хогвартса, тщательно прислушиваясь к любому звуку.       Во всяком случае, есть оправдание моему опрометчивому поступку - если меня и увидит посторонний, можно смело отвечать, будто я спускался за лечебной мазью, которую готовит мадам Помфри. Я усмехаюсь: действительно, и в унизительном положении калеки есть свои преимущества.       Если маглы и говорят о пресловутом свете в конце тоннеля, где же он? Только темные своды тянутся вдоль дороги, уходя куда-то в бесконечность. К тому же с пути сбивает боль, что неумолимо отзывается легким постаныванием в ноге. Надо смириться с тем, что, где бы я ни оказывался, она станет вечным моим спутником; возможно, наступит время, когда я перестану ее замечать. Но существует и более приятный способ избавиться от таких ощущений, и сейчас, вглядываясь в безжизненные камни на стенах, я узнаю в них очертания до боли знакомой ласковой улыбки...       Продвигаясь по темной стене и вслушиваясь в каждый звук с такой опаской, словно он вот-вот обратится в храп дракона, я с удивлением различаю слова:       - Это ведь крестражи, Бродяга... Однажды ты и сам испытал такое на себе.       - Боюсь, чудесные воспоминания о том колечке мне вовек не забыть, - не то со смешком, не то с кашлем отвечает тот, кого назвали Бродягой. - Что и говорить, Лунатик: умеешь ты успокоить собеседника.       Несмотря на ловушку в виде каменных преград, второй голос кажется мне знакомым. Подгоняемый любопытством, я прислоняю ухо к стене... и едва не вскрикиваю от удивления и испуга. Причиной тому вовсе не новость о таинственных крестражах - с этими поистине великолепными чудесами я знаком еще с позапрошлой зимы. Ведь любому темному магу известно, что Темный Лорд держит осколки своей души в таинственных предметах... Но тот насмешливый голос, говорящий с таким презрением о великих творениях! Он знаком мне с самого детства. Сжав пальцы, чтобы снова не закричать, я вслушиваюсь в их разговор - и тут же вспоминаю, кому же принадлежит эта своеобразная манера. Клянусь, это же голос моего старшего брата, Сириуса Блэка!       Между тем двое учеников, не догадываясь о том, что кто-то может стать незримым свидетелем их беседы, с легкостью продолжают опасный разговор:       - Но и Душитель заинтересован в этих крестражах. Более того, по некоторым признакам я догадался: он мечтает создать собственный и изучить его. А что произойдет, когда он разобьет его - одному Мерлину известно.       - В лучшем случае - замертво упадет, - с еще большим презрением заявляет Сириус (теперь я понимаю, что это действительно он). - А в худшем... ну, может быть, стены Хога развалятся. Конечно же, преподаватели будут рвать и метать, но на что не пойдешь ради эксперимента!       - Ты слишком жесток, Бродяга, - с горьким вздохом продолжает незнакомый мне Лунатик. Понизив голос практически до такой степени, что его ответ с трудом просачивался сквозь стену, он добавляет: - Ведь мы подружились с ним, если я не ошибаюсь...       - Избавь Моргана от таких друзей, - усмехается старший братец.       - Его опыты с каждым годом становятся все опаснее: взять хотя бы эти шрамы на руках. В такой ситуации любой без промедления обратился бы к директору, но только не он - видите ли, Дамблдору нельзя доверять... Надо любым способом остановить его! Разве ты забыл о том, что Душитель сделал для тебя в том году?       - Спасибо за напоминание, но моя собственная память еще способна удерживать внутри такие малозначительные события.       - Ты шутишь! - резко выкрикивает его собеседник. - Кем же надо быть, чтоб назвать будущую помолвку малозначительным событием...       - Сорванную, спешу заметить. С другой стороны, то-то радость была для Регулуса. Когда она в последний раз заезжала, он прямо глаз с нее не сводил. - В этот момент острое напоминание о Софи больно укололо в сердце, поэтому я быстро оторвался от стены, упав на пол. Как жаль... мне кажется, при других обстоятельствах я бы смог и полюбить ее. Но теперь, когда считанные шаги отделяют меня от того, чтобы стать Пожирателем... Я больше не смогу найти свою вторую половину, о которой с незапамятных времен мечтают глупцы. Но жалеть об этом, когда ты можешь из незаметного школьника стать одним из лучших - а может быть, и самой правой рукой Лорда! - просто глупо...       - Воспоминания предназначены для слабых, - тихое шипение впивается в разум, - забудь.       Вскоре моим глазам предстает и обладатель приказа, едва различимый в скудном свете коридоров. Длинное черное тело без единого светлого пятна и холодные, со стальным блеском, глаза застывают напротив моего лица. И в голове, заставляя забыть о странном ночном разговоре, звучат тихие, но резкие слова:       - Ты ведь хочешь знать, кто такой Душитель? - не дожидаясь ответа, он невозмутимо продолжает: - За время, проведенное с тобой, я успел многое выяснить. Знай же: его имя - Северус Снейп...       - Старшекурсник из Гриффиндора? - потрясенно восклицаю я. Собственный голос кажется мне абсолютно чужим. С трудом удержавшись на ногах, я наконец замечаю, что оказался на темной лестнице.       - Если хочешь знать, именно он виноват в том, что произошло с тобой. В твоих увечьях и последующих насмешках... Только он, а вовсе не Сириус Блэк.       - Сириус не виновен... - мой затихающий голос звучит приглушенно, как далекое эхо. А таинственный голос с присущей ему невозмутимостью продолжает:       - Чтобы отплатить, следует вызвать его на дуэль. Завтра в полночь, - шипящим голосом приказывает змея, и в ночной тишине его слова звучат как единственное верное решение. - Запомни это...       - Но он старше на целый год, и к тому же намного опытней в дуэлях, чем многие старшекурсники, - отвечаю я. За собственное возражение приходится заплатить высокую цену: черная блестящая лента обвивается вокруг меня и подобно удавке сжимает горло. Когда хватка слабеет, я чувствую невероятную усталость, а воздух, поступающий в легкие, кажется удивительно приятным. Длинное туловище исчезает из вида, а на прощание раздается лишь шипение:       - Один год в сравнении с будущей Вечностью - ничто... Помни - всего одна минута после полуночи - и ты сразу все поймешь...       Из-за пазухи выпадает небольшой золотой мяч (весной я случайно обнаружил его в "Ферзе" и забрал с собою, втайне надеясь, что снитч станет моим талисманом). Ударившись о пол, он раскалывается надвое, и в темноте мерцает приглушенный, как одежды призраков, серебристый свет. Удивленный, я подхожу ближе. Оказывается, внутри мяча лежала свернутая мантия-невидимка; теперь, когда она освободилась от заточения, ее свечение становится во много раз ярче. Расправив мантию и внимательно изучив ее, я прихожу к выводу, что найденная вещь старинная - возможно, сделанная еще во время братьев Певерелл. Следует убрать ее в снитч и забрать находку с собой, спрятав в укромное место...       Пугающая ночь пролетает бесследно - так же, как и таинственный разговор. На смену ему приходит утро, затянутое хмурыми облаками. Сквозь туманную завесу пробивается желтый диск солнца, похожий на глаз гигантского чудовища. При взгляде на него в памяти оживает встреча со змеей, и яркой вспышкой внутри загорается гнев. В том, что произошло на злополучной дуэли, виноват не Сириус - во всех моих несчастьях следует винить Снейпа...       Увидев юного гения и не вытерпев, я молча бросаю ему в лицо кусок ткани, словно перчатку, вкладывая в этот жест долю собственного отчаяния. Похоже, гриффиндорец уловил его: легко, как сухую ветку, он подхватывает лоскут и моментально соглашается:       - Значит, вызов на поединок... В таком случае, необходимо определиться со временем и местом проведения, не правда ли?       При последних словах у соперника проскальзывает таинственная и, как мне кажется, унизительная усмешка. От вида гримасы становится не по себе... Но напоминание о возможном будущем - о грядущих успехах и, может быть, приближении к Темному Лорду! - оказывается сильнее, и я быстро отвечаю:       - В зале, где проводились учебные дуэли. Ровно в полночь. Если не хочешь прослыть трусом...       На лице противника скользит полная презрения гримаса.       - На мой взгляд, полночь - достаточно опасное время для дуэлей, - с деланным снисхождением отрицает он, и мне, четверокурснику, подобное заявление кажется унизительным. - Быть может, без четверти двенадцать? - предлагает Снейп, сохраняя ту же таинственную ухмылку.       Томительное время, проведенное в ожидании предстоящего боя, сильно сказывается и на изувеченном колене: боль то и дело настигает его, набрасывается резко и яростно, совсем как дикая змея. Каждая минута, отделяющая от полуночи, кажется вечной.       Наконец соперник появляется в огромном пустом зале. Не дожидаясь моего согласия, он мгновенно направляет оружие на ногу - прямо в поврежденную ее часть. Стремительный луч ударяется о колено, рассыпавшись тысячами искр, и я готовлюсь к еще более сильным страданиям... Но боль внезапно уходит. Я удивляюсь: противник демонстрирует необычайное благородство. Или же его действия следует считать очередной уловкой?       - Теперь мы в равных условиях. Приступим: у меня не так много времени, - ехидно заявляет Снейп.       Следует моя очередь: тщательно отрепетированный взмах, не лишенный, впрочем, некоторого изящества, вызывает достаточно сильное заклинание. Но последнее с удивительной ловкостью отражается соперником и исчезает, точно его и не бывало.       - Предлагаю согласиться на ничью. - Подводит итог Снейп. - Все же время слишком коварно: оно, в отличие от живых существ, не станет ждать.       - Не согласен! - с холодной решительностью и гневом я обрываю старшекурсника. - Все же мы на настоящей дуэли, а значит, необходимо сражаться в полную силу!       В тот же миг палочка в моей загорается изумрудно-зеленым светом. Внутри светящегося шара угрожающе мелькают редкие черные угольки: в этот удар я вложил всю свою ярость. Постепенно он разрастается, заполняя собой все свободное пространство, и обрушивается на гриффиндорца. Но соперник выглядит совершенно спокойным, точно наблюдает действие со стороны. Вдруг легким, почти неуловимым, взмахом кисти он останавливает опасное заклинание.       - Достаточно эффектно, - признает он, - но все же слишком просто... Итак, мне пора.       Развернувшись на каблуках, гриффиндорец скрывается из виду за ближайшей колонной. Я, не желая завершать схватку на столь унизительной ноте, выкрикиваю ему в спину:       - Это ты сделал меня хромым!       Снейп оборачивается, и заинтересованность, возникающая на миг в его глазах, перемешивается с чем-то другим, неизвестным мне. Со страхом вглядываясь в эти черные зрачки, я понимаю: это самое неприятное из чувств - сострадание...       - Ты, Блэк, многого не знаешь, - с какой-то особенной грустью заявляет он. - Не стану отрицать: в том, что произошло с тобой, есть и моя доля вины - но в основном это череда нелепых совпадений.       За короткий миг я успеваю заметить, что мой оппонент выглядит неважно. Его лоб покрывается испариной, на губах выступает пена, а пальцы рук подрагивают - удивительно, как он может вообще держать палочку. На ум приходит запоздалая мысль, что он, возможно, серьезно болен...       Внезапно у меня возникает странное ощущение: душа будто бы раскалывается на две половинки, совсем как найденный вчера снитч, по-прежнему скрытый под мантией. Одной половиной я продолжаю ненавидеть того, кто причинил мне боль и унижение, но другая внезапно оказывается на стороне противника. И, стараясь заглушить ее зов, я кричу изо всех сил:       - Не смей жалеть меня, Душитель!       Но слова разбиваются о колонну: неуловимый Снейп уже скрылся в темноте. Вдруг из-за стены выползает темная блестящая змея. Приблизившись ко мне, она издает тихий звук, и я мог бы поклясться, что он напоминает человеческий вздох. Темные расширенные зрачки с сожалением разглядывают меня, как будто пытаются сообщить что-то важное.       - Душитель! - Теперь я не могу сдержать судорожного вздоха. - Вот в чем заключается твой секрет...       На свет выползает другая змея; не замечая меня, она с яростью набрасывается на Душителя.       Две хищницы свиваются в клубок; со стороны ужасное зрелище, должно быть, напоминает недавнюю дуэль со Снейпом. Как и злобное шипение противников, раздающееся из двух разверстых пастей - их битва с каждой секундой становится все опаснее, ведь они сражаются не на жизнь, а на смерть. Кроме того, и мне небезопасно находиться рядом с ними: в пылу борьбы они могут просто задушить и меня.       Тем временем соперники передвигаются по залу. Оказавшись у колонны, они застывают под самым факелом, и сражение продолжается вновь. Переведя дух, противники бросаются друг на друга с еще большей силой, и тени, переместившись под яркое пламя, увеличиваются в размерах. Теперь не они, а чудовищные монстры сражаются между собой, отчего мой страх вырастает стремительно, словно головы лернейской гидры.       Тут я вспоминаю о спрятанной мантии-невидимке. Вытащив ее и набросив на плечи, я потихоньку, держась за стену, отодвигаюсь и замираю у спасительной колонны. Задумчиво убрав руку за пазуху, я нахожу еще одну дорогую мне вещь - старинную брошь, фамильную ценность Блэков. К несчастью, на семейной реликвии появилась тонкая трещина, рассекающая его надвое; сдерживает его лишь большой изумруд в центре.       Одна из змей стремительно приближается ко мне. С испугом решив, что, может быть, животные или анимаги способны видеть сквозь мантию, я уворачиваюсь. Украшение выскальзывает из руки и тонет в темноте - вскоре я обнаруживаю, что рептилия навалилась на нее всем телом. Звучит тихий хруст, переходящий в протяжный, какой-то умоляющий стон, и мне кажется, что этот звук издает мое израненное сердце...       На меня наваливается ощущение пустоты и безнадежности, как будто вместе с утраченной брошью я потерял что-то другое, не менее важное. Тихий всхлип, вырвавшийся из опустошенной души, пригвождает к полу вместе со страхом. Ноги тут же ослабевают; будучи не в силах пошевелиться и привалившись к стене, я обреченно наблюдаю за змеиной битвой. Хищницы то сплетаются в тугой узел с явным намерением задушить друг друга, то, распрямив длинные туловища, набрасываются с новыми силами. Внезапно одна из змей ударяется о камень и замирает - ее соперница с победным видом уползает за колонну.       Через некоторое время упавшая рептилия превращается в Снейпа. С тихим стоном он поднимается на ноги, и даже на далеком расстоянии заметно, какой жалостью наполнен его взгляд. У меня возникает необычная мысль прийти на помощь... Но тут в комнате появляется новый гость; с присущей ему небрежностью отбросив за спину белоснежные волосы, он произносит знакомым голосом:       - Северус Снейп, разве вы не знакомы со школьными правилами? Спешу напомнить, что пребывание здесь в ночное время категорически запрещено.       - Я мог бы сообразить, что без тебя здесь не обошлось, Люциус Малфой, - шипит Снейп. Последние слова он произносит с такой ненавистью, как будто выплюнув чужое имя сквозь зубы.       - В Министерстве магии установили, что в Хогвартсе слишком часто происходят несчастные случаи; теперь же я понимаю, в чем заключается причина... Мистер Снейп, вам следует пройти со мной. - На губах бывшего старосты играет коварная улыбка, и я, прекрасно знавший Люциуса, понимаю: она, как правило, не сулит ничего хорошего. Значит, и Северуса поджидает нечто ужасное...       На ум приходит запоздалая догадка, что Люциус не может видеть меня. И, вмиг забыв о боли, я со всех ног бросаюсь к тому, кто может помочь и мне, и Душителю. Недаром его называют всемогущим - иные на полном серьезе утверждают, что он освоил всю существующую на свете магию. Другие же едва ли не в глаза называют его сумасшедшим - впрочем, это не мешает им при первом же удобном случае обращаться к нему и просить совета. Благодаря тем смельчакам, что посещали его, я отлично знаю, куда именно мне следует идти; поэтому сейчас я решительно отправляюсь на поиски Альбуса Дамблдора, не обращая внимания на искалеченную ногу.       - В настоящее время сэр Дамблдор отсутствует, - строго отмечает профессор Макгонагалл. Буквально на мгновение строгая дама застывает и становится похожей на одну из многочисленных статуй, украшающих коридор. Затем ее лицо разглаживается, а глаза приобретают сострадательное выражение.       - Вы что-то хотели сообщить, мистер Блэк? - заботливо интересуется леди, заглянув мне в лицо.       - Нет... - остатки решительности покидают меня, как и последние силы, и я вжимаюсь в ледяные камни с выдохом. - Теперь мне никогда не успеть.

POV Альбуса Дамблдора

      Резкий стук в дверь заставляет отвлечься от созерцания воспоминаний и одновременного ритуала, неизменно сопровождающего трапезу (нет ничего прекраснее, чем просматривать собственные воспоминания во время отдыха). Я предлагаю войти неожиданному гостю, с легким сожалением отодвигая в сторону чашку с ароматным чаем. Быстрый взмах рукой - и последняя исчезает из виду прежде, чем посетитель возникает на пороге кабинета.       Вскоре я убеждаюсь, что визитеров двое. Один из них - студент из Слизерина, с беспокойным и испуганным видом озирающийся по сторонам. Даже издалека можно заметить смешанный с грустью ужас, что плещется в его глазах. Такое виноватое выражение лица появляется у учеников, когда они совершают неподобающий поступок. Но, будучи знакомым с благородным семейством Блэков, я догадываюсь, что дело вовсе не в разбитой вазе, столь любимой профессором, и даже не в учиненных среди ночи беспорядках.       - Прошу прощения, сэр. Мне известно, как вы относитесь к незапланированным посещениям, - неуклюже оправдывается профессор Слизнорт, - однако мистер Блэк утверждает, что его визит к вам - крайняя необходимость.       - Что же, - отвечаю я, - добрый день, Регулус. Судя по всему, причина вашего появления здесь и в самом деле довольно серьезная. Благодарю, Гораций; можете оставить нас.       Тяжело вздохнув, преподаватель зельеварения и в самом деле удаляется с неожиданной скоростью - демонстрируя удивительную ловкость, неподобающую его грузному телу, он весьма резво покидает кабинет. Когда за ним захлопнулась дверь, я вежливо обращаюсь к юному посетителю, придавая своему голосу строгость:       - Теперь наступает ваша очередь, мистер Блэк. Думаю, вам есть что сказать в свое оправдание. Будьте добры, объясните причину. - Обведя взглядом входную дверь и убедившись, что любопытный Слизнорт и впрямь ушел, а не остался подслушивать чужие тайны за дверью, я добавляю: - Можете быть спокойны. Все, что вы произнесете в этих стенах, останется здесь.       Вопреки сказанному, младший Блэк отнюдь не становится спокойнее. Напротив, его одолевает еще больший страх; втянув голову в плечи, он напоминает улитку, укрывшуюся от опасности в своей раковине. С неприкрытым страхом опустившись на предложенный стул, он расстегивает верхнюю пуговицу пиджака. Его машинальные движения вызывают у меня улыбку: все-таки хорошее воспитание часто заставляет нас следовать правилам поведения, даже если мы сами того не желаем.       - Произошла ужасная вещь, - молвит он наконец, - Северус... отправился из школы прямиком в зал суда... Но, поверьте, я не виновен! - в смятении восклицает он.       Нескольких слов, произнесенных тихим и каким-то отчаянным тоном, явно недостаточно, чтобы прояснить ситуацию. Поэтому я стараюсь успокоить юношу:       - Полагаю, следует посмотреть ваши воспоминания. Не следует волноваться: как уже говорилось, любая тайна навсегда останется в этой комнате. Видите ли, стенам можно доверять больше, чем иным живым слушателям.       За неуклюжей шуткой кроется мое желание слегка успокоить своего юного собеседника. Однако сын Блэков, похоже, и не вслушивается в чужие слова. Понаблюдав за ним, я прихожу к выводу: его поведение обусловлено отнюдь не страхом. Не секрет, что большинство магов (и не только магов) опасаются, что их тайные помыслы окажутся у всех на виду. Поэтому, как ни странно, прочитать их не составляет особого труда - достаточно всего лишь разговорить собеседника, и нужное воспоминание появится само собой. Хотя ряд легилиментов и предпочитает иные способы. Кое-кто для получения нужных сведений не гнушается прибегать и к запрещенным методам, включая печально известное заклинание Круциатус... Но Регулус ведет себя иначе. Он лишь обреченно склоняет голову; увидев его молчаливое согласие, я с готовностью приступаю. Легкие движения - и над его головой плывут обрывки воспоминаний, выбираясь на волю и чудесным образом складываясь в единую картину. Внимательно изучая ее, я осознаю весь ужас произошедшего.       Взору открылся знакомый мраморный пол, заключенный в каменные своды знаменитого зала суда. Все участники процесса заняли свои места: на месте судьи горделиво восседал молодой, но известный в определенных кругах Бартемиус Крауч, и остальные слушатели наблюдали за ним, не скрывая своего страха. Крохотный участок свободного пространства, предназначенный для обвиняемого, также был занят. Там находился подросток, облаченный в мантию, под которой мелькнула школьная форма. В огромном зале суда он казался еще меньше, чем обычно. Подобное впечатление возникало и потому, что рядом в молчаливом смирении застыли, словно каменные атланты, два рослых чародея, внимательно следившие за подсудимым.       - Итак, прошу тишины. - Редкие звуки, издаваемые живыми существами, исчезли; свидетели страшного действа даже перестали двигаться, повернув головы к судье и послушно замерев. Убедившись, что окружающие - кто с жадностью и любопытством, кто с благоговейным трепетом или испугом - взирают на него, Крауч невозмутимо продолжил:       - Обвиняемый Северус Снейп, что можете сказать в свое оправдание?       Убрав со лба темные спутанные волосы, школьник ответил:       - В моем положении оправдываться крайне нелепо. Могу сказать лишь одно: причиной такого поведения можно считать крайне редкий недуг... - Голос его прозвучал тихо и даже обреченно. За ним последовал и общий вздох, выпущенный одновременно из нескольких уст. Два звука, почти сравнявшиеся в общей тишине, рассеялись в темных сводах и исчезли так же легко, как покидает помещение незваный гость.       Судья с интересом проводил их:       - Что вы можете сказать о превращении в змею? - Повторил он, будто не расслышав слов Снейпа.       - Змея, о который вы говорите, действительно существует, но объяснить это достаточно трудно. Все дело в том, что... это мой фамильяр.       - Фамильяр? - изумилась женщина, находившаяся неподалеку от Снейпа, единственная в зале сохранившая спокойствие. - Весьма удивительно, что простой школьник смог подчинить себе такое своенравное существо.       Несколько человек старательно заскрипели перьями, записывая речь обвиняемого.       - Совершенно верно, - безо всякого хвастовства подтвердил пятикурсник.       - Это и впрямь невероятно! - воскликнула почтенная дама, продемонстрировав искреннее восхищение.       - Госпожа Мерчбенкс, - вежливо, но твердо прервал ее судья, - я прекрасно понимаю вашу заинтересованность. И все же давайте вернемся к судебному процессу.       Вдруг рядом с мистером Краучем образовалось зловещее расплывчатое пятно. Все, кто имел честь хоть немного знать судью, слышали о его беспристрастии во время судебных процессов: что бы ни происходило, он всегда сохранял хладнокровие, как и подобает истинному судье. Лишь изредка Бартемиус позволял демонстрировать свои истинные эмоции. Теперь же над головой судьи, казалось, угрожающе сгустились тучи, а за его спиной будто расправились два огромных крыла. Но это не были крылья ангела, белоснежные и прекрасные - нет, скорее они могли напомнить крылья летучей мыши, почуявшей добычу.       - Информация является достоверной. - Безжалостно продолжил мистер Крауч, пресекая тем самым возможные оправдания. - Не смейте этого отрицать, обвиняемый. То же самое касается и вас, уважаемая Гризельда, - укоризненно добавил он, обращаясь к почтенной леди, исполнявшей роль защитника. - Итак, нам доподлинно известно, что вы, мистер Снейп, время от времени превращаетесь в свирепую рептилию. Судя по всему, опровергнуть данный факт не удастся.       Он бегло посмотрел на наручные часы, заблестевшие на запястье, и его глаза сверкнули недобрым огнем: по-видимому, судье не терпелось как можно скорее завершить свою скучную работу.       - Верно, - смиренно подтвердил юноша, - но обращение в змею - мой способ защиты, а вовсе не нападения.       В глазах госпожи Мерчбенкс тут же загорелась искорка сожаления, однако мистер Крауч предпочел не обращать на это внимания.       - Любопытно... - слегка нахмурив брови, процедил судья, - в таком случае, объясните: что же произошло с рядом учеников, пострадавших, если верить их же словам, от змеи?       - Лучше признайтесь, этим вы облегчите свою участь, - прошептала исполненная сострадания Гризельда. Но Северус, казалось, был непреклонен в своем мнении.       - Это и в самом деле был фамильяр, сэр, - с завидным упорством отвечал он, придав своему голосу твердости. Его бессловесные стражи бегло переглянулись между собой и понимающе усмехнулись.       - Хотите сказать, что обучили его нападать на школьников? - вопросил Крауч с нарастающей злобой: теперь его лоб покрылся красными пятнами. - Как бы то ни было, подобное - ни что иное, как преступление.       Вновь заскрипели многочисленные перья, послушно фиксирующие каждое слово судьи.       - Также известно, что год назад вы покинули место обучения, - продолжал между тем судья, багровея на глазах, - а к вашей волшебной палочке загадочным образом применили заклинание портала.       - Мне пришлось так поступить, чтобы выручить... - Северус резко умолк буквально на полуслове.       - Вашего товарища? - попыталась догадаться снисходительная мадам Мерчбенкс, одновременно кивнув залу, после чего послышались редкие возгласы осмелевших слушателей. Но вместо ответа юноша только покачал головой.       - У меня нет друзей; я всего лишь выполнял просьбу профессора.       - И наконец, множество свидетелей таинственных опытов в стенах школы. Согласно заявлению одного из учеников, пожелавшего скрыть свое имя, вы проводили множество экспериментов на живых созданиях, подвергали их различного рода превращениям или испытывали на них свои зелья. Венцом сего занятия может служить и тот факт, что зелья эти принимали и некоторые из учащихся Хогвартса, что вовсе не принесло пользы... Надо полагать, все вышесказанное также является просьбой преподавателя? - тихо завершил Крауч, чье лицо сравнялось по цвету со свеклой.       Позади него возникла высокая фигура Люциуса Малфоя со злорадной улыбкой. Очевидно, таинственная личность анонима не пожелала более оставаться в тени. Его уверенное лицо было полной противоположностью подсудимого, казавшегося лишним в этом чужом мире.       Гризельда вновь постаралась защитить своего подопечного:       - Ваша честь, да будет известно, что мальчик проживает со своей матерью и маленькой сестрой. Поскольку у них отсутствуют средства к существованию...       - В таком случае следовало искать другой способ обогащения! - прошипел Крауч, и его глаза налились кровью. Казалось, он вот-вот превратится в вулкан, и потоки бушующей лавы окропят всех присутствующих. Однако судья мгновенно успокоился, еще раз посмотрев на свои часы. - И все же следует отдать вам должное, мадам Мерчбенкс. Из всех прегрешений нашего обвиняемого это - сущий пустяк.       Наступила абсолютная тишина; среди едва уловимых звуков можно было различить легкие вздохи писцов, уставших от своего занятия, наполненный жалостью к Северусу стон миссис Мерчбенкс - единственной живой души, сопереживавшей ему, и тихий, но какой-то зловещий смех Малфоя, больше напоминавший змеиное шипение. Наконец судья, чьи глаза теперь метали молнии, завершил свою обличительную речь:       - Принимая во внимание все озвученные факты, следует учесть также и таинственное исчезновение магла Тобиаса Снейпа. Надеюсь, этот факт вы не станете оспаривать? - он небрежно кивнул в сторону госпожи Мерчбенкс, как будто обвиняя в совершенном преступлении и ее. Женщина, потерявшая дар речи, жалобно кивнула головой.       - Ни в коем случае, сэр, - откликнулся школьник, - более того, здесь я даже готов признать свою вину.       - В самом деле? - недоверчиво вопросил Бартемиус, чья кожа утратила багровый цвет. Неподалеку от него промелькнула ехидная улыбка младшего Малфоя. - В таком случае следует объявить приговор.       За его спиной зазвучал многоголосый скрип перьев - это вновь оживились писцы. Похоже, что этот звук вернул в сознание и почтенную леди; точно проснувшись от долгого сна, она слегка повела плечами и умоляюще прошептала:       - Бартемиус, он ведь всего лишь школьник... Прошу вас, будьте к нему снисходительны...       Своим жалобным тоном она могла бы запросто растопить вечную мерзлоту Антарктики. Впрочем, на судью это не произвело ни малейшего впечатления: мистер Крауч будто бы и не слышал этих слов. Толпа же разом оживилась, как многоглавый монстр, устремившийся вперед на запах свежей крови. Все эти лица: и солидные старцы, и молодые люди чуть старше подсудимого - загорелись в радостном предвкушении. Их вовсе не волновала судьба молодого студента, они желали лишь одного - немедленной расправы над ним...       Мистер Крауч выдержал театральную паузу и откашлялся, чтобы прочистить горло. Наконец он заговорил, и голос его звучал особенно зловеще.       - Мистер Северус Снейп, совершивший ряд тяжкий преступлений, таких как незаконная анимагия, применение заклинаний в неурочное время... - хищно шелестели перья для письма и горели злобные улыбки, - также нападения на студентов: Питера Петтигрю, Джеймса Поттера, Марлин Маккиннон, Лили Эванс, Ремуса Люпина, Сириуса и Регулуса Блэков...       Он перевел дух и гневно сжал кулаки, чтобы выплеснуть накопленную злость.       - За попытку нападения на Люциуса Малфоя, - последний злорадно расправил плечи, - а также исчезновение Тобиаса Снейпа приговаривается... - присутствующие замерли перед оглашением приговора, как зрители в театре, ожидающие развязки представления.       - Я хотел бы попросить вас об одном, независимо от вашего решения, сэр, - прозвучал голос Северуса, на удивление твердый. - Если это возможно... мне хотелось бы оставить при себе волшебную палочку. Она необходима для завершения одного крайне важного эксперимента...       Малфой что-то прошептал судье на ухо. Тот недоверчиво прищурился.       - Подсудимый, вы действительно имеете Черную метку? - спросил Бартемиус. Не дожидаясь ответа, он приподнял бровь. Тотчас волшебник, находившийся слева от Снейпа, бесцеремонно приподнял рукав его мантии. Обнажилась покрытая ссадинами рука, на тыльной стороне которой действительно виднелась ужасная отметина...       - Значит, мальчик на самом деле оказался в тюрьме, - задумчиво подвожу я итог. Стало понятно, куда же на самом деле пропал тихий ученик, столь незаметный, что и его исчезновение оставили без внимания. Подумать только... все-таки они решили отправить его в тюрьму. Пусть смышленого и серьезного не по годам - но все же школьника?..       Страшное видение рассеялось столь же быстро, как растворяется мираж в пустыне. Увиденное напоминало дурно поставленный спектакль. Имелось лишь одно отличие: актеры, блестяще исполнив роли и удостоившись заслуженных оваций, покидают подмостки и становятся обычными людьми, отправившись по своим делам. Здесь же обвиненный, а ныне взятый под стражу Северус, лишившись возможности выйти на свободу, оказался в каменных застенках Азкабана...       - Его не отправили в Азкабан, - шепчет очнувшийся Блэк, - до семнадцати лет он будет находиться в другом месте.       Я продолжаю рассуждать вслух:       - Начнем с того, что вся сцена показалась мне довольно необычной. Опустим даже тот факт, что школьник оказался на скамье подсудимых - вынужден признать, такое случается. Но само действие происходило без участия преподавателей, что выглядит по меньшей мере подозрительно. К тому же и сам судья, Бартемиус Крауч, вел себя не так, как обычно... И наконец, финальный эпизод с Черной Меткой. Разумеется, я не бывал в подобных компаниях, но наслышан, что заполучить этот знак отличия чрезвычайно сложно, тем более школьнику... Каким же образом Метка оказалась у него на руке?       - Все преступления, озвученные на суде, совершил кто-то другой! Снейпа не было среди Пожирателей, я точно знаю! - выпалив это на одном дыхании, Регулус осекается на полуслове и испуганно прячет в рукав левое запястье - то, где находится подобный символ. Своим действием Блэк-младший наводит меня на некоторые подозрения. Значит ли это...       - На самом деле существуют заклятия, способные наложить фальшивую Метку на короткое время. Подобным часто пользуются, чтобы произвести впечатление на некоторых своеобразных магов... Однако вы продемонстрировали недюжинную смелость, молодой человек. Любопытно даже, как вы оказались в суде, никем не замеченный? - с интересом вопрошаю я, резко изменив тему: я убежден, что данное воспоминание принадлежало именно Регулусу. - Считайте мой вопрос проявлением излишнего любопытства.       - Это все мантия-невидимка, - смущенно признается собеседник. Его серьезность разом исчезает, и теперь мне становится понятна истинная сущность младшего сына Блэков: маленький испуганный мальчик, случайно попавший в сплетенную умелыми руками сеть. - Судя по золотистому мячу, ранее она принадлежала Джеймсу Поттеру.       - Это меньшее изо всех зол, ведь мантия-невидимка имеет обыкновение возвращаться к своему владельцу. И все же подсудимый из увиденного воспоминания невиновен; он поплатился за то, что оказался на месте в неподходящее время - так же, как и вы однажды.       - Череда нелепых совпадений, как говорил Снейп, - невесело усмехается мой юный собеседник. И тут в его глазах появляется безумная надежда. Сколько веры, сколько мольбы в этих глазах, будто говорящих: "Вы можете все, совершите же и такую малость"! Разве можно обмануть доверие ученика, который считает меня едва ли не Всевышним?.. Но к сожалению, правосудие в наше время намного сильнее воли одного-единственного мага. - Сэр... вы ведь способны освободить его из заточения? Если он не виновен, мы могли бы сделать все необходимое...       Тут он наклоняет голову слишком низко - готов поспорить, таким образом юноша скрывает подступившие слезы. Я мучительно раздумываю, как же сообщить отчаявшемуся мальчику печальную новость, и наконец медленно проговариваю:       - В молодости мы все совершаем неподобающие поступки. Поэтому то, что вы едва не примкнули к Пожирателям, вовсе не умаляет вашего благородства. Ведь вы все же раскаялись, и это, пожалуй, главное. Если не ошибаюсь, Метка отвергла вас?       - Я убедился, что не смогу стать таким же... ведь они творят поистине ужасные вещи. - Его голос дрожит, срываясь на шепот. - В итоге я не принял ее. - Он смело демонстрирует руку с безупречно чистой кожей. Я верю юноше: настоящую Метку, в отличие от иллюзорной, удалить невозможно.       - Что же касается мистера Снейпа... он пострадал из-за коварства могущественного волшебника, поистине гениального чародея, владевшего, помимо всего прочего, и даром убеждения. Жаль, в конечном счете он направил свои способности в иное русло. - Стыдно признаться, но однажды я и сам едва не стал жертвой его чудовищного обаяния. И даже созданное им проклятие Молоха - умение подчинить себе человека, причиняя тому физическую боль - не что иное, как его ужасное изобретение... Я знал, что рано или поздно оно проявится в одном из магических поколений. То, что выбор пал именно на предков Северуса - действительно ужасное совпадение. Но намного страшнее другое: когда-то именно я подарил ему эту идею подчинения чужой личности. Пусть несчастный Снейп никогда не узнает, что его проклятие - результат опытов двух былых друзей: меня и...       - Волан-де-Морта? - испуганно шепчет Блэк-младший.       - Геллерта Грин-де-Вальда, - тихо отвечаю я и умолкаю, почувствовав, как к горлу подбирается тяжелый ком.